Начало конца...

Облокотившись ещё сильнее побледневшей рукой о подоконник, Мориарти неосознанно погрузился в свои мысли, которые всё больше окутывали его разум. Конкретнее, он вновь, уже наверное сотый раз за день, обдумывал свой и так "безупречный план", на задумку и совершенствование которого, ушло чуть больше двух месяцев. Уильям знал, что стратегия, которую он придумал, как обычно идеальна, а вместе с тем ещё и понимал, что это последний план в его жизни, который способен оборвать все мучения (и не только его, как он думал) и освободить наконец весь мир от своего грешного ничтожного существования. Мориарти даже запланировал четкое время принятия такого исхода для Шерлока, чуть ли не поминутно. Реакции на подобные несчастья всегда были предсказуемы для Уильяма и не зависели от интеллекта убитого горем человека. Все люди проходили одинаковые стадии, длительность которых у некоторых могла незначительно отличаться. Чаще всего отличалась стадия принятия, ведь она уже непосредственно зависела от уровня привязанности к умершему, однако и это казалось Мориарти не проблемой, ведь они с Шерлоком прожили вместе не пятнадцать лет все-таки, а всего чуть больше года. ‌ "Начало конца": в этом названии плана есть искра надежды, которая блеснула в момент прибытия пары в их спокойный живописный город и первые счастливые деньки там, быстро сменившиеся другой частью плана. "Конец начала"— завершающая часть жизни в Швейцарии. К сожалению, за все оставшееся время проживания с Шерлоком он посвятил самобичеванию и ненависти. Ненависти к себе. Ежедневно он душил себя ею, пытаясь напомнить самому себе о том, что он не достоин ни крупицы того, что у него есть сейчас, ведь он мразь, действительно мразь, возмомнившая себя Господом, вершителем судеб, убившая огромное количество людей по своей глупой прихоти. Эта ненависть вытесняла из его разума умение любить, он не должен был позволить себе этого. Любовь слишком чистое невинное чувство, которое должны постичь люди, служащие во благо человечества. Ему было больно от того, что такой прекрасный человек как Шерлок, тратит свою любовь на отродье вроде него. Шерли ведь правда давал ему все, только с ним бывший Лорд преступности чувствовал защищённость и заботу, такую искреннюю, что даже слезы на глаза наворачивались. Мориарти любил его в глубине души, правда любил, не мог не любить, но ненависть к себе была сильнее. ‌С каждым днём чувство собственной ничтожности и абсолютной безнадёжности возрвстало... "Ты не заслуживаешь этого!" "Посмотри на себя, а потом на Него—ты никто рядом с Ним!" "Ты портишь Его новую жизнь своим существованием!" "Убийцы не живут так, как живёшь ты!" "Да Он тебя терпит из жалости!" "Ха, даже умереть достойно не смог!" "Только и можешь, что жалеть себя!" "Позоришь Его своим жалким видом!"— со временем он сам согласился с этими мыслями и теперь при каждом взгляде на Холмса они вновь и вновь всплывают в его голове. От этого у него появились частые головные боли, Мориарти понемногу становился похожим на помешанного, однако только когда оставался один. В остальное время он уверенно держался на людях и скрывал всё под коллекцией своих самодельных, тщательно подобранных под каждую предполагаемую ситуацию, масок. ‌Однако Уильям понимал, что так больше продолжаться не могло... Он больше не мог и не хотел, он окончательно сдался и не хотел больше ничего делать, ничего предпринимать, потому что с каждым днём его самовнушённая уверенность в том, что его не раскроют, понемногу разрушалась. Разрушилась так же, как и когда-то его эгоистичная маленькая надежда на лучшую и полноценную жизнь. Он боялся сорваться. ‌ ‌Сигарета догорала в его руках, а пепел уносил усилившийся ветер. Ещё чуть-чуть и окурок дошёл бы до его ледяных пальцев, крепко сжимающих остатки сигареты. Но Лиам всё-таки, на удивление, очень скоро вышел из своеобразной прострации и быстро выкинул окурок в открытое окно, которое он до сих пор так и не удосужился закрыть. От холода сухие обкусанные губы побледнели ещё больше и изредко подрагивали, а чёлка, уже прилично намокшая от снега, не силилась так отчаянно развиваться по ветру, наоборот, она противно прилипала к лицу, чем вызывала не очень приятные ощущения. ‌Отстранившись от окна Уильям решил перепроверить все неотъемлемые детали плана. Первым пунктом была прикроватная деревянная и немного обшарпанная тумбочка с узкой шуфлядкой, под которой внизу располагалась и полка. Но как раз таки полка его волновала меньше всего. Шуфлядка была его главной целью. Поэтому, подойдя поближе, он ещё раз прислушался к посторонним звукам и, кинув совершенно нечитаемый взгляд на часы, Уилл сделал несложные расчёты и понял, что до прихода Шерлока остался час и ещё две минуты. Успевает. Вообще-то он знал, что успевает, но в этот день он хотел сделать всё чётко по плану и по всем правилам обычного среднестатистического человека, коим он всегда хотел себя почувствовать, но увы никогда не являлся. ‌Наконец, быстро засунув руку в карман домашних, не по размеру больших штанов из-за слишком худого телосложения, он достал ключ. Такой же обшарпанный и старый как та тумбочка, но только ещё и не плохо так поржавевший. Быстро провернув его в замочной скважине и услышав характерный щелчёк, Лиам потянул за саму шуфлядку и тут же его глазам пристал аккуратно сложенный в самом дальнем углу кинжал. Это был тот самый, из его прошлой жизни, который ему подарил его дорогой брат Льюис Мориарти. Тот самый, которого он так сильно любил и ценил, с кем он провёл детство и которого так внезапно оставил. Наверное именно поэтому Уильям долгое время после окончания старой жизни не мог посмотреть на этот подарок, которой получил от родного брата на свой же день рождения. Он знал, насколько мастерски его брат с ним обращался. Хах, как символично.