Начало конца...

Наконец увидев кинжал, Уильям стал жадно рассматривать его пронизывающим взглядом, пытался запечатлеть каждую деталь, которую он мог бы пропустить, каждый витиеватый узор в виде астр, выгравированных на рукоятке, а местами даже заходившими на само лезвие. От вида этих мастерски сделанных цветков, у Лиама тут же всплыли тёплые воспоминание из "старой жизни". Ведь именно его брат очень любил эти цветы и, конечно, в саду их поместья каждая клумба не обходилась без этих "кучерявых" цветков, которые, при том, были ещё и самых разных расцветок. Льюис всегда относился к этим, казалось бы простым цветам, не требующим особого ухода, очень трепетно. Его всегда можно было застать в саду, поливающим или же просто рассматривающим астры. Уилл, в свою очередь, умилялся при виде таких сцен, когда по делам приходилось проходить мимо сада. Со временем ему тоже они начали нравятся, но это было скорее потому, что они нравились Льюису. Может быть он бы тоже занимался садоводством, если бы не его миссия. Но ведь эта миссия была только в старой жизни, тогда что же мешает ему это сделать сейчас? Скорее всего, это всё та же усталость и желание просто забыть то, что было в его жизни раньше. Да и сейчас просто было не до садов и астр. Он хотел полностью забыть старые интересы, увлечения и привычки, фактически создав новую личность, как бы больно не было расставаться со всем. Наконец отмахнувшись от старых воспоминаний и рассмотрев оружие, Уильям приподнял его на уровень глаз и и провёл пальцем по краю. На удивление, он был прекрасно заточен, а само лезвие было невероятно тонким, что доказало появление крови, от совершенно ненавязчивого касания о лезвие. Вытерев кровь об салфетку, которую он всегда носил с собой в кармане любых штанов, Лиам бережно опустил кинжал на кровать и вновь сделал шаг в сторону окна. Там было всё так же празднично и беззаботно, будто и вправду его отделяла от той обстановки не стена дома, а целая бездна, с жалким, по сравнению с "другим миром", окошком в полноценную жизнь. Незаметно (а может быть и нет) для себя, Мориарти опять погрузился в воспоминания, которые он запоминал до самой мельчайший и незначительной подробности. Вспоминал то, как они с братьями по вечерам, в редкие свободные минуты, пили зелёный чай, любуясь всё тем же садом, который, к слову, ранним вечером казался ещё сказочнее, чем при дневном освещении. Параллельно с тем, они обсуждали не имеющие большого значения события, произошедшие с ними за день. Это время всем троим казалось таким беззаботным и практически недосягаемым, хотя в обычных семьях в такой обстановке проходил каждый день и совершенно никто не умел ценить это время так, как братья Мориарти. Наверное именно поэтому он так тщательно старался запомнить такие редкие, но невероятно желанные моменты в жизни. Ещё он не мог не вспомнить в очередной раз их первую встречу с Шерли. Лиам даже до сих пор помнил свои эмоции при виде Шерлока, а так же его поведение и внешний вид в первые секунды их встречи и знакомства. Тогда Уилл не утруждал себя излишним психологическим анализом людей, которые не имели отношения к его миссии. Эту встречу нельзя было назвать любовью с первого взгляда (по крайней мере со стороны Мориарти), а даже наоборот — Лиаму совершенно не понравился незнакомец своим излишне пафосным и показушным, как ему показалось, поведением перед дамами. Да и его неряшливый вид с помятой рубашкой и растрёпанными волосами, также не вызывали особой симпатии. Но вот как только он начал диалог, как только начал аргументировать то, почему он решил, что профессия Уилла математик, так сразу проявилась загадочность вокруг этого человека. Мориарти никогда не встречал людей, которые были бы наравне с его логикой, умом и достаточно глубокими познаниями совершенно в разных областях. Но вот, наконец, он его встретил. Встретил достойного и даже очень интересного соперника, по совместительству ещё и своего предполагаемого убийцу, которому он бы доверил свою смерть после выполненных учений. Но, как оказалось, это был пожалуй единственный раз, когда Лорд преступности ошибся. После этого, в его голове замелькала картинка, где они вместе сидели в небольшой комнатке Холмса в Лондоне. Просторно усевшись на диване, они как по команде одновременно смотрели на горевшие в камине дрова. За этим занятием они не замечали времени. Оно для них останавливалось. Даже без слов им было спокойно и уютно в обществе друг друга. Но обычно первым отрывался от наблюдения за пламенем Шерлок, после чего, спохватившись (вспомнив, что именно он позвал в гости Мориарти, тем самым оторвав его от наверняка важных дел, чтобы помолчать) от долгого молчания, Холмс незаметно подвигался поближе к Лиаму, который всё так же завороженно наблюдал за ярким огнём, так красиво контрастирующим с темнотой комнаты. Наконец, оказавшись достаточно близко, Шерлок аккуратно брал своего дорогого друга за плечи и нежно опускал голову светловолосого себе на колени, ну а Лиам в свою очередь безмолвно соглашался и наконец оторвавшись от огня, позволял себе лечь и окончательно расслабился (чего никогда в жизни не позволял себе в обществе кого-либо кроме братьев). Удобно улёгшись и накрывшись чужим пледом чуть ли не с ног до головы, светловолосый прикрывал рубиновые, сияющие в свете камина глаза. Холмс всегда умилялся с такой картины и бережно, будто Лиам был некой хрупкой драгоценностю, которая могла разбиться от малейшего небрежного касания, приобнимал и прижимал поближе, после чего, откинувшись обратно на спинку дивана, он медленно гладил чужие светлые волосы, которые в свете огня давали ещё более золотистый оттенок. Перебирать его локоны Шерлоку нравилось больше всего, так как они всегда были невероятно мягкими и шелковистыми. Каждый раз пропуская их сквозь свои пальцы он наслаждался красотой своего дорогого друга. От таких убаюкивающих движений светловолосый засыпал почти сразу, после чего тишину нарушало тихое посапывание, которое ещё больше заставляло сердце Шерлока таять. Он не мог понять то, как человек может быть настолько совершенным во всём, что он делает. Как Мориарти может быть одновременно местами пугающим, жестоким и так мило посапывающим во сне, лёжа у него на коленях. Всё-таки он сильно привязался к этому неземному созданию. Вспоминая эти моменты Лиаму как-то ещё больше поплохело и его без того несуществующее настроение провалилось ниже всех плинтусов. Незаметно для себя, он оказался возле той же кровати, а его окончательно опустевший взгляд вновь устремился на нож.