Равновесие

      Мирабель нашла его во дворе Каситы. После сна в несколько часов она чувствовала себя намного лучше. А как только её мысли переставали крутиться вокруг недомоганий или насущных проблем и дел, они обязательно возвращались к Бруно. И девушка шла искать дядю.       Сначала она наткнулась на Долорес, переговаривающуюся с Камило. Кузина выглядела недовольной и почти обиженной, руки сложила на груди, брови нахмурила, а вот её брат наоборот с широкой улыбкой рассказывал о чем-то.       Долорес повернулась на неё и резко приложила палец к губам брата.       – Это правда? – её вопрос застал Мирабель врасплох. Девушка замерла на лестнице, буквально занеся ногу над очередной ступенькой. Сердце на мгновение остановилось, а после забилось быстро, как у кролика. Паника схватила её за горло.       – Ч-что? – Мирабель кое-как опустила ногу и до белых костяшек вцепилась в перила. Она умом понимала, что вела себя крайне подозрительно, но вот такой неожиданный вопрос от Долорес наводил на определенные мысли.       Она не могла знать. Не могла что-то услышать или понять так быстро! Мирабель едва прикасалась к Бруно на виду! Она позволяла себе улыбки и теплые взгляды, но она и раньше это делала.       – Это правда, что в тебе сидит какая-то тень?       С одной стороны, Мирабель почувствовала облегчение, а с другой – напряглась ещё больше.       – Что? – она, правда, не поняла, о чем шла речь. Дядя Бруно ведь так и не рассказал ей. – Что за тень?       – Сегодня дядя Бруно собрал некоторых родственников, чтобы поделиться с ними какой-то «тенью», – Долорес убрала палец с чужих губ, и Камило словно только этого и ждал.       – Ага, мне тоже дал кусочек. Я думал, она будет пострашнее, но на деле просто полупрозрачная фигура. И голос её не очень-то слышно.       Долорес на это надулась лишь ещё сильнее, а вот Мирабель только растерялась больше. Тень? У неё не было повода не доверять словам кузена, значит, Бруно действительно что-то сделал.       – И мама сказала, что изначально она поселилась в тебе – эта тень, – пояснил, наконец, в чем дело Камило, и лишь окончательно запутал Мирабель. Она ничего про это не знала. Пожалуй, ей было немного неприятно от того, как дядя Бруно скрыл от неё что-то настолько важное и существенное.       – И с кем он поделился тенью? – Мирабель всё-таки спустилась с лестницы, нервным движением поправив очки.       – М, – Камило задумчиво склонил голову. – С мамой. Со мной. Луиза и Изабелла заходили. Антонио тоже позвал. Но я там насколько понял, дядя так и не сделал ничего. Были ещё наш папа и твой. Но мама сказала, что ничего не вышло. Потому что они, ну, без дара и потому что не кровные Мадригаль. Типа того, – юноша, казалось, чувствовал себя избранным. Нашел что-то хорошее во всей ситуации.       Мирабель же пыталась переварить обиду за замалчивание от дяди. Это же такая глупость – обижаться на такое! Дядя Бруно не хотел беспокоить её, хотел уберечь от переживаний. Ведь прожила девушка столько времени, даже не подозревая о какой-то «тени» внутри, и ничего. Но обида не уходила, даже слезы подкатывали к глазам. Опять.       – Угрх, да что ж такое! – девушка отчаянно потерла глаза. – Вы не знаете, где сейчас дядя? Его нет в башне.       – Он вышел, – просто ответил Камило, благо, до того, как Мирабель успела закипеть от раздражения, Долорес добавила:       – Я слышу его на заднем дворе. Сидит, шуршит хлебом. Возможно, кормит крыс? – девушка прислушалась и потом закивала. – Точно.       Мирабель смогла выдохнуть раздражение.       – Спасибо. Пойду поговорю с ним.       Так она нашла дядю Бруно. Он сидел на детских старых качелях, сделанных ещё для Изабеллы, Долорес и Луизы. Их осталось двое из трех. И если ветка мощного дерева могла выдержать вес взрослого мужчины, пусть и худого, то Мирабель тоже не побоялась сесть на соседнее место. Крысы копошились в ногах Бруно, подбирая крупные кусочки хлеба и отбегая.       Зрелище успокаивающее. Мирабель даже перестала злиться совсем.       – Почему ты не сказал мне про тень? – она помнила, что они сейчас не в башне, поэтому готова была выбирать слова. Бруно, она была уверена, тоже про это помнил.       – Решил, пока не пойму сам, что это такое, не буду говорить. Не хотел пугать тебя и беспокоить. К тому же… – мужчина распрямился и повернулся к ней лицом. Светлые глаза полнились любовью и заботой, и виной, – я чувствовал себя в какой-то мере виноватым. Думал, может, это мой ритуал пошел как-то не так. Может, я что-то сделал, что вызвало эту тень. Я боялся, что мои действия навредили тебе. Поэтому наблюдал.       – Прошло много времени, дядя Бруно. Почти месяц уже. Можно было сказать хоть что-то.       – И что бы это изменило? – невесело усмехнулся Бруно, а после вздохнул. – Прости. Пожалуй, мне стоило сказать. Знай, что тень не причиняет тебе никакого вреда. Она просто существует, как часть тебя. Помогает быть жесткой там, где это необходимо.       Мирабель вглядывалась в теперь постоянно ещё более уставшее лицо дяди. Хотелось прикоснуться, но вместо этого девушка начала раскачиваться на качелях. Старые веревки скрипели, ветка шелестела листьями.       – Я тебя прощаю, – она улыбнулась, зная, что он обязательно улыбнется ей в ответ. Так и произошло. «Ты такой красивый, когда улыбаешься». Она не сказала этого, конечно, но постаралась показать эту мысль всей собой. – Значит, мне ничего не придется с ней делать?       – Нет. Раньше вся её сущность была в тебе одной. Потом разделилась между нами. Потом между всеми родственниками, с которыми я сегодня разговаривал. Её присутствие едва заметное сейчас. Естественное.       Они замолчали ненадолго. Мирабель раскачалась, и теперь краем глаза Бруно мог наблюдать за её пышными юбками, флагом развевающимися по воздуху. Он бросил последние куски хлеба крысам и развернулся всем телом к племяннице. Чтобы наблюдать за ней. Наслаждаться ей и не казаться слишком подозрительным. В конце концов, со спины они выглядели вполне обыкновенно. А кто разглядит с расстояния в десяток шагов теплый блеск в похожих карих глазах?       – Теперь мы точно изменим будущее, не так ли? – спросила Мирабель, взлетев на качелях особенно высоко. Бруно казался расслабленным, но на самом деле готов был в любой момент броситься ловить племянницу, если судьба отправит её по-настоящему полетать.       – Я так думаю, да. По крайней мере, наши шансы очень сильно выросли. Особенно, благодаря Пеппе. Мою сестру лучше не злить теперь, – Бруно тихо засмеялся себе под нос, и это был такой прекрасный звук, что Мирабель счастливо захохотала.       – Может, теперь Камило перестанет столько шалостей делать, – фыркнула она, прекрасно зная, что Долорес с младшим братом сейчас подслушивают и подглядывают. Всем в семье было интересно следить за Бруно. Родственник, которого не видели столько лет, неожиданно вернулся в семью. Конечно, всем любопытно. Но особенно тем, кто едва его помнил.       – Нет. Я так не думаю, – с улыбкой покачал головой Бруно.       – Твоя правда.       Какое-то время они провели просто сидя рядом. Мирабель качалась на качелях, ощущая приятный ветерок, обдувающий прохладным потоком всё тело, Бруно с удовольствием смотрел на неё, поглаживая разморенных крыс на своих коленях. А потом дядя чуть нахмурился, вспомнив что-то.       – Ты, к слову, в порядке? Джульетта сказала, что ты просто устала, но…       – Ну… Наверное, она права, – девушка пожала плечами. Она перестала раскачиваться, и постепенно амплитуда её полета уменьшилась почти до нуля. – Ничего такого не произошло, чтобы я неожиданно устроила такой концерт. Вероятно, просто нервы. Я за всех беспокоюсь, но по большей части – за тебя. Ты больше всех выматываешься.       Мирабель каждый раз старалась быть в доме, когда Бруно возвращался после тяжелейшего дня. Она ухаживала за ним, обнимала, пока он засыпал, чистила его одежду при необходимости. Для остальных девушка тоже совершала заботливые жесты. Искренность в этом была, но был и холодный расчет. Отвод глаз.       – Скоро всё закончится. И, боже, не буду колдовать ещё десять лет, – Бруно со стоном потер лицо ладонями. Он никогда особо не любил свой дар, а тут ему приходилось использовать его каждый день. Теплая ладонь коснулась его плеча, и мужчина вздохнул довольно. Он любил её прикосновения. Даже самые маленькие. Безопасные. – Но я спросил не только из-за беспокойства. Думаю, тебе стоит посетить тренировки по стрельбе.       Рука соскользнула с его плеча. На лице Мирабель легко читался шок. Она не ожидала такого предложения. На те занятия ходили, в основном, мужчины. Как и учились владеть холодным оружием тоже.       – Но ведь…       – Карлито сделал для тебя отдельный револьвер. Я хочу, чтобы он у тебя был. И чтобы ты умела им пользоваться.       Правда состояла в том, что оружие делалось медленно и тяжело, поэтому огнестрел был далеко не у каждого жителя Энканто. Здесь Бруно воспользовался своим положением и важностью, и ему было совсем не стыдно. Мирабель чуть нахмурила свои темные брови, и раньше дядя обязательно бы отступил даже перед столь небольшим проявлением неудовольствия. Но сейчас он смотрел тяжело и прямо, и отступила уже Мирабель.       – Ладно. Не думаю, что это может быть лишним в нашей ситуации.       – Так ты сможешь защитить себя при необходимости.       – И тебя, – Мирабель не смогла не сказать этого. Пусть и одними губами, едва выпуская с воздухом звуки. Бруно услышал. И ему так хотелось её поцеловать.       *       Иногда Бруно думал, что сломанное время сопровождает его всю жизнь. Оно то бешено ускорялось, то замедлялось до невыносимости. После завершения последних технических приготовлений к обороне, время встало. Оно тянулось так долго, что это сводило с ума.       Ожидание сводило с ума.       Камило стал хорош с ножами, они ему нравились.       Изабелла изучила самые смертоносные растения и научилась их создавать с помощью своего дара. Некоторые представители так понравились ей, что теперь росли в дальнем углу её комнаты. Красота бывает очень опасной.       Антонио проверял границы своего контроля над животными. Сколько ягуар просидит на месте, если он его попросит. Послушается ли прямого приказа?       Как оказалось, нет. Ягуар на него обиделся. Поэтому мальчику придется с животными договариваться. С учетом того, как сильно они малыша любили, проблемой это не должно было стать.       Мирабель научилась стрелять. Она всё ещё вздрагивала от громкого хлопка выстрела, но стала вполне способна попасть в грудь взрослому человеку с расстояния в пару десятков шагов. Это успокаивало Бруно невероятно сильно.       Подсолнухи медленно опускали отяжелевшие головы. Это означало, что период ожидания заканчивался. Скоро. Скоро они все поймут, удалось ли изменить судьбу.       А пока Мирабель снова пробралась к нему в Башню. Бруно даже не стал задаваться вопросом, заметил ли кто её. Потому что, чем ближе было день икс, тем сильнее он хотел прижать девушку к себе и никуда не отпускать. Спрятать под пончо, или, может, даже в клетку своих ребер, лишь бы с ней ничего плохого не случилось.       Она могла себя защитить сама, никто в этом не сомневался. Её характер, её умение и желание жить показывали настоящего бойца. Но Бруно не мог остановиться. Он волновался. И когда Мирабель подлезла к нему в кровать, он лишь сжал её так сильно в своих руках, что она пискнула, как задыхающаяся мышка.       Пришлось ослабить руки.       Они лежали в привычной темноте его комнаты.       – Уже скоро, да? – прошептала девушка, поцеловав его в висок и уложив тяжелую голову себе на грудь. Знала, что биение её сердца успокаивало дядю лучше всего.       – Скоро, – хриплым голосом ответил Бруно, закрыв глаза и сосредоточившись лишь на самом естественном и прекрасном звуке во Вселенной. Бух-бух-бух.       – Всё это ожидание меня убивает, – признала Мирабель, устало вздыхая. – Я постоянно чувствую себя выжатой, голова кружится. Сегодня стало плохо посреди стрельбы от запаха пороха, я закрыла глаза, а открыла их, уже сидя на земле. Это какой-то ужас.       Она говорила тихо, слегка раздраженно, но в основном – просто обессилено. Спала при этом Мирабель очень хорошо. Её не мучили кошмары, не было проблем с тем, чтобы заснуть, даже в одиночестве своей комнаты.       Бруно прижался щекой теснее к её груди, а его большая ладонь принялась ласково оглаживать теплое тело от плеча до бедра и обратно. Успокаивая. Убаюкивая. Он не мог заставить племянницу не волноваться вообще, в конце концов. Мог лишь немного помочь.       – А ещё, представляешь, меня сегодня чуть не вывернуло от тостонесов! Может, порченные бананы попались, на вкус были просто ужасными, – Мирабель бурчала под нос, скорее, для себя, чтобы выговориться. Она, наверное, думала, что дядя её не особо слушал в тот момент. Но Бруно всегда ловил каждое слово, пусть даже незначительное.       И сочетание всех слов вместе дало оглушительный эффект. В Бруно слово выстрелили, прямо в голову.       Брунитто, будь добр, убери подальше от сестры севиче, ты же видишь, ей плохо!       Боже, Бруно, как ты догадался, что я хочу именно кусочек мела сейчас? Я даже Феликсу ещё не говорила.       Фух, хотя бы третий ребенок не заставляет меня мучиться. Алиллуя! Я могу есть, что хочу.       Эти ассоциации проскочили в голове очень быстро, но Бруно успел их поймать. Бруно не был глупым, вовсе нет. Он был очень начитанным, образованным человеком, который знал гораздо больше, чем многие из Энканто. Другое дело, что его жизненный опыт был весьма ограничен.       И всё-таки… У каждой его сестры было по три ребенка, и он присутствовал при вынашивании всех, кроме Антонио. Помнил, как сестры страдали от упадка сил, болей в пояснице, от изменения вкусовых предпочтений. Помнил, как выпучил глаза, наблюдая за тем, как Пеппа, ещё пока не знавшая, что беременна Долорес, неожиданно закинула в рот рыбу с его тарелки.       Пеппа ненавидела рыбу.       Это были яркие воспоминания. И сейчас они падали на него подобно огненному дождю.       Мирабель что-то ещё рассказывала у него над головой, проходилась пальцами по его волосам, царапала ногтями кожу, отчего весь Бруно покрывался мурашками. Но, несмотря на тепло женского тела рядом, несмотря на любовь, нескончаемым потоком пламени бушующую внутри, мужчина весь похолодел.       Что он наделал?       О Господи, чему он позволил случиться?       Мирабель успела заснуть, полностью отогретая присутствием любимого человека, а Бруно даже моргать боялся.       В какой-то момент он выбрался из постели (не забыв хорошенько подоткнуть одеяло девушки) и, в чем был, отправился наверх. Этой ночью от магии он не отдохнет. Благо, зеленую вспышку света никто в Энканто не заметил. Все стремились ночью спать, чтобы быть во всеоружии утром.