«За кулисами» (новелла Bad Buddy/Заклятые друзья)

Дверь моей комнаты захлопнулась, сотрясая потолок. Некоторое время тот дрожал словно в испуге, после чего всё затихло. Я гневно выдохнул, быстрое биение сердца вызывало боль в моей груди. От воспоминаний о последнем разговоре с родителями на глаза навернулись слезы. БАМ! Моя голова отлетела назад от сильного удара. Глаза человека, яростно ударившего меня по лицу, покраснели от нахлынувших слёз. Увидев его боль и разочарование, я отвёл взгляд. Я знал, что предыдущий инцидент был непростительным, и понимал: они не могли принять мои отношения с Патом, хоть сейчас… хоть в любое другое время. – Я тебя неправильно воспитал? Как ты посмел так поступить?! – … – Ты нахрен кувыркался с этим бессовестным отпрыском? О чём ты вообще думал, Пран?! Чем дольше я молчал, тем громче становился мой отец. Мои глаза были крепко зажмурены, когда я больше не мог справляться с его яростью. Я никогда раньше не испытывал настолько напряжённой атмосферы. Пока отец кричал, мама плакала не переставая, сидя на диване, и тогда я понял, что это был первый раз, когда из-за меня мама рыдала так сильно. – Пат не плохой человек, пап. – И ты ещё имеешь наглость сейчас говорить мне подобное?! Ты… – Дорогой! Мама подпрыгнула с дивана и дернула отца за занесённую для очередного удара руку. Её слёзы продолжали стекать по щекам. Я отвернулся, не находя в себе сил смотреть на неё. – Пран… – произнесла мама дрожащим голосом и взяла меня за руку. – Я прошу тебя. Пожалуйста, оборви с ним связи и вернись к прежнему себе… Прошу, стань снова хорошим мальчиком. – …Это всё ещё я, мам. Люблю я Пата или нет, человек перед тобой – всё ещё твой сын. – Ты не собираешься расставаться с ним, я правильно понимаю?! – перебил отец, и мама расплакалась только сильнее. – … – Ты уверен насчёт этого? Думаешь, наши семьи за ручки возьмуться, потому что два извращенца решили начать встречаться?! – Пап… – Мы ещё посмотрим, смогу ли я приучить тебя к дисциплине, Пран, – отец скрипнул зубами, решительно глядя на меня. Его действия заставили меня затаить дыхание, после чего он продолжил. – Раз уж ты закончил школу, я отправлю тебя к Понгу в Англию. – Папа! – Надо сделать это как можно быстрее. К черту церемонию вручения дипломов. И мы увидим, смогу ли я разлучить вас двоих или нет. – Моя учёба ведь никакого отношения к делу не имеет. Не путай две вещи, пап. – Мне плевать! Мне ещё сейчас надо решать, что отношение имеет, а что нет? Даже если ты встанешь на колени и будешь умолять меня не отсылать тебя никуда, я всё равно сделаю это! Отец закричал, теряя контроль над собой. Я впервые увидел его так сильно кипящим от гнева. Чем больше он говорил, тем громче становился его голос. Чем больше я пытался объяснить, тем сильнее он кричал, как будто его гневу не было конца и края. Наверное, я совершил самую большую ошибку в своей жизни, которую мои родители никогда не простят и не примут… После этого спора я заперся в своей спальне. Дверь была плотно заперта на замок. Я не отвечал на стук или любые вопросы. Всё, что я делал, – неподвижно лежал на кровати безо всяких мыслей, с чувствами, которые невозможно было описать. В моей памяти всплыло улыбающееся лицо Пата утром после нашего пробуждения. Тепло от его ладони на моей щеке было таким нежным, контрастируя с его обычным беспечным поведением. Прошел день с тех пор, как мы слышали голоса друг друга. Очередной день, когда я был заперт в клетке. Я лежал, позволяя слезам падать вниз и впитываться в подушку. Я плакал совсем немного, но это облегчило мой разум. Когда телефон завибрировал в кармане, я вскочил и резко вытащил его. На экране высветилось имя Па. Я взял трубку, не раздумывая. – Привет, Па. [Это я. Отец забрал мой телефон. Как ты?] – Ты сильно пострадал? [Нет… От сердца далеко.] Пат вёл себя невозмутимо и как обычно шутил, но его дыхание звучало так странно, что я не мог сдержать слез. Мои глаза начали наполняться влагой. [Пран, не плачь.] – Я не плачу. Я сдержал порыв засунуть в рот одеяло, когда мой голос задрожал, противореча словам. [Что сказал твой отец?] – То же, что и всегда. [Мне жаль.] – Ага, оно и правильно. [Мне правда очень жаль.] Я затих, не говоря больше ни слова. Слушая извинения Пата, я закрыл глаза. Я не злился и не держал на него зла. Все произошло из-за нашей любви и тоски друг по другу. В наших взаимных чувствах не было ничего постыдного, и я никогда не жалел, что влюбился в него. Мне до сих пор хотелось разрушить все стены, которые разделяли нас. Я не хотел заботиться о чувствах других людей, кроме человека, чей дом располагался рядом с моим. Наши сердца были связаны, так почему даже встречаться лицом к лицу считалось неправильным?.. [Я люблю тебя, Пран.] Пат произнёс это мягко, но чётко, будто слова были прошёптаны мне на ухо. Я улыбнулся, несмотря на стекающие по щекам слёзы. – Почему ты продолжаешь говорить это? [Просто меня переполняет любовь. Если не расскажу об этом, то взорвусь и умру.] Я всегда завидовал его искренней честности. Если бы я мог говорить свои мысли хотя бы наполовину так же открыто, как он, то не чувствовал бы себя так неловко. Но даже так, я не мог озвучить правду, заполняющую всё моё сердце. – Пат… ты ночевал не в своей комнате? В ней не горел свет с прошлой ночи. [Меня заставили переселиться в другую комнату. Моя спальня теперь заперта.] Я горько улыбнулся самому себе. Я предвидел такой ответ, но зачем-то все равно спросил, причиняя себе только больше боли. Я посмотрел в окно через свой балкон на другую балконную дверь с задернутыми шторами, закрывающими вид внутри. Я скучал по нему так сильно, что не задумываясь сказал ему попросить Па открыть шторы в его комнате. [Но меня же там уже не будет..] Ответ Пата словно ушат холодной воды, ударившей меня по лицу и пробудивший от моего глупого сна. Сколько бы я ни смотрел на пустую комнату, представляя её хозяина внутри, это ничего не меняло. Следующая тема – свадьба моего парня. Его голос уверял меня, что он был серьёзно настроен найти выход из этой ситуации. И тот, кто должен был скоро жениться, и тот, кому оставалось только сидеть и смотреть, были одинаково опечалены. Пат старался изо всех сил заставить меня почувствовать себя спокойнее, но мне всё равно было трудно улыбаться. Не считая его решимости, был очевиден неоспоримый факт, что все наши попытки и усилия напоминали выброшенную из воды рыбу, пытавшуюся продержаться в живых… хотя бы еще одну секунду. Уже более чем на сутки я заперся в своей комнате, не выходя из неё и не позволяя никому зайти ко мне. Вечером звук открывающейся двери заставил меня нахмуриться и подняться с кровати. Вскоре дверь распахнулась, и в спальню зашёл недовольный отец. – Вести себя так непокорно совершенно бессмысленно, – сказал он мне кратко, без какого-либо намёка на беспокойство, как будто пришёл отдать приказ заключённому. Следом за ним зашла мама и тихонько поставила рядом поднос с едой. С болью посмотрела на меня и ушла, не сказав ни слова. Папа продолжил стоять, сощурившись. Затем он закрыл за ней дверь и бросил на стол длинный коричневый конверт. – Здесь все документы для университета, куда ты отправишься. Я вчера связался с Понгом. Ты улетаешь через две недели. Я найду, с кем тебя отправить в посольство, чтобы получить визу. – … В долгом объявлении не было ни намека на вопрос или рассуждение. Оно являлось приказом, которому я обязан был подчиниться. Такой сын, как я, мог только слушать с опущенным взглядом без какого-либо права оспорить. В комнате стояла тишина, которую никто не нарушал. Спустя несколько секунд, папа вышел из комнаты. Я остановил свой взгляд на конверте и почувствовал, как в горле образовался комок. Я лёг обратно на кровать, сверля взглядом белый потолок. Принесённую еду я не ел, хотя я изголодался до невозможности. Даже если у меня не было аппетита, моему организму все равно нужно было поесть. Я плотно сжал губы, вспоминая те дни, когда Пат и я жили в моей общаге. Пат обычно распахивал дверь с широченной улыбкой и целеустремлённо шёл, чтобы лечь ко мне на колени и поумолять меня сделать для него то или другое. Я тосковал по тому теплу, которое мы разделяли, когда в обнимку засыпали в одной кровати. Это ощущение было чем-то таким простым и обыденным, но оно всегда вызывало улыбку на моих губах. Витая в своих мыслях, я продолжал задавать себе вопросы. Как же мы достигли этой точки? Я хочу вернуться в те мирные деньки… Смартфон на прикроватной тумбочке снова завибрировал посреди ночи. Разбуженный, я недовольно поморщился, протёр глаза и потянулся к телефону. Увидев на экране незнакомый номер, я нахмурился. Я колебался, не решаясь поднять трубку. Когда вибрация уже почти прекратилась, я ответил на звонок. – Алло… [Пран.] Я немедленно узнал знакомый голос, а также услышал проезжающие вдалеке машины. Подскочив, я включил стоящий на тумбочке ночник. – Пат? Ты откуда мне звонишь? [Я на главной улице.] – Что ты там делаешь? – спросил я серьёзным тоном, взглянув на часы. – Сейчас же три ночи. Хочешь, чтобы на тебя напали и обокрали? [Я так больше не могу.] Его голос звучал так же глубокомысленно, как и мой, что тут же заставило меня замолкнуть. [Вся эта свадьба. Моя мама от меня не отстанет. Она реально доведёт её до конца. Я больше не хочу никому подыгрывать.] – Пат… [Собирай нужные тебе вещи и приходи на главную улицу.] – Подожди, Пат… [Давай убежим вместе, Пран. Давай будем вдвоём. Начнём жизнь заново, только ты и я, и отправимся туда, где мы наконец сможем быть вместе.] – Пат, послушай меня. [Давай арендуем дом подальше отсюда. У нас получится, если мы оба найдём работу.] – Пат, да послушай же ты! – крикнул я, в моей груди разгоралось мучительное жжение. Каждое его слово доводило меня до дрожи. Мне было страшно, но в то же время я был рад. Нельзя было отрицать, что моё сердце забилось чаще от такого предложения. Я знал, что хотел этого так же сильно, как и Пат. Вот только от нашего побега реальность не изменится. В реальной жизни, такое было провернуть совсем не просто. Пат был по-прежнему невероятно беспечным парнем, всегда мчался действовать сломя голову, совсем не думая о последствиях. В моих воспоминаниях возникла сцена с спящим на пороге магазинчика Патом, лицо которому облизывала собака. Я слегка улыбнулся и с теплотой покачал головой. Пат всей своей сущностью вызывал у меня улыбку, всегда. Я не хотел разрушать его своими руками. – Пат… [Пран.] По интонации, с которой он произнёс моё имя, было понятно, что он прекрасно знал, о чём я думал. Мы настолько хорошо знали друг друга. Слишком хорошо. – На твоё предложение… мне хочется согласиться без лишних мыслей. [Тогда перестань думать.] – Но в реальности не всё так просто, Пат. [Почему тебя так волнует эта реальность? Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой.] – Но любви и желания быть вместе недостаточно. Ты разве не понимаешь? Думаешь, так легко всё бросить и сбежать друг с другом? Думаешь, можно взять и найти дом, работу, и радостно жить без какого-либо плана на будущее, просто сидеть в комнате и обниматься до скончания веков? [Это лучше, чем оставаться взаперти и насильно быть женатым на ком-то, кроме тебя!] – Пат, ты не понимаешь. Я и так являюсь ужасным сыном. Моя мама плачет уже который день подряд. Всё катится под откос, разве ты не видишь? [Мне плевать на остальных. Я хочу остаться с тобой. Этого ты не понимаешь, что ли?!] – Пат! [Я не хочу больше терпеть такую жизнь ни секунды. Понимаешь? Не хочу!] – Успокойся, Пат. Послушай меня. Пожалуйста, выслушай меня. В конце концов по моим щекам начинают течь слёзы. Мы оба испытываем невероятную боль, и наше терпение кончается. Как торчки, переживающие фазу ломки без наркотика, мы могли потерять контроль в любой момент. – Ты должен взять себя в руки. Сам знаешь, что мы не можем просто взять и сбежать. Ты правда сможешь вот так легко бросить свою семью? [Ты беспокоишься о своем отце, своей маме, обо всех, но только не обо мне.] – Пат, не неси чушь. [Тебе плевать, если мы не будем вместе, если нам придется расстаться или мне придется жениться на ком-то другом?] Я замолчал, потому что его слова пронзили моё сердце насквозь. Я никогда не говорил, что хотел бы или мог бы выдержать расставание с Патом. Я никогда не возражал и не говорил, что не люблю его. Каждый раз, когда я видел его с другой девушкой и понимал, что его свадьба неизбежна, мне хотелось закричать во весь голос, что я больше не мог терпеть. Я хотел всё бросить и убежать вместе с Патом ради жизни, которую он описывал. Я хотел быть импульсивным идиотом. Хотел не беспокоиться ни о ком и хотя бы раз в жизни совершить эгоистичный поступок. Потому что я прекрасно знал, что хотел провести с ним остаток всей своей жизни. Но… – Тебе плевать на своих родителей, а о своей сестре ты подумал? [...] Услышав эти слова, Пат замолчал. Он всегда был братом, который любил свою сестрёнку больше жизни. Он всегда ставил её превыше всего, и неважно, в какой ситуации. Если я правильно помнил, Па являлась его единственной слабостью. [Что ты хочешь этим сказать?..] Невидимая рука вырвала сердце из моей грудной клетки, когда я услышал его дрожащий голос. Я мог понять по звукам, что Пат плакал. [Ты точно не сбежишь вместе со мной, да?] Я никогда не хотел видеть его плачущим и не желал причинять ему боль. Наша любовь была похожа на то, как два человека голыми руками держат лезвие ножа без рукояти. Мы не хотели сдаваться и предавать нашу любовь, поэтому сжимали зубы и крепко хватались за лезвие, не ослабляя хватку даже тогда, когда оно разрезало наши ладони. Такие глубокие раны не смогли бы затянуться даже со временем. Так что единственным выходом было одному из нас отпустить нож. – Пат… – Мой голос стал едва слышен. Сердце кричало без конца слова любви, но я давил их все в себя. – Я уезжаю за границу. [Что?] – Мой папа отправляет меня учиться за рубежом вместе с Понгом. [Я тебя не отпущу.] – Ты же знаешь, что я не могу пойти против своего отца. [Вот поэтому я и предлагаю тебе сбежать со мной. Я не собираюсь тебя отпускать!] – Нельзя вечно вести себя как ребенок, Пат! [Если быть взрослым значит потерять тебя, тогда я отказываюсь вести себя по-взрослому. Слышишь? Отказываюсь!] Мы оба дышали глубоко после криков. Несмотря на нашу безмерную любовь, встать на сторону друг друга было невозможно. – Я не могу спорить с тобой до утра, Пат. Уже поздно, на улицах небезопасно. Возвращайся домой. [Ни за что.] – Пат, не будь ребёнком. [Ты расстаёшься со мной?] Я знал, что этот момент наступит, но когда мы наконец подняли эту тему, мне стало так больно, что я начал рыдать. [Ты же знаешь, что мне придётся жениться, верно?] – … [Сможешь жить с этим?] – … [Ты сможешь спокойно смотреть на то, как я живу с другим человеком?] Я не разжимал губы, ком в моей глотке стал настолько гигантским, что я не мог вымолвить и слова. [Я спрошу тебя ещё раз, Пран…] Пат сказал дрожащим голосом, терпеливо скрипя зубами. [Ты правда поедешь за границу? Ты не выйдешь ко мне сейчас, так?] Я сделал глубокий вдох и задержал дыхание, стараясь не всхлипнуть. Я не хотел показывать ему, как я был слаб, в момент, когда мы отпускали друг друга. – М-м… После этого Пат надолго замолчал. Услышав всхлип на том конце трубки, я не мог сдержать своих рыданий, в моём сердце жгло не на шутку. Всё вокруг словно разрушалось, а у меня не было достаточно сил, чтобы собрать осколки нашей любви в своих руках. [Если ты так окончательно решил, то, видимо, мне придётся тоже пойти и жениться на радость своим родителям.] Пат пробормотал режущие без ножа слова хриплым голосом. На этот раз он просто повесил трубку, никаких слащавых слов или произнесённых обещаний. Я слушал гудки до тех пор, пока они не оборвались. Мои ноги подкосились. Я надеялся, что Пат найдёт своё счастье и сможет стать таким радостным, как прежде, даже без моего присутствия. Я крепко сжал телефон в обеих руках и уткнулся в них лицом. Я перестал сдерживать слёзы, и они водопадом потекли вниз. Я прошептал слова любви, которые никогда теперь не достигнут Пата, вне зависимости от того, как громко я бы их произносил. – Я люблю тебя… Даже если я не мог следовать своим желаниям, я надеялся, что хотя бы тот, кому принадлежало моё сердце, сможет жить спокойно.