Этот демон за мной

Это уже известно всему свету, что когда Англия нюхает табак, то Франция чихает Н.В.Гоголь «Записки сумасшедшего»

Шум Невского проспекта способен был разбудить даже после нескольких бутылок вина в одно и то же время. Но в этот раз пришлось встать еще раньше, до того, как рабочий люд вышел на службу. На улице было тихо, и Гоголь открыл глаза дабы убедиться, что не проспал до полудня и успевает на назначенную с Пушкиным встречу. Но тут же взгляд сфокусировался на Гуро, который сидел в кресле, опираясь на свою трость обеими руками. — Здравствуйте, — улыбнулся Гуро. На самом деле Гоголь понял что эта дежурно-фальшивая улыбка не настоящая уже через несколько дней в Диканьке. Ведь настоящую он видел. — Яков Петрович, что вы здесь делаете? — Гоголь судорожно взялся поправлять костюм, ведь уснул он прямо в нем. — Пришел выторговать себе жизнь, — с усмешкой сказал Гуро. — Что? — Вы же пришли меня убить вчера. — Не получится, и вы это прекрасно знаете. — Знаю, — Гуро гневно поднялся со стула. — И рад, что вчера до вас это тоже удалось донести. В прошлый раз с вами был я, с вами был Бинх и с вами были казаки. И даже при таком раскладе вашу жизнь спасти удалось только благодаря усилиям вашего почившего отца в далеком прошлом. Сейчас вы среди таких же, как и вы сам. — Каких это? — Гоголь вскочил на ноги. — Договаривайте, Яков Петрович. — По началу ваши способности казались впечатляющими. Но я изучил вопрос, Николай Васильевич, и, смею вас заверить — я уже не ваш уровень. Магией деревенских колдунов меня не одолеть. Я смогу противостоять любому натиску. — И зачем вы мне этого говорите? — Чтобы вы забыли про свои глупые амбиции и не думали сражаться с силами, которые находятся за пределами вашего понимания. Лучше пишите, в прозе вам нет равных. А понадобится пара мистических историй, дайте знать, расскажу. — Вы думаете, что понимаете. — Я знаю, — прервал Гуро. — Пока вы эти два года вновь и вновь прокручивали события в Диканьке и писали вашу повесть, я не стоял на месте. Отступите, Николай Васильевич. — Что будет, если я не отступлю. Доведете до конца начатое и убьете меня? — Нет, после вчерашнего я могу даже дать слово. Вас убьет беспечность и глупость ваших союзников. И повторюсь, подобные противостояния уместны, когда вы окружены сильными мужчинами, а не скучающими аристократами. Гуро вышел из комнаты. Гоголь снова повалился на свою постель. Яков Петрович лишь продублировал вывод вчерашней ночи. *** Все два года, с тех самых пор, как Гуро уехал из Диканьки, они с Гоголем не пересекались ни разу. А сейчас за последние два дня уже трижды. — Невский проспект, — Гуро стоял поодаль и наблюдал за людьми. Он даже не звал Гоголя, но тот его заметил тут же. — Потрясающее место. Вам стоит написать об этом. — Вы мне пришли давать советы относительно моего творчества? — Нет, Николай Васильевич, — Гуро медленным шагом направился вдоль домов. — Встречи с вами я не искал. С утра я сказал всё, что имел сказать. Послушать совета или нет остается за вами. Мы, как вы помните, люди свободные. Гоголь почувствовал, как кровь приливает к лицу. Про свободных людей он однажды слышал. — Вы сказали, что моя магия больше не представляет для вас интереса, — Гоголь шел рядом. Со стороны могло показаться, что они ведут лишь светскую беседу. — Нет, не совсем так. Ваши способности всё еще уникальны. Однако, вы никак не можете передать их кому-то другому. Да и вас самого это будет спасать лишь до поры до времени. Вы не бессмертны. У вас лишь больше попыток. — А вы, значит, хотите стать бессмертным? — Абсолютно верно. — И уже знаете, как этого добиться? — Знаю. И в целом на этом можно подвести итог всей моей работы. Если меня это хоть как-то оправдает, я бы не подвергал вашу жизнь опасности, располагай я в то время нужной информацией. — Бинху это скажите. Но Гуро не сказал ничего. Ни Бинху, ни самому Гоголю. — Не хотите сегодня поужинать? — спросил вместо этого Гуро. — С вами? — Разумеется. — Нет, — отрезал Гоголь. — Хорошо, — кивнул Гуро. Если его и расстроил отказ, то виду он не подал. — У нас с вами есть и другие варианты досуга. Гоголь удивленно смотрел на Гуро. Никак не мог поверить, что он вот так просто озвучил это посреди бела дня, на оживленной улице. — Все еще свободный выбор, — Гуро истолковал это молчание по-своему. — Надеюсь нежелание проводить со мной время достаточно велико, чтобы в конце недели вы не пришли ко мне на прием. Я всё еще не хочу вас убивать, но мне все еще придется. — Зачем же вы продолжаете деятельность вашего ордена, если уже узнали тайну бессмертия? — спросил Гоголь, пытаясь спрятать свое удивление. Гуро знал, что они планировали пойти на этот прием. — Но я ведь не сказал, что поделился информацией с остальными. — В чем же тогда смысл бессмертия, если вы останетесь один, а все ваши друзья умрут? — Я и так один, близких у меня нет, — сказал Гуро с легкой грустью. — Тогда тем более не понимаю. — Мне нравится жизнь, Николай Васильевич, почему бы не продлить это удовольствие. Тем более, если такая возможность любезно предоставляется. В любом случае, надеюсь, что вы меня услышали и больше не станете испытывать судьбу. А борьбу с тёмными силами оставите нам. — Вы разве боретесь? — Скорее убираем ненужное на нашем пути. Однако, подумайте сами, вы ведь не сталкивались ни с чем тёмным в последний год. Мы справляемся, вы лишь мешаете. Если умрут ваши соратники, мир потеряет великолепных писателей. — А если умру я? — писательское эго взыграло некстати. — Об этом я вам и говорю, Николай Васильевич, вы-то как раз не умрете. Но из закрытого гроба публиковаться не представляется возможным.