crime and souls

      Сегодня - именно тот день, что и хотел Коля больше всего. Его сегодня ожидает и прогулка по городу, и поход в музей, и даже шаверма, которую он, кстати, ещё никогда не пробовал. В прошлые разы, когда Гоголь был в этом прекрасном городе, было не до этого, и ели либо просто в какой-нибудь дешёвой столовой, или, если уж повезло, можно было и бургер с картошкой фри, но такое происходило очень редко.       Из-за нетерпения юноша долго не мог уснуть, и проснулся слишком рано - было почти шесть - и даже дедушка ещё спал. Коля тихо встал с кровати и подошёл к окну, взглянул на улицу и увидел где-то там, вдалеке, небольшой луч солнца, но он почти сразу и скрылся. В комнате было немного шумно из-за проезжающих буквально под окном машин. Сам вид из этого окна Коле понравился, несмотря на серость и угрюмость, на грязь на улице. Ему в этом городе в принципе нравилось всё. Юноша лёг обратно в кровать, но уснуть уже не смог, так что просто лежал, смотрел в потолок и думал о чём-то своём, таком далёком и светлом и понятном лишь ему.       Вскоре проснулся Афанасий. Вместе Гоголи прошли на крохотную кухоньку в этой съёмной квартирке и приготовили скромный завтрак - яичницу да обычный зелёный чай, побеседовали о всяких мелочах, кушая. Старичок спросил, конечно же, о вчерашней вечерней прогулке, ведь вечером расспрашивать не захотел, думая, как внук мог утомиться, переполненный впечатлениями, и оставил всё на утро; Коля рассказал абсолютно о каждой произошедшей мелочи: о поезде в метро и о том, какие станции были красивые, о прогулке по дворам и даже о кошке. Афанасий слушал внимательно и иногда довольно посмеивался, видя любимого родственника таким счастливым.       Экскурсия должна была начаться ровно в два, так что встретиться с Федей договорились в одиннадцать часов прямо возле станции метро, чтобы успеть перед походом в музей ещё и спокойно погулять по Дворцовой площади. Свободного времени было ещё слишком много, и юноша не знал, чем заняться, так что увёл деда гулять на улицу.

***

      Время текло неожиданно медленно, и вечер будто специально не хотел наступать.       Утром Фёдор предпочёл именно пешком добираться до станции, на которую должны были подъехать Гоголи, и как минимум потому, что добираться ему на метро было совсем неудобно: проехать две станции с двумя пересадками, петляя туда-сюда. Своими ногами было намного быстрее. Выйдя минут за сорок до времени встречи, юноша в спокойном темпе дошёл туда, куда ему было нужно.       Настроения никакого не было, но всё-таки огромным плюсом было то, что выпитые до выхода из дома таблетки помогли убрать головную боль. Всё же смотреть на довольного Колю было весьма интересно, и скорее из-за того, что тот испытывал те эмоции, которых сам Достоевский не ощущал уже достаточно давно. Блондин восхищался каждой мелочью на зданиях и на каждую эту мелочь обращал внимание деда и Феди, и только после того, как Коля слышал, что мелочь-то действительно красива, шли далее.       Большую часть времени Фёдору было нехорошо, его мучило сильное желание спать и, следовательно, зевота и некая усталость. Пройти всю площадь на самом деле не успели, и скорее из-за долгих задержек возле чего-либо определённого. Когда времени до начала экскурсии оставалось не так уж и много, Гоголи поспешили в сам Эрмитаж, даже говоря об огромной нужде осмотреть и его самого изнутри, помимо экскурсии; Достоевский устало сказал, что, оказывается, уже посещал именно эту экскурсию ещё до того, как поехал к бабушке, и улизнул. Враньё. Встретиться вновь договорились через два с половиной часа, когда экскурсия и оканчивалась, у Александровской колонны.       Фёдор забежал в ближайшее кафе и взял там достаточно большую порцию капучино, о чём жалел сразу же, даже перед тем, как начал пить напиток. Что-то внутри показывало, даже кричало, что ни к чему хорошему в принципе Достоевский сегодня не придёт, но юноша пытался игнорировать это чувство. Федя понимал, что идти домой ему нет смысла, ведь только на путь туда-обратно он потратит больше часа, так что самым разумным решением было просто шляться без дела по серым улочкам неподалёку от Дворцовой площади.       Это было невыносимо скучное занятие, и Достоевский наверняка бы провёл это время лучше, если бы взял с собой книгу. Он мог бы присесть на лавочку и читать и в конце концов о чём-то своём думать, отвлекаясь от чтения. Но книги с собой не было, да и каких-либо книжных магазинов рядом тоже не нашлось. Смотреть на переодетых в Петра Первого, Екатерин и Елизавету, на коня Юлия и ослика из Шрека, чьи костюмы потемнели и посерели от уличных грязи и пыли, было уже даже как-то противно.       Фёдор пытался сдержаться, но почти сразу же после того, как допил капучино, неожиданно резко для себя встал и направился в какую-то пекарню, открытие которой видел пару недель назад. Она находилась совсем рядом с Невой, и идти до неё было не особо долго. Фёдор специально старался идти как можно медленнее.       В пекарне очень сильно пахло не столько хлебом, сколько именно кофе, что в принципе и не было особо удивительным. Очередь на удивление была достаточной, и юноша мысленно сумел обрадоваться этому, ведь мог простоять определенное время тут просто и без дела, не шляясь и не думая, что же ему необходимо делать. Когда очередь всё же дошла до него, взял опять же большую порцию кофе, но на этот раз это был латте, и помимо этого купил ещё самую дешевую булочку - с яблоком. Усевшись на какой-то скамеечке, располагавшейся недалеко, начал свой как-таковой обед, хотя лучше всё же назвать сие вторым завтраком.       Время всё ещё не собиралось бежать, как любило делать всегда ранее, но наконец-таки пришел тот момент, когда экскурсия, на которую и пошёл Коля с дедушкой в охапку, подошла к концу, и Достоевский направился вновь на Дворцовую площадь, к Александровской колонне. Ждал долго, и вот минут через десять пришли Гоголи.       — Слушай, нам там такой гид попался! — Коля сразу налетел на друга, выплескивая свои эмоции на него, а тот всего лишь улыбался в ответ. — Знаешь, он наводящими вопросами узнал у нас, сколько мы знаем в теме, и рассказал так много, и так гибко это делал! Он ещё и шутил так здорово! И такие мелочи на картинах показал и объяснил, а я даже и не заметил там того человека в самом дальнем углу картины! Господи, это было поистине прекрасно, превосходно!       Фёдор испугался сначала, не всплывёт ли его ложь о посещении им этой выставки наружу, во время какого-нибудь случайного вопроса Коли о впечатлениях самого брюнета или обсуждения какого-либо экспоната, и страх этот был справедливым, но всё же его противное враньё раскрыто не было. Коля начал жутко возмущаться насчёт того, как дорого стоили всякие сувениры и в принципе о том, какое тут, в Петербурге, всё дорогое. Фёдор хорошо понимал это возмущение, но превосходно знал, что такое впечатление у Коли от цен не случайно - тот теперь знает стоимость не только продуктов деревенского магазинчика.       Меж этого, действительно уже подходило время поесть, и пошли конечно же в шавермочную. Утром Коля и Афанасий поискали в интернете заведения с хорошим рейтингом, нашли и сейчас сказали Феде название и тот одобрил, ведь неплохо знал что это, да и был там пару раз, но, правда, давно, ещё с бабушкой (ей, кстати, шаверма понравилась безмерно).       До этой шавермочной идти было относительно недолго, и весь этот путь Коля всё говорил и говорил о чём-нибудь, и Федя и дед его слушали, иногда посмеивались. Фёдор вновь ощутил, что что-то берёт над ним самим верх, и вот ему уже как-то поспокойнее, будто свежее и комфортнее, и он даже что-то чувствует такое, что в каком-то смысле приятно ему, но во всяком случае, это всё же вызывало и беспокойство. Что-то берёт над ним верх. Над ним...       Съели шаверму, погуляли немного и направились по домам. Когда Фёдор наконец-таки добрался до своей квартирки и зашёл внутрь, ему вновь как-то поплохело. Сегодня он успел выпить аж три порции кофе, и третью-то купил еле-еле, противореча своему разуму и чувству, внушавшим успокоиться и не пить столько, так что усталость была сильнее, нежели, наверное, без кофе.       На утро он, проснувшись вновь с головной болью, выпил какие-то таблетки и начал разбирать наконец свои вещи. Нашёл в пакете карты, которые забрал у бабушки перед поездкой, думая, что тут они ему пригодятся, и убрал обратно в пакет, с которым и должен был ехать обратно; выложил некоторое, понимая, что пробудет у бабушки не так долго, как изначально планировал, и скорее всего оправданием станет либо глупо не выключенный утюг, либо неожиданно всплывший долг по учёбе, либо что-то ещё, что сумеет выдумать Достоевский.       Разобравшись с вещами, позавтракав и приведя себя в порядок, Фёдор вновь думал о чём-то своём, ходил во время этого по комнате то к двери, то к окну, глядел иногда на скудный и скучный двор, дышал иногда не ровно, мог резко остановиться или наоборот пойти в быстром темпе, заулыбаться или испугаться. Он точно понял уже, что его визит сюда, обратно в Питер, точно был напрасным.       Ближе к трём часам дня юноша всё же выбрался из своей «каморки», направился к метро и поехал на Пушкинскую станцию, там вышел и направился к Витебскому вокзалу, на месте встретился с Гоголями и вместе с ними дождался электрички. Двухчасовой путь вновь был неинтересен, и Фёдор просто наблюдал за Колей, а тот болтал и болтал...       Приехали в посёлок, разлучились возле дома Анастасии, и старушка сразу начала засыпать внука всякими разными вопросами о том, как тот провёл своё время, что делал, даже что ел спросила, а Фёдор ей мило улыбался и что-то отвечал, пытаясь выглядеть как можно более радостным и удовлетворённым поездкой. Он аккуратно обошёл тему с экскурсией.       Меж тем было совсем темно, холодало, и пошли в сам дом. Поболтали немного и решили сыграть в карты, и Федя больше проигрывал, ведь размышлял на тот момент вовсе не о картах. Вчера, проходя в квартире сквозь невидимые тяжёлые завесы, юноша направлялся в кухню, а там уже вскипятил воду и сделал себе чай. Посидел, смотря сквозь стену, подумал над чем-то таким и в какой-то степени ужаснулся от своей неожиданной идеи, но даже и обрадовался ей.       Всё-таки Коля - что-то среднее между человеком и Богом.