2
14 мая 2022 г., 20:53
Лань Ванцзи направился в Пристань Лотоса. Хотелось пройтись по землям, где когда-то давно властвовал Вэй Усянь. Может быть, до нынешнего времени что-то дожило из той эпохи и возможно удастся найти? Да и просто захотелось развеяться вдали от тысяч правил и бдительного ока дяди. Свобода, что источал Вэй Ин своими словами и действиями, захватывала душу Ванцзи. Это была не вседозволенность или нечто отрицательное, а словно ветер или горный звонкий ручей, что манят своей чистой красотой и дарят свежесть в знойный день. Этой свободой хотелось наслаждаться. А еще хотелось подумать над теми самыми «парными практиками гармонии». Лань Чжань действительно о подобном никогда не слышал, а спрашивать не рискнул, ведь отношение к темному искусству сейчас крайне плохое. А уж о словах о взаимодействии тьмы и света вовсе к богохульству приравняют. Так что лучше поразмыслить об этом в одиночку и где-нибудь подальше от дома. Идея о посещении земель клана Юньмэн Цзян пришлась как нельзя кстати. Где, как ни в тишине россыпи озер под плеск воды поразмышлять о вещах, далеких от правил Гусу Лань.
Осень раскрасила лес возле Пристани Лотоса в яркие краски. Порой в глазах рябило от обилия желтых и красных оттенков листвы. Ванцзи подумал о том, что Вэй Ину бы понравился такой пейзаж, и вдруг принял решение пойти не вглубь лесов, а наведаться в резиденцию главы клана. Пусть визит неофициальный, но отказать в приеме второму нефриту клана Лань они не смогут. Тем более с Цзян Чэном у них сложились достаточно хорошие отношения, хотя дружескими их в полной мере назвать и нельзя. В прошлый раз на Совете кланов, когда Ванцзи увидел его, целующегося с Не Хуайсаном и после никому об этом не рассказал, хотя мог, так как подобное поведение неприемлемо, Цзян Чэн начал смотреть на него с уважением и даже некоторой благодарностью. Одно дело, нечто похожее на шутки и флирт, которые они с А-Саном не стесняются демонстрировать при других людях, а другое дело — страстный поцелуй с жаркими объятиями. А после Цзян Чэн вовсе несколько раз подходил поговорить о тренировках и обучении и даже пригласил к себе, чтобы позаниматься вместе.
— Ну что же, Цзян Чэн, пожалуй, загляну к тебе в гости, — пробормотал Ванцзи, вставая на меч и направляясь в сторону Пристани Лотоса.
***
Цзян Чэн был очень удивлен, но в то же время обрадовался. — Матушка будет довольна, что к нам приехал такой важный гость. Но почему не отправил вестницу, уведомить о посещении? — поинтересовался А-Чэн, провожая Ванцзи поздороваться с отцом и матерью. — Это было неожиданное решение, — кратко ответил Лань Чжань. — Холодный второй нефрит клана Лань умеет принимать неожиданные решения? — удивленно проговорил Цзян Чэн. — Умеет. — Ты не похож на других адептов своего клана. Как и твой брат тоже очень выделяется на фоне всего клана Гусу Лань, — покачав головой, произнес А-Чэн. Ванцзи никак не прокомментировал эти слова, а лишь украдкой продолжил рассматривать окружающую обстановку. Ему доводилось здесь бывать, но те визиты были сугубо официальными, и он сопровождал дядю или брата, будучи лишь их тенью. А резиденция главы Юньмэн Цзян была очень красивой: много деревянных деталей в декоре интерьера — всё невероятно изящное, выполненное талантливыми резчиками по дереву; красивые маленькие пруды, разбросанные по всей территории, радующие взор яркими рыбами, медленно плавающими в прозрачной воде; уютные дворики между аккуратными деревянными домами с яркими сейчас деревьями. Всё было красивым. И Ванцзи вновь подумал, что Усяню здесь бы понравилось. — Тебе нравится? — вдруг спросил Цзян Чэн, а Лань Чжань кивнул в ответ. — Я рад. Когда небо заволокли тяжелые темные тучи и сорвались первые капли затяжного дождя, Цзян Чэн привел Ванцзи к приемному залу. Заглянув за дверь помещения, где в этот момент его мать обсуждала что-то с красивой женщиной в клановых одеждах Ланьлин Цзинь, юноша извинился и хотел было уйти, но был остановлен матерью. — Цзян Чэн, подойди, поздоровайся с госпожой Цзинь, — проговорила госпожа Юй довольно резким тоном. Прежде, чем госпожа Цзинь что-либо ответила, Цзян Чэн вошел и вежливо поздоровался. Он догадывался, зачем подруга матери приехала к ним. — С кем ты пришел? — спросила Юй Цзыюань. — Ко мне приехал друг, я привел его поздороваться с вами, — вежливо ответил А-Чэн. — С каких пор Не Хуайсан первым делом стремится поздороваться с нами? — удивленно вскинув брови, спросила госпожа Юй. — Едва он прилетает, как вы тут же растворяетесь в лесу или запираетесь в библиотеке читать свою похабщину. — Мама! — воскликнул Цзян Чэн с негодованием и испуганно стрельнул взглядом в сторону госпожи Цзинь. Та лишь прикрылась веером, пряча за ним улыбку. — Госпожа Юй, госпожа Цзинь, — раздалось со стороны входной двери и, распахнув резные двери, в зал вошел Лань Ванцзи. Вежливо поклонился и встал рядом с Цзян Чэном. — Хм, — произнесла Юй Цзыюань спустя минуту внимательного разглядывания неожиданного гостя. — Наконец-то у тебя появился достойный друг. Я рада. Проводи молодого господина Лань Ванцзи в гостевые покои. Вечером на ужин жду обоих. — Хорошо. Матушка, а где отец? — поинтересовался Цзян Чэн. — Занимается с А-Ли стрельбой. Полагаю, скоро вернутся, — ответила госпожа Юй. — Погода испортилась, нельзя чтобы она промокла и заболела, — и взглянула на свою подругу. — Неужели свадьба скоро? — удивленно произнес Цзян Чэн, тоже взглянув на госпожу Цзинь. — Свадьба через год. А-Ли хочет участвовать в соревнованиях лучников в этом году. Если она заболеет и пропустит соревнования из-за этого, то очень расстроится, — ответила та. — Есть еще вопросы? — несколько грубо спросила госпожа Юй. А-Чэн и Ванцзи отрицательно мотнули головами. — Можете идти. Откланявшись, юноши покинули приемный зал. — Госпожа Юй Цзыюань - очень неординарная женщина, — тихо проговорил Лань Чжань, когда они отошли на приличное расстояние. — Думаю, завтра она устроит нам тренировку, и ты в этом убедишься в полной мере, — ответил Цзян Чэн. — Лань Ванцзи, ты голоден? — Немного, — ответил Ванцзи. — Тогда пойдем на кухню. Сестра обещала что-нибудь вкусное приготовить сегодня, — вдохновленно произнес А-Чэн.***
Общаться с Цзян Чэном было легко. Весь его пафос был напускным, и наследник клана Юньмэн Цзян оказался на деле легким в общении человеком. С ним было интересно разговаривать, с ним было полезно тренироваться — не зря он слыл лучшим заклинателем в своем поколении. Стрелял из лука не очень хорошо, но во всём остальном превосходил всех остальных адептов своего клана среди ровесников. Совместное купание в горячем источнике показало и то, что юный Цзян Чэн сложен прекрасно. Ванцзи понял, почему Не Хуайсан был так сильно очарован А-Чэном. Нет, сердце Лань Чжаня не дрогнуло и желаний никаких не возникло, но он в полной мере оценил нового друга за проведенные вместе пару дней. Как и увидел всё очарование и таланты Цзян Яньли, и в очередной раз вспомнил, как ее жених Цзинь Цзысюань дрался с другими учениками во время обучения в Облачных Глубинах, когда те начали отзываться о Яньли нелестным образом. Ее красота была нежной, утонченной, прячущейся в уголках улыбки, в блеске глаз; в скрывающимися за длинными волосами изящными линиями шеи и спины; в тонкой талии, что пряталась в складках свободных платьев; в хрупких на вид пальчиках, что одинаково умело вышивали изысканные картины и крепко держали лук — А-Ли стреляла умело, с восторгом, превосходя по мастерству брата на много уровней. Ванцзи был уверен, что на соревнованиях среди девушек она займет первое место. Лань Чжань отправил брату вестницу, рассказав, где он находится и что задержится. Лань Сичэнь не возражал и был даже рад, что младший брат наконец-то подружился с кем-то. Дети семьи Цзян были прекрасным выбором для дружбы. На четвертый день пребывания в Пристани Лотоса, когда утомленные тренировкой с госпожой Юй Цзян Чэн и Лань Ванцзи отдыхали в его комнате, разговаривая о направлениях развития золотого ядра, к ним пришла Яньли, принеся с собой засахаренные ягоды, сладкие булочки и чай. — Я присоединюсь к вам? — спросила девушка, поставив на стол легкую корзинку с едой. — Конечно, — ответил Цзян Чэн, а Ванцзи встал со своего места и вежливо поклонился, приветствуя ее. — Матушка вас загоняла, — с улыбкой произнесла А-Ли, начав расставлять пиалы на чайном столике. — Она очень рада, что у А-Чэна появился напарник для тренировок, не только равный по силе и талантам, но и превосходящий. — Я рад учиться у госпожи Юй, — учтиво ответил Ванцзи. — Она это видит и рада делиться знаниями и умениями с тем, кто сумеет по достоинству оценить это, — проговорила Яньли, присаживаясь за столик. — Угощайтесь, — девушка указала в сторону пиал с уже налитым в них чаем и сладостей на красивых блюдцах. Лань Чжань хотел сказать, что в столь позднее время не стоит принимать подобную пищу, но вспомнил, что он в гостях, причем там, где ему рады, и промолчал, присаживаясь к накрытому столу. За приятной беседой чай был выпит, а сладости съедены. — Лань Ванцзи, — обратилась к нему Яньли спустя какое-то время неторопливого праздного разговора, — а ты когда-нибудь собирал волосы в высокий хвост? Я ни разу не видела адептов вашего клана с иными прическами, помимо пучков на макушке и частично распущенных волос. — Нет, никогда не делал подобной прически, — ответил Ванцзи. В памяти всплыл момент, когда Вэй Усянь, будучи в его теле, сделал высокий хвост, но в итоге дядя устроил истерику и даже древний дух был вынужден переплести волосы, вновь собрав их в пучок. Этот момент из того дня был первым, о котором Лань Чжань вспомнил, проснувшись на следующий день. — Можно я сделаю тебе высокий хвост? Ты друг моего брата, и я тебе словно старшая сестра, поэтому в этом нет ничего предосудительного, — произнесла Цзян Яньли. — Хорошо, — ответил Ванцзи, прежде подумав несколько мгновений. Никто не касался его волос уже много лет. А уж из женщин лишь мать в далеком детстве заплетала ему волосы. Возможно, представить, что Яньли действительно словно старшая сестра, будет приятно. — А мне тоже заплетешь? — с ноткой ревности в голосе спросил Цзян Чэн. — Конечно, — ответила А-Ли. — Я схожу к себе за гребнями и заколками. — Не надо никуда идти, у меня всё есть! — воскликнул Цзян Чэн. Встав со своего места, он резво подскочил к большому комоду и достал из его недр объемную шкатулку. Там были и ленты, и всевозможные шпильки, конечно и гребни разной формы имелись. — Не Хуайсан? — спросила А-Ли, увидев великолепные изделия. — Ммм… — вдруг смутился Цзян Чэн, — да. — Такие изысканные и красивые вещи мог выбрать только он, — с легкой улыбкой произнесла девушка. — Почему ты их не носишь? — Матушка скажет, что мужчине не стоит себя украшать подобным, — насупился А-Чэн. — Не скажет, главное, чтобы это было в меру и подходило твоей внешности. Сегодня я научу тебя заплетать косы по бокам, как у отца. Хочешь? — спросила А-Ли. — Конечно! А Лань Ванцзи научишь делать высокий хвост? — Именно, — вновь с улыбкой ответила Цзян Яньли.***
Возможно, подобные забавы были слишком детскими, но Лань Чжаню этот вечер безумно нравился. Он никогда не испытывал таких эмоций. Было уютно, было тепло и спокойно. «Интересно, если бы Вэй Усянь жил в Пристани Лотоса в наше время, каким бы он был? Наверное, с его силой и талантами, он бы превзошел Цзян Чэна», — размышлял Ванцзи, пока Яньли расчесывала ему волосы. Лобную ленту он заранее снял и спрятал. — «Но если бы он превзошел наследника клана, то госпожа Юй его бы однозначно невзлюбила, ведь ее дети должны быть лучшими во всём. Но… если бы Вэй Ин родился непосредственно в самой семье Цзян, например, был бы старшим братом Цзян Чэна, тогда отношение явно было бы к нему иное». — Хотите я расскажу вам одну очень старую легенду, что недавно прочла в найденной в библиотеке книге? — предложила вдруг Яньли, начав собирать Ванцзи высокий хвост. — Что за книга? Я думал, ты уже все прочитала из нашей библиотеки, — удивленно спросил Цзян Чэн. — Помнишь, в прошлом месяце, при постройке нового дома в городе откопали остатки древнего здания? — произнесла А-Ли. — Да, помню. Строители еще приносили всякий хлам, найденный там. — Они принесли не только мусор. Кто-то в нашей семье просто не очень любопытный, — с укором произнесла она. — Мне хватает любопытства Не Хуайсана, — отмахнулся А-Чэн. — Строители нашли что-то интересное? — Именно, — ответила девушка. - Несколько десятков книг, явно по заклинательству, но написанных на древнем языке, который уже никто не знает, и пару книг на диалекте, что до сих пор используют в землях Ланьлин Цзинь. Меня Цзысюань немного обучал этому наречию, так как оно очень красиво звучит, — когда Яньли проговорила про книги на неизвестном языке, сердце Ванцзи едва ли не выскочило из груди. Он так сильно желал найти что-то из эпохи Вэй Ина и, скорее всего, нашел. — Я бы с удовольствием послушал эту легенду, — тихо проговорил Лань Чжань. — И я, — кивнул Цзян Чэн. Ожидая своей очереди на прическу, он развалился на кровати и приготовился внимательно слушать сестру. Она была прекрасной рассказчицей. — В давние времена, о которых до наших дней дошли лишь отголоски преданий, жил сильный заклинатель, — начала девушка, — его силе покорялись и люди, и даже сама природа признавала его власть над собой. Он служил великому правителю, хотя сам мог управлять народами, но выбрал путь самосовершенствования и созидания, а не власть. Шло время, и его мастерство возрастало, и правитель возжелал эту силу себе, дабы покорять новые земли, возвышая свое имя. Но заклинатель отказал и покинул господина, унося свои умения с собой. Он желал созидать, а не разрушать. Правитель не сумел смириться с отказом и объявил заклинателя предателем. В то же время правитель развязал кровопролитную войну, уничтожая всех на своем пути, словно пытаясь доказать, что и без заклинателя он способен покорить этот мир. Все великие кланы пали к его ногам. Но вдруг, словно из ниоткуда, появился тот самый заклинатель и пошел против своего бывшего господина. Сметая на своем пути армию врага, заклинатель прошел через все порабощенные земли, освобождая их. Больше никто не считал его предателем. Все люди восхваляли его, чуть ли не молясь на своего спасителя. Заклинатель запрещал относиться к себе каким-то особенным образом. Он принимал подарки, выслушивал хвалебные речи, но никогда не возвышал себя над кем-либо, но и не позволял унизить. Ни себя, ни кого-либо другого. Не было в то время человека более честного, более открытого этому миру и людям. В его улыбку влюблялись и девушки, и юноши. Его красота очаровывала всех окружающих, а мастерство поражало сильнейших заклинателей… — Какая-то обычная легенда, — с сомнением проговорил Цзян Чэн. Не удержавшись, он перебил сестру. — Потерпи, не всё в этой легенде обычно, — ответила Яньли, строго взглянув на брата. — Лань Ванцзи, твоя прическа готова, — и девушка подала юноше зеркало. — Тебе очень идет. Если завтра выйдешь в таком виде на улицу, наши красавицы точно не удержатся и подойдут к тебе, чтобы подарить комплименты. Пока что их сдерживает твой холодный облик, но с такой прической… — и она улыбнулась, не завершая свою речь. Ванцзи же с упоением слушал эту, казалось бы, обычную легенду. Он был уверен, что она о Вэй Усяне. Пусть по факту он служил совсем другому правителю, а не тому, который развязал войну, но ведь это легенда, а не историческая сводка. Из-за погружения в мысли Лань Чжань не сразу всмотрелся в отражение в зеркале. Вид был непривычный. Абсолютно. Вроде бы, какая разница, как заплетены волосы? Но с высоким хвостом он выглядел словно другой человек. Ему действительно невероятно шло. Яньли оставила привычные ему пряди по бокам лица, а вот от висков заплела косички, уходящие под заколку, скрепляющую хвост, в сами косички она вплела тонкие серебристые шнурки — едва заметные, но придающие неповторимую изюминку. — Красиво… — прошептал юноша, любуясь отражением. Перекинул хвост через плечо и запустил в черные пряди пальцы, проводя по локонам. — Непривычно, но очень красиво. Дядя будет в бешенстве, когда я покажусь перед ним в таком виде. — Ого! — восхищенно произнес Цзян Чэн. — Второй нефрит клана Лань тоже может разгневать Лань Цижэня? — Конечно, — кивнул Ванцзи. — Если даже ты его раздражаешь, то, пожалуй, весной я не поеду к вам на обучение. Пусть А-Сан сам туда отправляется. — Цзян Чэн, матушке не вздумай подобное сказать. Пошутил и хватит, — шикнула на него Яньли. — Иди сюда, буду тебе прическу делать. Цзян Чэн и Лань Чжань поменялись местами, и теперь волосы А-Чэна попали в умелые руки Яньли. — Тем более, разве можно оставлять твоего драгоценного и падкого на всё прекрасное Хуайсана одного в месте, где десятки молодых мужчин один краше другого, — прошептала А-Ли на ухо брату. Цзян Чэн широко распахнул глаза и замер. — Я поеду, — твердо ответил А-Чэн. Ванцзи едва не улыбнулся, глядя на такую реакцию. Любовь между юношами — разве мог он подумать пару лет назад, что спокойно будет смотреть на подобное? Словно общение с Вэй Ином, дни, когда тот попадает в его тело, воздействуют и на восприятие мира самого Ванцзи. Можно было бы сказать, что Вэй Усянь насильно меняет его восприятие, но это будет неправдой. С его появлением Лань Чжань лишь больше начал думать о взаимоотношениях между людьми, о чувствах, что они проявляют по отношению друг к другу. И хотел бы сам получать и дарить подобное. Но кому? Единственный, кто его сейчас интересует, существует лишь в образе духа. Можно ли влюбиться в эфемерное создание, лишь общаясь с ним письмами и иногда запоминая его мысли? Получается, что можно. Любовь эта не окрашена плотскими желаниями, но и без них она столь красива. Или это лишь некое подобие сильной привязанности? Ведь Вэй Ин уже много лет попадает в его тело. Оставив размышления о чувствах на потом, Лань Чжань внимательно посмотрел на Цзян Яньли. — Лань Ванцзи, тебе интересно послушать легенду дальше? — спросила девушка, заметив его внимательный взгляд. Юноша в ответ кивнул. — Когда война приблизилась к завершению и злого правителя с остатками его армии прогнали в безлюдные горы, некоторые люди почему-то начали уменьшать вклад заклинателя в победу. Мол, и без него бы справились, ведь методы заклинателя начали многим казаться излишне жестокими. Люди быстро забывают хорошие дела, но долго помнят о малейших проступках. В мирные дни события войны выглядят иначе. И другие заклинатели начали роптать, что нашему герою слишком много почестей выпадает, да и путь его не такой уж и правильный. Злой правитель был последователем пути тьмы, как и наш заклинатель… — Что?! — воскликнул Цзян Чэн. Герой легенды следует по пути тьмы? Как так можно? — Слушай дальше, — Яньли чуть дернула его за пряди, которые заплетала в косичку от виска, — Заклинатель управлял чистой энергией тьмы. Той, что объединяет в себе всё сущее. Любая энергия проистекает из этой тьмы, даже свет без нее ничего не значит, — Цзян Чэн хотел было снова возразить, но, встретившись с предостерегающим взглядом Ванцзи, промолчал, продолжая слушать сестру. — Правитель же хотел эту тьму направить на злые дела. Он умел управлять лишь ци ненависти. Да, он был непревзойденным мастером в своем деле, но с заклинателем, что идет по пути той тьмы, что лежит в основе мира, ему не сравниться. И поэтому правитель так сильно желал силу заклинателя, его знания и умения. А когда заклинатель восстал против него, понял, что не сможет ему ничего противопоставить. И решил убить нашего героя. Умереть самому, но убить ненавистного врага, что посмел не подчиниться. Правитель долго и тщательно готовился. Создал множество артефактов и талисманов, разработал сильнейшее сковывающее поле и придумал жуткое заклинание, которое способно было уничтожить противника. Он спланировал и организовал крупное сражение, заманивая заклинателя в свое логово. И когда заклинатель явился, дабы окончательно уничтожить правителя, тот поймал его в хитро расставленные сети и убил. Да и сам там же оставил свою жизнь. Когда сражение завершилось, и воины поняли, что ни заклинателя, ни правителя нет в мире живых, они растерялись, не зная, что делать дальше. Люди не понимали, кого им восхвалять, а кого называть плохим, ведь оба погибших шли по пути тьмы. Тьма сражалась с тьмой. И тогда все сильные заклинатели собрались и приняли решение, что путь тьмы отныне под запретом. Все забыли о сути той тьмы, что использовал заклинатель, приравняв ее к управлению ци ненависти. Время шло, и исчезали истории о великом темном заклинателе, чья улыбка сияла, словно летнее солнце, а сердце было добрым, наполненным заботой о простых людях. Никто более не восхвалял его красоту и силу, создав лживыми словами из красивого мужчины жуткого монстра, разрывающего всех, кто встанет у него на пути. Написанные им книги сожгли, а все артефакты и инструменты, что он создал, либо уничтожили, либо спрятали в таких местах, где их никогда не найдут. Кем бы ты ни был, каким бы мастерством ни обладал, перед силой времени ты ничтожен. Оно сотрет все твои заслуги, растворит их в сотнях лет и даже воспоминаний о тебе не останется. Словно тебя и не было никогда, — Яньли вздохнула на этих словах, — вот такая легенда. — Действительно, необычная легенда, — проговорил Цзян Чэн. — А вот если бы они шли по пути света, то их бы возвели в ранг богов и до сих пор бы помнили, — нравоучительным тоном добавил он. — Лань Ванцзи, а ты как считаешь? — Это ведь просто легенда. Я не был знаком с этими героями, а в историях сказители всегда сгущают краски и приукрашивает события. Цзян Яньли, можно мне самому увидеть книгу с этой легендой? — произнес Ванцзи. — Конечно, — ответила девушка. — Можешь взглянуть и на те книги, где текст написан на неизвестном языке, вдруг какие-то символы покажутся тебе знакомыми. Полагаю, родители не будут возражать. — Благодарю, — с кивком ответил Лань Чжань.***
Лань Ванцзи позволили взглянуть на древние фолианты. И не просто позволили, а отдали на изучение, взяв обещание передать всю информацию, которую удастся понять. Лань Чжань дал клятвенное обещание никому не показывать находки и выполнить уговор. Когда юноша собрался уходить из отдела, где хранились находки, он заметил необычную шкатулку, стоящую на полке с декоративными предметами. Взгляд зацепился за нее и внутри зародилось желание получить этот предмет. — Что это за шкатулка? — остановившись у полки, спросил Лань Чжань, показав на вожделенный предмет, стоящий рядом с красивыми статуэтками и вазами. — Это просто шкатулка для флейты с символикой нашего клана. Я не помню, откуда она взялась, — ответил Цзян Чэн. — Она досталась мне от моего отца, — ответил Цзян Фэнмянь, который сопровождал их во время посещения библиотеки. — Откуда у него появилось, то мне неведомо. В ней нет ни магии, ни чего-то необычного, кроме красивой росписи, — мужчина взял шкатулку в руки и провел по лепесткам лотоса, нанесенным темно-фиолетовой краской на черное дерево. - Нравится? — Да, — ответил Ванцзи. — Ты играешь на флейте? — удивился Цзян Чэн. — Не я… — замялся Лань Чжань, — один мой близкий друг. Я храню его флейту, но у нее нет своей шкатулки. — Дарю, — проговорил Цзян Фэнмянь. — Думаю, твоему другу будет приятно, когда он в следующий раз приедет к тебе в гости, а его музыкальный инструмент будет храниться, как положено. — Благодарю, — с поклоном произнес Ванцзи и принял из рук главы Юньмэн Цзян вожделенный предмет. Странные чувства всколыхнулись в его душе, едва он прикоснулся к шкатулке. Это было необычно, но почему-то приятно.***
Лань Чжань открыл книгу с легендами уже будучи в Облачных Глубинах. Эту книгу, в отличии от остальных, он пообещал вернуть Цзян Яньли. Он не знал диалекта, на котором она была написана, но, пользуясь записями А-Ли, по которым та в свою очередь раньше училась этому наречию, юноша начал переводить для себя записанное в древнем фолианте. На желтых страницах, которые явно были укреплены соответствующими заклинаниями, разворачивалась история, канувшая в лету. Никто не помнил этой легенды. Скорее всего. Устав переводить, Ванцзи начал просто листать страницы, рассматривая несколько рисунков, на которых были запечатлены сражения. Когда он открыл последнюю, замер от неожиданности, увидев, что именно там изображено. На последней странице неизвестный художник запечатлел портрет невероятно красивого мужчины. На рисунке даже сохранилась цветная краска, оттеняющая детали: серые глаза; красная лента, держащая высоко собранный хвост; алая кисточка на черной флейте. Лань Чжань, словно завороженный, рассматривал рисунок. Он не мог насмотреться. Каждая черта этого мужчины была прекрасна. Его изобразили пусть не во весь рост, а до уровня бедер, и Ванцзи смог оценить изящную талию. Но взгляд вновь и вновь возвращался к лицу: к серым глазам в обрамлении длинных ресниц; к яркой, невероятно красивой улыбке; к длинной растрепанной челке; к изящным пальцам, грациозно держащим флейту. Всё было в этом мужчине великолепным. «Вэй Усянь — сильнейший из темных заклинателей. Лучший друг и человек, достойный того, чтобы его помнили. Ты будешь жить вечно, мой дорогой друг», — прочитал Ванцзи под портретом. Эти слова были написаны на другом языке. Этот диалект издревле использовали для шифрования особо важных и секретных записей в Облачных Глубинах. И знали его только члены семьи Лань, отвечающие за сохранность библиотеки. — Вэй Усянь… — прошептал Лань Чжань ошарашенно. Едва взглянув на портрет, он уже понимал, кто на нём изображен, но всё же, осознание того, что дух, который вселяется в его тело, был когда-то реальным человеком, невероятным человеком — поражает. А надпись, выполненная на языке, который сейчас знают только трое людей, не менее удивляла.
