Ненавижу чувства

Разноцветная листва на деревьях опадала, укрывая собой траву и тротуар, поэтому каждый шаг сопровождался похрустыванием уже высохшей листвы. Сочеталось всё это с холодом, так резко начавшимся после довольно тёплых дней. Благо дождливый сезон ещё не настал, и среди улиц Лондона не распространилась сплошная слякоть, которую не любил каждый живущий здесь. Наоборот, из последних своих сил грело солнце, словно пытаясь как-то побороть уже наступившую осень и её холод. Несмотря на то, что большинство людей старались как можно больше гулять в это время, чтобы провести последние хоть капельку тёплые дни на улице, Шерлок сидел в кофейне. Ему никогда не было особого дела до времени года или погоды, пока это не касалось раскрытия преступлений, а сейчас был не тот случай. Конечно, у детектива оставалось открытым дело о Томе Джонсе, но все возможные улики и детали он выяснял последние полтора дня и теперь хотел просто согреться и отдохнуть. Тем более за это время не нашлось новых зацепок на преступника, ведь камер в районе дома Тома не было, да и сам мотив оставался неясным, а причастность Мориарти делало всё ещё более запутанным. Хотя, Холмс допускал вариант и того, что Мориарти замешан в этом минимально. Мужчина спокойно пил кофе, сидя за столом у окна, и смотрел на гуляющих по городу людей. Вот идёт небольшая группа школьников, радующихся окончанию учебного дня и готовых веселиться весь оставшийся вечер. Окончание учебного дня, получается сейчас уже 15:00? Шерлок вздрогнул и посмотрел на часы, висевшие над кассой. Он был почти прав, стрелки показывали ровно 15:12. Холмс вздохнул и сделал последний глоток кофе. Нужно было идти к дому, ведь скоро вернётся с работы Джон, у которого сегодня короткий день, и с ним надо обсудить всё новое. Подозвав официанта, Шерлок оплатил свой счёт, состоящий из множества кружек кофе, и отправился в туалет, находящийся в углу кафе. Закончив свои дела, детектив помыл руки и посмотрел на себя в зеркале. Он выглядел так же хорошо, как обычно, только волосы чуть растрепались от постоянного бега сегодня утром, сделавшись ещё более запутанными и взъерошенными. Холмс кое-как поправил их рукой, чтобы выглядеть хоть капельку опрятно перед Джоном. Детектив усмехнулся, теперь его волновали такие вещи. Он хотел выглядеть так, чтобы всегда привлекать всё внимание Джона только к себе. Конечно, это было бессмысленно — Шерлок всё равно не влюбит в себя Ватсона, и он это знал, но хотел быть лучшим для него, даже если и другом. Тем более он больше не желал вызывать к себе подозрения после того дня. Холмс украдкой взглянул на свою шею: следы уже прошли, но для него они всегда останутся там, такие красноватые, а где-то и посиневшие, напоминающие о мучениях. Мужчина отвернулся от зеркала и собирался уже уходить, как почувствовал подступающий к горлу ком. Вспомни, вот и он. Шерлок сейчас был один, но уже просто по привычке, успевшей выработаться за эту пару дней, сглотнул. Может он мог бы и откашлять всё это, но теперь уже всё равно. Да и место ведь не самое безопасное, так что это может быть к лучшему. Однако ком не ушёл, а жжение лишь усилилось, заставляя поморщиться от боли и всё же закашлять. Холмс осознал, что на этот раз гладко ничего не пройдёт. Быстро добравшись до самой ближайшей кабинки, Шерлок кое-как закрыл защёлку и опустился на колени перед туалетом так, чтобы при кашле не запачкать всё вокруг, благо он уже успел приспособиться это делать, пока откашливался дома. Ещё пару секунд кашля, и выходят лепестки с кровью, наконец, дав доступ воздуху. Тем не менее лучше от этого не становилось. В лёгких всё горело, а поступление кислорода, словно лишь способствовало росту своеобразных цветов, и боль увеличивалась. Несмотря на это Холмс пользовался моментом и дышал как можно чаще, чтобы насытиться воздухом, пусть это и приносило невыносимую боль, ведь он чувствовал, как подступает следующий приступ, и долго ждать его не пришлось. Мужчина снова залился кашлем, будто режущим горло и разрывающим лёгкие в мелкие клочья. Кровь же, не переставая, капала с губ в воду, окрашивая её в красный цвет, а небольшие кусочки лепестков наоборот предательски прилипали к языку, принося противные ощущения, но сплюнуть их просто не было возможности. Как же всё это мерзко… Сжимая сиденье с такой силой, что казалось, оно должно было уже треснуть, детектив иногда выкашливал лепесток, который потом медленно опускался вниз. Холмса бесила эта странная грациозность, с которой он падал, но времени и сил, чтобы злиться не было, пусть ему и становилось чуточку легче, но дышать до сих пор было трудно, и кашель не прекращался. Когда вышел последний лепесток, полностью освободив горло, Шерлок из последних сил переместился к стенке кабинки, облокотившись на неё. Он, к счастью, оставался в сознании, пусть разум и был немного затуманен и притуплен болью. Мужчина неосознанно сделал глубокий вдох, о чём сразу же пожалел, почувствовав очень сильную боль в лёгких, заставившую его тут же сморщиться и простонать от боли. Приподнявшись на руках, чтобы сесть, детектив пытался выровнять дыхание и не испытать при этом бесконечную боль. Со временем это удалось, а Шерлок уже полностью пришёл в себя и мыслил ясно, хоть до сих пор не мог встать на ноги от бессилия. Похоже, это была плата за то, как часто Холмс сдерживал порывы. Лепестки не могли просто исчезать, они накапливались, а сейчас места для новых не было. Можно сказать, лимит на счастливую жизнь без болезни. Шерлок глухо посмеялся, сразу же зажмурившись и вдохнув сквозь зубы, даже смех вызывал увеличение жжения. В любом случае Холмс теперь знал, что заигрываться со сдерживанием кашля нельзя и при первой же возможности нужно откашлять всё и «обнулить» свои накопления, чтобы больше не попадать в такие ситуации. Сейчас ещё повезло, что всё прошло спокойно, но для полной уверенности в будущем лучше… В этот момент мужчина услышал шаги за своей спиной, а через некоторое время и звуки льющейся жидкости и вспомнил, что сидит он на холодной плитке туалета какого-то кафе, рядом находится ёршик, который никто не менял как минимум год, а теперь он ещё слушает прекрасные звуки. Шерлоку просто невероятно повезло.

***

Детектив уже подходил к двери квартиры 221B, как увидел знакомую фигуру вдалеке. Ему навстречу шёл Джон в привычной чёрной куртке на распашку, и глядел себе под ноги, о чём-то задумавшись. Может, был тяжёлый день или особо надоедливый пациент, в любом случае выглядел доктор не самым счастливым, а тот факт, что несмотря на сильный ветер он не застегнулся, хотя сам частенько ругал Холмса за такое же, явно подтверждал плохое настроение. Шерлок призадумался, ещё раз оглядев друга, а потом хитро улыбнулся. Похоже, настала его очередь отплатить Джону и развеять его тоску. Холмс пошёл прямо к Ватсону, но тот не замечал этого. Когда же Шерлок поравнялся с ним, а позже и зашёл чуть за спину, то резко обернулся и, обвив руками талию Джона, одним движением застегнул куртку. От этого Ватсон вздрогнул, возвращаясь в реальность, и хотел уже со всей силы ударить наглеца локтем, но во время остановился, увидев рядом с собой лицо ухмыляющегося Шерлока. В удивлении широко раскрыв глаза, он смутился, пытаясь понять, что вообще сейчас происходит. Детектив ещё сильнее улыбнулся, довольствуясь такой реакцией и близостью. Он бы соврал, если бы сказал, что сделал это только ради Джона без всяких задних мыслей, что не хотел бы так стоять и обнимать его под предлогом укрыть от ветра, зарывшись носом в его волосы, и чувствовать как уходит напряжение. — Доктор Ватсон, — прошептал Шерлок прямо в ухо, покрывая его своим горячим дыханием, — разве вы не знали, что можно заболеть, если ходить так? — его голос был низким и немного хриплым, отчего у Джона пробежали мурашки, и это не осталось не замеченным Шерлоком. Он через силу всё же отстранился от друга, понимая, что иначе уже просто переборщит. Холмс нагло улыбался, смотря на смущённого друга, который до сих пор не понимал, что сейчас произошло. — Спасибо, — недоумевая, произнёс Джон, хотя это было утверждение, но больше походило на вопрос. Детектив в ответ лишь рассмеялся. — Разве ты не должен быть уже дома? — он перевёл тему. — Я, — Холмс перестал смеяться и немного замялся, вспомнив ситуацию в туалете, — задержался, пока собирал информацию. — Видимо, ты узнал что-то интересное? Раз уж у тебя такая радость. — Джон многозначительно посмотрел детективу в глаза. — Может и так, — в ответ Шерлок взглянул спокойно, но в его глазах всё ещё искрилась радость от произошедшего. Доктор вздохнул, легко улыбнувшись. На удивление Холмс выполнил свою задумку, может не так удачно, но Джон теперь точно не думает о чём-то плохом, пусть уж лучше будет смущён. — И всё же ты невыносим, — но в голосе не было ни злости, ни раздражения или отвращения. — Я знаю. Мужчины теперь вместе шли к дому, и от этого Шерлоку почему-то было особенно радостно, казалось, они уже возвращались так не раз, и идти не очень долго, но сейчас будто всё было по-другому. Эта странная атмосфера тепла полностью развеяла не лучшее настроение детектива, заставляя расплываться в глупой улыбке, пусть и не самой заметной. Ускорив шаг, Холмс чуть быстрее добрался до двери квартиры и, открыв её, жестом пригласил Джона войти, еле сдерживая свой смех. На это Ватсон только закатил глаза, тем не менее детектив был уверен, что тому это понравилось. — Не часто тебя увидишь в таком хорошем настроении, — сказал Джон, уже поднимаясь по лестнице. — Неужели в этом есть что-то плохое? — он ухмыльнулся. — Нет, но ведёшь ты себя странно, я бы… — Джон. Наверх и быстрее! — как бы Шерлок не был рад, он всё равно заметил эти странные следы от обуви на ступеньках, которые были особенно большого размера и оставили после себя грязь на досках. Ни в одном из ближайших районов не было такого, да и сухая погода царствовала в Лондоне который день, а значит тут был кто-то посторонний и нужно было торопиться. За несколько больших прыжков Холмс добрался до второго этажа и увидел перед собой ужасающую картину: миссис Хадсон была привязана к стулу, а на рту у неё была изолента. У бедной старушки на глазах стояли слёзы, но как только она увидела в дверях мужчину, то сразу же оживилась и с надеждой, даже радостью посмотрела на него. Застопорившись всего на секунду от шока, Шерлок подбежал и, взяв перочинный нож со стола рядом, начал разрезать верёвку, еле слышно матерясь себе под нос. Детектив пообещал себе, что кто бы это ни был, он отплатит за то, что сделал, самой большой ценой, а Шерлок всегда исполняет свои слова, особенно данные самому себе. — Что с вами случилось? — взволнованно спросив, подоспевший Джон аккуратно снял изоленту со рта женщины. — В дверь позвонили, меня схватили и-и усадили сюда, — проговорила она дрожащим голосом. — Не волнуйтесь, теперь всё хорошо, — успокаивающим голосом отвечал доктор, придерживая женщину за плечи и скрывая своё волнение. — С вами всё… — Кто это сделал? — в отличие от полного сочувствия и эмоций Джона голос Холмса был твёрдым и ледяным, от чего все присутствующие вздрогнули, обратив на него внимание. Шерлок уже закончил резать верёвки и осматривал комнату, а от его хорошего настроения ни осталось и следа. — Я не видела его лица, знаю, что это был крупный мужчина, и он положил записку. Да-да, там, — заметив, что детектив уже направляется в правильную сторону, подтвердила миссис Хадсон. На время пока Шерлок рассматривал и читал записку, в комнате повисла полная тишина, в которую все следили за действиями Холмса. Сначала на его лице не было никаких эмоций, но как только он прочитал записку, то сразу же изменился, а его эмоции смешались. За удивлением последовала злоба, между которой промелькнула капелька интереса. Несколько раз перечитав записку, Шерлок раздражённо сунул её в карман, поморщившись. — Мориарти? — только и спросил Джон, который всё понял по выражению лица коллеги. — Именно, пишет, что нужно поторопиться, — опередив вопрос Ватсона, пояснил Холмс. Несмотря на весь интерес его загадок, Шерлок ненавидел этого человека за его методы, которые то и дело задевали дорогих ему людей, но теперь его поимка была лишь вопросом времени. После такого уж точно.