Spare Me | Сбереги меня

К счастью, Чжан Чэнлин умел весьма громко кричать, иначе Чжоу Цзышу, возможно, не узнал бы, что мальчик в беде, пока не стало бы слишком поздно. Он выследил Скорпионов до их логова, поставил ногу на грудь их сторожевого пса и запустил его через вход, прямо сквозь движущиеся панели, преграждающие ему путь. Чжоу Цзышу объективно проанализировал окружающую обстановку, и – объективно – маленькое логово Скорпионов было примитивным и бестолковым. В темницах Тянь Чуан орудия пыток были развешены на стенах, чтобы допрашиваемые могли вообразить свои мучения ещё до того, как они начнутся; и ещё больше орудий были скрыты. Чтобы их пленники, – если они перенесут то, что, по их мнению, было самым страшным, – вскоре впали в отчаяние, осознав, что их страдания столь же непредсказуемы, сколь и бесконечны. Убийца в шали и с наручами мнила себя воином. Её спутница в ярком ханьфу с низким вырезом – соблазнительницей. Но всё, что Чжоу Цзышу видел, – это детей, вкусивших ту малую долю власти, что им досталась. Щёки Чжан Чэнлина были красными и воспалёнными, а его губы были залиты кровью. Чжоу Цзышу с растущим чувством гнева обратил внимание на таз и стопку бумаги, очевидно, использовавшиеся для пыток водой. Хотя он никогда официально не признавал этого ребёнка своим учеником, мысль о том, что кто-то навредит ему, терзала его, словно заноза в боку. Он срезал с мальчика кандалы одним взмахом меча и понадеялся, что у того хватит ума узнать его. К облегчению Чжоу Цзышу, взгляд Чэнлина остановился на его мече: – Шифу! Казалось, в конечном счёте, их маленький дурачок не был безнадёжен. Он хорошо держался, несмотря на то, что не знал, придёт ли кто-нибудь ему на помощь. Одна из убийц стремительно атаковала его, но Чжоу Цзышу уклонился изящным поворотом. Он отразил ножи ярко накрашенной убийцы, затем нанёс смертельный удар женщине с кожаными наручами. Её клинок поднялся, чтобы остановить удар, но тот всё же забрал бы её жизнь, если бы она не смогла выбраться из блока до того, как гибкий меч Чжоу Цзышу завершил бы дугу и пронзил её шею. Чжоу Цзышу был уверен, что сможет справиться с парой в одиночку, но едва он начал сражаться, как в бой вступил третий Скорпион. Гвозди начали причинять Чжоу Цзышу беспокойство, мешая использовать свои боевые навыки. Хотя он намеревался быстро закончить битву, столкновение с тремя противниками означало, что большая часть его энергии теперь была направлена ​​на защиту. Мощная атака Скорпиона с повязкой на глазу заставила Чжоу Цзышу отпрыгнуть назад, чтобы избежать того, что стало бы разрушительным ударом в грудь, если бы он настиг его с нужной силой. Как бы то ни было, он не смог удержаться и закашлялся кровью. Только после того, как Чэнлин подбежал к нему, цепляясь за его одежды из-за беспокойства и, вероятно, немалого страха, что Чжоу Цзышу будет убит, а он сам снова окажется прикован к стулу, бывший предводитель Тянь Чуан позволил себе рассмотреть вероятность того, что, пробравшись сюда, он, быть может, переоценил свои возможности. Три Скорпиона настороженно смотрели на него, и ни один из них даже отдалённо не запыхался. Он кивнул мальчику, чтобы успокоить его, а затем с трудом поднялся на ноги, не обращая внимания на любительское позёрство убийц. Король Скорпионов убивал всех, кого хотел? Получал всё, что хотел? Похоже, он был весьма раздражающим парнем. Но Чжоу Цзышу знал кое-кого даже более раздражающего, чем Король Скорпионов. По крайней мере, Король Скорпионов не претендовал на его постель. Однако эта банда выскочек не осознавала, что их нынешний противник не был хорошим или праведным человеком. Он пришёл сюда не для того, чтобы сражаться честно, и уж точно не для того, чтобы проигрывать. По правде говоря, Чжоу Цзышу тоже был довольно раздражающим человеком. Он выпустил иглы из оружия, которое прятал в рукаве. Женщины осознали опасность и вовремя отскочили, но Скорпион с повязкой на глазу начал двигаться слишком поздно, чтобы защитить своё сердце от ядовитых снарядов. Хотя теперь ему оставалось сражаться только с двумя, Чжоу Цзышу едва ли мог даже просто стоять без помощи Чэнлина. Положительным моментом – если это можно было так назвать – являлось то, что убийца с макияжем хотела поймать его живым, чтобы отомстить за своих товарищей. Однако перед тем, как битва, которая почти наверняка обернулась бы в пользу Скорпионов, смогла продолжиться, через вращающиеся панели пролетел и свалился на пол труп Цинь Суна, а следом за ним вошёл Вэнь Кэсин. Который, казалось, не удивился, увидев его раненным, но определённо был в ярости. Он не должен был приходить. Чжоу Цзышу не знал, какой секрет тот хранит, и воздерживался от прямых вопросов из-за лицемерности требовать честности от другого, когда он сам всё ещё скрывал свой недуг; но когда Хань Ин привёл лао Вэня обратно в гостиницу, ци в его меридианах пребывала в хаосе. Для любого другого это кончилось бы плохо, но лао Вэнь, казалось, всегда лавировал на грани, не пересекая черту полностью. Им с Хань Ином потребовались часы, чтобы вернуть ему некоторое подобие стабильности – и вот теперь он шагнул прямо в гнездо Скорпионов. Если они выживут, Чжоу Цзышу лично прикончит его. – Вэнь-шу! – вскрикнул Чэнлин. Взгляд Вэнь Кэсина на мгновение метнулся к нему. Похоже, он изо всех сил старался не казаться слишком заинтересованным благополучием мальчика, но Чжоу Цзышу полагал, что уже неплохо знает его. Решив, что у Вэнь Кэсина был план, Чжоу Цзышу промолчал и убедился, что Чэнлин сделает то же самое. – Девы, – радушно поприветствовал Вэнь Кэсин. – Я воссоединил вас с вашим товарищем. Разве это не любезно с моей стороны? Убийца, ранее выразившая желание отомстить, рванула вперёд: – Ты… Её напарница рукой преградила женщине путь. Вэнь Кэсин наблюдал за происходящим с ленивым интересом, как будто ему уже начало становиться скучно: – До моего сведения дошло, что Король Скорпионов ищет фрагмент Лазурного Диска клана Зеркального Озера. Если вы их отпустите, я скажу вам, где он. Возможно, почувствовав в нём родственный дух, Скорпионы на мгновение ослабили бдительность: – Кто ты? Зачем тебе помогать нам? – Я? – Вэнь Кэсин показал на себя преувеличенным жестом с выражением лица актёра, выступающего на сцене. – Рад, что вы спросили. Видите ли, я – то, что вы называете… Как ты говорил, А-Сюй? – его веер выскользнул из рукава, и женщины напряглись, готовясь к атаке. Уголок губ Вэнь Кэсина скривился в пугающей полуулыбке. – Ах, да. Отвлекающий манёвр. В ту же секунду из-за его спины выскочила фигура. Хань Ин, одетый в чёрное и скрывавший свои черты вуалью, рванул вперёд, атакуя Скорпионов своим клинком, а затем выпустил ядовитые снаряды из оружия, спрятанного в его рукаве, в то время как женщины всё ещё оправлялись от неожиданной атаки. Они отступили, чтобы уклониться от игл, и Хань Ин вновь бросился вперёд, нацелившись на убийцу с ножами. Хотя ей удалось отразить его меч, он был достаточно близко, чтобы направить цилиндрическое оружие в своём рукаве ей в сердце. На краткий миг Чжоу Цзышу узнал на её лице выражение человека, стоящего перед своей собственной гибелью; но её товарищ в последнюю секунду метнула клинок между ними, чтобы защитить её от ядовитых игл. Когда Хань Ин отпрыгнул назад, чтобы избежать отражённых снарядов, Скорпион с наручами схватила свою спутницу и покинула их логово. Вэнь Кэсин посмотрел им вслед. – Помоги А-Сюю и Чэнлину, – сказал он. – Нам нужно покинуть это место прежде, чем здесь станет слишком тесно. Хань Ин быстро подбежал к ним, взяв Чжоу Цзышу под руку, как и Чэнлин. Когда они двинулись к выходу, снаружи послышалось рычание. Хань Ин изменил свою хватку на Чжоу Цзышу для лучшего доступа к мечу и проворчал: – Вы не упоминали Одурманенных, господин Вэнь. Вэнь Кэсин пожал плечами: – Некоторые детали могли ускользнуть из моей памяти. Я бы не стал слишком об этом беспокоиться. Сопротивляйся желанию заключить их в любовные объятия, и всё будет в порядке. – Вэнь-шу, – радостно сказал Чэнлин. Чжоу Цзышу почувствовал приближение головной боли. Он кратко обсудил сам с собой преимущества того, чтобы сорвать нефритовый кулон, привязанный к его поясу, и швырнуть его в голову лао Вэня, дабы тот мог разделить эту боль с ним. Все четверо выбежали на лесную тропу, чтобы тут же оказаться в окружении извращённых и измученных душ. Чжоу Цзышу пожалел бы их больше, если бы они снова не собирались его съесть. Однако Вэнь Кэсин не испугался. Он даже не выглядел взволнованным. Всё то время, пока Чжоу Цзышу пытался утешить Чэнлина, – за исключением момента, когда Хань Ин предложил им держаться позади, поскольку это было отвергнуто одновременно и Вэнь Кэсином, и им самим, – Вэнь Кэсин оставался невозмутимым; хотя, возможно, и слегка раздражённым тоже, когда его взгляд останавливался на досках, расположенных неподалёку. – Сегодня никто не умрёт, – пробормотал он с тем же мрачным спокойствием. Его ногти впились в деревянный каркас веера. Чжоу Цзышу осознал, что в последний раз тот так реагировал, когда они встретились с Чжао Цзином в Юэяне. Над их головами заиграла музыка. Чжоу Цзышу узнал звук пипы. Он также знал, что Призрачный Музыкант Цинь Сун был мёртв. Молодой человек с волосами, заплетёнными в косички, и в мягком голубом наряде медленно и без усилий спустился с лесного полога. Для столь юного мастера обладать таким искусным контролем над своим цигун во время игры на музыкальном инструменте… Парень, вероятно, был весьма одарённым. В то время как Вэнь Кэсин смотрел на молодого человека с холодным пренебрежением, тот не скрывал, что узнал его. Извинившись за опоздание, парень, которого Чжоу Цзышу принял за Се Вана, склонил голову, и любопытство вспыхнуло в его глазах, когда он обратил внимание на взлохмаченный вид Вэнь Кэсина, его светлые одеяния и едва сдерживаемую угрозу насилия, которая, казалось, прослеживалась в каждой напряжённой линии его фигуры. – О? Этот молодой мастер слышал обо мне? – уже знакомые убийцы появились рядом с ним с таким видом, как будто ожидали, что лидер отомстит за их неудачу, но парень явно слишком весело проводил время, чтобы делать нечто подобное. – Если ты знаешь, кто я, – лукаво продолжил он, – тогда я обязательно должен знать, кто ты. Должен ли я угадать? Чжоу Цзышу, допустим, хотел узнать Вэнь Кэсина получше, но не так. Если лао Вэнь захочет поделиться своей истинной личностью, то это должно произойти на его собственных условиях, а не на условиях ребёнка, каким бы талантливым тот ни был. За мгновение до того, как он использовал световую бомбу, чтобы прикрыть их побег, Чжоу Цзышу заметил, что Хань Ин, стоявший рядом с ним, напрягся, а его хватка на мече усилилась. Он смотрел на Се Вана так, словно в своём собственном мысленном списке переводил его из потенциальной угрозы в неизбежную. Какой бы секрет ни хранил Вэнь Кэсин, Хань Ин знал о нём. Почему-то Чжоу Цзышу был в этом уверен. Насильно загнав эту мысль поглубже в свой разум, он бросил обманку, создав вспышку ослепляющего света, которая дала им достаточно времени, чтобы сбежать. Он схватил Чэнлина за рукав и утащил за собой, перемещаясь с дерева на дерево, чтобы ветви и листва заслонили их отступление. Он даже не подумал оглянуться, чтобы убедиться, следуют ли за ним Вэнь Кэсин и Хань Ин, пока не услышал за спиной возмущённое шипение: – Почему меня несут на руках, словно барышню какую-то?! Когда они спустились на небольшую поляну, он услышал, как Хань Ин серьёзно ответил: – Я подумал, что благодаря этому мы сможем передвигаться быстрее, – и хотя Чжоу Цзышу не сомневался в суждении Хань Ина, он услышал в его тоне намёк на лёгкое поддразнивание. Когда в последний раз он слышал, чтобы Хань Ин так непринуждённо общался с кем-нибудь? После того, как Хань Ин отпустил его, Вэнь Кэсин скрестил руки на груди: – Это расплата за что-то? Я чем-то тебя обидел, маленький господин? – Нет. Но ранее вы обманом заставили меня заплатить за вашу еду. – Я хотел узнать, что ты за человек. – Вы всё ещё должны мне за тот раз. – Оказывается, ты злой человек. Чжоу Цзышу вздохнул. Ему никак не удавалось сконцентрироваться. – Ин-эр, помоги мне найти ветки для костра. Лао Вэнь и Чэнлин пока могут поймать нам кого-нибудь на ужин. – Хорошо, что это не А-Сюй нёс меня, – проговорил Вэнь Кэсин. Он положил руку на плечо Чэнлина, но озорной блеск в его глазах подсказал Чжоу Цзышу: Вэнь Кэсин хорошо осознавал тот факт, что захваченная им аудитория состояла не только из мальчика. – А-Сюй настолько ослепителен, что рыба при виде него всплывает на поверхность, а дикие гуси падают вниз с небес. Очутиться в его руках было бы довольно… рискованно. Несмотря на то, что он знал, что Вэнь Кэсин просто поддразнивал его, Чжоу Цзышу встал с веткой в ​​руках, чтобы крикнуть ему, прежде чем тот бы ушёл с Чэнлином высматривать птичьи следы на земле: – С каких это пор лао Вэнь избегает опасности? – А-Сюй, ты меня неправильно понял, – Вэнь Кэсин поднял подбородок с намёком на вызов. – Я не убегаю от опасности. Я преследую её. Треснула ветка. Чжоу Цзышу обернулся и обнаружил, что Хань Ин неподвижно замер посреди куста. Он оглянулся на Чжоу Цзышу, после чего поспешно наклонился, чтобы возобновить поиски веток и увеличение уже имевшейся связки в своих руках. Когда Вэнь Кэсин и Чэнлин скрылись из виду, Чжоу Цзышу присоединился к нему. Поскольку у Хань Ина уже было более чем достаточно топлива для костра, он помог ему отнести связку веток обратно к центру поляны, а затем перетащил несколько больших брёвен для сидения. Где-то вдалеке он услышал удивлённый возглас Чэнлина, за которым последовал тихий весёлый смех, когда Вэнь Кэсин мягко пожурил мальчика за то, что тот совсем недавно противостоял Скорпионам, а теперь терял самообладание при виде фазана. Чжоу Цзышу показалось, что он услышал угрюмый ответ Чэнлина: – Фазан страшнее, – за которым последовали нежный смешок и слабые жалобы мальчика, когда Вэнь Кэсин, предположительно, взъерошил ему волосы. Если верить рассказу Вэнь Кэсина в ту ночь, он недавно потерял сестру. Было ли то замужеством или смертью, Чжоу Цзышу не был уверен; но его спутника продолжала преследовать меланхолия, казалось, пробуждавшаяся именно в такие спокойные и мирные моменты, как этот. Увидев, как Хань Ин с помощью куска кремня и трута для огня выпустил сноп искр, рассыпавшихся по сухим веткам и листьям, которые они собрали, и особенно хорошо занявшихся на мёртвой и засохшей листве, Чжоу Цзышу опустился на колени рядом с ним. – Я компенсирую тебе, – внезапно для самого себя сказал он. – За еду лао Вэня. Глаза Хань Ина расширились. Он выпрямился: – Глава Чжоу, в этом нет необходимости… Но Чжоу Цзышу уже достал свой кошель с деньгами. В нём было более чем достаточно золота, чтобы выплатить такой небольшой долг. – Сколько он тебе должен? К тому времени, когда Вэнь Кэсин и Чэнлин вернулись со своей добычей, – фазаном размером с два кулака, который мальчик нёс над головой, словно боевой трофей, – костёр разгорелся достаточно для приготовления еды. Вэнь Кэсин заявил, что именно он должен приготовить птицу, поскольку не доверял, что кто-либо из них сможет сделать это и не превратить её в итоге в угольки. Примерно в этот момент Хань Ин извинился за то, что ему было необходимо покинуть их: его людям могло стать любопытно, куда делся их лидер. В результате у Вэнь Кэсина осталось на одного человека меньше готовить, но он извлёк из этого выгоду, убедившись, что они получат самые большие куски фазана. Пока они ели, он проверил травмы Чэнлина – изучил синяк на одной щеке и чувствительную сыпь на другой, а затем на короткое время исчез в лесу. За его уходом последовали шорох и приглушённые проклятия, после чего он вернулся на место их привала с растением в руках, окаймлённым шипами, похожими на зубы. Он плюхнулся на землю, скрестив ноги, разделил растение на части, – которые, казалось, сочились какой-то жидкостью, – увлажнил этой жидкостью свои пальцы, а затем осторожно нанес её, как мазь, на раны Чэнлина. – Сок этого растения должен немного облегчить воспаление, – пояснил он. – Целители используют его для снятия таких небольших раздражений. Мальчик действительно постепенно расслабился. – Спасибо, Вэнь-шу. Теперь мне намного легче. Смех Вэнь Кэсина, высокий и чистый, напомнил Чжоу Цзышу колокольчики, которыми жена его шифу созывала их учеников в столовую. – Дети не должны проявлять стоицизм в присутствии взрослых. Дай знать мне или А-Сюю, если столкнёшься с чем-то, с чем не сможешь справиться сам. Каково это было бы – жить в поместье Четырёх Сезонов с этим мужчиной и этим ребёнком?.. Чжоу Цзышу отвлёкся от своих мыслей, когда, уставший и наконец испытавший облегчение, Чжан Чэнлин заплакал. Мальчик признался: он был так напуган, что его шифу и Вэнь-шу бросили его. – Мы никогда не бросим тебя, маленький дурачок, – заверил его Вэнь Кэсин, говоря от имени их обоих. Чжоу Цзышу был поражён, обнаружив, что не возражает. Так, будто плотину наконец прорвало и он был не в силах остановиться, Чэнлин продолжал говорить. Он беспокоился о том, что другие видят в нём лишь возможность заполучить Лазурный Диск, показывая, что на самом деле являлся смышлёным ребёнком и был способен рассуждать здраво. Для него было хорошо вот так высказаться. Это означало, что он считал, что нашёл взрослых, на которых мог положиться. И хотя Вэнь Кэсин, казалось, разделял сомнения Чжоу Цзышу относительно их компетентности для подобной роли, он видел в нём такую ​​же решимость попробовать. Подросток, оставшийся один на один со слишком тяжёлой ответственностью, взваленной на его плечи, часто в конечном итоге оказывался раздавленным под её весом. Чжоу Цзышу отказывался позволить подобной судьбе случиться у него на глазах, если он мог что-то сделать, чтобы предотвратить это. Сам того не подозревая, Чжоу Цзышу подверг мальчика тяжёлым испытаниям, понадеявшись на защиту его дяди и оставив его; но он собирался исправить это сейчас. Так, словно гвозди в его груди решили напомнить о себе, его внутренняя сила возмутилась, вызвав у Чжоу Цзышу приступ кашля, несмотря на его попытки подавить это. Чэнлин отреагировал удивлением и тревогой, но Вэнь Кэсин тут же повернулся к его спине, как будто ожидал, что гвозди активизируются. Чжоу Цзышу хотел остановить его. Когда Хань Ин проверил меридианы Вэнь Кэсина этим утром, он сказал, что они были истощены; и когда Чжоу Цзышу узнал свою собственную духовную энергию, плавным потоком возвращающуюся сейчас обратно в его меридианы, казалось, что оценка его подчинённого подтвердилась. Получил ли он внутреннюю травму? Некоторые техники и яды могли предотвращать поток ци по всему телу; но зачем лао Вэню понадобилось бы скрывать от него что-то подобное? Как только внутренняя сила Чжоу Цзышу успокоилась до предела, когда гвозди погружались в спячку, он начал замечать изменения в ци, входящей в его меридианы. Но прежде чем он смог сделать больше, чем просто осознать, что что-то изменилось, Вэнь Кэсин прервал передачу. Между ними было слишком много секретов. Если они собирались научиться по-настоящему доверять друг другу, одному из них нужно было сделать первый шаг. Он глотнул вина, поморщившись от его вкуса, а затем встал и окликнул ребёнка, который решил доверить им свою жизнь. В конце концов, искренность следует вознаграждать искренностью. Чжоу Цзышу объяснил, что он был главой поместья Четырёх Сезонов – клана, который когда-то был известен своими цветами, распускающимися круглый год, и обширным архивом знаний. Он не был способен смотреть в лицо мальчику, когда рассказывал, что его решение основать Тянь Чуан для принца Цзиня, семье которого род Чжоу служил на протяжении многих поколений, привело к гибели его восьмидесяти одного собрата. Он никогда не хотел, чтобы Чэнлин узнал о преследовавшей его неудаче или о жестокости, на которую был способен; но он пообещал себе быть искренним и поэтому не уклонился от признания, что Скорпионы и Тянь Чуан – разные стороны одной монеты. Организации убийц не сильно отличались друг от друга, будь то в Цзяннани или на Северо-Западе. После признания, совершённого от всего сердца, Чжоу Цзышу глубоко вздохнул. Он думал, что Чэнлин никак не сможет по-прежнему хотеть, чтобы он был его наставником. Но мальчик вновь доказал его неправоту, с энтузиазмом заявив, что уже принял его как своего наставника некоторое время назад. Тронутый его словами, Чжоу Цзышу ждал, когда мальчик поклонится, чтобы он мог официально принять его в свой клан. – Маленький дурачок, – нежно отчитал Вэнь Кэсин, когда мальчик нерешительно замер, не зная, что делать. – Как долго ты собираешься заставлять его ждать? Низко поклонись своему наставнику. И Чэнлин упал на землю, сложив руки перед головой с чистотой и искренностью юности. Счастье не утихало в груди Чжоу Цзышу, когда он взял его под локоть и приказал первому ученику шестого поколения встать. Таким образом, его клан из одного человека стал кланом из двух человек. Чжоу Цзышу почти уснул, когда услышал ласковый шёпот: – Чэнлин? Почему ты ещё не спишь? – затем последовал шорох ханьфу Вэнь Кэсина, когда тот переместился, чтобы устроиться рядом с мальчиком, который тоже приблизился и сел рядом с ним. – Поможет ли сказка на ночь? Ему не нужно было открывать глаза, чтобы знать: Чэнлин в ответ кивнул головой с таким энтузиазмом, что ему повезло, что она не отвалилась. И Вэнь Кэсин начал рассказ о паре полевых мышей: – Они были братом и сестрой, – сказал он. – Однажды ястреб похитил их из норы и унёс в своё гнездо, – Чжоу Цзышу повернулся, чтобы увидеть, как глаза Чэнлина расширились от ужаса, когда он заволновался о судьбе мышей. – Каждый день ястреб выклёвывал по кусочку из мыши-брата, и из голых пятен на его мехе прорастали перья. Когда ястреб решил, что младшая сестра мышонка достаточно взрослая, чтобы её съесть, брат убил ястреба, украл его крылья и положил их себе на спину. Чэнлин подался ближе: – Значит ли это, что братец-мышонок тоже стал ястребом? Он ведь не съел свою сестру? – Он действительно стал ястребом, – подтвердил Вэнь Кэсин, слегка улыбнувшись, когда Чэнлин зажал себе рот руками, – но его сестре ничего не угрожало. Другим полевым мышам повезло меньше, – он подтолкнул ногой холодные останки их костра. – Его сестра осталась мышкой и полюбила кролика. Ястреб приготовил из кролика хорошее рагу… – Лао Вэнь, – упрекнул Чжоу Цзышу, дав знать, что не спит. У него было довольно хорошее представление о том, кем должен быть маленький кролик. Вэнь Кэсин усмехнулся: – Я просто шучу, – вернув своё внимание Чэнлину, он сказал: – Они остались на земле вместе и основали семью полевых мышей и кроликов. – А что случилось с братцем-мышонком? – выпалил Чэнлин. – Он остался ястребом? – Он встретил другого ястреба, – вмешался Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин искоса взглянул на него. – Я не помню эту часть истории. Пожав плечами, Чжоу Цзышу парировал: – Это потому, что у тебя плохая память. Приподняв бровь, Вэнь Кэсин сказал: – Да, теперь я вспомнил. Он встретил грубого на словах, но мягкого сердцем ястреба, который украл его гнездо и выпил всё его вино, – Чжоу Цзышу схватил горсть листьев, чтобы бросить в него. – И вскоре после этого в гнездо забрёл цыплёнок. Такими темпами мальчик становился слишком взволнованным, чтобы спать. – Разве курицы умеют летать? – спросил Чэнлин; его глаза были такими же яркими, как звёзды над головой. – На небольшие расстояния, – кратко ответил Вэнь Кэсин, намекнув, что пришло время всем наследникам трёх кланов лечь спать. – Если полевая мышь смогла выжить, то и цыплёнок должен суметь хорошо с этим справиться. И кто знает? – он склонился вперёд; его зубы белой вспышкой прорезали темноту ночи. – Может быть, у цыплёнка вырастут собственные ястребиные крылья. Слишком перегруженный ночными событиями, чтобы заметить, что его Вэнь-шу прогонял его спать, словно суетливая мать-наседка, Чэнлин пожелал им обоим спокойной ночи, а затем нашёл ближайшее дерево, чтобы свернуться под ним калачиком, и послушно закрыл глаза. В конечном итоге, потребовалось всего пять минут непрерывной тишины – и Чжан Чэнлин оказался недоступен для внешнего мира. Для мальчика это был утомительный день. Когда он уснул, Вэнь Кэсин со вздохом встал и направился к берегу реки. Чжоу Цзышу наблюдал за ним с поляны. Каким-то образом Вэнь Кэсин всегда знал, что он скажет, прежде чем он говорил это. Вэнь Кэсин знал, какие действия он собирался предпринять, иногда даже прежде, чем об этом знал Чжоу Цзышу. Такая впечатляющая дальновидность была редкостью и высоко ценилась. Бэйюань захотел бы встретиться с ним. Вспомнив, что он много лет не навещал своего друга, Чжоу Цзышу поморщился. Он выбросил эту мысль из головы. Это была слишком прекрасная ночь, чтобы думать о таких вещах. Вэнь Кэсин повернулся к нему лицом в тот момент, когда Чжоу Цзышу ступил под свет луны, как если бы ждал, когда он появится. Его взгляд остановился на безделушке, висевшей на поясе Чжоу Цзышу. – Ты носишь нефритовый кулон, который я подарил, – заметил он с чем-то вроде изумления в голосе. – О, так это было от тебя? – Чжоу Цзышу притворился, что рассматривает кулон так, словно видит его впервые в жизни. – Я думал, это хозяйка трактира оставила мне подарок. Вэнь Кэсин искоса взглянул на него с проницательной улыбкой. Если бы Чжоу Цзышу проверил его меридианы, то узнал бы, что могло ему навредить, но также предал бы его доверие. А искренность следовало вознаграждать искренностью. Под другим залитым лунным светом небом он объяснил, почему решил принять Чжан Чэнлина в ученики. Это было не из-за его навыков или возраста, а из-за качества его сердца. Он был храбрым и доверчивым, пробуждая лучшее в окружавших его людях. Чжоу Цзышу тоже хотел попробовать. Довериться. – Ты, – он прижал кулак к плечу Вэнь Кэсина, делая свою ставку, – тот человек, которого я знаю. Вэнь Кэсин не ответил, но Чжоу Цзышу и не ждал, что он это сделает. Он повернулся, намереваясь присоединиться к Чэнлину на их привале, но не удержался от того, чтобы напоследок ещё раз посмотреть на него. Поэтому он оглянулся и увидел Вэнь Кэсина, запрокинувшего голову к звёздам, с белым веером в руке, развёрнутым и медленно трепещущим у его груди. – Разве это я?.. – веер замер, прижатый к одеяниям. – Это всё ещё я?..