Spare Me | Сбереги меня

Солнечный луч согрел лицо Вэнь Кэсина, когда ранним утром его глаза распахнулись. Он оставался неподвижен, как будто успокаивающее тепло было бабочкой, которая могла вздрогнуть и улететь, если он пошевелится. Он сохранял своё дыхание ровным, жадный к каждой секунде, которую он ощущал этот хрупкий мир; но Чэнлин вскоре пробудился ото сна, и на этот раз в его словах ощущался вкус крови. Кое-что в этом напуганном ребёнке было украдено прошлой ночью, и на смену этому пришла жажда мести, которая со временем – он знал – только усилится. Жажда, которую можно было бы утолить прямо сейчас, если бы Вэнь Кэсину хватило смелости признаться, что один из людей, ответственных за уничтожение его клана, стоял так близко к нему, что Чэнлин мог бы всадить ему кинжал между рёбер без необходимости делать даже шаг. Вэнь Кэсин избавил бы его от этого, если бы мог. Хотя у их маленького наследника трёх кланов было больше права лишить его жизни, чем у любого из праведников Цзянху, ему всё ещё не было нужды пачкать свои руки или ожесточать своё сердце. Если Повелителю Долины нужно было умереть за свои грехи, бесчисленное множество других могли бы помочь ему в этом. Даже если Чэнлин решил бы выслушать его, зачем ему рисковать жизнью мальчика? Вэнь Кэсин с трудом смог бы объяснить, что заставило его распространить детский стишок, который стал приговором для клана Зеркального Озера, или отпустить своих Призраков в мир боевых искусств, не уточнив роль Чжао Цзина во всём этом. А если бы Чжао Цзин заподозрил, что Чэнлин не доверяет ему, что он является кем-то большим, чем просто доверчивым ребёнком, которым легко манипулировать… Тогда глава Чжао сделал бы то же, что он делал с любым препятствием, возникающим на его пути – уничтожил бы мальчика. Кроме того, в Вэнь Кэсине присутствовала небольшая трусливая часть, которая боялась того, что случится, если Чжоу Цзышу так рано узнает, кем он был; а также – жадная часть, беспрестанно нащупывающая каждый клочок доверия и привязанности, в который она могла погрузить свои когти. Однако он не мог держать Чэнлина в неведении обо всём. Вэнь Кэсин рассказал о том, как Жун Сюань, человек, ответственный за объединение лидеров Альянса Пяти Озёр для достижения общей цели – сплотить техники боевых искусств всех кланов, потерял рассудок после того, как получил травму во время дружеского боя со своими названными братьями. Он также дополнил свой рассказ деталью о том, что клинок Гао Чуна был смазан ядом человеком, который пытался подставить его из-за бездонного источника зависти, гноящегося в его сердце. Конечно, Чжоу Цзышу захотел узнать, как к нему попала такая информация, поскольку это сильно отличалось от официальной версии Альянса Пяти Озёр относительно тех событий. Чтобы успокоить его, Вэнь Кэсин заверил, что есть свидетель, который может подтвердить невиновность главы Гао. Чжоу Цзышу склонил голову и скользнул по Вэнь Кэсину изучающим взглядом: – А этот свидетель знает, кто его подставил? – Да, – осторожно сказал Вэнь Кэсин, будучи уверенным, что Чжоу Цзышу в данный момент уже делал свои собственные выводы. – Однако долгое время он не мог заявить об этом, – он глубоко вдохнул, инстинктивно готовясь к воздействию супа Мэн-по, которое так и не произошло. По крайней мере, хоть что-то изменилось в лучшую сторону после его перемещения во времени. – Важно то, что глава Гао не враг, – почему-то произносить это вслух было не слишком приятно. – Если Чэнлин пожелает вернуться в Альянс Пяти Озёр, он сможет без опасений отдать свой фрагмент Лазурного Диска. Чжоу Цзышу, который был готов увести мальчика прочь, если бы тот попросил его об этом, посмотрел на ребёнка с противоречивым выражением лица: – Ты бы хотел этого, Чэнлин? Чжоу Цзышу гордился им, так как знал, что желание Чэнлина исполнить последнюю волю своего отца было храбрым и полным сыновней почтительности. И он также знал, что все дети должны в какой-то момент выйти из тени своего опекуна, чтобы столкнуться с радостями и горестями, которые может подарить им жизнь. Но он только что принял Чэнлина, как своего ученика. Страх потерять его, должно быть, был невыносимым. – Мой отец умер, чтобы защитить Лазурный Диск, – напомнил им Чэнлин. Вэнь Кэсин сдержал собственный резкий ответ, чтобы Чжоу Цзышу мог напомнить глупому мальчику, что его жизнь была бесконечно важнее, чем фрагмент того, что представляло собой не более чем инструмент для вскрытия заброшенного хранилища. Вэнь Кэсин опустил взгляд, рассматривая землю. Это было ещё не всё. И у этой истории не было счастливого конца. – После того, как Жун Сюань пал от яда, его жена привезла его в Долину Целителей, где она использовала запрещённую книгу, чтобы вернуть его к жизни, – глаза Чжоу Цзышу расширились, когда он, предположительно, вспомнил семью Чжэнь, которую Цинь Хуайчжан пытался спрятать, и резню в Долине Целителей, которая произошла несмотря на изгнание Чжэнь Жуюя. Сгорбив плечи и позволив мрачному выражению проступить на его лице, Вэнь Кэсин продолжил: – Жун Сюань действительно воскрес, но только телом, а не разумом. Он убил свою жену в приступе безумства, и вместе с ней умерла всякая надежда, что он мог бы прийти в себя. Его названные братья отвернулись от него, а те люди из Долины Целителей, кто пытался защитить его, были изгнаны и лишены своих боевых навыков, – он стал перебирать пальцами ткань своего ханьфу, чтобы скрыть их дрожь. На его руку легла тяжесть, тёплая и успокаивающая. Когда он поднял взгляд, то обнаружил, что Чжоу Цзышу смотрит на него с пониманием, которое в тот же миг словно освежевало его кожу и содрало плоть с его костей. Чжоу Цзышу нахмурился, когда Вэнь Кэсин ответил ему слабым смехом и улыбкой, настолько хрупкой, что она отслаивалась по краям, словно искусственная позолота. Воспользовавшись моментом, чтобы прийти в себя, Вэнь Кэсин вслух заметил, что, возможно, не так уж плохо, что Чжан Юйсэнь не смог прийти на помощь Жун Сюаню, поскольку это вполне могло бы обречь его на ту же участь. Лоб Чэнлина наморщился, пока он обдумывал его слова. – Я не думаю, что мой отец так считал, – наконец сказал он. – Он всегда сожалел об этом. Вэнь Кэсин сказал ему: – Твой отец был хорошим человеком, – и удивился, обнаружив, что действительно так думал. Не так давно он считал, что хороших людей либо вовсе не существовало в этом мире, либо они все уже были мертвы. – После смерти Жун Сюаня Призраки ринулись прочь из Долины, и произошла великая битва, которая привела к многочисленным потерям для мира боевых искусств и сильно ослабила Призраков. Мало кто из выживших не потерял близких в том сражении, что стало ценой мира, которым двадцать лет наслаждались люди Цзянху. Но теперь, когда обе стороны восстановили свои силы, старая битва готовилась произойти вновь. И по той же причине, что и раньше. Жадность. Ни Призраки, ни мир боевых искусств не знали, что, открыв Арсенал, обнаружили бы там всего лишь пыльные свитки и мешки с рисом. Чэнлин внимательно слушал его версию событий, предшествовавших битве и последовавших за ней, поглощая её с такой сосредоточенностью, что, если бы он повернул свои бледные запястья к солнцу, не стало бы неожиданностью обнаружить историю Лазурного Диска, проступившую на этой нежной плоти. Хотя этот мальчик не был сильным, он обладал природным даром вдохновлять других на защиту и борьбу за него. В некотором смысле это был даже более полезный навык, чем боевые искусства, которыми он пренебрегал в юности. – Не рассуждай о вещах, которые не имеют к тебе никакого отношения, и отвечай, что не знаешь, если тебя будут о них спрашивать, – напомнил ему Вэнь Кэсин после того, как они добрались до дворца Чунву. Чэнлин обнял его за талию: – Спасибо, Вэнь-шу. Ах. Этот ребёнок… Вэнь Кэсин многозначительно взглянул на А-Сюя, когда мальчик выразил искреннее желание провести с ними вечность, и Чжоу Цзышу тут же оттащил от него ребёнка, упрекая Чэнлина за то, что тот был слишком прилипчивым и более чем склонным к манипуляциям. Вырастив А-Сян, Вэнь Кэсин любил считать себя невосприимчивым к оленьим глазам и дрожащим губам маленьких детей; но, поскольку человеческий мир доказал ему, что он ошибался в отношении хороших людей, он также доказал, что Вэнь Кэсин ошибался и в этом. Он похлопал Чэнлина по плечу: – Если тебе что-нибудь понадобится, обратись к Сян-цзецзе. Она позаботится о тебе. Чжоу Цзышу отчитал их обоих. Он подтолкнул Чэнлина к воротам, где стояли на страже адепты Юэяна, и отправил его в путь. Вэнь Кэсин не думал, что его можно было винить за то, что он наблюдал за этой удаляющейся спиной, такой стройной и всё ещё способной нести на себе такой большой груз, пока она не скрылась из виду. Несмотря на то, что Чжоу Цзышу упомянул, что он заберёт Чэнлина после Собрания Героев, поскольку Альянсу Пяти Озёр не будет никакой пользы от сироты, мало что могло поднять настроение Вэнь Кэсину. В конце концов, это было прощание. И впервые он не знал, будет ли оно временным. Он позволил Чжоу Цзышу взять на себя инициативу, с радостью отметив, как тот шагает быстрее и с большей лёгкостью на сердце теперь, когда наследие поместья Четырёх Сезонов было кому продолжить в следующем поколении. Его улыбки появлялись более охотно, и даже его поддразнивания сопровождались меньшим количеством колкостей. Поскольку это было так, Вэнь Кэсин решил разрешить ему вести. Они нашли место за столом, чтобы наслаждаться солнцем, и даже если А-Сюй слишком часто моргал, наклоняясь поближе, чтобы лучше его рассмотреть, – движение, которое Вэнь Кэсин раньше считал просто кокетливым, – об этом не упоминалось. Потому что, если Вэнь Кэсина не могут видеть – значит, он будет доволен тем, что его могут слышать. Если его не могут слышать – значит, он будет доволен тем, чтобы просто оставаться поблизости. Рядом с А-Сюем. Прямо как сейчас. Несмотря на это, когда он наблюдал, как губы А-Сюя снова и снова складываются в форму его имени, и наслаждался звуком, исходящим от них, – приглушённым из-за ухудшения его собственных чувств, но всё ещё узнаваемым и бесценным, – он также обнаружил, что желает невозможного. Хотя Вэнь Кэсин предпочёл бы провести остаток дня, выпивая с А-Сюем, он мало что мог сделать, чтобы убедить последнего, что путешествие в гнездо Скорпионов не стоит потраченного времени. И, конечно же, когда они зашли за травянистый холм на окраине Юэяна, то обнаружили, что Скорпионы уже сбежали, не оставив после себя ничего, кроме руин и камней. Юноша с прямой осанкой и аккуратными косичками стоял перед заброшенным логовом, заведя одну руку за спину, и смотрел на руины. Вэнь Кэсин вспомнил прошлую ночь, гадая, что из сказанного или сделанного могло вызвать такие перемены. – Господин Се, – поприветствовал Вэнь Кэсин, поскольку не имело смысла притворяться, будто они его не заметили. – Какое удовольствие, что наши пути вновь пересеклись. И так скоро после нашего последнего расставания. – Судьба свела нас снова, – согласился Се Ван, медленно повернувшись к ним лицом. Он двигался с изяществом и уверенностью, редко встречавшимися у тех, на кого возраст ещё не наложил свой отпечаток. Но в его глазах не было света. Когда Се Ван вежливо напомнил, что они всё ещё не были должным образом представлены друг другу, Вэнь Кэсин был вынужден сдержать язвительное: «Просто скажи, что знаешь меня, и покончим с этим». Он очень устал от этих игр. Се Ван рванул вперёд, сделав выпад, которого Вэнь Кэсин едва избежал, а затем неподвижно замер – его рука протянулась над плечом Вэнь Кэсина, а большой палец оказался так близко к его щеке, что, если бы он поднял голову, тот задел бы его кожу. – Что это значит? – потребовал объяснений Чжоу Цзышу. – Я только хотел проверить твои навыки, – сказал Се Ван, обращаясь к Вэнь Кэсину так, словно Чжоу Цзышу ничего не говорил. – Надёжный источник поведал мне, что ты открыл довольно интригующий новый талант. Надёжный? Тот, кто называл Переменчивого Призрака надёжным, не провёл достаточно времени в его бесполезной компании. – Едва ли, – Вэнь Кэсин двумя пальцами оттолкнул ладонь Се Вана. – Если кто-то знает, как выровнять и укрепить внутреннюю силу, – тогда он, естественно, должен знать, как превратить это хрупкое равновесие в хаос. Се Ван изучающе оглядел его; эмоции, притаившиеся в его взгляде, невозможно было расшифровать. Его вежливая улыбка расширилась, обнажив зубы: – В таком случае, возможно, господин Вэнь согласится научить этого скромного человека? Чжоу Цзышу встал между ними: – Как ты и сказал, вас не представили, – воздух ощущался переполненным потенциальной угрозой насилия. – И обращаться с такой просьбой после столь агрессивного отношения к нему – довольно дерзко. Если ты действительно хочешь учиться у него, то должен встать на колени и быть достаточно убедительным. Даже если бы он это сделал, Вэнь Кэсин не собирался принимать такого проблемного ученика. Се Ван нарочито шагнул назад, показывая, что осознал опасность и решил отступить. Поклонившись, он сказал с притворной озабоченностью: – Надеюсь, ты позаботишься о себе, господин Вэнь. Ты не выглядишь здоровым. Уголок губ Вэнь Кэсина дёрнулся от этого прощального укола. Чжоу Цзышу не расслаблялся до тех пор, пока удаляющаяся фигура Се Вана не исчезла из виду, и даже после этого выглядел так, словно случившееся встревожило его. Услышать от Се Вана о том, что он выглядит нездоровым, было всё равно, что услышать то же самое от хищника; но Вэнь Кэсин не слишком беспокоился об этом. Се Ван не собирался претендовать на звание Повелителя Долины Призраков; и он также не стал бы рисковать потерей Долины как пешки в планах Чжао Цзина, вызвав в настоящий момент внутреннюю борьбу за власть. Поскольку к этому времени А-Сян уже должна была прибыть в таверну «Цинъюнь», Вэнь Кэсин предложил им вернуться в Юэян и попробовать цинъюньское вино. Чжоу Цзышу тут же поддержал эту идею, стоило лишь упомянуть вино. Каким-то образом тема создания снеговиков была поднята вновь, когда они обедали, и Вэнь Кэсин слушал с вниманием, превосходящим даже его предыдущие старания, когда А-Сюй описывал, как рос в поместье Четырёх Сезонов с шифу, который определённо использовал своего ответственного первого ученика в качестве предлога для уличных снежных забав. По прошествии некоторого времени Вэнь Кэсин начал сканировать посетителей на втором этаже в поисках молодой девушки с косичками и в приметном фиолетовом наряде. Он заметил её у окна за столиком рядом с лестницей. Казалось, она безмерно наслаждается, выбирая различные закуски перед собой, как будто каждая из них была деликатесом. Она всегда так переживала, сможет ли вписаться в общество людей, бесконечно беспокоилась о том, что её выдаст, о толпе с её вилами и мечами; но А-Сян всегда была больше человеком, чем Призраком. Солнечный свет подходил ей больше, чем когда-либо смог бы мрак долины. Он нахмурился, глядя на чарку в своей руке. Она должна была быть под защитой в клане Меча Мягкого Ветра. Она должна была быть в безопасности. – Хозяин! А-Сян просунула голову в дверной проём, и её лицо озарила яркая ухмылка. Забыв о еде, она поспешила присоединиться к ним. Лю Цяньцяо упомянула, что А-Сян была напугана, предполагая, что он намеревался прогнать её; но сейчас она вела себя как обычно. Учитывая сказанное, А-Сян всё ещё была той девушкой, которая улыбнулась ему после того, как он случайно обжёг ей рот; так что, возможно, она просто надевала маску беззаботности, чтобы обмануть его. Он указал на её руку: – Та убийца ударила тебя. Как твоя травма? Она замахала руками: – Всё хорошо. Чэнлин подарил мне все целебные добавки, которые дал ему Гао Чун, так что после небольшого отдыха я приду в норму. Вэнь Кэсин молча передал ей чашу, чтобы она могла принять участие в их трапезе. Это оказалось ошибкой. Когда он пошевелился, его рукав сместился, обнажив полоску кожи, похожей на рисовую бумагу. Её глаза расширились – сначала от шока, затем от недоверия, пока, наконец, не превратились в щёлочки. – Кто это сделал? – слова превратились в рычание, когда сорвались с её губ. – Я убью их! – она дико огляделась вокруг, как будто преступник должен был тут же выскочить и обнаружить себя, а затем устремила свои суженные, полные ярости глаза на Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин резко дёрнул её за косичку: – Успокойся, А-Сян, – они были в общественном месте, и угрозы расправы, хотя и оставались в их кругу, не позволяли им смешаться с толпой. Он прижал большой палец к её нахмуренному лбу. – Ты напугаешь своего поклонника таким страшным лицом. Этого было достаточно, чтобы отвлечь её на мгновение, так что она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Цао Вэйнин поднимается вверх по лестнице. Мальчик упомянул, что он волновался, когда А-Сян получила письмо от своего хозяина, так как это могло означать, что она покинет город, и поэтому он решил, что лучше всего будет тайно проследить за ней. – Если бы я приказал ей покинуть клан Юэяна, – спросил Вэнь Кэсин, – что бы сделал господин Цао? Стал бы убеждать её остаться против моей воли? – Цао Вэйнин лихорадочно покачал головой. Чжоу Цзышу бросил на него сочувственный взгляд. – Тогда ты бы последовал за ней? – Цао Вэйнин в панике посмотрел на А-Сян, молча умоляя о помощи. Вэнь Кэсин откинулся на спинку стула. – Ты волен сделать это, господин Цао, если действительно этого желаешь. Неважно, следуешь ли ты за ней или она следует за тобой, – важно то, что вы вместе, не так ли? – Хозяин, – тихо проронила А-Сян, – вы покидаете меня? Вэнь Кэсин протянул руку, чтобы убрать несколько свободных прядок с её лба. – Кто позволил тебе впустую сотрясать воздух, произнося такие слова? – он спросил: – Ты подвела меня? – она покачала головой, размахивая разноцветными бусинками в волосах из стороны в сторону. – Тогда почему я должен был подвести тебя? Это было обещание, которому научила их Ло Фумэн. Это были слова, которыми они жили. Но даже если А-Сян каким-то образом подведёт его, он не подведёт её. Только не снова. Он скорее умрёт. Когда Цао Вэйнин уселся на место напротив А-Сян, только Чжоу Цзышу честно приложил усилия, чтобы оставаться внимательным и вежливым. Он, должно быть, питал слабость к юношам с искренним сердцем, поскольку учтиво отклонил предложение Цао Вэйнина найти ему кого-нибудь, кто мог бы помочь с его болезнью: – К сожалению, мой недуг неизлечим, и мне осталось жить недолго. – Как удобно, – сказал Вэнь Кэсин неожиданно для самого себя. – Моя болезнь тоже неизлечима, и мне осталось жить ещё меньше, – он издал хриплый смешок. – Иногда судьба добра к нам. Цао Вэйнин издал встревоженное восклицание, в то время как А-Сян хлопнула своего хозяина по руке за плохую шутку. Чтобы загладить свою вину, Вэнь Кэсин наполнил для неё чашу бок-чоем, яйцами и жареным мясом. Она сердито посмотрела на его предложение мира, но без возражений приняла его. Затем она отложила чашу в сторону, чтобы наполнить алкоголем его чарку, с вызовом глядя на него. – Я не оставлю вас, – заявила она. – Хозяин нуждается во мне. – Твой хозяин нуждается в тебе в Юэяне, – напомнил ей Вэнь Кэсин. – Пока Собрание Героев не закончится, Чэнлин всё ещё находится под твоей защитой, – когда её выражение лица осталось упрямым, он надавил сильнее: – Или я ошибался, думая, что тебе небезразлична судьба этого мальчика? Её губы истончились, а руки сжались в кулаки. Если бы они не были на публике, Вэнь Кэсин был уверен, это стало бы ссорой между Призраками, а не людьми; но А-Сян оставалась скована своим собственным желанием быть нормальной человеческой девушкой, поэтому она сдержала гнев и поднесла свои кулаки к глазам, притворяясь плачущей. Цао Вэйнин с ужасом наблюдал за происходящим. Чжоу Цзышу залпом опустошил свою чашу. Вэнь Кэсин же не скрывал своей скуки. Он оперся локтем о стол и подпер подбородок ладонью. – Ты пытаешься надуть меня, девочка, – он сделал движение, как будто хотел стукнуть её по лбу, когда она открыла глаза, чтобы посмотреть на его реакцию, но потом передумал. Вместо этого он повернулся к Цао Вэйнину: – Я доверяю тебе пока что позаботиться об А-Сян, господин Цао. Это тебе подходит? Его ответ был более сдержанным, чем хотелось бы Вэнь Кэсину, но он согласился. – Хорошо. Теперь, вы оба, – он указал на лестницу, – идите на улицу и наслаждайтесь солнцем. Сегодня слишком хороший день, чтобы провести его в четырёх стенах, болтая со стариками. Он ожидал, что Чжоу Цзышу будет протестовать, но никакой реакции с его стороны не последовало. Чжоу Цзышу, казалось, довольствовался разглядыванием дна своей пустой чаши. Цао Вэйнин заботливо проводил А-Сян на улицу, несмотря на то, что она намеренно замедляла шаги, отказываясь оторвать взгляд от своего хозяина, пока они не достигли лестницы. – Ты имел в виду именно то, что сказал? Вэнь Кэсин повернулся и обнаружил, что Чжоу Цзышу смотрит на него с настороженным выражением лица. По правде говоря, он думал, что А-Сюй решит, будто он шутит, как это сделал в прошлом он сам, когда Чжоу Цзышу так прямо признался в собственном недуге. Так почему же тогда маска, которую А-Сюй всегда носил, чтобы скрыть свои истинные мысли, казалась сейчас надломленной?.. Вэнь Кэсин легко ответил: – Не больше, чем ты, – и даже пожал плечами, чтобы ещё больше сбить его с толку. Похоже, он не был так искусен в сокрытии своей болезни, как А-Сюй. Он знал, что есть шанс, что А-Сян вспомнит о последствиях совершенствования чужих боевых искусств за счёт своих собственных во времена его юности, но всё равно пришёл, чтобы встретиться с ней. Эгоистичный. Глупый. Однажды, когда они росли вместе в Долине Призраков, А-Сян нашла Вэнь Кэсина после одного из его сеансов с Вождём Долины и умоляла поиграть с ней. А он, будучи в бессильной ярости и испытывая боль, набросился на неё, крича, что ему следовало оставить её на улице голодать. Он пожалел об этом, как только произнёс, но слова нельзя было вернуть обратно, и А-Сян убежала от него в слезах. Вэнь Кэсин потратил часы на её поиски, пока, наконец, не обнаружил А-Сян, свернувшуюся клубочком и уснувшую, в маленькой нише, с засохшими следами слёз на щеках. Хотя его тело болело, а его внутренняя сила была опасно истощена, он отнёс её к кровати в покоях Ло-и и остался рядом, держа её маленькую руку, пока она не проснулась. – Если то, что ты отослал её прочь, делает тебя таким несчастным, – сказал Чжоу Цзышу, прочитав его мысли так же легко, как раскалённый клинок пронзает лёд, – тогда тебе следует поспешить и извиниться. Для него всё было так просто. У каждой проблемы было решение. Но в данном случае… – Возможно, ты прав, – Вэнь Кэсин встал и зашагал к лестнице. – Встретимся на постоялом дворе «Счастливый случай». Чжоу Цзышу жестом указал на их блюда: – Значит, я за всё это плачу? Вэнь Кэсин остановился, зависнув рукой над перилами. Его брови сошлись, вскинувшись вверх. – А разве нет? Затем он спустился вниз по лестнице, перешагивая через две за раз, чтобы догнать А-Сян и её будущего мужа. Это была не Долина Призраков. Ему не нужно было скрывать свою привязанность к ней. Но он также не хотел пугать её, внезапно начав называть своей сестрой. Если бы он это сделал, она бы никогда не смогла покинуть его. Впервые с тех пор, как он получил второй шанс, Вэнь Кэсин на достаточно долгое время перестал оплакивать то, что потерял, чтобы наконец заметить то, что было прямо перед ним. А-Сян была всё ещё жива, всё ещё счастлива, она дышала и улыбалась, и Вэнь Кэсин не думал, что сможет вынести то, что её последнее воспоминание о нём будет таким. Он нашёл их на ступеньках снаружи – А-Сян сидела, подперев голову руками, в то время как Цао Вэйнин кружил вокруг неё, рассказывая о родственных душах и неправильно цитируя стихи. – А-Сян! – крикнул он паре. Они повернулись синхронно; их обоих напугал его внезапный крик. А-Сян оправилась быстрее. Вскочив, она подбежала к нему. Вэнь Кэсин поднял руку, чтобы не дать Цао Вэйнину приблизиться к ним, и мальчик замер на вершине лестницы. Взяв А-Сян за плечи, Вэнь Кэсин сказал: – Я хочу, чтобы ты пошла с ним в клан Меча Мягкого Ветра после Собрания Героев, – её брови в замешательстве нахмурились. Он торопливо продолжил: – Знаю, ты боишься, что он узнает, кто ты. Однажды он действительно это сделает. Когда это случится, ты должна ему всё объяснить. А-Сян попыталась отстраниться от него, качая головой, но Вэнь Кэсин удержал её: – Он поверит тебе, – Вэнь Кэсин надеялся, что его голос звучал не так отчаянно и потерянно, как он сам себя чувствовал. – Он поверит всему, что ты ему скажешь, – он вспомнил, как инсценировал свою смерть; как заверил А-Сюя, что ритуал, который они проведут, не причинит вреда никому из них, после того как Е Байи предупредил, что это убьёт его. – И если однажды ты поймёшь, что влюбилась в него, – Вэнь Кэсин сделал глубокий, дрожащий вдох, – не возвращайся в Долину Призраков. Там для тебя ничего не осталось. Он чувствовал, как её тело дрожит под его ладонями. Вэнь Кэсин вытер слезу с её щеки. – Я не брошу тебя, – мягко сказал он. – Я никогда не брошу тебя. Просто ты принадлежишь солнцу, А-Сян. Всегда принадлежала. – Хозяин, вы тоже. Его рука переместилась с плеча на длинный изгиб её шеи, а пальцы легко нашли пульс, бьющийся под её кожей, словно крылья воробья. Она не вздрогнула. Её черты не исказил страх. А затем он упёрся лбом в её лоб, утешаясь знанием, что её тело не было безвольным и остывающим, что её губы и зубы не были залиты кровью. Его рука отпустила её шею, и он отпрянул, прервав контакт. – А теперь возвращайся к своим обязанностям, – когда она открыла рот, чтобы возразить, он поднял руку, требуя не спорить. – Ты всё ещё служишь мне, малышка, – он смотрел, как выражение её лица посветлело. – Ты всё ещё должна делать то, что я говорю. И когда она бросилась обратно к Цао Вэйнину, он не мог не задаться вопросом, было бы добрее разорвать с ней отношения прямо сейчас; но Вэнь Кэсин никогда не провозглашал себя самоотверженным. Он брал всё, что мог получить, пока не оставалось ничего. Или не оставалось ничего от него самого. Как он и сказал Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин вернулся в гостиницу «Счастливый случай». Е Байи, со всей своей прожорливостью и невыносимым самодовольством, должен был прибыть через час или около того, а это означало, что у него было достаточно времени, чтобы проскользнуть в постель в снятой им комнате, насладиться ощущением тепла от лучей солнца, падающих на его лицо, и заснуть. Однако вскоре его потревожил звук того, как кто-то возится с кистями. Вэнь Кэсин перевернулся на бок и увидел А-Сюя, сидящего рядом за столиком. Каждый цунь деревянной поверхности был покрыт масками, пудрой и накладными усами. Услышав, как он пошевелился, Чжоу Цзышу поднял голову, но прежде, чем он смог бы заговорить, Вэнь Кэсин бросил в него подушку: – Тебе необходимо было прийти именно в эту комнату, чтобы терроризировать мирный сон этого господина чудовищной гусеницей, ползающей по твоей губе? Чжоу Цзышу даже не двинулся с места, когда подушка пролетела мимо него: – Как ты думаешь, чья это комната? Вэнь Кэсин огляделся и не обнаружил ничего, что бы ему принадлежало. Узоры, украшающие стены, были похожи по тематике, но не одинаковы. Он робко засмеялся, выскользнув из постели. Оглядев его, Чжоу Цзышу неодобрительно цокнул языком, а затем поднялся на ноги. Он попытался поправить верхнюю одежду Вэнь Кэсина, которую тот не потрудился снять, но Вэнь Кэсин ускользнул от него, бросив: – А-Сюй может подойти ближе, если хочет, но незнакомец с голосом А-Сюя должен сохранять дистанцию. Вздохнув, Чжоу Цзышу убрал ужасные усы со своей верхней губы. Он фыркнул, как бы спрашивая, доволен ли Вэнь Кэсин, – тот был, – и Чжоу Цзышу с выражением самодовольного наслаждения от такой маленькой победы расправил его ханьфу и отрегулировал ворот. Он усадил Вэнь Кэсина за свой маленький столик, а затем достал расчёску и масло, чтобы аккуратно распутать узелки в его волосах. Расчёска осторожно двигалась сверху вниз, плавно проходясь по прядям, пока не достигала кончиков его чёрных, словно ночь, волос. Как только он закончил его расчёсывать, Чжоу Цзышу разделил его волосы на пряди, сплёл передние части в узел на затылке и закрепил его нефритовой шпилькой Вэнь Кэсина. Вэнь Кэсин изучил работу А-Сюя в его зеркале. – Где ты этому научился? – Я практиковался на своих шиди, – ответил Чжоу Цзышу, присев рядом с ним. – Мне потребовалось некоторое время, чтобы научиться этому, так что в течение нескольких недель младшие ученики тайком ходили к шинян, чтобы узнать, сможет ли она… улучшить результат моих стараний, – он засмеялся над воспоминаниями. – Я думаю, они хотели пощадить мои чувства, но в конце концов я узнал, что происходит, и шинян научила меня, как правильно закрепить узел, чтобы мои шиди не бегали по двору, хлопая руками по голове, чтобы их распустившиеся волосы не падали им на глаза. – Ты вырос в месте, где тебя любили, – сумел сказать Вэнь Кэсин, несмотря на ком в горле. Он успокаивающе положил ладонь на руку Чжоу Цзышу. – Да, – Чжоу Цзышу накрыл его ладонь своей. – Так и было. Некоторое время они оставались в таком положении, пока Вэнь Кэсин не нахмурился, ткнув длинным пальцем в один из накладных усов на столе. Поскольку глаза Чжоу Цзышу были закрыты, он приложил его к своему лицу, а затем решительно освободил вторую руку из-под ладони А-Сюя. – Давай спустимся вниз и поедим что-нибудь, – сказал он, в восторге наблюдая, как взгляд открывшего глаза Чжоу Цзышу метнулся прямо к усам над его верхней губой. Ряд выражений промелькнул на лице Чжоу Цзышу слишком быстро, чтобы их можно было распознать, иначе Вэнь Кэсин предугадал бы опасность, прежде чем пара пальцев ловко оторвала усы от его лица. Чжоу Цзышу помахал накладными усами, словно уликой, в то время как Вэнь Кэсин коснулся покрасневшей и болезненной кожи, издав жалобное восклицание. Их взгляды встретились, и они вместе посмеялись над нелепостью того, что такие опасные люди, как они, так по-детски разыгрывали друг друга; в то же время про себя они тихо удивлялись, как им повезло найти кого-то, с кем вместе можно было так смеяться и наслаждаться вином. На следующий день на поместье Ло Фумэн совершили набег. Ученики Юэяна были сбиты с толку, обнаружив, что она сидит одна на качелях в, казалось бы, заброшенном доме. Она сдалась без боя, в своей сдержанной и царственной манере проследовав за главой Гао и его людьми из поместья с достоинством, которое возвышало её над миром людей. Когда Вэнь Кэсин услышал об этом от одной из своих информаторов на рынке, он отошёл от её прилавка с ухмылкой, выражавшей лишь малую степень испытываемого им удовлетворения. Если даже кто-то из девушек и оставался, должно быть, Пожирающий Трупы Призрак помог им ускользнуть. Значило ли это, что Лю Цяньцяо сообщила Ло-и, что он подозревал о нападении? В любом случае, было хорошо знать, что один из его долгов теперь погашен. Другие потребуют заплатить более высокую цену. Вэнь Кэсин вернулся на постоялый двор и обнаружил, что небольшая толпа собралась вокруг молодого на вид человека в белых одеяниях. Он сидел за столом, уставленным пустыми блюдами, и выглядел довольным собой после того, как так ​​прожорливо съел целую гору еды, не собираясь при этом за неё платить. – Я предложу свою помощь тому, кто меня угостит, – заявил Старый Монстр быстро рассеивающейся толпе. Вэнь Кэсин цокнул, глядя на него с таким пренебрежением, что Бессмертный Меч не мог этого не заметить. – Мы встречались раньше? – Вэнь Кэсин прищурился, когда к нему обратились напрямую. – Нечасто незнакомцы так очевидно выражают своё недовольство в мой адрес. – Любой, кто увидел бы, как ты ешь, был бы недоволен тобой, – заметил Вэнь Кэсин, надменно приподняв подбородок. Он выхватил веер и прижал его к груди. – Что ты собираешься сделать, если за твою еду никто не заплатит? Сбежишь, как обыкновенный вор, или отработаешь свой долг на кухне? – Я заплачу за вашу еду, мастер, – раздался голос с лестницы. Это был голос, который Вэнь Кэсин был бы счастлив услышать в любой другой ситуации, говорящим буквально всё, что угодно, кроме этого. Вэнь Кэсин прижал кончик своего веера ко лбу, подавляя стон. Он мог сказать, не глядя, что выражение лица Е Байи сейчас буквально сочилось самодовольством. По какой возможной причине А-Сюй, который в данный момент даже не хотел, чтобы его спасли, мог просить об одолжении у Бессмертного Меча? – Как интересно, – сказал Е Байи. – Один хочет заплатить за меня, а другой отказывается. Но ни одному из вас я не могу помочь. Чжоу Цзышу спустился по лестнице, чтобы присоединиться к ним. – Я ещё ни о чём вас не просил. – Ты умираешь по своей вине, – услышав это во второй раз, Вэнь Кэсин не смог собраться с силами, чтобы выглядеть удивлённым. – А твой остроумный товарищ почти мёртв. Я ничего не могу для вас сделать. Он предложил подумать над их проблемами и вернуться, если они угостят его вином в следующий раз. Несмотря на то, что Вэнь Кэсин мысленно уже смирился со своей участью, услышав это от Бессмертного Меча, он наполнился той же злобой, которая провела его через десятилетия пережитого им ада. – Не хорони меня пока, Старый Монстр! – крикнул он в удаляющуюся спину Е Байи, когда тот вышел на улицу. Солнечный свет сразу же окутал его фигуру, делая её слишком яркой, чтобы на неё можно было смотреть, не моргая. И это раздражало ещё больше именно потому, что было так впечатляюще. Он повернулся и обнаружил А-Сюя, смотрящего на него так, словно он был проблемой, которую, как Чжоу Цзышу полагал, он смог бы решить, если бы приложил достаточно усилий. Но Вэнь Кэсин не хотел, чтобы его решали, излечивали или спасали. Он хотел... Больше всего он хотел... – А-Сюй, – он склонил голову набок, выглянув из-за края своего веера с глазами в форме полумесяца и ухмылкой, спрятанной за бумагой, которая не выглядела бы неуместно на трупе. – Ты его слышал. Как бы ты хотел провести наши последние дни? Чжоу Цзышу фыркнул: – Давай закажем вина, – он избегал взгляда Вэнь Кэсина. – Мы попросим служек принести его к нам наверх и пробудем там весь день.