Spare Me | Сбереги меня

– Ты когда-нибудь слышал легенду о Лян Шаньбо и Чжу Интай? Они лежали на крыше гостиницы, наслаждаясь лунным светом с кувшинами хорошего вина в руках, когда Вэнь Кэсин вспомнил историю, однажды поведанную ему в детстве его матерью. Если бы он сейчас закрыл глаза, то всё ещё смог бы почувствовать прикосновение её пальцев, убиравших его чёлку со лба и заправлявших волосы ему за уши, когда она прижималась губами к его лбу, целуя на ночь. А-Сюй был расслабленным и томным; одеяния небрежно сомкнулись вокруг него, когда он поднёс кувшин с вином ко рту и запрокинул голову. Его взгляд был сосредоточен на луне над ними – одиноком бастионе света в ночном небе. – Чжу Интай, единственная любимая дочь богатой семьи, желала получить образование учёного, – было невероятно легко погрузиться в привычный ритм ночного повествования. Хотя Вэнь Кэсин остановился на этом месте, чтобы посмотреть, захочет ли А-Сюй прервать его, поскольку тот наверняка слышал эту историю раньше, мужчина лишь вздохнул; в его тёмных глазах отражалась луна. – По пути в Ханчжоу она, переодетая мужчиной, повстречала молодого учёного из Куайцзи. Учёного звали Лян Шаньбо, и после совместного путешествия они принесли клятву братства. Нахально ухмыляясь, он легко ударил своим кувшином о кувшин А-Сюя, игнорируя его возмущение. Если бы Чжоу Цзышу действительно был так против его присутствия, он бы не присоединился к нему, чтобы вместе выпить. Даже сейчас улицы Юэяна оставались тихими. Не было никаких смертельных схваток, и у Чжоу Цзышу не было причин смотреть на него с разочарованием и отвращением. – Постепенно Чжу Интай влюбилась в Лян Шаньбо. Но он был слишком увлечён своими исследованиями, чтобы понять, что в его хорошем друге была некая особенность. Чжоу Цзышу поставил вино на черепицу. – Если бы лао Вэнь был замаскированной женщиной, это недолго оставалось бы тайной, – хотя его лицо по-прежнему было обращено к ночному небу, уголки его рта слегка вздрагивали. – Кто сказал, что я говорю о тебе? – Вэнь Кэсин позволил тонко завуалированному поддразниванию отбить подачу с изящной лёгкостью. – Очевидно, я говорю о Лян Шаньбо. Осознавая, что лао Вэнь не будет удовлетворён, пока не закончит рассказывать историю, Чжоу Цзышу жестом позволил ему продолжать, после чего принял более удобное положение на крыше. Его голова упиралась в черепицу, а глаза были прикрыты так, что тень от длинных чёрных ресниц целовала его кожу. Он, должно быть, знал, что их рукава соприкасаются, но уже не пытался отодвинуться, как когда-то. Вэнь Кэсин отпил немного вина, чтобы успокоить внезапный зуд в горле. – Через три года Чжу Интай велели вернуться домой, – он сел, обняв одной рукой свои скрещенные ноги, а другой лениво покачивая сосуд с алкоголем. – У неё не было выбора, кроме как уйти, – продолжил он тихим тоном, – хотя в глубине души она уже призналась в вечной любви своему глупому учёному. Она дала жене старшего наставника нефритовый кулон, чтобы та передала его Лян Шаньбо в качестве обручального дара. Но когда она сообщила ему о своём отъезде, он настоял на том, чтобы сопровождать её на протяжении восемнадцати ли. Вэнь Кэсин взглянул на А-Сюя, чтобы узнать, не уснул ли он, но обнаружил, что тот повернулся на бок и внимательно слушал, подперев голову локтем. – Пока они путешествовали, она дала ему столько намёков, сколько смогла придумать, чтобы он осознал её истинную природу, но бедный мальчик был несколько недогадлив. В конце концов, она умно предложила познакомить его со своей сестрой, когда тот приедет к ней в гости, и... Я уверен, что А-Сюй уже знает, кто встретил его у двери, когда он постучался. Всякий раз, когда Вэнь Кэсин рассказывал эту историю А-Сян, он останавливался на этом месте, чтобы молодые возлюбленные оставались счастливыми до конца своих дней. В её юной жизни уже было достаточно насилия, трагедий и страха. Не было никакой необходимости наполнять этим ещё и её мечты. – Они были верны друг другу, – сказал Чжоу Цзышу, подхватывая нить повествования, – поклялись никогда не расставаться до самой смерти. Но семья Чжу Интай уже договорилась о её браке. Здоровье убитого горем Лян Шаньбо ухудшалось всё больше, пока в конце концов он не скончался. – В назначенный день свадебная процессия Чжу Интай была омрачена сильными ветрами, которые не позволили им пройти мимо места, где был похоронен Лян Шаньбо. Чжу Интай воспользовалась возможностью сбежать и бросилась на его могилу, умоляя землю поглотить её, чтобы она могла воссоединиться со своим возлюбленным. И когда могила разверзлась, как ей того и хотелось, она без колебаний прыгнула в неё. Говорят, что их души вылетели наружу в виде пары бабочек, которые больше никогда не разлучались. Должно быть, они отказались от супа Мэн-по, чтобы остаться вместе. Неужели богиня не захотела связывать их перерождения? Или они просто не возражали быть бабочками, пока могут оставаться вместе? Вэнь Кэсин вздохнул: – Думаешь, это было эгоистично со стороны Лян Шаньбо – открыть могилу? Чжоу Цзышу опрокинул свой кувшин и встряхнул, как будто мог заставить его вновь наполниться вином. Он осторожно отложил его в сторону, чтобы тот не скатился с крыши, а затем скрестил руки за головой на манер импровизированной подушки. – Лян Шаньбо так сильно любил Чжу Интай, что сделал бы всё, чтобы она была счастлива, – ясный взгляд Чжоу Цзышу стал отстранённым и затуманился печалью. – Она попросила открыть могилу, и он выполнил её просьбу, но прыгнуть внутрь было её выбором. Обвинять его в её смерти было бы плохой услугой для них обоих. – Кто знал, что А-Сюй втайне романтик? Чжоу Цзышу усмехнулся: – Хотя мне суждено попасть в ад, даже человек с такой запятнанной душой, как у меня, может надеяться, что молодые возлюбленные, которые не смогли найти счастья в этой жизни, найдут его в следующей. Лёгкий ветерок пролетел над городом, зашуршав их одеждами и задув прядь волос Вэнь Кэсина ему в рот. Он скривился, намереваясь немедленно выплюнуть их, но Чжоу Цзышу со смехом в глазах протянул руку, чтобы убрать волосы с его губ. – Волосы не для еды, лао Вэнь, – шутливо упрекнул он мягким тоном, заправляя взъерошенные пряди за ухо Вэнь Кэсину. – Постарайся держать их подальше от своего рта. Когда Вэнь Кэсин вспомнил, как говорить, он слегка кашлянул себе в кулак, полностью осознавая, что А-Сюй развлекается за его счёт, прежде чем признался, что утром он покинет Юэян, но обязательно вернётся к Собранию Героев. Чжоу Цзышу отстранился, чтобы получше рассмотреть его: – Думаешь, я буду настаивать на том, чтобы сопровождать тебя на протяжении восемнадцати ли? – его рука метнулась вперёд слишком быстро, чтобы успеть уклониться, но пальцы, коснувшиеся кадыка Вэнь Кэсина, были нежны. – Похоже, ты не замаскированная красавица, – поддразнил он, в какой-то степени осознающий, что его действия и слова были настоящей пыткой, и кажущийся слишком довольным этим. Никакая месть не стоила того, чтобы упустить это – его А-Сюй, купающийся в лунном свете и глядящий на него яркими винными глазами. Вэнь Кэсин мог бы провести всю ночь, напитываясь его обликом, но так и не насытиться. – Луна прекрасна, ночь спокойна, – сказал Вэнь Кэсин, вставая, – и у нас есть время до утра, чтобы наслаждаться обществом друг друга, – он поднял свой пустой кувшин с озорной улыбкой. – Давай посмотрим, сможем ли мы уговорить хозяйку налить нам ещё вина. Утром постель Вэнь Кэсина оказалась аккуратно застелена, а его вещей нигде не было. Но когда Чжоу Цзышу спустился, чтобы покинуть гостиницу, владелица сообщила, что ей было поручено передать ему подарок от его друга. Она отдала ему небольшой свёрток, упакованный в ткань, развернув который, Чжоу Цзышу обнаружил кулон, сделанный из нефрита. Хотя тот не выглядел особенно искусным, – что было обычным делом для рыночных товаров, – мысль о лао Вэне, выскользнувшем из своей комнаты ранним утром, чтобы купить «обручальный подарок», принесла ему лёгкость духа, на которую Чжоу Цзышу долгое время считал себя неспособным. Крепко удерживая пальцами тесёмки, он превратил их в надёжный узел, бормоча: – Я должен выбросить эту дешёвую вещь… – до тех пор, пока не закончил привязывать кулон к своему поясу. Добраться до горы Цинъя без внутренней силы не было чем-то невозможным. Вэнь Кэсин всё ещё мог без проблем ехать верхом, но факт оставался фактом: он быстрее утомлялся, а это означало необходимость в большем количестве перерывов для отдыха и еды, что в итоге удлиняло общее время путешествия. Поскольку они с А-Сюем не ссорились, Вэнь Кэсин не собирался идти в ближайший публичный дом за вином и компанией. Выросший в Долине Призраков, он чувствовал себя хоть немного комфортно только с женщинами, находящимися под защитой Хозяйки Списка Неверных. Ло Фумэн, Лю Цяньцао и их служанки всегда старались заботиться о нём и укрывать его от других Призраков как можно лучше, хотя это оказалось трудной задачей, когда он вырос и стал любимчиком бывшего Повелителя Долины. Однако, в конце концов, все его страдания того стоили. Девушки смогли защитить Гу Сян от внимания Вождя, а Вэнь Кэсин смог подобраться к нему достаточно близко, чтобы вывести из строя, после чего заживо содрал с него кожу. Когда он стал Повелителем Долины, даже самые похотливые и развратные Призраки не осмеливались задерживать взгляды на его маленькой девочке в пурпурных одеждах. Не после того, как он вырвал глаза у первого, кто осмелился сделать это в его присутствии. Ло Фумэн защищала своих девочек, но А-Сян всю жизнь была под его защитой. Что же касается его самого… Раньше он всегда мог себя защитить. Почему это должно было измениться? Сын Чжэнь Жуюя и Гу Мяомяо не был увечным лесным созданием, беспомощно ожидающим нападения хищников. Он шёл по дороге уже несколько часов, когда волнение на одном из придорожных рынков пробудило его интерес. Лошадь пинала стойло и громко ржала, казалось, чтобы привлечь внимание. Вэнь Кэсину стало жаль бедного зверя. И, как напомнили его гудящие от усталости ноги, ему нужна была хорошая лошадь. Поскольку этот рынок находился за пределами Юэяна, его стойла и конюшни пребывали в плачевном состоянии. На крышах местами отсутствовала черепица, земля была влажной и топкой, словно нижний слой болота, а торговцы в основном выглядели уставшими и мрачными. Тем не менее, владелец конюшни попытался дружелюбно улыбнуться, когда заметил приближение Вэнь Кэсина. Вэнь Кэсин предположил, что тот заслуживает награды за то, что потрудился задействовать правильные мышцы своего лица. – Здравствуйте, молодой мастер. Вы, должно быть, не из этих мест. Вэнь Кэсин подошёл к животному, которое производило шум. Это оказался достаточно крупный жеребец, из-за чего ему приходилось сгибать свою мускулистую шею, когда он стоял в полный рост, чтобы макушкой не касаться потолка конюшни. По всему выходило, что он, как и сам Вэнь Кэсин, тоже был не местным. Его окрас напомнил Вэнь Кэсину старый снег. Он был покрыт чёрными пятнами, на солнце переливающимися разными оттенками синевы. – Осторожно, молодой мастер, – предупредил торговец, когда он протянул руку к жеребцу, с интересом отметив, что животное, казалось, успокоилось с тех пор, как он появился, – этот кусается. Он ещё никому не позволял ездить на нём с тех пор, как его привезли… Конь ткнулся носом в ладонь Вэнь Кэсина и тихо заржал. Его ноздри раздувались, но он продолжал давить и прижиматься к нему носом, вызывая удивлённый смех у Вэнь Кэсина. Он повернулся к торговцу с ухмылкой и приподнятой бровью: – И сколько же стоит этот лютый зверь? Торговец положил руку на ворота стойла с пятнистым конём: – Сотня серебряных монет звучит как раз, – ему удалось убрать руку прежде, чем необычный жеребец откусил бы ему пальцы. Прижав ладонь к груди в защитном жесте, торговец добавил: – Пятьдесят серебряных монет, – он осторожно шагнул в сторону от стойла, не сводя глаз с жеребца, который теперь казался несколько позабавленным его реакцией. Вэнь Кэсин не думал, что он оставался в одиночестве достаточно долго, чтобы начать присваивать животному человеческие качества, но это и вправду были странные пару дней. Он действительно сделал всё, чтобы девушки, которых спасла А-Сян, смогли выжить без его защиты, поэтому вместо того, чтобы достать кисет, который он отдал Хань Ину, или какой-нибудь другой мешочек, наполненный золотом или серебром, он потянулся к серебряной манжете на своей голове и осторожно снял её, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, пока он протягивал её продавцу: – Это стоит не менее пятидесяти. Достаточно ли этого? Умный взгляд жеребца метнулся к нему и предложенному украшению. Торговец прищёлкнул языком: – Разве вам больше нечего предложить? Вэнь Кэсин слегка пожал плечами: – Полагаю, я могу отдать вам мои самые верхние одеяния, – зелёная ткань цвета морской волны была лёгкой и расшитой тонким цветочным узором. На рынке она наверняка будет стоить немалую цену. – Или нижние… По какой-то причине жеребец выбрал именно этот момент, чтобы встать на дыбы, заполнив собой всё маленькое пространство его стойла, после чего ударил передними конечностями в ворота и обнажил зубы. Торговец отобрал у Вэнь Кэсина манжету из опасения, что тот откажется от своего предложения, увидев подобную демонстрацию, но Вэнь Кэсину всё больше и больше нравился этот конь. Когда торговец открывал ворота, жеребец фыркнул в затылок старика, отчего его седые волосы растрепались. Но как только ворота распахнулись, он вышел из стойла с таким величественным видом, как будто никогда в своей жизни не совершал даже самых мелких шалостей. – Будешь ли ты вести себя хорошо для меня? – спросил Вэнь Кэсин, выводя коня с рынка за поводья. – Похоже, ты сильный и гордый скакун, но я уже не так крепок, как прежде. Его резко потянуло назад, когда жеребец внезапно остановился. Вэнь Кэсин повернулся, чтобы заставить животное двигаться, и едва устоял на ногах, когда жеребец настойчиво упёрся носом в его нижний даньтянь. Сбитый с толку, он положил руку ему на голову и мягко оттолкнул. Ему действительно казалось, что этот конь мог его понять. Решив проверить свою теорию, он пригрозил: – Если ты не перестанешь баловаться, я попрошу старика из конюшни забрать тебя обратно. Поскольку это не вызвало абсолютно никакой реакции со стороны жеребца, Вэнь Кэсин предположил, что тот на самом деле не мог понять, о чём он говорит, и просто баловался, привлекая внимание, после того как долгое время был заперт в тесноте конюшни. Ну что ж. Стоило попробовать. Вэнь Кэсин стал успокаивающе поглаживать его шею, бормоча: – Всё в порядке. Ты мне подходишь. Это была ложь. Я не собираюсь отдавать тебя обратно, – он почувствовал, как животное успокаивается, переставая быть таким напряжённым, и продолжил свои уговоры: – Но тебе нужно позволить мне прокатиться на тебе, хорошо? Есть кое-что очень важное, что я должен сделать на горе Цинъя, но я не смогу добраться туда вовремя в одиночку, – он заглянул в угольно-чёрные глаза коня и увидел своё отражение, смотрящее на него в ответ. – Ты мне поможешь? Жеребец фыркнул и встряхнул своей чёрной гривой, но покорно позволил вывести себя на дорогу, где он замер в неподвижности, пока Вэнь Кэсин вставал на стремя и перекидывал ногу через седло. Как только он был готов, конь двинулся вперёд. Через несколько минут он перешёл на рысь, после чего последовал бешеный галоп, и они понеслись по дороге со скоростью, которая превратила пролетающие мимо окрестности в бессмысленное размытое пятно из форм и цветов. Вэнь Кэсин крепче сжал поводья. – Это очень впечатляет! – крикнул он сквозь ветер. – Но не очень практично. Снизь скорость, прежде чем измотаешь себя, – он ещё раз нежно погладил животное. – Теперь, когда у меня есть ты, нет нужды спешить. К сожалению, жеребец, казалось, принял его слова близко к сердцу, поскольку он часто замедлялся вплоть до неподвижности ровно на то время, которое потребовалось бы Вэнь Кэсину, чтобы найти что-нибудь поесть и выпить. Был ли тот действительно голоден или хотел пить, очевидно, значения не имело. – Что такое? – потребовал объяснений Вэнь Кэсин во время одного из их импровизированных перерывов. – Неужели я случайно купил для себя на рынке матушку? – конь обнажил зубы. – Даже если ты жеребец, почему ты такой ворчун? В чём-то слишком похожем на возмездие тот прижался мордой к его плечу и давил, пока Вэнь Кэсин не откинулся назад и не упал с бревна, на котором сидел, приземлившись спиной на землю. Вэнь Кэсин пристально посмотрел на парящую над ним морду жеребца с того места, где лежал, а затем бросил в него один из своих орехов. Орех безвредно отскочил от конского лба, не вызвав ничего похожего на реакцию, даже на вздрагивание. Однако по мере приближения к Долине Призраков перерывов становилось всё меньше. На горе Цинъя было мало растительности и не было многолюдных рынков, на которых можно было бы пополнить свои запасы. Когда они оказались на окраине долины, Вэнь Кэсин приказал жеребцу остановиться и спешился. Стоя с поводьями в руках, он задумался о том, чтобы привязать своего хорошего коня к ближайшему дереву, но в итоге решил не делать этого. Животное, привязанное и оставленное в одиночестве, долго не протянет, когда поблизости прячется так много голодных призраков. Он пробежался пальцами по шелковистой чёрной гриве, затем крепко похлопал коня по крупу, чтобы побудить его спуститься с горы. И тут же поднял руки в безмолвном извинении, когда жеребец потянулся прикусить то место, где мгновение назад были пальцы Вэнь Кэсина. Может быть, этому зверю действительно нашлось бы место в Долине Призраков. Словно он был с этим согласен, жеребец попытался последовать за ним по тропе. Но путь в долину был слишком узким, и ко второму или третьему разу, когда конь поскользнулся на камнях, он понял, что, хоть Вэнь Кэсин не закрепил его поводья на ветке, он был способен следовать за ним в долину не больше, чем если бы тот это всё же сделал. Жеребец неоднократно переступал копытами по земле вперёд, после чего отступал назад, – так как ему не хватало места, чтобы развернуться, – пока в итоге снова не оказался в начале пути. Там он и остался. Вэнь Кэсин покачал головой, поражаясь полному отсутствию у этого существа инстинкта самосохранения. – Если тебя не будет здесь, когда я вернусь, – крикнул он, – этот почтенный муж не станет таить обиду, – уши жеребца на мгновение оживились, прежде чем он заметил его ухмылку и надменно отвернулся, как будто его честь была поставлена под сомнение. Вэнь Кэсин усмехнулся. – Понятно. Тогда постарайся не стать чьим-то обедом, пока меня не будет. Конь тяжело присел на землю – портрет благородных страданий, в который вдохнули жизнь. Вэнь Кэсин мог чувствовать его пристальный взгляд, словно холодное прикосновение к своей спине, пока он шёл по тропинке, и продолжал чувствовать его ещё долгое время после того, как жеребец скрылся из виду. Он выбросил это из своих мыслей, когда вошёл в долину, выпрямив спину и подняв голову, чтобы любые Призраки, заметившие его, сразу поняли: это не заблудший странник – это их вернувшийся повелитель. Вэнь Кэсин прошёл мимо скелетно-белых деревец, торчащих из земли, и каменных построек, направившись к главному залу. – С возвращением, Повелитель Долины! Вэнь Кэсин бесстрастно смотрел на одни и те же маски – омерзительные пародии на череп совы, растянутый до гротескных размеров и залитый красными слезами. Он никогда не забывал, что те, кто окружил и убил его родителей, тоже носили эту маску. Возможно, поэтому он так хотел уничтожить все три тысячи Призраков в долине вместе с Цзянху. За исключением Десяти Демонов и бывшего Повелителя Долины, любой из этих людей в масках мог нанести удар в спину его матери. Точно так же, как любой из названных братьев Жун Сюаня мог спасти его родителей от такой ужасной участи. Однако он больше не нападал на безликие тени. Вэнь Кэсин окинул взглядом стоящих на коленях Призраков, – эти фигуры, которые когда-то преследовали его в кошмарах, – и злобная улыбка прокралась на его лицо. В насмешливой ласке он осторожно прикоснулся к маске ближайшего Призрака: – Скажи Десяти Демонам явиться, – а затем безжалостно толкнул его на землю, продолжив подниматься по длинной лестнице, украшенной висевшими над ней и едва уловимо колышущимися гобеленами. Он обнаружил, что Ло Фумэн и Лю Цяньцао ожидают его прибытия в его личной комнате для встреч. И, как предупреждала А-Сян, Хозяйка Списка Неверных выглядела менее чем довольной. Приказ об освобождении её служанок так близко к Похоронной Игре, – мероприятию, порождённому собственным разумом Вэнь Кэсина, – несомненно, создавал впечатление, будто она утратила его расположение. Вэнь Кэсин торжественно поприветствовал их, прежде чем занять своё место во главе комнаты. – Можешь говорить откровенно. Когда Ло Фумэн не сразу подчинилась, Вэнь Кэсин напомнил себе, что Призрак Радостных Проводов относится к нему почти так же настороженно, как и к его предшественнику. Поскольку любые заверения с его стороны показались бы неискренними, он просто ждал. – Почему ты приказал прогнать моих девочек после того, как они распространили для тебя вторую половину того детского стишка о призраках горы Цинъя? Вэнь Кэсин раскрыл свой веер: – Ты дала им деньги, не так ли? По мешку серебра каждой? – Деньги принесут им мало пользы, пока у них нет дома, в который можно вернуться, – в гневе она уже пересекла границы, поддерживаемые между ними почти десять лет. – Деньги принесут им ещё меньше пользы, если они будут мертвы, – отрезал Вэнь Кэсин. Он хотел бы сказать Ло Фумэн, что он благодарен за всё, что она сделала для него и А-Сян, и что это был единственный способ отплатить ей за её доброту и защиту. Но Вэнь Кэсин знал, что его словам не поверят, поскольку суп Мэн-по подавил все воспоминания, которые она связывала с Чжао Цзином, включая воспоминания о том, как его родители приютили её и спасли ей жизнь. – Это место не рай. Это не более чем кладбище. Каждая девушка, которую ты приводишь сюда, – пища для стервятников. Может быть, не сегодня и не завтра, но их жизни закончатся бойней и кровопролитием, потому что именно так умирают жалкие маленькие призраки, – приняв расслабленную позу, он лениво обмахнулся веером. – Но если ты веришь, что они не смогут выжить в мире людей, то почему бы тебе не проявить к ним милосердие и не положить конец их жизням? Ло Фумэн поднялась: – Почему ты снова ведёшь себя как сумасшедший, Вэнь Кэсин? Вот кем он был здесь – сумасшедшим, сидящим на троне, возведённом из костей и пепла, всегда балансирующим на грани бездумного насилия. Животным, настолько израненным и диким, что иногда ей приходилось задаваться вопросом, действительно ли её заступничество в отношении этого мальчика перед Вождём Призраков было милосердием, или она просто привела в этот мир ещё одного монстра. Он предупредил Ло Фумэн, чтобы она не испытывала пределы его терпения, а затем приказал ей покинуть их, так как он должен был дать задание Призраку Красавицы, которая оставалась тихой и задумчивой на протяжении их разговора. Как только Лю Цяньцао удалось убедить Ло Фумэн, что он не собирается задушить её из-за какой-нибудь предполагаемой неудачи в тот же миг, когда они останутся одни, она обратилась к нему, чтобы извиниться от имени своей покровительницы. Вэнь Кэсин беззаботно взмахнул своим веером: – Достаточно. В этом нет необходимости. Лю Цяньцао, хоть и была более дипломатичной, чем её хозяйка, в некоторых моментах была намного смелее. Возможно, из-за того, что она была так талантлива в маскировке, она всё ещё могла видеть лицо А-Сина, – мальчика, которого когда-то спасла Ло Фумэн, – хотя оно и было скрыто под множеством масок, которые тот носил. Она протянула руку, словно хотела коснуться его лба, но вовремя опомнилась и убрала её. – Повелитель Долины… Вы в порядке? Вэнь Кэсин захлопнул веер. – Ты ведёшь себя слишком смело, – предупредил он, добавив опасную остроту в свой тон. Лю Цяньцао собралась с духом быстрее, чем он ожидал: – А-Сян была расстроена, когда пришла к нам. Вы также отстранили Пурпурного Призрака от её службы? – Вэнь Кэсин слушал её с вежливой улыбкой, которая ничего не говорила о его настоящих мыслях. – Вы верите, что здесь произойдёт что-то ужасное, не так ли? Он был впечатлён. Хотя, возможно, она просто слишком хорошо его знала. – Я просил тебя остаться не для того, чтобы слушать твои домыслы о моих намерениях. – Конечно, – Лю Цяньцао поклонилась. – Пожалуйста, простите мне мою дерзость. Он приказал ей проникнуть в Альянс Пяти Озёр, замаскировавшись под Юй Цюфэна, чтобы она могла встретиться с Хуан Хэ и настроить его против лидеров Альянса. Это сохранит предсказуемость клана Бездомных. До тех пор, пока они не будут действовать или реагировать неожиданным образом, планы Вэнь Кэсина продолжат осуществляться так, как задумано. Как только это было сделано, он властным жестом приказал ей покинуть его: – Вернись к своей госпоже, прежде чем она заподозрит, что я порубил тебя на куски, – прекрасно зная, что, в отличие от Переменчивого Призрака или Счастливого Призрака, Лю Цяньцао не подведёт его. Когда её нога переступила порог комнаты, любопытство взяло над ним верх и он спросил: – Ты когда-нибудь хотела покинуть Долину? Хотя он многое упустил, играя роль обычного человека рядом с А-Сюем, от его внимания не ускользнуло, что Юй Цюфэн, предполагаемый трус, приехал в Долину Призраков ради неё. Было ли это для того, чтобы убить её или спасти, он не знал – лишь то, что в конце концов тот не добился ни того, ни другого. Она поколебалась, прежде чем повернуться к нему, и её улыбка была окрашена печалью: – Я не хотела бы покидать свою госпожу, но... Только время покажет, откроется ли мне когда-нибудь путь к тому, что однажды отвергло меня, – её рука ненадолго легла на ту сторону лица, которая была изуродована. – И решу ли я вернуться, если это действительно случится. Вэнь Кэсин пересёк комнату и остановился под лучами солнца, струящимися через окно, чувствуя, как её взгляд следует за ним. – Что бы ты ни решила, – сказал он ей, отбросив надменность и беспечность, – твоя преданность и душевные качества не подвергнутся сомнению. Её глаза слегка расширились от удивления. Хотя он мог видеть, что у неё есть вопросы, она не проронила ни звука, спустя короткое время склонив голову в уважительном жесте, который он повторил. «Спасибо, – подумал он, когда её фигура исчезла в коридорах. – Быть может, в этой жизни ты обретёшь своё счастье». К тому времени, как прибыли остальные Десять Демонов, его настроение значительно испортилось. Вэнь Кэсин терпеливо объяснил своим вероломным Призракам, которые сочли целесообразным истреблять целые кланы и убивать детей под предлогом следования его приказам, что Призрак Радостных Проводов и Призрак Красавицы получили награды за свою компетентность и, таким образом, уже перешли к своим следующим заданиям. Вэнь Кэсин распахнул веер, чтобы демонстративно полюбоваться его краем, в то время как Счастливый Призрак отчаянно зажимал рот руками, чтобы заглушить навязчивый смех, а Белый Жнец дрожал, сжимая свою косу. О. Верно. Он убил Белого Жнеца, не так ли? К своему удивлению, Вэнь Кэсин обнаружил, что ему не было нужды притворяться. Он приказал Демонам встать, по-настоящему испытывая ярость, первобытную и пылающую. Ни один из этих Призраков не мог понять, что он нашёл путь обратно в мир людей, возможность оставить всё это безумие и насилие позади и стать нормальным человеком рядом с Чжоу Цзышу… и вот он снова здесь. Играет роль, которая заставляла других бояться и ненавидеть его. Оглядывается через плечо в поисках кинжалов. Несправедливость иметь так много и потерять всё придала ему силы, когда он обхватил рукой шею Белого Жнеца, а затем начал проталкивать ци, которая медленно убивала его, в меридианы Демона до тех пор, пока те не лопнули, словно перезрелые фрукты. Он наблюдал со смесью ужаса и очарования, как глаза и рот молодого Демона наполнились яркой кровью. Вскоре конечности Белого Жнеца перестали судорожно вздрагивать, и он затих, обмякнув в руках Вэнь Кэсина. Подвесив тело к потолочным балкам, Вэнь Кэсин намеренно посыпал соль на рану, признав, что ничего из того, что могли бы сделать или сказать его Призраки, не смогло бы убедить его в том, что их предательство не является неизбежным. Это попросту не могло быть правдой. Если же было – значит, они были слишком слабы, чтобы выжить, будучи его приближёнными. Он с удовлетворением отметил кипящую ненависть во взгляде Чёрного Жнеца. Теперь, когда каждый получил свои приказы и был должным образом мотивирован, пришло время всем демонам в мире вернуться в ад. На полпути из Долины Призраков зрение Вэнь Кэсина начало его подводить. После того, как Демоны ушли, чтобы продолжить свою миссию по поиску Лазурного Диска, симптомы, с которыми он был вынужден справляться в их присутствии, стало невозможно игнорировать. Но Вождь Призраков не прятался в своих покоях и не выскальзывал тайно из Долины под покровом ночи, словно беглец. Поэтому он закутался в свои одеяния и вышел через главный зал, позволяя тем, кто служил ему, увидеть, что их повелитель пока ещё не стал добычей для падальщиков. Только когда свет факелов угас и багровые одежды его призрачных солдат исчезли из поля зрения, Вэнь Кэсин привалился к склону долины, используя его, чтобы поддержать своё тело, пока он с помощью скальной породы и булыжников, попадающихся ему под руку, упорно затаскивал себя на вершину. Его дыхание стало частым и неглубоким, а сердце бешено колотилось, как будто тело отчаянно побуждало его двигаться быстрее. В результате его мысли стали расфокусированными, и Вэнь Кэсину потребовалось больше времени, чем следовало бы, чтобы осознать, что, когда он смотрел вверх, он больше не мог ясно видеть луну или звёзды – они превратились просто в расплывчатые источники света. Сначала он был озадачен. Затем случайно споткнулся о камень, оцарапав ладонь о скалу, когда падал. Он протёр глаза и моргнул, но всё равно не смог разобрать ничего, кроме туманных и лишённых чёткости форм. Вэнь Кэсин попытался рассмеяться. Разве не забавно, правда? Вот он, грозный Повелитель Долины Призраков, ползающий на четвереньках по земле, словно жук. Вэнь Кэсин заставил себя встать и шагнуть вперёд, двигаясь медленно и всё время отслеживая, где находится край тропинки. Он шагал механически, сосредоточивая большую часть своего внимания на умиротворении хаотической внутренней энергии, прорывающейся сквозь меридианы и его собственное дыхание. Громкое ржание где-то впереди дало ему возможность сфокусироваться на чём-то ещё, кроме его оглушительно бьющегося сердца. Вэнь Кэсин с трудом мог поверить в это, но казалось, будто конь, которого он обменял на рынке неподалёку от Юэяна, действительно остался ждать его. – Тихо! – зашипел он, не особо заботясь о том, услышит ли его жеребец. – Продолжай в том же духе, и я приготовлю из тебя суп. Некоторое время он больше ничего не слышал, а затем раздался явно возмущённый фырк. Конь начал царапать копытами камни, в результате чего Вэнь Кэсин смог использовать этот стабильный звук, чтобы определить, как далеко он находится от вершины долины. Словно жеребец пытался помочь ему выбраться. К тому времени, когда он почувствовал, что земля под ним становится ровнее, он смог различить серо-чёрное пятно. Которое каким-то образом оказалось именно там, где ему было нужно, когда его ноги наконец подкосились. – Ты ждал, – его пальцы в поисках опоры вцепились в гриву жеребца. – Такой упорный. Как кое-кто, кого я знаю, – он прислонил голову к боку коня, получая некоторое облегчение от его устойчивого подъёма и падения во время вдохов и выдохов. – Как думаешь, ты мог бы отвезти меня в другое место? Я бы предпочёл не задерживаться здесь надолго, если ты не против. Ещё нужно было столько всего сделать. Ему нужно было знать, где находятся А-Сюй, Хань Ин, А-Сян и Чэнлин, чтобы убедиться, что все они в безопасности. Но его сердце больше не билось, а усталость придавливала к земле. У Вэнь Кэсина сложилось отчётливое впечатление, что его ухватили за одеяния в районе спины и приподняли, а затем опустили на седло, прежде чем он сдался, позволив сну без сновидений утянуть его в свои объятия. В следующий раз, когда Вэнь Кэсин открыл глаза, он обнаружил, что лежит возле дома лекаря, а Хань Ин смотрит на него сверху вниз. Вэнь Кэсин поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнца: – Разве у тебя нет работы, маленький господин? Хань Ин ничего не сказал, закинув одну из рук Вэнь Кэсина себе на плечи, а затем повернулся, чтобы поблагодарить адепта, которого Вэнь Кэсин не узнал, за то, что тот связался с ним. – Я отведу господина Вэня обратно на постоялый двор, чтобы он мог отдохнуть, – Вэнь Кэсин фыркнул от дерзости Хань Ина, который решил, что способен заставить его делать то, чего он не хочет. – Его шисюн справится с остальным. Погодите. Вэнь Кэсин повернулся, чтобы взглянуть на него, но его конечности всё ещё отказывались слаженно работать, так что вместо этого он едва не повалился неуклюже обратно на землю, если бы не крепкая хватка Хань Ина. Заметив его обвиняющий взгляд, Хань Ин подтвердил, что проводил слишком много времени с Чжоу Цзышу в его отсутствие, закатив глаза: – Вы просили меня позаботиться о нём. – А я что, похож на Чжоу Сюя? – прохрипел Вэнь Кэсин; слова с трудом просачивались из пересохшего горла и потрескавшихся губ. Хань Ин с готовностью предложил ему фляжку с водой, которую он с благодарностью принял. Пока он пил, мысли ненадолго вернулись к жеребцу, который каким-то образом сумел пронести его весь путь от горы Цинъя до Юэяна без какого-либо руководства или участия с его стороны. Он слышал о собаках, которые были способны на нечто подобное, отслеживая свои собственные следы, чтобы найти дорогу домой с больших расстояний. Но любой конь, совершивший такой подвиг, должен был быть особенным. Жаль только, что теперь, когда пережитое ими совместное путешествие подошло к концу, он куда-то исчез. – Вы не он, – сказал Хань Ин после того, как Вэнь Кэсин вернул ему фляжку. – Вы – его родственная душа. Вэнь Кэсин, нахмурившись, оттолкнул его: – Господину Ханю не следует так безрассудно говорить о вещах, которые он не понимает. – Что я неправильно понял? Какой смысл держать это в секрете? – с искренним недоумением спросил Хань Ин. Он явно надеялся, что известие о чудесном возвращении Чжэнь Яня из мёртвых убедит его лидера найти лекарство от Гвоздей. Но Чжэнь Янь уже однажды вернулся. И всё, что он сделал – это дал Чжоу Цзышу ещё один повод умереть. Однако обсуждать это так открыто, будучи окружёнными людьми и шпионами, было нелепо. Даже если значительная часть этих шпионов работала на человека, с которым он разговаривал. Вэнь Кэсин направился в толпу, решив, что он лучше потеряется, чем проведёт ещё одну минуту с надоедливым подчинённым А-Сюя. К счастью, Хань Ин, казалось, понял, что перешёл черту, и отвёл его туда, где остановился Чжоу Цзышу, больше не поднимая тему родственных душ, шисюнов или шиди. Когда они остановились возле гостиницы, Вэнь Кэсин попросил Хань Ина не рассказывать Чжоу Цзышу, что он нашёл его на обочине дороги. – А-Сюй решит, что сорвал придорожный цветок. Хань Ин, конечно же, сообщил новость о его возвращении Чжоу Цзышу, прежде чем отправился, чтобы привести его. Но, поскольку он не упомянул об этом, Вэнь Кэсин оставался в блаженном неведении, пока не столкнулся на входе с нахмуренным лицом его возлюбленной родственной души. – Как ты оказался в таком состоянии? – было первым, что сказал ему А-Сюй вместо надлежащего приветствия. – Ты был вне моего поля зрения чуть больше суток. Вэнь Кэсин бледно улыбнулся: – Тогда А-Сюй должен всегда держать меня в своём поле зрения. Его нога зацепилась за порог, и он качнулся вперёд, прямо в твёрдую стену груди Чжоу Цзышу. Тот поддержал его, и Вэнь Кэсин мог чувствовать грохочущие вибрации высказываемого А-Сюем недовольства – которое теперь, казалось, было направлено ​​больше на Хань Ина, чем на него. Чья-то рука прижалась к его лбу. Вэнь Кэсина словно коснулось обжигающее пламя. Он с шипением отодвинулся: – А-Сюй! Почему у тебя такие горячие руки? – Это не я, – ответил Чжоу Цзышу. – Это ты горишь, – повернувшись к служкам, он приказал: – Принесите ведро с ледяной водой и одеяла в мою комнату. Вэнь Кэсин застонал. У них не было на это времени. Собрание Героев должно было вскоре начаться, и Скорпионы вот-вот сделают свой ход в отношении Чэнлина. Игнорируя протесты Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин решительно встал на ноги, сделал шаг к лестнице и отключился. Вэнь Кэсин понял, что что-то не так, когда проснулся и обнаружил, что его меридианы находятся в состоянии приятного онемения. Вероятно, пока он спал, ему передали энергию от более чем одного носителя. Новая ци действовала как буфер между пронизывающим холодом энергии Е Байи и им самим. Сколько внутренней силы пожертвовали Чжоу Цзышу и Хань Ин, чтобы наполнить это продырявленное ведро? Что ж, в будущем ему придётся использовать ци Е Байи лишь в качестве крайнего средства. Он не мог позволить себе проводить целые дни, будучи выведенным из строя. Луна за его окном была достаточно высоко, так что, если он не отправится прямо сейчас, Чжоу Цзышу в одиночку столкнётся с тремя Скорпионами. Он свесил ноги с кровати и встал, пытаясь удержать равновесие, когда его колени подогнулись. – Господин Вэнь? Вэнь Кэсин напрягся. Затем с улыбкой обернулся: – Привет, маленькая тень А-Сюя, – Хань Ин держал в руках поднос с супом и лечебным чаем. Вэнь Кэсину не составило труда уклониться от попыток остановить его на пути к двери. – Ты помнишь те задачи, о которых я тебе говорил? Хань Ин поставил поднос на стол у кровати, возле таза с водой и влажной тканью. Чувство вины пронзило сердце Вэнь Кэсина. Он проигнорировал это. – Уже? – спросил Хань Ин, не отставая от Вэнь Кэсина, когда тот использовал свою неожиданно повысившуюся выносливость, перепрыгнув через перила лестницы и выбежав на улицу. – Господин Вэнь, пожалуйста, вы не в состоянии… – Ты можешь сказать А-Сюю, что я заставил тебя подчиниться, после того как маленький идиот окажется в безопасности, – смех Вэнь Кэсина, резкий и безумный, пронзил тишину ночи, пока они перепрыгивали с крыши на крышу. – Кроме того, я злой Призрак, помнишь? Как я могу умереть?