Spare Me | Сбереги меня

Когда они поднимались по лестнице, чтобы вернуться на верхний этаж, Чжоу Цзышу прислушивался к устойчивому звуку шагов Вэнь Кэсина по скрипящему дереву. Он не хотел прибегать к методам, которые использовал в качестве бойца Тянь Чуан, чтобы узнать секреты Вэнь Кэсина. Но, хотя Чжоу Цзышу не был полностью уверен, что состояние Вэнь Кэсина уже находилось на стадии смертного приговора, не было смысла отрицать, что его симптомы ухудшались со скоростью, превышающей прогрессирование яда гвоздей, сросшихся с его плотью. Было ли это ещё одним наказанием за преступления Чжоу Цзышу? Встретить кого-то, чья душа, казалось, резонировала с его собственной, только чтобы вскоре после этого потерять его? Он не мог этого принять. И поэтому он решил немного изменить своей морали, играя роль великодушного хозяина, угощая Вэнь Кэсина вином, чтобы он стал более податливым и разделил с ним своё бремя, и надеясь, что лао Вэнь не станет держать на него зла, как только протрезвеет и всё поймёт. Но пусть даже он бы это сделал – если Чжоу Цзышу сможет узнать, что с ним, тогда он сможет найти лекарство или противоядие, и это даст Вэнь Кэсину более чем достаточно времени, чтобы простить его. По крайней мере, до тех пор, пока он жив. Чжоу Цзышу устал быть тем, кого оставляли позади. Вэнь Кэсин вошёл в комнату вслед за ним. Яркие лавандовые и фиалковые цвета его ханьфу казались размытыми и тусклыми в лучах солнечного света, проникающих через окно. Он сдвинул слои одеяний в сторону, присев у стола. Вэнь Кэсин с неудовольствием посмотрел на появившийся полный графин вина, как будто догадался о намерениях Чжоу Цзышу, но не отказался, когда ему предложили чарку. Вместо этого он опрокинул её, обнажая горло, и проглотил спиртное. Когда он закончил, то промокнул рот рукавом, а затем с покорным видом развалился на стуле. – А-Сюй, – Чжоу Цзышу приподнял бровь от неожиданной сдержанности его тона после такой смелой демонстрации, – если бы я поведал тебе, что сейчас ты можешь спросить меня о чём угодно, что бы ты сказал? Он сказал бы, что лао Вэнь скрывал своё истинное «я» с того самого момента, как они встретились; что иногда он двигался так, как будто не совсем подходил к своей же коже, и говорил так, как будто декламировал чьи-то чужие слова вместо того, чтобы говорить своими собственными. Каким-то образом это было одновременно и искренностью, и притворством. Он словно играл в пьесе, но роль, которую ему отвели – быть Вэнь Кэсином. Каждый раз, когда Чжоу Цзышу пытался узнать о нём больше, Вэнь Кэсин становился осторожнее, отвечая на вопросы вопросами и отвлекая его милым флиртом, поэтому Чжоу Цзышу решил дать ему пространство, дать ему время. Он по глупости думал, что они обладали роскошью проявлять терпеливость. – Я бы сказал, что ты уже пьян, лао Вэнь, – ответил Чжоу Цзышу с бо́льшим жаром и резкостью, чем намеревался. На данном этапе не было особого смысла пытаться создать более беззаботную атмосферу, поэтому он решил воспользоваться этой возможностью и сделать шаг в нужном направлении. – Полагаю, это справедливо. Я не был с тобой откровенен. Когда Чжоу Цзышу наполнил их чарки, солнце скрылось за облаком, и по комнате протянулись тени. Они подкрались к рукам и ногам Вэнь Кэсина, словно желая проглотить его целиком. Чжоу Цзышу поднялся на ноги, чтобы зажечь фонари. Когда он вернулся, чарка Вэнь Кэсина была пуста, поэтому он снова наполнил её, ощутив взгляд в сторону небольшого промежутка между воротом его одеяний и его грудью, обнажившегося, когда он наклонился, чтобы налить вино. – Если бы я разрезал тебя от стебля до грудины, – мягко сказал лао Вэнь, взгляд которого был тёмным, серьёзным и одновременно полным нежности, – и сломал бы тебе рёбра, – он протянул руку, как будто намереваясь впиться в основание чужой шеи, но прервал начатое движение, несмотря на то, что Чжоу Цзышу не сделал ничего, чтобы избежать его прикосновения, – обнаружил бы я, что моё собственное сердце бьётся в тебе? – Вэнь Кэсин позволил своей руке упасть и тяжело вздохнул, откинувшись на спинку сиденья. Он взял чарку с алкоголем, нахмурился и опустошил её одним глотком. Снаружи мир озарила вспышка молнии, предвещая надвигающуюся грозу. – Я бы не возражал, – он положил руку себе на грудь с улыбкой, напоминавшей расколовшийся камень и треснувший лед. – Однако здесь пусто. Чжоу Цзышу нарочито медленно взял его за руку. Его пальцы нашли беспокойный пульс Вэнь Кэсина. – Ты не пустой, – прошептал он. А затем, поскольку он недооценил, насколько сложно ему будет избавиться от десятилетия раскапывания, давления и подталкивания там, где ему не были рады, Чжоу Цзышу послал нить исследующей духовной энергии в меридианы Вэнь Кэсина, ощупывая ущерб. И оказался оттолкнут к столу за свою попытку. – Нет, – прошипел Вэнь Кэсин сквозь стиснутые зубы, напрягшись и сжавшись для атаки. Тем не менее, тонкие пальцы, впившиеся в плечи Чжоу Цзышу, не оставили бы после себя даже синяков. Чжоу Цзышу отказывался готовиться к какой-либо возможной драке между ними. Он поднял руки и расслабил мышцы, оставив напряжёнными только ноги, чтобы Вэнь Кэсин не повалил их обоих на стол. Даже без проверки его меридианов было очевидно, что Вэнь Кэсин не в состоянии победить его или даже навредить ему, но Чжоу Цзышу не собирался ещё больше ранить его гордость, произнеся это вслух. – Что с тобой случилось? Вэнь Кэсин замер. Чжоу Цзышу был уверен, что этот человек, который сражался в конфликтах, не касавшихся его, с подводившим его телом, который потратил все свои деньги, чтобы служанки, находившиеся под его опекой, могли жить полноценной жизнью, когда сам он уйдёт, – Чжоу Цзышу признавал эти действия сейчас, хотя прежде он так сопротивлялся, так глубоко ушёл в отрицание, – был его родственной душой. И насколько смехотворным было то, что его родственная душа умирала? Чжоу Цзышу не заслужил меньшего. – Когда мы вместе сражались в саду, ты идеально повторял мои движения, – прошло так много времени с тех пор, как у него был спарринг с достойным партнёром, и радость от нахождения кого-то равного, кого-то, кто не уступал бы ему, не исчезла. – Что изменилось? – Я верю, что у тебя есть свои теории, – Вэнь Кэсин внезапно отпустил его, упав обратно на своё место и словно бросая вызов всей принятой им позой. – Давай же послушаем их. Чжоу Цзышу воспользовался моментом, чтобы оправить одежду, а затем вернулся на своё место. Он налил себе в чарку вина. – Ты – свидетель, о котором прежде сам упоминал. Ты – тот, кто может раскрыть истинную причину смерти Жун Сюаня, но... Ты, должно быть, был в то время ребёнком, – Чжоу Цзышу опустил чарку. – Однажды за завтраком ты упомянул, что есть наркотики, которые могут подчинить разум человека, – Скорпион действительно казался слишком заинтересованным в Вэнь Кэсине, слишком хотевшим спровоцировать его, но не обязательно, чтобы в итоге поймать. – Я думаю, ты был лишён возможности заявить об этом последние двадцать лет, потому что знал, что с тобой случится нечто ужасное, если ты это сделаешь, – Вэнь Кэсин выслушал его теорию, сначала с притворной скукой, а затем с искренним интересом. Чжоу Цзышу наклонился вперёд, опираясь на локти. – Если тебе нужно противоядие, лао Вэнь, я найду его. Вэнь Кэсин ущипнул пальцами переносицу. – Знаю, ты бы сделал это, – он рассеянно пропустил свои волосы сквозь пальцы. – Но разве смог бы ты остановить дождь от падения? Спасти благовония от горения? Резкий стук в дверь дал Чжоу Цзышу повод отвести взгляд. Его разум пребывал в таком хаосе, что он чувствовал головокружение. Гость послужил бы хорошим отвлечением, некоторым облегчением от ужаса слышать, как этот голос озвучивает мысли, преследовавшие его с тех пор, как он создал Тянь Чуан; но это не означало, что он в действительности был благодарен за вмешательство. Когда он оглянулся, чтобы оценить реакцию Вэнь Кэсина, тот уже починил свою маску из папье-маше и вернул её на место, усмехаясь с равнодушным видом, чтобы скрыть обнажившиеся кости и острые углы. – Всё в порядке, – сказал Вэнь Кэсин, величественно махнув рукой. – Эта неприятность не исчезнет, ​​даже если ты будешь кричать. Как выяснилось, «неприятностью» оказался незнакомец в белом, которого они встретили совсем недавно. Он беззастенчиво стоял на пороге, неприглашённый и нисколько не стыдившийся этого. Он настоял на том, чтобы Вэнь Кэсин не сопровождал их на улицу, утверждая, что это будет личный разговор. – Конечно, – слишком легко согласился Вэнь Кэсин с кривой ухмылкой. – В конце концов, посторонние не должны вмешиваться. Чжоу Цзышу ожидал, что тот будет яростно протестовать против такого очевидного пренебрежения, но Вэнь Кэсин просто потянулся за своей чаркой, осушил её и налил себе ещё. Заклинатель в белом захлопнул дверь, бормоча себе под нос про мальчишек с дурным воспитанием. Чжоу Цзышу пришлось подавить желание возразить, что тому следует воздерживаться от комментариев по вопросам, которые его не касались. Чжоу Цзышу последовал за ним к центру моста, украшенного подвесными фонарями, сияющими тёплым золотом. В небе промелькнула молния, за которой последовал низкий раскат грома. Чжоу Цзышу внимательно слушал, пока этот незнакомец не заявил, что нашёл способ вылечить его раны, после чего его интерес угас. Он никогда не стал бы просить об одолжении ради себя самого. Его спровоцировали на короткий бой, который подтвердил подозрения незнакомца, что он был учеником Цинь Хуайчжана. Так Чжоу Цзышу узнал, что этот старший, с молодым лицом и без единой серебряной пряди в волосах, являлся бессмертным, у которого были хорошие отношения с его наставником, и теперь он хотел оплатить долг дружбы, помогая его ученику. Это было унизительно – что другой мастер настолько превосходил его в боевых навыках. Этому старшему даже удалось отобрать клинок, носивший его имя, у Чжоу Цзышу без какого-либо намёка на усилие. Смущённый грубостью своих предыдущих выпадов, Чжоу Цзышу закусил губу, сохраняя молчание, пока Е Байи рассматривал гибкий меч, который когда-то принадлежал его наставнику. Взгляд Е Байи был мрачным, его плечи казались отягощёнными горем, которое он нёс с тех пор, как пережил свою семью, друзей и знакомых – всех, кто был ему дорог. Чжоу Цзышу понимал его горе, поскольку оно являлось отражением его собственного, хоть его жизнь была намного короче по сравнению с жизнью старшего. Это также напомнило ему о его спутнике, который так стойко оставался рядом с ним в последние недели. Возможно, Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин и этот бессмертный являлись никем иным, как пережитками уже минувшего времени. – Вы говорите, что можете исцелить мои раны, – проговорил Чжоу Цзышу, тщательно взвешивая свои слова, когда тёмно-серые облака над ними рассеялись, обнажив полную луну. – А что насчёт моего друга? Е Байи подошёл ближе: – Позволь мне сначала взглянуть на твои травмы. Его рука метнулась вперёд, схватив Чжоу Цзышу за ворот его ханьфу. Чжоу Цзышу попытался оторвать её, но не смог сдвинуть с места руку бессмертного. Это было похоже на попытку освободиться от хватки каменной статуи. Быстро подумав, он скрутился, а затем взобрался на перила моста и оттолкнулся, добавляя веса и инерции к собственным силам, в то время как он переворачивался. После того, как он успешно вырвал свою одежду из рук Е Байи, Чжоу Цзышу был вынужден отразить вторую попытку схватить его. Он прыгнул в воздух, чтобы избежать нового столкновения, но Е Байи имел вековой опыт и легко последовал за ним, вновь вцепившись в ворот его одеяний с сосредоточенной и непоколебимой решимостью. – Прежде чем ты сорвёшь с него одежду... – раздался голос от ворот постоялого дома. Чжоу Цзышу повернулся и увидел Вэнь Кэсина, опирающегося на одну из алых колонн. – ...я могу рассказать тебе о его ранах. Он пронзил своё тело Семью Гвоздями. В Тянь Чуан не было никого, кто допустил бы утечку информации, и всё же Вэнь Кэсин сумел назвать наказание, предназначенное для дезертиров. – Что ты делаешь? – Е Байи отпустил Чжоу Цзышу, предупреждающе глядя на Вэнь Кэсина. – Я думал, ты понял, что тебя это не касается. Вэнь Кэсин раздражающе пожал плечами: – Жизнь это или смерть – я последую за ним. – Кто ты такой, чтобы говорить такие вещи? Какие у вас отношения? Чжоу Цзышу подавил дрожь. Хотя ему было интересно узнать, как ответит лао Вэнь, говорить об этом на открытом воздухе и в компании бессмертного со скверным характером было далеко не лучшим развитием событий. Приблизившись к мосту, Вэнь Кэсин невозмутимо сказал: – Я странник. Путник без дома. Я говорю такие вещи, потому что это правда и я хочу сказать это. Отвлечённый его приближением, Чжоу Цзышу не уклонился достаточно быстро, чтобы не позволить Е Байи схватить его за руку. Бессмертный осмотрел прядь седых волос, всё ещё обвязанную вокруг его пальца, а затем сорвал её. Подняв её так, чтобы волосы засияли серебром в лунном свете, Е Байи спросил: – Как ты это получил? Черты лица Вэнь Кэсина исказились от искреннего замешательства: – Получил что? Е Байи прошёл мимо Чжоу Цзышу, держа прядь волос перед собой: – Ты этого не видишь? Вэнь Кэсин взглянул на его руку, не обнаружив, что именно тот держит. Он нахмурился. Удовлетворённый этим, Е Байи кивнул: – Не припоминаю, чтобы я передавал тебе свою технику совершенствования, – он выпустил волосы, зажатые между пальцами, позволяя ветру подхватить и нести их, пока они не исчезли из поля зрения, словно погасшая искра. – Ты пытался изучить её самостоятельно? Но даже это потребовало бы доступа к рукописям, которые давно были запечатаны, – хмурый взгляд на лицо Вэнь Кэсина стал более выраженным. – Что ж, полагаю, тебе следует подсчитать свои благословения. Исцеление Чжоу Цзышу больше не твоя забота. Вэнь Кэсин тут же ощетинился: – Ты всегда должен говорить всё самыми наихудшими словами, сквернословящий Старый Монстр? – Тщеславный паршивец! Есть ли у вас иной выход, кроме как попросить меня о помощи? – Кто тебя просил? Цзин Бэйюань – близкий друг ученика Цинь Хуайчжана. Он и Великий Шаман могут полностью вылечить Чжоу Цзышу за три месяца, не сократив продолжительность его жизни и не повредив его боевые искусства, – со вспышкой триумфа при виде шокированной реакции Е Байи Вэнь Кэсин указал на ворота. – Так что будь хорошим посланником и сходи за ними. Е Байи бросился вперёд, воспользовавшись шансом обхватить обнажившееся запястье Вэнь Кэсина железной хваткой. – О? Что это? – он по-новому взглянул на Вэнь Кэсина. – Ты не просто скопировал мою технику, не так ли?.. Вэнь Кэсин не терял времени даром. Он скопил внутреннюю силу в своей ладони и ударил Е Байи голой рукой. Даже если бы удар не достиг цели, концентрированная ци всё ещё могла нанести ущерб противнику; но бессмертный легко отразил как удар, так и энергию, окружавшую его. Несмотря на громкие протесты Чжоу Цзышу, Е Байи столкнул Вэнь Кэсина через перила. Вспомнив их битву на озере, Чжоу Цзышу начал снимать верхний слой ханьфу, но остановился, когда Вэнь Кэсин вынырнул под мостом, промокший и расплёскивающий вокруг себя брызги воды. Е Байи усмехнулся: – Я не ожидал, что спущусь с горы и обнаружу, что каким-то образом проклял человека, которого никогда прежде не встречал. – Твоё присутствие – вот что действительно проклятие, – огрызнулся Вэнь Кэсин, прежде чем повернуться и сплюнуть кровавую слюну. Е Байи скрестил руки на груди: – Не пытайся меня подбодрить, сопляк. – Е-цяньбэй, – прервал его Чжоу Цзышу, сохраняя свой тон ровным и почтительным, – вы знаете, что с ним? Е Байи продолжил разговаривать с Вэнь Кэсином, как будто не слышал его, но всё же дал ответ на его вопрос: – Ты пытался спасти кого-то, сделав его бессмертным, не так ли? Тебе удалось? – Вэнь Кэсин застыл. Его бледность приобрела пепельный оттенок. – Если есть кто-то вроде меня, я бы хотел с ним встретиться, – заинтригованный, Е Байи добавил: – Ты должен быть мёртв. – Извини, что разочаровал, – саркастично ответил Вэнь Кэсин. Пока он обдумывал просьбу Е Байи, с его лица частично исчезло язвительное выражение. – И он… – его тёмные глаза, обрамлённые ресницами с украшавшими их каплями воды, метнулись к Чжоу Цзышу. – Я не могу сказать тебе, где он, – он опустил взгляд. – Хотел бы я сам это знать. Он выглядел таким потерянным, что Чжоу Цзышу пришлось подавить желание спуститься к нему в воду. Прежде чем он успел решить, что делать дальше, Е Байи спрыгнул с моста. Он невесомо завис над водой, не обращая внимания на равнодушный взгляд, которым лао Вэнь провожал его движения. – Хватит этого ненужного упрямства. Е Байи попытался схватить запястье Вэнь Кэсина. Лао Вэнь, движения которого были стеснены водой, доходившей ему до пояса, споткнулся, отступая, ударился спиной о каменный край водного канала, а затем перекатился, чтобы избежать прикосновения бессмертного. Его движения слишком сильно напоминали Чжоу Цзышу загнанного в угол зверя. Всё то время, что этот человек находился рядом с ним, он был надоедливым, кокетливым и… полностью посвятившим себя защите тех, кто, как он считал, находился под его опекой. Он не заслуживал такого обращения. – Е-цяньбэй! – Чжоу Цзышу вскочил на перила моста, клинок его наставника сверкнул в лунном свете. – Прекратите это! Е Байи схватил горсть тёмных волос Вэнь Кэсина, подтянул его поближе, а затем сунул его голову под воду. Вэнь Кэсин размахивал руками, колотя своего неумолимого захватчика, пока на поверхности воды лопались пузырьки воздуха. Чжоу Цзышу со стиснутыми зубами наблюдал, как Е Байи рывком поднял Вэнь Кэсина обратно, тяжело дышавшего и рычавшего с окровавленным ртом. Краска постепенно стекла с части его волос, пока они не стали белыми от корней до кончиков. – Почему ты так сильно сопротивляешься? – Е Байи снова попытался схватить Вэнь Кэсина за запястье, но отпустил его руку, когда Вэнь Кэсин бросился на него с намерением покусать. Е Байи оттолкнул его, словно бешеную собаку. – Твоё тело не может справиться с моей ци, паршивец. Она убивает тебя, пока мы говорим. Если я не заберу её сейчас, ты не протянешь и года. – Мне всё равно, – прохрипел Вэнь Кэсин между непрерывным кашлем. Его бледность была настолько бескровной, что Чжоу Цзышу инстинктивно проверил, не окрасилась ли вода вокруг них в розовый цвет. – Если ты так этого хочешь, Старый Монстр, то просто убей меня. Чжоу Цзышу напрягся. Его тело, сдерживаемое до поры путами его собственных сомнений, рвануло вперёд, когда он спрыгнул с перил моста и приземлился в холодную воду, присоединившись к другу его шифу, уважаемому старейшине, и человеку, которого его сердце называло своей второй половиной. Когда он приблизился, рука Е Байи по-прежнему была на запястье Вэнь Кэсина; но вместо того, чтобы вытянуть бессмертную ци, убивавшую его, он перенаправлял ещё больше энергии в его меридианы. – Используй свои боевые искусства экономно, – предупредил Е Байи Вэнь Кэсина, который в этот момент казался слишком потрясённым, чтобы говорить. – Что бы тебе ни нужно было сделать – сделай это. Затем живи как обычный человек. Или умри, – он пожал плечами. – Для меня нет особой разницы. Слишком широко распахнувшиеся глаза Вэнь Кэсина нашли Чжоу Цзышу. – Ты хочешь, чтобы я больше не использовал свои боевые искусства? – на мгновение он показался ужасно юным. Год. Даже если бы лао Вэнь был осторожен, даже если бы он никогда больше не практиковал боевые искусства, их время вместе было бы слишком недолгим. Е Байи кивнул, довольный своей работой: – Считай это компенсацией за информацию, которую ты предоставил, чтобы я мог помочь исцелить ученика Цинь Хуайчжана, – он без труда воспарил выше над водой, а затем поднялся на крышу таверны. Чжоу Цзышу с усталой апатией наблюдал за его искусным использованием цигун. Как только он ушёл, Вэнь Кэсин начал смеяться. Он смеялся так, словно его сердце вот-вот должно было выпрыгнуть из груди прямо в его руки. Пронзительный и опустошённый. Скорбящий и яростный. Осторожно убрав с его щёк влажные пряди белых и чернильно-чёрных волос, Чжоу Цзышу пробормотал: – Хватит, лао Вэнь. Он помог Вэнь Кэсину выбраться, а затем быстро последовал за ним, боясь упустить его из виду слишком надолго. Всё, что он мог бы сказать, если бы у него хватило смелости, было бы заглушено какофонией безумного смеха его чжицзи, когда небеса разверзлись, обрушив на них холод и карающий дождь. Жили-были полевая мышь и её братец-мышь, который сумел стать ястребом. Однажды, когда ему было одиноко, он встретил другого ястреба и какое-то время был счастлив. Но ястреб, с которым он подружился, постепенно терял перья и вскоре утратил бы способность летать. Если бы он не смог летать, то не смог бы и охотиться. А ястреб, который не может охотиться, погибнет. Зная это, ястреб, который когда-то был братом полевой мыши, передал другому все свои перья, пока его товарищ спал. Как только все его перья опали, он почувствовал себя невероятно уставшим. Когда он проснулся на следующий день, то обнаружил, что вновь стал полевой мышью. Братец-мышь, когда-то бывший ястребом, не знал, как покинуть гнездо без крыльев. Он позвал своего друга, но ястреб скрылся среди облаков. Тогда братец-мышь подполз к краю гнезда, подпрыгнул и представил, что летит. Они укрылись от бури под навесом. Это не имело особого толку, так как они оба уже промокли до нитки, но губы Вэнь Кэсина посинели от холода. Слои ханьфу, влажные и прилипшие к его телу, только усугубляли ситуацию. Хотя Чжоу Цзышу хотел переодеть его в сухую одежду, Вэнь Кэсин отказался вернуться в постоялый дом, пока не закончит рассказывать историю, частью которой поделился с Чэнлином в лесу. Уже тогда Чжоу Цзышу знал, что эта история была чем-то большим, чем просто сказкой на ночь. Что лао Вэнь приоткрывал им свою истинную личность с самого начала, отплачивая за честность честностью тем способом, который его устраивал. Это стало сложнее ценить, когда Чжоу Цзышу напомнил себе, что Вэнь Кэсин знал о его личности и гвоздях с самого начала или достаточно близко к этому, и при этом позволил ему продолжать верить, что он скрывает свою личность, тогда как на самом деле Чжоу Цзышу выставлял себя полным дураком. – Ты меня пожалел? – слова прорвались наружу; каждое из них было подобно ножу, но Чжоу Цзышу не знал, в какую сторону указывали их острые лезвия. – Поэтому ты… – Нет, – Вэнь Кэсин улыбнулся ему, прекрасный и печальный. – Это никогда не было из жалости. Руки Чжоу Цзышу ненадолго сжались в кулаки. Он заставил себя расслабить их. Когда он заговорил, его голос звучал жёстко и холодно, как отполированная сталь: – Ты спас меня однажды, и теперь намерен спасти снова. Как я смогу вернуть такой долг? Вэнь Кэсин поджал губы, как будто надкусил лимон: – Какой долг? – он ухмыльнулся. Очередная маска. – В тебе всё ещё есть эти гвозди, А-Сюй, – затем он взглянул на дождь. Молния прорезала в небе рваную рану, отразившуюся в его бездонных глазах. – Кроме того, всё, что сделал – я сделал потому, что хотел, – когда он повернулся к Чжоу Цзышу, выражение его лица было серьёзным. – К счастью, ты не успел полюбить меня. Чжоу Цзышу повернулся к нему спиной, сосредоточившись на размытом свете фонарей. – Тебе следовало никогда не приближаться ко мне. Он услышал, как зашуршали одеяния Вэнь Кэсина, когда тот поднялся на ноги. – Я не собираюсь извиняться за это. Хорошо. Чжоу Цзышу ударил бы его, если бы он это сделал. Он чувствовал присутствие лао Вэня, – тихое тепло, которое когда-то было пламенем, – стоявшего так близко позади него, что лужи, скапливающиеся у их ног, сливались друг с другом. – Я жаден, А-Сюй, – его дыхание было неровным и поверхностным. – Но даже я знаю, что в мечте, которую мне так хотелось бы воплотить в реальность, нет места для таких людей, как я. Чжоу Цзышу прикусил язык, чтобы не дать какому-либо нерешительному возражению сорваться с его губ. Именно размышления подобного рода привели к тому, что он пронзил своё тело гвоздями. Он всё ещё мог мысленно видеть выражение отвращения во взгляде Цинь Цзюсяо, когда тот обнаружил, что его уважаемый шисюн уничтожил семью, которая приветствовала их в своём доме. Клинок его наставника отведал крови невинных. Если в идеальном мире лао Вэня не было места для таких людей, как он сам, то как могло быть место для Чжоу Цзышу?.. – Ты что-то замышляешь, – обвинил он. – Что бы ты ни собирался сделать на Собрании Героев – это действительно то, чего ты хочешь? – Неужели А-Сюй так боится путешествовать в одиночку, что согласится на компанию незнакомца? – и вот Вэнь Кэсин вернулся. Чжоу Цзышу резко втянул воздух сквозь зубы. Он услышал тихий вздох, а затем почти беззвучный шорох, когда Вэнь Кэсин отошёл от него. – В этой жизни мы с тобой не равны, Чжоу Цзышу, – когда его имя стало оружием? – Надеюсь, ты примешь помощь Великого Шамана. Поместье Четырёх Сезонов ждёт возвращения своего главы. Чжоу Цзышу обернулся с рычанием на губах – оголённый нерв в форме человека – и обнаружил, что остался под навесом в одиночестве. Вэнь Кэсин исчез так бесследно, что ему почти удалось убедить себя, что он был один с самого начала. Гвозди Мучений в своих худших проявлениях не могли сравниться с этим. Чжоу Цзышу неуклюже поднялся по лестнице в свою комнату, сдерживая бурные эмоции в оковах ледяного сердца, нашёл припрятанный кувшин с вином и вылил его содержимое себе в глотку в надежде потушить это пламя. Он уронил его, когда потянулся за другим, едва осознавая, что тот разбился, упав на землю. Взорвавшись зазубренными осколками, кувшин рассыпался под ногами Чжоу Цзышу, когда тот осел на пол, обхватив руками голову.