Spare Me | Сбереги меня

Чжоу Цзышу издалека наблюдал, как выжившие ученики клана горы Тай бросали обвинения в адрес главы Шэня в месте, где планировалось Собрание Героев, утверждая, что он вступил в сговор с Долиной Призраков, чтобы убить их наставника из-за Лазурного Диска. Не было никаких доказательств этого, кроме слов напавшего на них Призрака. Но хотя большинство сочло бы подозрительным, что нападавший взял на себя ответственность открыто возложить вину на главу клана Дагу, эти ученики были всего лишь детьми, обезумевшими от горя и страха. Без их наставника другие не упустили бы шанс воспользоваться молодостью и наивностью этих детей, чтобы использовать их в качестве пешек. Ритуальные деньги, под стать их белым траурным одеяниям, устилали землю, время от времени скручиваясь и вращаясь на ветру, в то время как напряжение нарастало. Когда глава Шэнь, со всей своей импульсивностью и пылкой страстностью, – которые вполне можно было ожидать от самого молодого и слегка избалованного главы клана, – отверг обвинения, он совершил ошибку, заявив, что фрагмент Лазурного Диска их наставника принадлежал его павшему названному брату Лю Тайчуну. И этой оговоркой не преминул воспользоваться Хуан Хэ. Он ждал возможности заявить, что Альянс Пяти Озёр жадно удерживает Лазурный Диск в своих руках. Скорее всего, он не ошибался, поскольку принц Цзинь подозревал то же самое; но говорить это сейчас, когда в воздухе назревала угроза насилия – значит, подливать масла в тлеющие угли десятилетиями назревавшего конфликта до тех пор, пока они не вспыхнут пламенем. По крайней мере, старейшина Фань Хуайкун из клана Меча Мягкого Ветра проявил здравый смысл. Он указал на то, что все члены Цзянху должны были понять с самого начала – и поняли бы, если бы жадность не заменяла кровь в их венах: это явно было подстроено. Убийцы переходили из тени в тень, существуя в пространстве между источниками света. Зачем Призраку раскрывать имя своего нанимателя, а затем оставлять учеников клана горы Тай в живых, если не для того, чтобы посеять хаос и раздор? Хуан Хэ был явно разочарован из-за попыток старейшины разрядить обстановку, но он был не единственным, кто кипел от недовольства. Большинство просто ждали предлога, чтобы разорвать друг друга на части. Внезапная тишина повисла над толпой, когда прибыл глава Гао. Замаскированный при помощи соломенной шляпы и чёрной шёлковой вуали, Чжоу Цзышу наблюдал, как тот стоял на платформе в окружении своих учеников и знамён своего клана, которые при ближайшем рассмотрении демонстрировали изображение Лазурного Диска в его собранном виде. Именно таким было истинное желание Жун Сюаня – объединить боевые искусства в совершенный стиль Альянса Пяти Озёр. Глава Гао был умным человеком. Он признал вину, но тут же обратил её в добродетель, заявив, что именно верность Ао Лайцзы Лю Тайчуну привела к его смерти; и, таким образом, Альянс Пяти Озёр действительно нёс ответственность за его гибель, как и утверждали его ученики. У него была природная харизма, а его внешний вид внушал другим уважение. Тем не менее, Четыре Мудреца наблюдали за остальными присутствующими с возрастающей настороженностью. В игре присутствовали силы, которые стремились нарушить хрупкое перемирие между кланами и сектами. Но всего несколькими фразами Гао Чуну удалось перенаправить вину и назревающую ненависть на Долину Призраков. – Злу не подавить праведность, – раздался голос Гао Чуна, заверяющий собравшихся перед платформой в их неизбежном триумфе. За исключением Четырёх Мудрецов Аньцзи, которые были близкими друзьями главы Гао, и старейшины из клана Меча Мягкого Ветра, никто не казался заинтересованным в войне против Долины Призраков, которая только недавно снова начала создавать проблемы. Понимая это, Гао Чун пообещал рассказать о происхождении Лазурного Диска. Но даже этого было недостаточно, чтобы успокоить эту толпу – жадную до быстрого и лёгкого способа получить могущество, опасно приблизившуюся к тому, чтобы называться самими дьяволами. Грань между злом и праведностью часто была довольно тонкой. С точки зрения Чжоу Цзышу, герои Цзянху и Призраки из долины произрастали из одного гнилого корня. Только Призраки не притворялись кем-то лучше, чем они были на самом деле. Его разум напомнил о сквернословящей молодой девушке, выдававшей себя за служанку, и её господине, а затем отбросил эти мысли, подобно гальке, отскакивающей от гладкой поверхности озера. Когда начались споры, Чжоу Цзышу стало очевидно, что это Собрание так называемых Героев было гораздо ближе к Формированию Шайки Разбойников. Хуан Хэ воспользовался тем небольшим преимуществом, которого Гао Чуну удалось добиться, чтобы склонить толпу в нужную ему сторону, напомнив всем, что Гао Чун ещё не объяснил происхождение Лазурного Диска. Он хотел знать его местонахождение. Хотел получить силу, которую тот даровал. Чжоу Цзышу мог в некоторой степени понять ход его мыслей. Лидеры Альянса Пяти Озёр были одеты в прекрасные ханьфу, их хорошо обученные ученики патрулировали улицы в форме ярких цветов; в то время как люди Хуан Хэ были бездомными, одетыми в лохмотья. Хуан Хэ, должно быть, чувствовал, что другие, более авторитетные и богатые кланы, смотрят на него и его людей свысока, и хотел изменить это. Больше заинтересованные в компенсации за свои предыдущие старания на горе Цинъя, чем в возмездии, кланы вскоре снова обратились против главы Гао. Пока толпа подтягивалась, сужая круг, – словно стервятники, кружащиеся вокруг потенциальной добычи, почуяв кровь, – один из мастеров боевых искусств повернул назад. Накладных усов было недостаточно, чтобы отвлечь внимание Чжоу Цзышу от знакомого изгиба её носа и сильной челюсти. Прекрасная Архат. Он попросил Хань Ина собрать как можно больше информации о выживших членах организации Скорпиона. О самом Се Ване, который, казалось, не имел знатного происхождения, было известно очень мало; но за Прекрасной Архат и Ду Пусой, его подчинёнными, тянулся след из трупов после серии убийств, которые, чаще всего, приносили пользу Альянсу Пяти Озёр. Или, если говорить точнее, главе Чжао. Как кто-то столь очевидно слабый смог накопить так много богатств? Почему именно в похоронном доме семьи Чжао была установлена ловушка, в которой использовали его «Пьянящую Мечту», Одурманенных Скорпиона и неопознанного Призрака? И почему улики были так тщательно уничтожены, в то время как Призрак, напавший на клан горы Тай, приложил столько усилий, чтобы подставить главу Шэня? Почему только имя Чжао Цзина не изваляли в грязи? У кого ещё могли быть средства и мотив, чтобы смазать ядом меч Гао Чуна? Если рассматривать возможность того, что Король Скорпионов работал на главу Чжао и сотрудничал с Призраками с горы Цинъя – то разногласия, разыгравшиеся в Альянсе Пяти Озёр, внушали ужас. Он проследовал за Прекрасной Архат до небольшого павильона, где на страже стоял Призрак в маске и багровых одеждах с чёрным капюшоном. Вместо того, чтобы попытаться пройти, Чжоу Цзышу остановился неподалёку от павильона и позволил часовому, который ещё не обнажил своё оружие, приблизиться к нему. Неожиданно «Призрак» упал на колени: – Глава Чжоу. Услышать голос своего подчинённого из-под маски бойца горы Цинъя было довольно тревожно. Чжоу Цзышу поднял маску и увидел, что это Хань Ин; его глаза, смотревшие на него снизу вверх, были подведены киноварью. – Объяснись. Хань Ин нервно сглотнул. – Господин Вэнь обещал помочь вам, если я выполню для него ряд поручений, – Чжоу Цзышу с трудом воспринял эту новую информацию, чувствуя себя губкой, и без того напитавшейся до предела. – Он помог вам, глава Чжоу? Помог. Больше, чем Чжоу Цзышу когда-либо хотел. Не доверяя своему голосу, он ответил на вопрос Хань Ина лёгким наклоном головы. Плечи Хань Ина опали с облегчением, но лишь на мгновение, после чего они снова напряглись, когда он, казалось, что-то вспомнил. Он взглянул в сторону нарастающего шума на Собрании Героев, и в его взгляде промелькнули беспокойство и страх. – Есть ещё кое-что, что господин Вэнь просил меня не рассказывать вам, но… – Тогда не делай этого. С Чжоу Цзышу было достаточно секретов. Достаточно лжи и утаивания. Он присутствовал на Собрании, чтобы защитить Чэнлина, и именно это он намеревался сделать. Вдохнув сквозь стиснутые зубы, Чжоу Цзышу обратил своё внимание на Собрание Героев, где кланы, которыми умело манипулировали Хуан Хэ и владеющий ядовитым языком Фэн Сяофэн, теперь скандировали: – Открой Арсенал! Отдай Лазурный Диск! Когда казалось, что Гао Чун наконец утратил контроль над происходящим, он ударил своим клинком в ножнах по платформе, разбив деревянные доски и заглушив голоса толпы. Как только он объявил, что предоставит другому человеку свидетельствовать о силе его характера и истинности его добрых намерений, к Собранию Героев подъехала повозка. На месте возницы не было никого, за исключением прекрасно сконструированной марионетки. – Он был прав, – выдохнул Хань Ин. Он покачал головой. – Откуда господин Вэнь мог знать, что появится такой странный свидетель? Хотя теперь ответ был очевиден, Чжоу Цзышу предпочёл промолчать. Раскрашенное лицо марионетки повернулось назад, шестерёнки щёлкнули, и Лун Сяо, глава Дворца Драконьей Бездны, выкатился из повозки на кресле с большими колёсами и подлокотниками, вырезанными в виде головы дракона. Механизированная платформа опустила его на землю, после чего колёса кресла покатились в том направлении, которое Лун Сяо задал им с помощью устройства на одном из подлокотников. Это был сын человека, который оборудовал поместье Четырёх Сезонов сложными защитными механизмами. Хань Ин сцепил руки перед своей склонённой головой: – Простите меня, глава Чжоу. Я должен присоединиться к нему, чтобы выполнить своё следующее задание. Чжоу Цзышу взглянул на Хань Ина: – Присоединиться к нему?.. Когда Лун Сяо начал свидетельствовать, вскоре стало ясно, что его намерением было не поддержать Гао Чуна, а опорочить репутацию Жун Сюаня и ещё больше запятнать доброе имя главы Гао. Он утверждал, что Гао Чун пытался подкупить и угрожать его отцу, Лун Цюэ, чтобы тот открыл для него Арсенал. Это было тщательно спланированное уничтожение личности. – Арсенал принадлежит народу! – торжественно заявил Лун Сяо. Как будто кто-то из них действительно верил в это. Глава Шэнь – как, вероятно, и предсказывал организатор всего этого – утратил самообладание и начал угрожать жизни мальчика, придавая убедительности словам ребёнка там, где терпение и молчание поставили бы их под сомнение. А фарс всё разрастался. Слёзы Чжао Цзина и чрезмерно безумные заявления только ещё больше дестабилизировали ситуацию, что было весьма удобно, если являлось случайностью – и коварно, если не являлось. Было много способов скрыть свою личину. И хотя Чжоу Цзышу предпочёл бы носить маску, чем притворяться бесхребетным и глупым, нельзя было отрицать, что сама по себе такая маскировка являлась эффективной. В любом случае, пришло время забрать оттуда Чэнлина. Приняв близко к сердцу свою временную должность Призрака, Хань Ин беззвучно покинул Чжоу Цзышу, пока тот ненадолго отвлёкся. В последней попытке доказать свою искренность Гао Чун сделал заявление о том, что пусть его разрежут на тысячу кусочков, если он не поделится секретами Арсенала после поражения Долины Призраков, – заявление, которое Чжоу Цзышу значительно больше обеспокоило теперь, когда он наткнулся на своего подчинённого, одетого в наряд бойцов Долины Призраков по приказу лао Вэня, – и объявил о помолвке Чэнлина с его дочерью Сяолянь. Это поставило Чэнлина в ужасное положение, поскольку он не мог отказать ему, особенно теперь, когда об этом было объявлено так публично и когда положение главы Гао уже было настолько шатким. Даже если он искренне верил, что это будет к лучшему, – как предполагало провозглашённое им желание отказаться от мирских дел и следовать пути монаха, – методы главы Гао были слишком жёсткими. Сяолянь поступила бы так, как того требовал её дочерний долг, но у Чэнлина не было никакого желания наследовать клан Юэяна. Гао Чун спрыгнул с платформы, чтобы встать посреди представителей кланов, которые всего мгновение назад угрожали начать беспорядки. Это было завораживающе в том смысле, что Чжоу Цзышу не мог представить, чтобы принц Цзинь продемонстрировал веру – которую, как он утверждал, имел по отношению к своему народу – подобным образом; но это также было слишком рискованно. Каким бы могущественным ни был Гао Чун – если Собрание Героев перерастёт в восстание, огромное количество его противников сокрушит его. Четыре Мудреца Аньцзи, казалось, разрывались между тем, чтобы остаться на стороне своего друга и уйти, пока не стало слишком поздно. Между ними, вероятно, возникло разногласие, поскольку супружеская чета тихо спорила, в то время как Хэ Ифань сжимал рукоять своего клинка, словно готовясь охранять их отступление. Глава Гао пригласил их как друзей, которые близко знали его; но при этом непреднамеренно затащил их в ловушку, которая была уготована для него. Стоя в центре, Гао Чун поднял Слово Чести над головой. Оно было дано ему Бессмертным Мечом с горы Чанмин с целью призвать его, когда Долина Призраков начнёт создавать проблемы в мире боевых искусств. Он приказал одному из своих учеников наполнить вином купель под большим каменным мечом, а затем заставил Хуан Хэ принести клятву перед кланами, схватив его за руку и порезав лезвием обе их ладони. Фань Хуайкун также вызвался присягнуть, чтобы уладить кровавый долг между кланом Меча Мягкого Ветра и Долиной Призраков. Когда Фэн Сяофэн, который был полон решимости создать-таки беспорядки, поднял вопрос о технике Шести Слияний и книге Инь-Ян, Чжоу Цзышу поморщился. Насколько он знал, эти рукописи всегда приносили только несчастье и боль тем, кто использовал их. Если бы способность даровать бессмертие или воскрешать мёртвых попала не в те руки, это привело бы к гибели бесчисленного количества невинных. Чжоу Цзышу был уверен, что получил бы огромное удовольствие, самолично уничтожив манускрипт, подробно описывающий технику Шести Слияний. В любом случае, книга Инь-Ян была наследием Долины Целителей. Если бы Чжэнь-ди был жив, это было бы его законным наследством. По какому праву эти люди спорили из-за этого? Бумажный дождь из ритуальных денег накрыл Собрание Героев, дав понять праведным кланам, что Призраки решили сделать свой ход. Чжоу Цзышу оглядел толпу в поисках намёка на багровые одеяния среди мужчин, которые заволновались, словно стадо овец, заслышавших вой из леса. Бестелесный голос насмешливо ответил на настойчивые призывы главы Гао сокрушить Долину Призраков, обвинив его в жестокости за то, что тот приказал Длинноязыкому Призраку уничтожить клан Зеркального Озера, а затем убил его, когда он больше не был ему полезен. Чжоу Цзышу поставил бы немалые деньги на то, что этот самодовольный Призрак был тем, кто напал на адептов горы Тай, а затем без принуждения признался, что глава Шэнь подговорил его на это. Он продолжил перечислять других Призраков и преступления против кланов, возлагая всю вину на Гао Чуна. Клан горы Тай поверил ему раньше – поверил и сейчас, хотя его легенда изменилась. Они так сильно хотели отомстить за своего наставника, что даже были готовы верить на слово Призракам, которые его и убили. Последним гвоздём в крышку гроба Гао Чуна должен был стать Дэн Куань, его первый ученик, безжизненно взошедший на сцену, словно находясь под воздействием наркотиков, и одетый в испачканное кровью нижнее платье. Его слова подтверждали историю Призрака, превращая вымысел в реальность, приправленную страданием, в которое нельзя было не поверить. Но когда он собирался доказать свою искренность, ударив себя лезвием в живот, во вспышке яркого света появился другой Призрак и быстро лишил Дэн Куаня сознания, поймав его прежде, чем тот бы упал, и мягко опустив на землю. – Спасибо, первый ученик главы Гао, – второй Призрак грациозно спустился на венчающего вершину стелы дракона, – за это увлекательное представление. Хотя он носил маску, идентичную маске Хань Ина, чтобы скрыть черты своего лица, его алое ханьфу явно было более высокого качества. Что ещё более важно, Чжоу Цзышу знал этот голос. Он бросился бежать, а затем оторвался от земли, полагаясь на свой цигун, который должен был доставить его на сцену прежде, чем лао Вэнь будет убит. – Повелитель Долины! – взревел Гао Чун. – Так это всё твоих рук дело! Вождь Призраков склонил голову, явно позабавленный обвинением. Тихий ропот пронёсся по толпе, когда собравшиеся члены кланов огляделись в поисках бойцов Долины Призраков. Поскольку никто из них не мог поверить, что Повелитель Долины прервал бы Собрание, на котором присутствующие должны были поклясться уничтожить его, в сопровождении всего лишь одного бойца, они ещё больше перепугались, убеждённые, что армия, должно быть, пряталась где-то поблизости. А возможно, даже на виду. – Повелитель Долины, – начал старейшина Фань, – зачем ты пришёл сюда? Ты должен был знать, что мы намереваемся сделать. – Верно, – Вождь Призраков сделал вид, что разглядывает толпу. – Меня это не волнует. Всего пять слов – и ему удалось оскорбить каждого члена Альянса Пяти Озёр, а также их союзных кланов и сект. Хэ Ифань обнажил свой меч: – Тогда зачем ты пришёл? – Вы все рвались в бой, но жалуетесь теперь, когда я сам пришёл к вам? – Повелитель Долины щёлкнул языком, словно отчитывая непослушных детей. – Как неблагодарно. Чжоу Цзышу почти добрался. Он не знал, что собирается сделать. Он представил и то, как его вознаградят за удушение печально известного Вождя Призраков до полусмерти, и то, как мир боевых искусств ополчится против него, когда он утащит его прямо из их рук в какое-нибудь безопасное место. – Но, если хотите знать, – сердце Чжоу Цзышу рухнуло куда-то вниз, когда Вэнь Кэсин достал из одного из своих развевающихся рукавов маленький, сверкающий кинжал, – я здесь, чтобы жечь землю, пока не покажутся крысы. Призрак, стоящий рядом с Дэн Куанем, подбросил в воздух пригоршню шариков. Чжоу Цзышу узнал в них световые бомбы и прикрыл глаза от сияющих вспышек, окруживших стелу. Когда свет потускнел, Хань Ин и Дэн Куань исчезли. Место, где стоял Повелитель Долины, также было пустым; кинжал же оказался погружен глубоко в грудь главы Гао. Тот с кряхтением рухнул на колени, а затем повалился навзничь, закатив глаза. Чэнлин вскрикнул: – Дядя Гао! Толпа разразилась криками, в то время как присутствующие мастера боевых искусств обнажали свои мечи или же разбегались прочь. Во время этого хаоса смерть Фэн Сяофэна и его телохранителя, чьи сердца оказались парализованы ядовитыми иглами, осталась незамеченной. Глава Шэнь подбежал к своему павшему названному брату. – Кто-нибудь, позовите целителя! – он прижал пальцы к внутренней стороне запястья Гао Чуна. – Он ещё жив! Хэ Ифань остановился рядом с ним, охраняя бессознательного главу клана, в то время как лао Ду встал на колени, чтобы прижать его рану, а остальные Мудрецы отправились за подмогой. Чжоу Цзышу оторвал взгляд от места происшествия, чтобы найти Чжао Цзина; но этот человек, хоть и съёжился, широко раскрыв от ужаса глаза, в остальном не пострадал. Его рука удерживала руку Чэнлина, не давая тому броситься на помощь своему дяде Гао. Чжоу Цзышу выругался себе под нос. В уме он интенсивно перебирал всё, что когда-либо говорил ему лао Вэнь. Тот никогда не выражал враждебности по отношению к Гао Чуну и вёл себя так странно в поместье Трёх Снегов, что делало Чжао Цзина наиболее вероятным выбором в качестве его следующей цели; но если не он… Пока Чжоу Цзышу яростно пытался соединить воедино свои предположения, – что было значительно усложнено тем фактом, что лао Вэнь, скорее всего, таил обиду на событие, которое ещё не произошло, – старейшина Фань и его ученики спокойно покинули место Собрания, оставив творящийся хаос позади. Клан Меча Мягкого Ветра. Разве это не клан Цао Вэйнина?.. Он отодвинул эту мысль на задний план, чтобы обдумать позже. Прямо сейчас Чэнлин был уязвим. Его нужно было увести подальше от этого беспорядка, прежде чем он бы пострадал. Чжоу Цзышу сказал себе, что лао Вэнь спланировал это, и что Хань Ин сейчас должен быть рядом с ним. Затем молча скользнул на платформу, где стоял Чэнлин, и утащил его прочь. Всем было известно, что клан Меча Мягкого Ветра имел хорошие отношения с главой Гао. И всё же, во время хаоса, вызванного появлением Повелителя Долины, они решили проявить равнодушие к его бедственному положению. Было бы странно, если бы Гао Чун и Мо Хуайян не пришли к соглашению ещё до Собрания. Через некоторое время кто-либо заподозрил бы, что Лазурный Диск Гао Чуна был поддельной копией; а чуть позже они поняли бы и то, что её доверили Мо Хуайяну. Когда они спускались верхом на лошадях по тропинке, земля была покрыта густым, пламенно-красным ковром из лепестков. Порыв ветра поднял их вверх и затряс деревья, освобождая от ветвей ещё больше лепестков. Старейшина Фань призвал учеников остановиться. – Покажись. Я знаю, что ты там. По мере того, как ветер стихал, лепестки постепенно оседали. И там, где они когда-то парили, материализовалась фигура в красных одеяниях, преграждающая им путь. Их лошади встали на дыбы, встревоженные его внезапным появлением и пугающей маской, которую он носил. Старейшина Фань и его ученики почувствовали себя сбитыми с толку, когда Призрак почтительно поклонился им. – Приветствую, Фань Хуайкун. Этот недостойный не имеет с тобой разногласий. Ученики двинулись, чтобы обнажить свои мечи, но замерли с полуобнажёнными лезвиями, когда Фань Хуайкун жестом велел им остановиться. Он не питал любви к Долине Призраков и тем более к её Вождю, но совесть не позволяла ему ответить на провозглашение мирных намерений насилием. – Ты убил моего дорогого друга, – сказал Фань Хуайкун. – Глава Гао был хорошим человеком. Он не заслуживал того, чтобы его репутация оказалась так запятнана. – Разве старейшина Фань видел, как он умер? – Вождь Призраков плавно вытащил из рукава белый веер. – У меня есть к тебе предложение. – Мы не заключаем сделок с демонами, – рявкнул молодой господин Мо, обнажив клинок. Повелитель Долины склонил голову набок. – Не пойми меня неправильно, молодой господин Мо. Я не заинтересован в открытии Арсенала. Просто хочу знать, где могу найти твоего отца. – Зачем? Чтобы убить его?! Выглядя довольным тем, что Мо Вэйсюй так быстро сообразил, Повелитель Долины ответил: – Да. Напомнив Мо Вэйсюю сдерживать свой темперамент острым взглядом, старейшина Фань сказал: – Могу ли я спросить, за что? Хотя Повелитель Долины Призраков звучал как молодой человек, – уж точно слишком молодой, чтобы быть Вождём времён той войны, – его движения обладали необычной, текучей плавностью, когда он подошёл ближе. – Этот человек – если этого нечестивого пса можно так назвать – убил девушку и её наречённого в день их свадьбы. Своим последним вздохом она умоляла меня отомстить, и я планирую делать это в данной жизни и во всех последующих. Младшие ученики разразились яростными возражениями. Мо Вэйсюй сузил глаза: – Зачем кому-либо из нас верить словам сумасшедшего? Мой отец не совершил бы такое гнусное преступление. Старейшина Фань с интересом отметил изменение стойки Повелителя Долины в ответ на враждебный тон молодого человека: целенаправленное расслабление плеч, едва заметный переход от нейтральной и устойчивой позы к оборонительной. Его техника была слишком разнообразной, чтобы её можно было отнести к какому-то конкретному клану, словно глава Призраков учился у множества мастеров. Если бы этот человек снял маску, узнал бы старейшина Фань лицо, которое под ней скрывалось? В конце концов, что такое Долина Призраков, как не отверженная часть Цзянху? Вождь какое-то время просто смотрел на Мо Вэйсюя. После чего сказал: – Твой отец благословлён тем, что видит недостатки лишь в других. Он не одобрил женитьбу своего ученика и поэтому пришёл на свадьбу под видом мирных намерений с оружием, спрятанным в его дарах. Старейшина Фань мог видеть, что мальчик был потрясён – возможно, даже больше словами Призрака и их очевидной искренностью, чем его открытым желанием убить его отца. Ожидалось, что Призраки просто бездумно нападут; но их лидер, похоже, отказался от своей претенциозной манеры поведения, продемонстрированной на Собрании. Могло ли всё это случиться на самом деле? Вождь Призраков, похоже, верил в это; и, хотя старейшина Фань не мог представить, чтобы такое преступление, случись оно в Цзянху, осталось незамеченным, он всегда чувствовал, что его друг мог быть довольно непреклонным и старомодным, когда дело доходило до соответствия окружающих высоким стандартам его идеалов. Хотя он отказывался верить на слово преступнику, подобно детям клана горы Тай, старейшина Фань намеревался поговорить с Мо Хуайяном об этих обвинениях, если им было суждено пережить эту встречу. Понизив голос, Вождь Призраков сказал: – Те, кто жаждут Лазурный Диск, скоро поймут, как и я, что вы не оставили бы своего хорошего друга в такой ситуации без причины. Они нападут на клан Меча Мягкого Ветра, как дикие псы на гнилое мясо, и разорвут на части тебя и твоих шиди. Он звучал так уверенно, что волосы на затылке старейшины Фань встали дыбом, как будто провидец только что предсказал его кончину. – Достаточно, – старейшина Фань указал на юных учеников, у многих из которых глаза были широко раскрыты от страха. – Они всего лишь дети. Не нужно их так пугать. – Ты думаешь, что вам удастся защитить их? Или ты веришь, что сыновья Чжан Юйсэня не были защищены? Так как его замечание было дельным, старейшина Фань нахмурился. – Довольно дерзко упоминать клан Зеркального Озера, когда именно твои солдаты уничтожили его. Воодушевлённые этим, ученики, казалось, набрались храбрости. Мо Вэйсюй мягко призвал своего коня двинуться вперёд, игнорируя невысказанный приказ своего шишу оставаться на месте. Хотя он опасался, что его следующие слова послужат тому, что фасад вежливости Повелителя Долины рухнет, старейшина Фань сказал: – Если то, что ты говоришь – правда, то клану Меча Мягкого Ветра действительно было поручено охранять Лазурный Диск. Предложить его тебе – значит, предать дружбу, которую я разделяю с главой Гао Чуном. Я также не могу сказать, где находится Мо Хуайян, – он с вызовом поднял голову. – Даже если бы я знал, то не сказал бы, – старейшина Фань почувствовал, как позади него молодые ученики начали готовиться к реакции вспыльчивого Повелителя Долины. Он был в ужасе от того, что обрёк их на смерть – как и тогда, когда он отвернулся от дорогого друга в момент его нужды. Но Хозяин Долины лишь усмехнулся: – Всё в порядке, – указав на алые лепестки, покрывающие землю, он заметил: – Здесь нет необходимости в кровопролитии. Ученики с недоверием повернулись друг к другу, но ни один из них не зашёл так далеко, чтобы вложить свои мечи обратно в ножны. Старейшина Фань больше не знал, как вести себя с Повелителем Долины Призраков. – Молва служит не в твою пользу, – наконец сказал он. – Я слышал, что ты безумец. Что ты заживо содрал с предыдущего Вождя кожу. Что поглощал человеческую плоть. — А во что веришь ты сам? Из-за такого лёгкого и дружелюбного тона старейшина Фань не мог не вспомнить о многочисленных дебатах и ​​обсуждениях этики и философии, которые он вёл со старшими учениками. Он поймал себя на том, что невольно погружается в привычный ритм таких бесед; как если бы они сейчас сидели в тени деревьев, слушая успокаивающее журчание реки, а не находились в бегах с самым желанным предметом мира боевых искусств в руках. Он обдумал свой ответ, прежде чем произнести его: – Я верю, что люди способны поступать бесчеловечно. Я также верю, что в Долине Призраков нет Призраков – есть только люди, которые сбились с пути. – Сбились с пути? – Повелитель Долины издал леденящий кровь смешок. – Как беспечно с их стороны. Каким-то образом старейшина Фань допустил ошибку. Хотя Повелитель Долины по-прежнему не предпринимал никаких действий против них, он мог сказать, что молодой человек больше не собирался его слушать. Вождь Призраков зацепил пальцем кожаный шнурок на своей шее и вытащил ключ. – Даже с Лазурным Диском Арсенал Жун Сюаня не удастся открыть без этого. Скажи это монстрам, когда они постучат в твою дверь. Могло ли это происходить в реальности? Действительно ли Повелитель Долины Призраков собирался позволить им уйти невредимыми? Его подведённые киноварью глаза переместились от старейшины Фань к Мо Вэйсюю: – Мо Хуайян не заслуживает такого верного друга и такого почтительного сына, – лепестки лениво кружили вокруг одинокого силуэта самого страшного противника мира боевых искусств, когда тот приготовился отступить. – Не поворачивайтесь к нему спиной. Некоторые монстры носят человеческую кожу лучше, чем другие. Мо Вэйсюй слез со своего скакуна: – Стой! Фань Хуайкун тоже поторопился спешиться. К сожалению, это привело к тому, что другие его ученики последовали его примеру, поскольку никто из них, похоже, не осознавал дара милосердия, который Повелитель Долины намеревался им оказать. – Ты оскорбил и угрожал моему отцу, – глупый мальчишка приблизился к нему, словно собирался вызвать Вождя Призраков на поединок. – Как я могу позволить тебе уйти? Он бросился вперёд, нанося удар по маске Повелителя Долины, но тот ловко уклонился от атаки и обрушил острие своего веера на меч мальчика, отразив его. Казалось, он кружил вокруг Мо Вэйсюя, плавно перетекая из одной стойки в другую, словно весь состоял из лепестков, гонимых ветром. Неуловимый, словно сам ветер. Не испугавшись, Мо Вэйсюй следовал за ним, нанося удары по пространству, где он находился, и по земле, где он стоял. Прежде чем старейшина Фань успел вмешаться, Повелитель Долины Призраков споткнулся, казалось бы, без причины. Мальчик схватил его маску за её нижнюю часть и дёрнул вверх, обнажив подбородок и губы, влажные и рубиново-красные. Воспользовавшись шансом, Мо Вэйсюй прорвался сквозь его оборону и сделал выпад. Пятно бледного цвета выскочило из леса как раз в тот момент, когда меч мальчика оказался вырван из его рук метко пущенным камнем. Сила инерции заставила клинок бешено закружиться в сторону, где он вонзился в толстый ствол дерева. Фигура в чёрной вуали обвила рукой талию Повелителя Долины и увлекла его прочь. – Вэнь Кэсин! Ты с ума сошёл?! – Чжоу Цзышу отчитывал его, пока они летели над лесным пологом. – Где Хань Ин? Почему он не с тобой? – Я попросил его отвести Дэн Куаня в безопасное место, – Вэнь Кэсин вытянул шею, как будто Чжоу Цзышу мог каким-то образом прятать своего ученика за спиной. – А где Чэнлин? – В пещере неподалёку. Мне пришлось оставить его, чтобы спасти одного идиота, – он провоцировал Вэнь Кэсина попытаться пошутить над этим, но у другого мужчины, похоже, хватило чувства самосохранения, чтобы понять, что сейчас не лучшее время для шуток. Оглянувшись через плечо, Вэнь Кэсин сказал: – Не думаю, что кто-либо из адептов клана Меча Мягкого Ветра смог узнать тебя. Его лицо всё ещё частично скрывала грубая маска Призрака. Чжоу Цзышу обнаружил, что борется с желанием закончить начатое Мо Вэйсюем и сорвать её с него. Теперь у него было довольно ясное представление о том, где Вэнь Кэсин оказался после смерти Жун Сюаня. По мере того, как Чжоу Цзышу отталкивался от веток, чтобы увеличить свою инерцию и уменьшить нагрузку на свой цигун, голова Вэнь Кэсина склонялась всё ниже, пока его подбородок не упёрся в грудь. – Почему ты пришёл за мной, А-Сюй? Чжоу Цзышу усмехнулся. – Я сам ещё не решил, убью ли тебя. Как я могу позволить другим сделать это? – он ощутил, как безмолвный смех дрожью пробежался по телу Вэнь Кэсина: от лёгкой тряски его плеч до неравномерного подъёма и падения его груди. – Ты сделал себя врагом всего Цзянху, – наконец заметил он. – Ты действительно убил?.. Вэнь Кэсин спрыгнул со стелы. Двигаясь так быстро, что он оставлял после себя остаточные образы целого ряда Повелителей Долины, словно отколовшихся граней его самого, он вонзил кинжал в грудь ошеломлённого Гао Чуна. – Не думай, что это означает, будто ты прощён, – прошипел он; истребление девочек Ло-и всё ещё было свежо в его памяти. – Я молюсь, чтобы твой сон был наполнен кошмарами. – Этот кинжал был покрыт Непентесом, – Хань Ин, должно быть, раздобыл для него это растение. – Глава Гао пробудет в коме около месяца. Этого времени будет более чем достаточно, чтобы Чжао Цзин занял его место и сплотил Цзянху для похода на Долину Призраков. Чжоу Цзышу повернулся и посмотрел на него. – И что ты намерен делать? – Я не уверен, – Вэнь Кэсин устало засмеялся. – Совершенно не ожидал, что зайду так далеко. Они опустились на землю неподалёку от пещеры, где Чжоу Цзышу спрятал Чэнлина. – Тогда попроси о помощи. Он осторожно снял повреждённую маску бойца долины Призраков с лица лао Вэня, а затем отбросил её подальше. Вскоре после того, как Чжоу Цзышу нашёл Вэнь Кэсина в лесу с адептами клана Меча Мягкого Ветра, начался дождь, поэтому его длинные ресницы слиплись друг с другом, обрамлённые капельками воды. – А-Сюй, – всегда ли Вэнь Кэсин так благоговейно произносил его имя? Что Чжоу Цзышу сделал, чтобы заслужить это? Ему нужно было знать, чтобы он мог сделать это снова. Чтобы он мог сделать больше. – Ты мне поможешь? Ласково улыбнувшись, Чжоу Цзышу припечатал: – Идиот. Вэнь Кэсин прижал руку к груди в районе сердца: – Мой А-Сюй такой романтичный! – Кто это тут «твой А-Сюй»? – глаза Чжоу Цзышу сузились в намёке на вызов, и его улыбка стала ещё шире. – Разве ты не говорил, что мы не равны в этой жизни? Он ущипнул Вэнь Кэсина за руку. – А-Сюй! – вскрикнул Вэнь Кэсин, отстранившись. – Как ты можешь быть таким бессердечным со своим почтенным муженьком? Чжоу Цзышу был решительно настроен сделать это снова. Из пещеры донеслось шарканье. – Шифу? Они обернулись и увидели Чэнлина, стоящего на выходе из пещеры; его взгляд неуверенно метался между ними. На его щеках виднелись следы слёз, но все признаки этого вскоре оказались смыты непрерывным ливнем. – Чэнлин, – Чжоу Цзышу посмотрел на лао Вэня, у которого, казалось, внезапно закончились слова. Чэнлин двигался так, словно пребывал в замешательстве. Он сделал неровный шаг вперёд, затем ещё один, пока, наконец, не оказался достаточно близко, чтобы врезаться в грудь Вэнь Кэсина. Чжоу Цзышу увидел, как расширились глаза лао Вэня. После чего он расслабился, опустив руку на голову Чэнлина, чтобы нежно взлохматить его волосы. – Почему ты убил мою семью? – прерывисто прошептал Чэнлин. – Я доверял тебе. Чжоу Цзышу подошёл ближе, чтобы оттащить своего ученика, но остановился, когда Вэнь Кэсин резко качнул головой. — Мне жаль, Чэнлин. Я хотел… – он на мгновение замолчал, а затем отказался от начатой фразы в пользу другой: – Клан Зеркального Озера стал мишенью из-за стиха, который я распространил. Я не приказывал Призракам нападать на твой клан. Однако это я позволил им вернуться в мир людей. У тебя есть полное право ненавидеть меня, но… – стараясь не двигаться слишком поспешно или резко, Вэнь Кэсин осторожно отвёл руки Чэнлина от своего живота, обнажив воткнутый в него кинжал, – ...тебе не стоило пачкать свои руки моей кровью. Чжоу Цзышу схватил его за руку, крепко удерживая, когда тот покачнулся: – Лао Вэнь! Повернувшись к Чэнлину, он сказал: – Нагрей немного воды на огне и найди чистую ткань. Видя, что мальчик колеблется, он повторил приказ, и Чэнлин вздрогнул, бросившись обратно в пещеру с таким видом, словно только что пришёл в себя. – Твоя одежда слишком бросается в глаза, лао Вэнь, – пробормотал Чжоу Цзышу, сбрасывая с себя верхнее одеяние и накидывая ему на плечи. – Мне нужно найти тебе сменное ханьфу, прежде чем кто-нибудь тебя узнает. Он помог ему войти в пещеру, забирая на себя большую часть его веса на каждом шагу. Как он и просил, Чэнлин грел котелок с водой над огнём; полоски ткани его собственного наряда были сложены в кучу рядом с ним. Чжоу Цзышу усадил Вэнь Кэсина на землю, прислонив его спиной к стене пещеры, а затем опустился на колени перед мальчиком. – Я знаю, что это слишком – просить тебя об этом. Я знаю, что это несправедливо, – Чэнлин закусил губу, подавляя всхлип. Его пальцы дрожали. – Мне нужно пойти в город, чтобы найти для него другую одежду. Ты присмотришь за лао Вэнем для меня? Голова Чэнлина резко поднялась: – Шифу? Чжоу Цзышу терпеливо ждал его ответа. Наконец, мальчик кивнул. Он постарался не выдать облегчение, которое испытал от этого. – Я вернусь в течение часа, – в комнате на постоялом дворе у него остались иглы, нитки и другие материалы, предназначенные для подобных случаев. Если он будет достаточно быстр, то сможет прихватить и это. – Стерилизуй рану как можно лучше, а затем перевяжи его талию, чтобы остановить кровотечение. Если это не сработает, нагрей кинжал в огне и прижги рану. Чэнлин побледнел. Что ж. Если повезёт, до этого не дойдёт. И так как ему не хотелось оставлять мальчика в таком состоянии, он добавил: – Глава Гао не умер, Чэнлин. Он под воздействием дурмана. Твой дядя придёт в себя через месяц, – челюсть мальчика отвисла, а его глаза, внезапно прояснившиеся, расширились от удивления. Он надеялся, что это немного утешит Чэнлина. Чжоу Цзышу вернулся к Вэнь Кэсину. Он коснулся пальцами его щеки, после чего погладил её. – Ты не позволяешь мне умереть, – прошептал Чжоу Цзышу человеку, который его не слышал. – С чего ты взял, что я нуждаюсь в тебе меньше? Неужели Чжоу Цзышу, которого знал лао Вэнь, попросил его отказаться от своих боевых искусств, чтобы продлить его жизнь? Неужели он согласился, когда Вэнь Кэсин предложил эту идею? Он убрал с его лица несколько прядей преждевременно поседевших волос. – Я сотворил это с тобой?.. – Нет. Он отстранился со вдохом, оцарапавшим его горло, словно мелкие камешки. Вэнь Кэсин смотрел на него полуприкрытыми глазами. – Если бы ты узнал, что я собирался сделать, то пришёл бы в ярость и не позволил мне. Он должен был догадаться, что лао Вэнь никогда не посвятил бы свою жизнь спасению такого человека; и всё же, услышав эти слова, Чжоу Цзышу испытал огромное облегчение, прошившее его внутренности, словно удар в живот. Он прижался лбом к плечу лао Вэня, тяжело сглатывая и пытаясь взять себя в руки. – Что такое? – услышал он голос Вэнь Кэсина. – Это твой ученик так влияет на тебя?.. – Умолкни.