Spare Me | Сбереги меня

Снаружи белые цветы дрожали под непрекращающимся дождём. Вода капала с побегов плюща, свисавших над входом в пещеру. Это был другой мир, в котором солнце светило не так ярко, а живость красок приглушалась подавляющей серостью. Это был мир, который могли разделить между собой живые и мёртвые; мир, в котором призраки не исчезали на свету. Пульсация раны в боку Вэнь Кэсина служила напоминанием о том, что его действия изолировали его от дня и ночи, но в сумерках всё ещё могло найтись для него место. Он чувствовал на себе взгляд Чэнлина, пока мальчик тихо нарезал бинты из ткани своим окровавленным кинжалом. Хлеб, который оставил ему Чжоу Цзышу, лежал нетронутый на земле у его скрещенных ног. Всякий раз, когда Вэнь Кэсин осмеливался повернуться к нему, мальчик поспешно опускал взгляд. На груди и ключицах Вэнь Кэсина были следы – линии выпуклой кожи на месте ран от когтей и ножей. Похожий на звезду ожог от драки, в которую он ввязался из-за объедков, когда ему было двенадцать; равномерно расположенные шрамы на его грудной клетке и руках. Когда-то он был домашним питомцем Вождя Призраков. Простой игрушкой, которую можно было швырять и мучить. Когда он доказал свою полезность, запоминая и применяя на практике навыки, которые Призраки использовали против него, то стал его учеником. Иногда Вэнь Кэсин задавался вопросом, знал ли Вождь Призраков, когда обучал его, что он собственноручно точит клинок, который однажды заберёт его жизнь. – Ты не обязан, – мягко сказал Вэнь Кэсин. Чэнлин замер на полпути к седьмой полоске материи, которую он отрезал от своих прекрасных одеяний. – Ты не должен лечить меня. Со стороны твоего шифу было неправильно просить тебя об этом. Чэнлин сглотнул. Он оторвал последнюю полоску и отложил её в сторону. После он проверил камни, которые до этого положил в огонь. Решив, что они были достаточно горячими для задачи, которую поставил перед ним Чжоу Цзышу, он обернул свои руки полосками ткани, которые сделал, а затем положил камни в свежую лужу, заставляя поверхность воды пузыриться при контакте. Не оборачиваясь, он спросил: – Знал ли шифу о?.. – Я не совсем уверен, – губы Вэнь Кэсина изогнулись в намёке на улыбку. – По крайней мере, я ему ничего не говорил. Чэнлин принял это, слегка кивнув. Он погрузил кусок ткани в горячую воду, а затем пересёк пещеру и встал на колени перед человеком, которого когда-то называл шишу. Он осторожно раздвинул липкую одежду Вэнь Кэсина, чтобы открыть себе лучший доступ к ране. Взгляд Чэнлина скользнул вниз по выступающим рёбрам, по глубокой впадине живота, а затем остановился на сочащейся ране в боку. Его фасад отстранённости рухнул. – Почему?.. Вэнь Кэсин отказывался быть лицемером, который выражал сожаление или раскаяние в своих поступках только тогда, когда жертвы его интриг обретали имена и лица. Если бы он был на месте Чэнлина, то не смог бы отказаться от возможности закончить начатое. Возможно, уход Чжоу Цзышу был не только необходимостью, но и испытанием. Хотя предполагаемый объект и цель этого испытания оставались загадкой. Чэнлин повернулся и посмотрел на него с дорожками слёз на щеках. – Почему вы мне не сказали? Вэнь Кэсин с силой сжал свои колени. Он не стал бы проявлять неуважение к Чэнлину, расплакавшись при нём. Мало что могло быть хуже монстра, который давил на жалость и умолял о пощаде, когда меч был приставлен к его горлу. Вэнь Кэсин был результатом предательства Чжао Цзина и жестокости Вождя Призраков, но это не означало, что он должен был уподобляться им. Разве он не был сыном Божественных Рук, Чжэнь Жуюя и Гу Мяомяо? Разве его родители не спасли тысячи жизней? По его венам текла не только гниль. Он инстинктивно напрягся, когда Чэнлин коснулся его груди, стирая с кожи как можно больше крови подогретой дождевой водой. Вэнь Кэсин подумывал схватить его за запястье, ещё раз объяснив, что Чэнлин не обязан ему помогать, что никто не заставит его и не обвинит, если он этого не сделает; но мальчик так старательно делал своё дело, что Вэнь Кэсин не нашёл в себе сил повторять уже сказанное. – После того, как на Зеркальное Озеро напали, – вместо этого проговорил он, отметив паузу в движениях мальчика, когда оказался упомянут его клан, – ты нуждался в ком-то, кто уберёг бы тебя от беды. А-Сюй пообещал, что сделает это, но твой шифу болен, и я… Я полагаю, мне хотелось узнать тебя получше. Узнать твоего шифу. Но в основном я не хотел, чтобы ты убегал от меня. Для тебя было бы слишком опасно пытаться выжить в одиночку, и… Я обнаружил, что мне нравится быть твоим Вэнь-шу, – рука Чэнлина дёрнулась, потянув следом нежную кожу. Вэнь Кэсин никак не отреагировал на боль. – Тебе не нужно больше звать меня так. Мальчик отвёл взгляд, его кадык дрогнул. Рука, державшая окровавленный кусок материи, затряслась, когда его губы сжались в тонкую линию. Он встал, скомкав в ладони испачканную тряпку, а затем окунул другую полоску ткани в нагретую воду, прежде чем вернуться к своей задаче. Чэнлин прошептал: – Гао-бобо не сотрудничал с Долиной Призраков, не так ли? – Вэнь Кэсин подтвердил его слова. – Вы знаете, кто его подставил? У Вэнь Кэсина действительно не было никакого способа избежать этого. – Твой отец был прав, не доверяя своим названным братьям, – начал Вэнь Кэсин. – Предателем, в поисках которого Гао Чун провёл прошедшие десятилетия, был не кто иной, как его эр-ди, Чжао Цзин. Хоть он и ведёт себя как дурак, на самом деле он – умный змей, который убьёт любого, кто встанет у него на пути, будь то его жена, его брат или его сын, – Чэнлин перестал вытирать рану. Он так крепко вцепился в ткань, что кожа на костяшках его пальцев побелела. Вэнь Кэсин грустно улыбнулся. – Ничего страшного, если ты мне не веришь, – он повернулся, чтобы выглянуть за пределы пещеры, где ливень уже немного стихал, по-прежнему орошая влагой цветочное поле. – Я бы сказал тебе раньше, ещё в поместье Трёх Снегов, но боялся, что он каким-то образом поймёт, что ты узнал о его истинной натуре. – Думаете, он причинил бы мне боль? – Чэнлин, – сосредоточенно обратился к нему Вэнь Кэсин, чтобы убедиться, что ребёнок поймёт важность того, что он собирался ему сказать, – он бы убил тебя. Твоя юность не имеет значения для таких людей, как он. Они не способны мыслить вне своих амбиций. Он стенал бы на твоих похоронах, рыдал бы над твоей могилой, но никогда не пролил бы ни слезинки наедине с самим собой. Он попытался взять порванный шёлк из рук мальчика, чтобы самостоятельно закончить работу по очистке раны, но отступил, когда Чэнлин отказался отпустить ткань. – Шифу попросил меня сделать это, – тихо пробормотал мальчик. Упрямец. К тому времени, как он вытер столько старой крови, сколько смог, кровотечение замедлилось до слабой струйки, а дождь на улице превратился в мелкую морось. Чэнлин начал оборачивать бинты вокруг талии Вэнь Кэсина, натягивая их плотно, чтобы прикрыть и сдавить прокол. – Откуда вы так много знаете? Он понял, подумал Вэнь Кэсин. Мальчик, должно быть, уже догадался. Но ему нужно было услышать это от него. Вэнь Кэсин вспомнил... ...её тело было слишком изуродовано, чтобы его можно было узнать, но я понял по её лопаткам, что она, должно быть, была красавицей при жизни; ...мальчик однажды услышал смех совы, и вся его деревня была уничтожена; ...человек с разорванными сухожилиями, лишённый защиты своего наставника, вынужденный терпеть притеснения со стороны Цзянху и в то же время прятаться от мести злых людей, скрывая правду ради своих так называемых братьев – как ты думаешь, может ли с ним всё быть хорошо? Когда Вэнь Кэсин наконец заговорил, это не было похоже на его голос. Не было ощущения, что слова исходили из его уст. – Он привёл Призраков в мой дом. Он сказал это? Он не чувствовал, как его губы формируют слова, но, должно быть, он это сделал. Он должен был. Это было… хорошо. Чэнлин заслуживал знать правду. Вэнь Кэсин почувствовал, как его мысли начинают уплывать в сторону забвения, а в его желудке постепенно зарождается ощущение невесомости, перемещаясь к ногам и рукам; но прежде, чем это зашло слишком далеко, он надавил на рану в боку. Стиснув зубы, он увеличивал давление до тех пор, пока его разум не очистился, пока он не перестал чувствовать, как его дух покидает тело, оставляя Чэнлина незащищённым, в то время как его шифу отсутствовал. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что Чэнлин тянет его за запястье. Он мог слышать, как мальчик говорит, но не мог понять смысл слов, вылетающих из него короткими, паническими очередями. Он расслабил мышцы, позволяя отдёрнуть свою руку, и наблюдал, как Чэнлин проверяет, не усугубил ли он рану. Мальчик суетился, разматывая бинты, которые только что закончил повязывать, и заменяя их чистыми; его голос понизился до успокаивающего бормотания, пока он работал. Когда он закончил, то подвинулся ближе к Вэнь Кэсину и прижался к нему. Слёзы катились по его щекам. Вэнь Кэсин повернулся к нему лицом. Его язык казался тяжёлым, слишком громоздким и неповоротливым. Ему пришлось заставить его двигаться. – Липучка, – выдавил он. – Ты уверен? Чэнлин посмотрел на него с хрупкой улыбкой: – Уверен, Вэнь-шу. Это не было прощением или отпущением грехов, но этого было достаточно. Более чем достаточно. Возможно, в конце концов, для Вэнь Кэсина нашлось бы место в этом мире. Возможно, это стоило того, чтобы сражаться. Но стоит ли это того, чтобы жить, спросил тихий голос, похожий на голос его А-Сюя. Так и было. Так и было. Так и есть.