Spare Me | Сбереги меня

Как только солнце пробилось сквозь тучи, пещера наполнилась эхом птичьего пения. Галки и сороки на пробу подлетали ко входу, подпрыгивая на камнях то вперёд, то назад, пока им не становилось ясно, что пещера уже занята. Одна особенно наглая галка перепрыгнула через порог и защебетала, повернув голову и кося любопытным глазом на фигуру, окутанную красным, словно облачением кардинала, и привалившуюся к стене пещеры, а также на фигуру поменьше, свернувшуюся калачиком рядом с ней. Вэнь Кэсин подобрал с земли камешек, удерживая в поле зрения чёрную птицу с белыми перьями на груди, которая так надменно проникла в их убежище. Он мог ударить её промеж этих жёлто-зелёных глаз. Убить и приготовить на огне для Чэнлина. После минутного колебания он решил оставить всё как есть. Когда он правил как Повелитель Долины, любых Призраков, которые оказывались в пределах трёх чи от него, – намеренно или нет, – Вэнь Кэсин немедленно убивал. В течение многих лет единственной, кто мог приблизиться к нему без последствий, оставалась А-Сян. К тому времени, когда они покинули долину, чтобы исследовать мир людей, он почти забыл о тепле человеческого тела, о весе головы, прислонённой к его боку, об ощущении руки, крепко сжимающей его руку. – Осенний воздух чист. Осенняя луна ярка, – прошептал он негромко. Пучок на голове у Чэнлина встал дыбом, и он осторожно пригладил его, стараясь не разбудить. Мальчик фыркнул, поёрзав во сне, так что его щека плотнее прижалась к рукаву. – Опавшие листья собираются и разлетаются. Галки гнездятся и дают начало новой жизни. Тоскуя друг по другу, когда же мы вновь встретимся? Он обратил свой взор на поле как раз в тот момент, когда облака рассеялись, позволив солнечному свету проникнуть в пещеру. Поморщившись, он поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Когда ему удалось снова открыть их полностью, его зрение всё ещё оставалось обескураживающе затуманенным, а у входа в пещеру виднелся тёмный силуэт человека в плаще, преграждающий им путь к бегству. Вэнь Кэсин метнул камешек, спрятанный под большим пальцем, в сторону меридиана сердца незваного гостя. Мужчина поймал снаряд, а затем поспешно стянул капюшон. – Лао Вэнь, – сказал А-Сюй, тяжело дыша и делая шаг вперёд, – это я. Под мышкой у него оказался свёрток тёмно-синей ткани. – Я знаю, – парировал Вэнь Кэсин, на всякий случай с ноткой бравады. – Просто ты меня напугал. Чжоу Цзышу положил одежду на высокий каменный пьедестал. – Неужели Повелителя Долины Призраков так легко напугать? – спросил он осторожно. Подталкивая. Прощупывая. Вэнь Кэсин устало посмотрел на него. – Это тебя удивляет? Ему казалось, что теперь он понимал, почему Чжоу Цзышу никому не рассказал, что теряет свои чувства. Раз уж ухудшалось его зрение – он не хотел, чтобы последним, что он увидит на лицах тех, кого любит, были их слёзы. Раз уж ухудшался его слух – он не хотел, чтобы последним звуком, звенящим в его голове после того, как его мир погрузится в тишину, были их крики. Чжоу Цзышу опустился на колени, чтобы поднять кинжал, который Чэнлин бросил после того, как закончил нарезать полоски бинтов. Он повертел его в руках. На гравировке рукояти остались пятна алого цвета, которые просочились в щель в том месте, где кинжал переходил в гарду. – Он должен будет как следует почистить это, прежде чем мы уйдём, иначе лезвие и ножны будут скомпрометированы. Вэнь Кэсин смутно указал на неглубокую лужу. – Просто ополоснуть пока будет достаточно, – Чжоу Цзышу мог показать своему ученику, как почистить кинжал и смазать лезвие, после того, как тот хоть немного оправится. – Урок, который ты хочешь преподать ему… Он уже усвоил его. Чжоу Цзышу замер – как и всегда, когда его мысли и чувства сменяли друг друга слишком быстро; затем он поднялся на ноги и безмолвно ополоснул рукоять кинжала и его гарду в луже. Закончив, он развернул купленные одеяния. Они были просты на вид, чтобы не привлекать внимания, но ткань оказалась неожиданно высокого качества. Прищурив глаза и сосредоточившись, Вэнь Кэсин смог разглядеть даже изящные веточки ивы, вышитые на рукавах. – Кто бы мог подумать, что у А-Сюя такой хороший вкус? Чжоу Цзышу достал из складок одежды набор для шитья. – Я подумал, что ты мог бы их оценить. Он продел нитку в иголку и подержал последнюю над огнем, чтобы стерилизовать кончик. Когда всё было готово, он встал на колени перед Вэнь Кэсином. Его взгляд прошёлся по множеству шрамов на теле мужчины, прежде чем он переместил Чэнлина так, чтобы его голова теперь опиралась о стену пещеры. Вэнь Кэсин поймал его за рукав. – Нет нужды его перемещать. Я могу не двигаться, – он фыркнул, словно делясь личной шуткой. – Боль не причиняет мне беспокойство, А-Сюй. – Понятно, – сказал Чжоу Цзышу со странной напряжённостью в голосе. Чувствуя, что он каким-то образом оступился, Вэнь Кэсин снова попытался разглядеть детали изящных черт его лица, микровыражения в уголках его рта и глаз; но даже на таком близком расстоянии он мало что получил в результате своих усилий. Его осенила идея: – А-Сюю не нравится вид крови, верно? – Чжоу Цзышу нахмурился. – Если тебе от этого некомфортно, я могу… – ладонь прикрыла ему рот. – Лао Вэнь, – строго сказал Чжоу Цзышу. – Если ты продолжишь нести чепуху, я не смогу сосредоточиться. Он с безмерной осторожностью снял бинты, обёрнутые вокруг талии Вэнь Кэсина, а затем окунул кончик одной из чистых тряпиц в воду, которую Чэнлин прежде вскипятил, чтобы стереть выступившую кровь. Сейчас рана почти не кровоточила. Она оставалась достаточно липкой, чтобы приставать к повязке, но обнажённая кожа живота вокруг неё была сухой и шелушащейся. Чжоу Цзышу зажал края раны и проткнул их иглой, после чего повторял это действие, пока линия аккуратных стежков не закрыла прокол. Он наклонил голову, чтобы оторвать зубами лишнюю нить. – Скорее всего, останется шрам, – признал Чжоу Цзышу после того, как закончил. – Целитель справился бы с этим лучше. Вэнь Кэсин с восхищением рассматривал его работу. – Это правда, что целитель мог бы не оставить следов от раны, но было бы это лучше? – он взглянул на Чэнлина, который всё ещё крепко спал. Пучок его волос, который прежде пригладил Вэнь Кэсин, теперь снова торчал. – Шрамы – это воспоминания. Воспоминания важны. Они делают нас теми, кто мы есть, – он проследил взглядом линию раны, выступающую над бинтами, затем взглянул сквозь ресницы на области груди Чжоу Цзышу, где под его светлым ханьфу скрывались толстые и заметные шрамы от гвоздей, которые он слил со своей плотью. – Я никогда не ненавидел их. Чжоу Цзышу отвернулся. Он развязал свой плащ и сложил его за головой Чэнлина. Вэнь Кэсин воспринял это как сигнал, что ему пора снять его верхнее платье и вернуть ему. Для Чжоу Цзышу было бы слишком холодно ходить только в нижних одеяниях. Чжоу Цзышу натянул свою верхнюю одежду на ходу, приблизившись к синему ханьфу, которое купил. Теперь, когда Чэнлин больше не опирался на него, Вэнь Кэсин смог снять свой парчовый наряд и скользнуть в новые дорогие одеяния, не нарушая его покой. – Как мне отплатить господину Чжоу за эти прекрасные одежды? – спросил Вэнь Кэсин, поворачиваясь, чтобы показаться ему, и восхищаясь тем, как ткань, казалось, сияла везде, где её касался свет. – Как насчёт того, чтобы я продал тебя в бордель, как только ты выздоровеешь? Услышав улыбку в его словах, Вэнь Кэсин хрипло рассмеялся: – К утру я стану их самым ценным активом. После этого он со смешанными чувствами наблюдал, как Чжоу Цзышу прячет его любимый алый наряд в нишу в стене. – Мы всегда можем вернуться за ним позже, – заверил его Чжоу Цзышу. И это было настолько нехарактерно оптимистично для его А-Сюя, что Вэнь Кэсин заподозрил, что он сказал это исключительно ради него. Он пропустил пальцы сквозь пряди своих волос – серебристых, словно паучий шёлк, и каскадом ниспадавших на его плечо. Серебра в его волосах стало больше после выступления на Собрании Героев. Вэнь Кэсин сказал себе, что не ненавидит это, но каждая белая прядь напоминала ему, что его жизненные силы на исходе. Он накрутил несколько локонов на свой тонкий палец, тихо размышляя вслух: – Возможно, в конце концов, я не был бы их самым ценным активом. Вэнь Кэсин поднял голову и увидел, как Чжоу Цзышу, сидя у костра, агрессивно тычет мокрой палкой в огонь. – У тебя действительно нет стыда. Ухмыляясь, он слегка наклонился в его сторону, словно проверяя, нет ли румянца на щеках Чжоу Цзышу. – Что ты, А-Сюй, разумеется, я говорил о своих волосах. Иначе что, по-твоему, я имел в виду? Чжоу Цзышу сузил глаза. Затем он сделал движение в его сторону, но почти сразу остановился. Если бы Вэнь Кэсин не был ранен – его, вероятно, дёрнули бы вниз, усадив рядом с собой; но теперь Чжоу Цзышу был осторожен, и Вэнь Кэсин не совсем понимал, как к этому относиться. Ему было гораздо привычнее скрывать свои раны, охранять их, прятать, пока они не заживут. Но Чжоу Цзышу никогда не причинял ему вреда. Вэнь Кэсин сам присел рядом с ним, благодарный за тепло огня. – Что ты никогда никому не рассказывал? – внезапно спросил Чжоу Цзышу после недолгого времени, проведённого в молчании. Вэнь Кэсин склонил голову набок, размышляя над этим. – Моя каллиграфия была ужасна, когда я был ребёнком. Я ненавидел практиковаться и часто убегал, чтобы поиграть на улице. Но моя мать была страшной женщиной. Она затаскивала меня обратно в дом за ухо, а потом ругала отца за то, что он не присматривал за мной получше, – он притворился, что содрогается от того, что стало одним из его самых драгоценных воспоминаний. – Я думаю, что даже мой отец немного боялся её. – Похоже, у твоего отца и моего шифу было много общего. Вэнь Кэсин сглотнул комок невысказанных слов. Они были друзьями. Моя мама и твоя шинян. Мой отец и твой шифу. – Почему ты доверился мне? – вместо этого спросил он. – Ты так легко принял то, что я уже проживал эту жизнь прежде. Почему? Чжоу Цзышу переместил свой вес так, чтобы откинуться назад, сев на пятки. – Ты узнал Бессмертного Меча, хотя он не покидал свою гору уже целое столетие. Похоже, ты также знаком и с Седьмым Лордом, хотя я никогда не видел тебя при императорском дворе. Е-цяньбэй достаточно легко согласился с тем, что передал тебе свою технику, хотя вы впервые встретились. Ты распознаёшь тайные знаки Тянь Чуан и часто рассказываешь о событиях, которые ещё не произошли, – он ухмыльнулся. – Ты можешь быть сумасшедшим, лао Вэнь. Но после определённого момента сумасшествие становится ещё менее вероятным, чем чудо. Он отбросил палку, которой ворошил костёр, в сторону. Та шумно задела мелкие камешки, пока скользила по земле, и они оба в унисон повернулись, чтобы проверить, не проснулся ли Чэнлин. Как только они убедились, что шум его не побеспокоил, Вэнь Кэсин подтянул колени к груди. Он думал о снеге. И льде. – Такое чувство, что всё это может быть сном. Что однажды я проснусь – и мы снова окажемся запертыми в Арсенале. Или, возможно, он снова окажется на горе Цинъя, в окружении убийц и воров. Чжоу Цзышу повернулся к нему лицом: – Мы были в Арсенале? Вэнь Кэсин кратко обдумал его реакцию. – А-Сюй хочет знать, как попасть внутрь? Говорят, там несметные богатства, – он оказался вознаграждён за своё щедрое предложение сильным щипком. – Зачем мне богатства? – яростно спросил Чжоу Цзышу, перекрывая звуки его притворного нытья. – Это место – могила для глупцов, – но волнение, казалось, покинуло его после того, как его взгляд упал на светлые локоны Вэнь Кэсина, оставив после себя усталость и сожаление. – Хотя оказалось, что я тоже глупец. – Ты пошёл туда, чтобы уничтожить Арсенал, – заверил его Вэнь Кэсин. Толкнув своим плечом плечо А-Сюя, он добавил с дразнящей ноткой в голосе: – Это было весьма героически. Чжоу Цзышу насмешливо закатил глаза. – Не оскорбляй меня. Посмеиваясь себе под нос, Вэнь Кэсин поднялся на ноги, стряхивая пыль с подола своего ханьфу. Он подошёл ко входу в пещеру. Хотя его кожа уже была тёплой от огня, он закрыл глаза, греясь на солнце. Чжоу Цзышу подошёл сзади. Его шаги, как заметил Вэнь Кэсин, были намеренно более громкими, чем обычно, чтобы предупредить о его приближении. Вероятно, чтобы Вэнь Кэсин не швырнул в него ещё один камень. – Если я скажу тебе, что приму помощь Великого Шамана в поиске лекарства, – Вэнь Кэсин затаил дыхание, – ты подумаешь о том, чтобы сделать то же самое? Хотя каждый из них смотрел на поле, ни один на самом деле не видел его; когда же Вэнь Кэсин начал говорить, он почувствовал, как Чжоу Цзышу повернулся, чтобы слушать и смотреть, всегда видя больше, чем Вэнь Кэсин хотел показать. – Ци Старого Монстра достаточно сильна, чтобы преодолеть ограничения разрушенных меридианов. Она пробивается сквозь повреждения, как вода, пробивающаяся сквозь побеги бамбука, полные маленьких дырочек, – он откинул свои седые волосы с плеча так, чтобы они упали ему на спину. Не было смысла скрывать это, коль скоро каждая прядь его волос станет такой же; но, по крайней мере, так ему не приходилось на них смотреть. – Я не могу позволить себе быть бессильным, А-Сюй. Даже если бы Шаман мог продлить мне жизнь, это мало помогло бы мне, когда все в Цзянху охотятся за моей головой. – Ты не считаешь, что вонзить кинжал в главу клана на публике не было твоим самым хорошо продуманным планом? – Вэнь Кэсин лукаво приподнял одну бровь. Чжоу Цзышу покачал головой. Его нейтральное выражение лица сменилось хмурым. – Е-цяньбэй не должен был передавать тебе технику Шести Слияний. Он не имел права помогать тебе обменять свою жизнь на мою. Вэнь Кэсин вытянул руку из пещеры, чтобы поймать дождевую воду, капающую со сталактитов наверху. Вода ощущалась прохладой на его коже. – Я в долгу перед ним за это. Ты хотел, чтобы я верил, будто ты лечишься на горе, пока я не умер бы от старости. – Разве умереть от старости было бы так ужасно? Вэнь Кэсин попытался представить, каково это было бы – жить вместе с Чжоу Цзышу, пить под светом луны и драться под лучами солнца, пока их волосы не покрылись бы сединой, а лица – морщинами. Это был прекрасный образ. – Жизнь без тебя была бы для меня невыносимой мукой, – наконец сказал Вэнь Кэсин. – Но, несмотря на это, я никогда не хотел, чтобы ты отправился следом за мной по тропе к Жёлтым Источникам. Губы Чжоу Цзышу скривились в печальной улыбке. – А разве не это случится? Вэнь Кэсин импульсивно схватил его за руку. Он медленно поднёс её ко рту, предоставляя Чжоу Цзышу достаточно времени, чтобы отстраниться, если тот этого пожелает, а затем вонзил зубы в неповреждённую кожу на внутренней стороне его запястья. Плоть рвалась под его зубами, словно рисовая бумага. А-Сюй был таким сильным. Его кожа была такой хрупкой. Когда кровь хлынула из метки в форме полумесяца, которую он оставил, Вэнь Кэсин нежно проследил её контур. – Такие шрамы со временем исчезают, но никогда не забываются, – он поцеловал разорванную плоть и услышал, как А-Сюй резко вдохнул. – Это моя клятва. До тех пор, пока мы живы, я не буду тебе лгать. Я никогда не покину тебя. Всё ещё держа запястье в ладони, Вэнь Кэсин посмотрел на Чжоу Цзышу сквозь ресницы. Хотя тело Чжоу Цзышу оставалось больным из-за гвоздей, до шелухи иссушающих его меридианы, на его чёлке были брызги дождя, а на щеках – здоровый румянец. Он прикусил нижнюю губу и улыбнулся, обнажив зубы. – Шрам от такого неглубокого укуса исчезнет в течение года, – он направил своё запястье обратно ко рту Вэнь Кэсина. – Постарайся, чтобы это продлилось дольше.