Spare Me | Сбереги меня

Вздрогнув, Чэнлин проснулся, ошеломлённый и дезориентированный какими-то кошмарами, преследовавшими его во сне. Вэнь Кэсин краем глаза наблюдал из-за огня, как Чжоу Цзышу безмолвно пересел поближе к мальчику. Раздался шёпот; интонации голосов менялись от успокаивающих и ровных до выраженно-мягких и звонких с нотками отчаяния. Вэнь Кэсин не пытался понять, о чём они говорили. Это был личный момент между наставником и учеником; но когда он двинулся, чтобы встать и уйти, Чжоу Цзышу пристально посмотрел на него, качнув головой в безошибочном отрицании. Вэнь Кэсин притворился, что не заметил этого. Он оставался на месте достаточно долго, чтобы заметить, как Чжоу Цзышу передаёт кинжал Чэнлина своему ученику: – На этот раз я почистил его для тебя, но с этого момента это будет твоей обязанностью. Если ты не можешь заставить себя отмыть кровь, пролитую твоим оружием, тогда тебе вообще не следовало проливать её, – Вэнь Кэсин наблюдал, как Чэнлин положил кинжал себе на колени, как будто это была настолько тяжёлая ноша, что она грозилась раздавить его. Ранимый взгляд Чэнлина метнулся к Вэнь Кэсину. Его руки зависли над рукоятью, словно он не желал даже прикасаться к лезвию, которое ранило его Вэнь-шу. Эмоции мальчика вспыхнули, раскалившись добела, а затем слишком быстро остыли. Его брови нахмурились в замешательстве, когда разум мальчика прояснился. – Вэнь-шу… Почему ваши волосы поседели? Чжоу Цзышу посмотрел на него. Их глаза встретились. Казалось, он собирался упрекнуть Чэнлина за грубость, но Вэнь Кэсин опередил его: – Чэнлин, разве уместно задавать такие вопросы своим старшим? – он развернул веер, взмахнул им и поднёс к лицу с кокетливым видом опытной куртизанки. К его ногам был брошен холщовый мешок. Внутри него извивалось маленькое тело. – На этот раз я согласен с тобой, – Е Байи вошёл, придерживая закрытый зонтик. – Теперь, когда я убедился, что ты знаешь, как прилично себя вести, – тебе нет оправданий. Чжоу Цзышу поднялся на ноги. – Е-цяньбэй, – ровно поприветствовал он, склонив голову в поклоне, который был слишком поверхностным. – Я не ожидал вашего прибытия. – На самом деле, я уже некоторое время слежу за вами, – ответил Е Байи, либо пропустив, либо проигнорировав тонкое неуважение. – После того, как Повелитель Долины Призраков прервал Собрание Героев, – Чжоу Цзышу тайком поставил ноги шире, чтобы было легче перейти в боевую стойку, – я попытался преследовать его, но его приспешнику удалось сбить меня со следа. Вэнь Кэсин нахмурился. Он никогда не просил Хань Ина делать что-то подобное. Чэнлин поклонился старшему своего шифу, после чего спрятался за спиной Чжоу Цзышу, который натянуто представил бессмертного своему ученику. Е Байи мгновение изучал мальчика, прежде чем заявить, что тот кажется глупым. Вэнь Кэсин агрессивно шагнул к нему, скривив губы и глядя на мужчину с пренебрежением: – А ты, конечно же, из тех, кому следует рассуждать о манерах. Бессмертный окинул его схожим взглядом. – Ты израсходовал большую часть моей духовной энергии, сопляк, – он схватил запястье Вэнь Кэсина. Вэнь Кэсин вырвал руку из чужого захвата. – Я потрачу гораздо больше, если ты снова посмеешь прикоснуться ко мне, старая жаба. Е Байи усмехнулся. – Значит, вот каково это – когда на тебя лает беззубая собака. – Беззубая собака или нет – я всё равно привлекательнее тебя, – ответил Вэнь Кэсин, вернув усмешку. – Этот дерзкий паршивец! – Е Байи повернулся к Чжоу Цзышу. – Где ты его нашёл? В то время как Е Байи допрашивал Чжоу Цзышу относительно его умения выбирать себе компанию, – что выглядело довольно забавно, поскольку Чжоу Цзышу был бывшим главой Тянь Чуан и вдобавок к этому, судя по его кратким, резким ответам, в данный момент явно чувствовал себя особенно озлобленно, – Вэнь Кэсин подошёл к корчившемуся на полу мешку. Внутри него находился Лун Сяо. Маленькое отродье, которое отрезало конечности Лун Цюэ, заковало его в цепи и убило учеников дворца Драконьей Бездны, заменив их своими одурманенными мерзостями. И всё это для того, чтобы наказать своего отца, решившего защитить семью Чжэнь и отказавшегося разыскать Арсенал даже после того, как его единственный сын убил его учеников и ампутировал ему обе ноги. Вэнь Кэсин поднял тюк, не обращая внимания на крики изнутри, и яростно встряхнул его. – Что бы это могло быть? – звуки бурной дискуссии за его спиной стихли. Он оскалил зубы в ухмылке. – Не говорите мне. Это картошка? – он снова встряхнул его. – Быть может, репа. Лун Сяо позвал на помощь. Вэнь Кэсин хихикнул: – Почему бы нам не бросить мешок в овраг и не проверить, какой звук он издаст? Тяжёлая рука легла ему на плечо. – Достаточно, лао Вэнь. – Кровожадный мальчишка, – насмешливо заметил Е Байи. – Если ты знаешь, кто внутри, так и скажи. Вэнь Кэсин выпустил тюк, позволив ему упасть на землю с глухим стуком и раздавшимся изнутри приглушённым ворчанием. Он забегал вперёд. Они не нуждались в Лун Сяо или картах дворца, так как Вэнь Кэсин помнил путь; но Лун Цюэ заслужил оставить этот мир без горя от потери сына, даже если тот не был достоин подобных чувств. Он сделал шаг назад от извивающегося мешка, рявкнув: «Не приближайся к нему!» Чэнлину, который двинулся вперёд, чтобы освободить пленника. Е Байи сел на каменный выступ и устроился поудобнее. Он щёлкнул языком. – Ты уже проживал это раньше, не так ли? И всё же по-прежнему совершаешь одни и те же ошибки. Вэнь Кэсин взглянул на него прищуренными глазами. – О чём ты говоришь? – Передача моей техники не привела бы к такому странному побочному эффекту, – он сделал неопределённый жест в сторону Вэнь Кэсина. – Кто-то, должно быть, хотел тебя спасти, – прежде чем Вэнь Кэсин успел осознать сказанное, он продолжил: – И тем не менее, первое, что ты сделал – швырнул это желание ему или ей же в лицо, попытавшись ещё раз пожертвовать своей жизнью. Как ты думаешь, что бы почувствовал этот человек, если бы узнал, что тот, кого он хотел спасти, оказался таким дураком? После того, как эти слова были произнесены, неизвестное количество минут реальность протекала мимо Вэнь Кэсина, как если бы он был камнем в реке времени. По мере её продвижения вперёд он оставался неподвижен и не подвергался влиянию её потока. Неужели А-Сюй пожертвовал собой, чтобы отправить его в прошлое? А если так, то разве это не значило, что Вэнь Кэсин разрушил свои меридианы напрасно? Что и сейчас он умирал напрасно? Это не могло быть правдой. Старый Монстр не знал, о чём говорил. – Мы можем взять Лун Сяо с собой во дворец Драконьей Бездны, – объявил он через несколько минут, отдалённо уверенный, что прервал либо Чжоу Цзышу, либо Е Байи на середине фразы, – но сам он нам не нужен. Я знаю дорогу и ловушки, – он чувствовал на себе их взгляды. Это ощущение заставляло его хотеть сбросить с себя кожу. – Поскольку помощь Лун Сяо не требуется, было бы лучше вывести его из строя, чтобы он не мог помешать нашему путешествию. – И как ты предлагаешь нам это сделать? – услышал он вопрос Е Байи. Это звучало как проверка. – Вырубить его? Парализовать? – запас терпения Вэнь Кэсина постепенно иссякал. – Не говори мне, что ты разучился делать даже это, прожив столько десятилетий в уединении на своей горе? Е Байи скрестил руки на груди. – А что насчёт тебя? Разве ты не будешь для нас мёртвым грузом? – Я нужен вам, чтобы показать верный путь, – сказав это, Вэнь Кэсин ударил по нескольким акупунктурным точкам прямо через мешковину, сделав того, кто был заперт внутри, безмолвным и безвольным. – И вы можете быть достаточно уверены, что я не попытаюсь вас убить. Как только дождь прекратился, они отправились через бамбуковый лес к горе, где их ждал дворец Драконьей Бездны. Это была прекрасная возможность для Чэнлина попрактиковаться в Поступи Плывущих Облаков с помощью бесконечного повторения; но знание того, что каждая лишняя секунда, которую они медлили, продлевала мучения Лун-бобо, порождало в Вэнь Кэсине ощущение, будто он вибрирует, запертый в границах своего тела. Словно оно было раковиной, которую он перерос и теперь мог сбросить и оставить позади. Тем не менее, когда Чэнлин спросил, можно ли ему отдохнуть, он объяснил ребёнку, что Поступь Плывущих Облаков – это техника, на овладение которой требовались годы, в то время как его шифу пытался научить его той же технике всего за несколько недель, чтобы он мог защитить себя от тех, кто пожелает причинить ему вред. – Если движения окажутся высечены на твоих костях благодаря повторениям, – сказал Вэнь Кэсин мальчику, – тогда тебе не придётся думать об уклонении, когда ты будешь сражаться. Мир вокруг тебя будет казаться замедленным, что даст тебе время подумать о том, как избежать нападения или, если это невозможно, как защититься от него, – он попытался уговорить черты своего лица сложиться в улыбку для мальчика. – Хотя может казаться, что твой шифу слишком строг с тобой, – Чжоу Цзышу повернулся в седле, чтобы призвать его к молчанию хмурым взглядом, – ты увидишь, что твои усилия окупятся в будущем, когда Поступь будет даваться тебе так же легко, как и твой следующий вдох. Даже Чэнлин, казалось, соглашался с тем, что техника, которая практически не требовала размышлений с его стороны, подходила ему лучше всего. – Почему ты так мягок? – крикнул Е Байи из своей повозки. – Даже глупые ученики должны знать, как задавать вопросы своим наставникам. – Я не его шифу, – Вэнь Кэсин пожал плечами. – У меня нет причин быть с ним суровым. – Тогда зачем вообще вмешиваться? – Понимание будущих достоинств, которые вознаградят нынешние усилия, может сделать даже самые изнурительные тренировки более терпимыми, – Чэнлину же он сказал: – Однако в словах Старого Монстра есть смысл. Ты сам обнаружишь эти достоинства, если будешь продолжать слушать своего шифу. Чэнлин извивался и кружился, с возродившейся решительностью выполняя серию шагов. Его чёлка прилипала ко лбу из-за капелек пота, а на щеках выступал румянец от жары; но он уже смог однажды пережить учения своего шифу, и Вэнь Кэсин был уверен, что А-Сюй не заставит мальчика выходить слишком далеко за свои пределы. Построение прочного фундамента часто требовало разрушения более слабого. Это и было истинной целью требовательности А-Сюя. Чэнлину нужно было научиться преодолевать свои физические и умственные ограничения, чтобы достичь гораздо большего, чем он когда-либо мог себе представить. И он достигнет. Его меридианы были широкими, дух – свирепым, а потенциал – безграничным. Но Вэнь Кэсин оставил это знание мальчику, чтобы он мог прийти к нему самостоятельно. Хотя он ждал, что Чжоу Цзышу спросит о Лун Цюэ – названном друге Цинь Хуайчжана, который пропал без вести после случившихся между ними разногласий, А-Сюй, похоже, был решительно настроен полагаться на него как можно меньше. Вэнь Кэсин этого не понимал. Разве не было естественно использовать все доступные ресурсы? – Когда мне нужно будет знать – я уверен, ты расскажешь мне, – вот и всё, что Чжоу Цзышу сказал по этому поводу. Вэнь Кэсин заметил всплеск духовной энергии позади них и вовремя метнул свой веер, чтобы не дать ореху, которым Е Байи запустил в лошадь Чжоу Цзышу, достигнуть своей цели. Е Байи хмыкнул. – Хорошие рефлексы! После этого Вэнь Кэсин долгое время прокручивал в голове все известные ему яды. Гостиницу с тренировочным двориком они нашли уже на второй день путешествия. Вэнь Кэсин сидел с Е Байи под навесом, в то время как А-Сюй подталкивал Чэнлина к расширению потока ци через его подобные рекам меридианы. Алкоголь прожигал насквозь его желудок; его запах был острым и пьянящим. Он поморщился, опустошив очередную чашу. – Когда ты в последний раз чувствовал голод, негодник? А жажду? – Вэнь Кэсин повернулся и увидел, что Е Байи открыто смотрит на него. – Моя духовная энергия реагирует плохо на всё, кроме льда и воды. Но, поскольку ты так и не достиг бессмертия, твоё тело нуждается в потреблении обычной пищи, чтобы функционировать, – Е Байи проглотил своё вино с понимающей улыбкой. – Все недостатки и ни одной привилегии. Какой же ты невезучий мальчишка. Вэнь Кэсин отставил чашу в сторону. – Удача здесь ни при чём, Старый Монстр, – он отказывался верить в то, что такие абстрактные понятия, как удача или судьба, управляли его жизненной тропой. Ухмыляясь, Е Байи наклонился к нему: – В таком случае, что ты сделал, чтобы накопить так много плохой кармы? – Вэнь Кэсин схватил горсть орехов из Улуна и раздавил их в кулаке, чтобы чем-нибудь занять свои руки. – Сколько преступлений ты совершил, паршивец? Он был избавлен от необходимости отвечать, когда Чэнлин пошатнулся – его ци отклонилась, найдя новые пути в его внезапно расширившихся меридианах. Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин поймали мальчика, прежде чем тот успел упасть, и Вэнь Кэсин начал осторожно передавать ему то, что осталось от духовной энергии Хань Ина, чтобы успокоить ци, текущую по его широким меридианам, до тех пор, пока она не перестала напоминать бурлящие воды. Как только Чэнлин занял своё место и возобновил бесконечную борьбу за поднятие мешка с песком, практикуя Поступь Плывущих Облаков, Вэнь Кэсин объявил, что удаляется в свою комнату. Он чувствовал, как взгляд Чжоу Цзышу следует за ним, пока он покидал дворик; но также Вэнь Кэсин знал, что, если он повернётся, лицо мужчины будет обращено вперёд, а его глаза – прикованы к ученику. Здесь, в этом постоялом доме, Вэнь Кэсин умолял Чжоу Цзышу не умирать. Тогда они только познакомились, и рядом с Вэнь Кэсином так долго не было никого, кого он мог бы назвать равным себе, что мысль об одиночестве после познания радости от обретения единомышленника, родственной души, беспрерывно ужасала его. Словно кошмар, преследовавший его по пятам даже тогда, когда он бодрствовал. Даже спустя столько времени это всё ещё… Он уронил голову на стол, отчего задрожали изящные винные чаши, расставленные на нём. Дерево ощущалось прохладой под его лбом, когда он закрыл глаза, погрузившись в темноту, а затем отпустил свой и так ослабший контроль над чувствами, найдя некоторое утешение в тишине, которая окутала его голову, словно кокон. Энергия, которую Хань Ин передал ему перед Собранием Героев, теперь иссякла, а энергия Чжоу Цзышу уже давно была израсходована. О большем же просить не было смысла любого из них, так как его меридианы иссохли до такой степени, что ничьей духовной силы сберечь уже не могли. Не поднимая руки, Вэнь Кэсин попытался собрать внутреннюю силу в своей ладони и был немедленно вознаграждён болью, пронзившей его разрушенные меридианы. Она распространилась по его конечностям со скоростью и силой удара молнии. Даже когда самое худшее уже миновало, в висках по-прежнему стучало, а боль в глазах была слишком острой, слишком настойчивой, чтобы её игнорировать. Он не знал, сколько времени прошло между тем моментом, когда он решил вернуться в свои покои, и тем, когда лёгкая дрожь пола его комнаты предупредила Вэнь Кэсина, что кто-то вошёл. Воздух колыхнулся, когда было произнесено его имя, а затем ещё раз, когда человек встал на колени рядом с ним. И Вэнь Кэсин хотел, чтобы он ушёл. Он не желал, чтобы его видели таким. Он также хотел, чтобы этот человек остался. Вэнь Кэсин слепо потянулся, пальцами найдя чужое запястье и вцепившись в него. Давление легло на его руку, после чего он ощутил лёгкое сжатие, которое заставило его поднять голову. Чжоу Цзышу был так близко, что Вэнь Кэсин мог разглядеть форму его бровей, изгиб ресниц, линию носа. Вэнь Кэсин хотел проследить кончиками пальцев его челюсть, притянуть его ближе и спрятать в своей плохо подогнанной коже. Но А-Сюю это не понравилось бы. – Лао Вэнь! – Вэнь Кэсин дёрнулся от резкости его тона, наконец выйдя из того транса, в который позволил себе впасть. Он застенчиво улыбнулся А-Сюю, который выглядел так, будто находился в одном ударе сердца от того, чтобы позвать Е Байи. Чжоу Цзышу вздохнул. Он потянулся, чтобы поднять хрупкие белые чаши для вина, которые Вэнь Кэсин опрокинул, но не мог припомнить, как и когда. – Ты не отвечал, когда я звал тебя. Солнце всё ещё было высоко в небе, когда Вэнь Кэсин только вошёл в свою комнату. Сейчас на улице была кромешная тьма. Тренировка Чэнлина, должно быть, закончилась. Чжоу Цзышу перенёс его на койку, поправил ему волосы, а затем сложил ноги в модифицированной позе лотоса для своего ночного ритуала. Когда Вэнь Кэсин замер, не решаясь повторить его движения, он шлёпнул его по колену. Нахмурившись, Вэнь Кэсин принял соответствующую позу. – Уже пора? – он взглянул на Чжоу Цзышу, пытаясь понять, насколько сильную боль тот испытывает. – Мне жаль, что я больше не могу тебе помочь, – хоть он и не выпил много, Вэнь Кэсин всё ещё чувствовал себя странно развязным. – Не нужно, – Чжоу Цзышу ровно выдохнул. – Этого достаточно. На следующий день тропа, по которой они шли, превратилась в набухшую грязь, покрытую плотным слоем опавших листьев. Им пришлось оставить повозку, поручив Чэнлину нести Лун Сяо в плетёной корзине. В какой-то момент из-под её крышки появились коротенькие пальцы молодого главы. Когда это произошло, Вэнь Кэсин с некоторым удовольствием прижал стальную кромку своего веера к обнажённой конечности Лун Сяо. Ему даже не пришлось угрожать: бледные пальцы тут же заползли обратно в корзину, как черви, возвращающиеся в почву после дождя. Посмеиваясь себе под нос, он повернулся и увидел, что Е Байи и Чжоу Цзышу смотрят на него. – Что? – Не увлекайся, паршивец! – рявкнул Е Байи, прежде чем пройти вперёд на разведку. Вэнь Кэсин закрыл свой веер с наигранным вздохом. Когда он прошёл мимо, держа корзину в поле своего зрения, то услышал, как Чжоу Цзышу тихо спросил: – Что случилось с благодетелем Вэнем? Вэнь Кэсин склонил голову набок. – Даже у святых есть свои пределы, А-Сюй. Когда они достигли моста к дворцу, Чжоу Цзышу ещё раз ударил акупунктурную точку на плече Лун Сяо, чтобы сделать его руки неподвижными и не позволить ему навредить им. – Смотрите, куда ступаете, – предупредил Вэнь Кэсин. – В досках спрятаны ловушки. Е Байи переправился без проблем, как и в прошлый раз. Следующим на мост ступил Вэнь Кэсин, так как он знал, где находится одна из ловушек, и мог направить Чэнлина и А-Сюя в обход неё. Они продвигались медленно, – определённо недостаточно быстро для бессмертного в их компании, – но они продвигались, и вскоре все четверо оказались на другой стороне. – Мы сделали это! – радостно засмеялся Чэнлин. Вэнь Кэсин погладил его по голове. – Конечно, мы это сделали, – а затем осторожно отвёл его от края обрыва. Просто на всякий случай. Пока Чэнлин был отвлечён, а Е Байи изучал павильон, заполненный движущимися шестернями и цепями, – который был слишком мал и слишком очевидно фальшив, чтобы быть настоящим дворцом Драконьей Бездны, – Вэнь Кэсин приблизился к корзине, вытащил Лун Сяо за ноги и подвесил его над краем скалы. – Где настоящий вход во дворец? – спросил он бесстрастно, словно его собеседник не извивался в его же руках, громко протестуя. – У тебя есть время, пока я не досчитаю до пяти. Чжоу Цзышу, привлечённый суматохой, выбежал из павильона: – Лао Вэнь! – Раз, – Лун Сяо попытался убедить его, что ложный павильон был настоящим дворцом Драконьей Бездны. Как будто в Тянь Чуан не обнаружили бы его десятилетия назад, если бы это было так. – Два, – Вэнь Кэсин встряхнул молодого главу, чтобы расшевелить его память. – Три, – он отпустил его. Лун Сяо закричал ещё до того, как начал падать, и продолжил делать это после того, как Вэнь Кэсин поймал его за лодыжку. – Ты говорил о пяти! – кричал Лун Сяо в ярости. – Ты сказал, что досчитаешь до пяти! – Я? – Вэнь Кэсин сделал вид, что задумался. – Тогда мне начать сначала? Раз… – Он под ним! – любые следы самодовольства Лун Сяо исчезли перед лицом падения с такой высоты. Гора была так высока, что облака лениво проплывали мимо её вершины. – Настоящий дворец Драконьей Бездны был построен в долине. Под землёй. Это просто обманка, предназначенная для путешественников и искателей сокровищ. Вэнь Кэсин кивнул, а затем переключил своё внимание на Е Байи, который наблюдал за разыгравшейся сценой, никак её не комментируя. – Старый Монстр, проверь, сможешь ли ты найти вход отсюда, – прежде чем бессмертный успел сделать больше, чем просто усмехнуться, он добавил: – Если тебе удастся найти путь в долину, который не будет включать в себя нашу гибель – я обещаю тебе, что смогу найти Лун Цюэ. Он положил Лун Сяо в корзину Чэнлина, а затем нашёл место, где он и мальчик могли бы отдохнуть, ожидая, пока бессмертный найдёт спрятанный вход во дворец. Он помог Чэнлину отстегнуть плетёную корзину и поставил её перед ними, чтобы они могли следить за её неприятным содержимым. Чжоу Цзышу изогнул бровь, глядя на своего ученика, который имел наглость сидеть, когда его шифу всё ещё стоял. Чэнлин же, ёрзая, решительно разглядывал свои колени. Вэнь Кэсин подавил смех, когда Чжоу Цзышу, фыркнув, вернулся в фальшивый павильон. Таково было восхитительное неповиновение, которого следовало ожидать после нескольких дней изматывающих занятий боевыми искусствами и часов ношения на спине извращённой души, запертой в корзине. Как только Чжоу Цзышу исчез из виду, Чэнлин осмелился поднять голову. – Вэнь-шу, – сказал он. Вэнь Кэсин промычал, дав мальчику понять, что слушает. – Почему волосы Е-цяньбэя седеют? – хотя Чэнлин спрашивал о бессмертном, его глаза с явным беспокойством были прикованы к бледным прядям, обрамляющим лицо его дяди. Поскольку спрашивать напрямую, очевидно, считалось грубым, он нашёл лазейку, вместо этого спросив об аналогичных изменениях у Е Байи. Вэнь Кэсин надеялся, что Чэнлин будет слишком занят своим обучением и неспокойной ситуацией вокруг, чтобы беспокоиться о том, что у его Вэнь-шу стало немного больше седых волос, чем раньше; но неожиданно ребёнок нашёл довольно подходящую связь. – Он стареет, – наконец сказал Вэнь Кэсин. Хотя в его тоне присутствовала отрешённость, он не был настолько наивен, чтобы полагать, что Чэнлин удовлетворится таким ответом. И действительно, мальчик сказал: – Но он бессмертен. – Его метод совершенствования позволял ему долгое время сохранять молодость, но есть условия. Для него благоприятен лишь холод, и любая еда или вино, которые он употребляет, приближают его смерть. – Но как это может быть? Е-цяньбэй всё время ест и пьёт. – Полагаю, даже бессмертным однажды становится слишком одиноко, – ответил Вэнь Кэсин. Потерянное выражение отразилось на лице Чэнлина. Вэнь Кэсин вытянул ноги, попутно подтолкнув Чэнлина, чтобы отвлечь его от тяжёлых мыслей, вызвавших складку между его бровями. Он постучал по кулакам мальчика, пока те не разжались. – Тебе холодно? – спросил он, указывая на недостаточное количество слоёв одежды Чэнлина. Его собственный наряд также не подходил для холодных горных температур, но, к своему безмерному неудовольствию, Вэнь Кэсин обнаружил, что холод его не беспокоит. Когда Чэнлин повернулся, чтобы посмотреть на него, его карие глаза неожиданно засияли: – Мы ведь всегда будем вместе, верно? Вы и шифу, и Сян-цзецзе, и Цао-дагэ, и Сяолянь-цзецзе. Улыбка Вэнь Кэсина на краткий миг дрогнула перед лицом такого безоговорочного доверия. Он приобнял Чэнлина за плечи и подтянул ближе к себе. – Ничто в этой жизни не вечно, Чэнлин. Ты встретишь много людей, которые будут любить тебя; и однажды они могут покинуть тебя, но это не значит, что ты когда-нибудь будешь по-настоящему одинок. Мы храним людей, которые нас любят, в наших сердцах. Даже если иногда это причиняет нам боль, – Чэнлин всхлипнул, зарывшись головой в складки его рукава. Вэнь Кэсин ласково посмотрел на него. – Тем не менее, твой шифу сообщил мне, что я тоже липучка, – он откинул чёлку Чэнлина с его глаз. – Если твой наставник не смог избавиться от меня, маленький дурачок, как может ученик вроде тебя надеяться на это? Смех Чэнлина, раздавшийся ему в ответ, был влажным и дрожащим. Он обхватил руками талию Вэнь Кэсина, притянув его в объятия, которых Вэнь Кэсин не ожидал и не сразу понял, что с ними делать. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что чувство, парализовавшее его руки – это страх. Страх того, что всё, к чему он прикоснётся, превратится в кровь и пепел. Но Чэнлин знал его истинное лицо, и при этом мальчик всё ещё оставался рядом. Это должно было означать, что каким-то образом Вэнь Кэсину было позволено иметь это. Он водил успокаивающими кругами по спине ребёнка, пока кашель позади них не возвестил о присутствии наставника мальчика. Вэнь Кэсин оглянулся и обнаружил, что Чжоу Цзышу смотрит в сторону, отказываясь встречаться с ним взглядом. – Я не нашёл здесь вход, – сухо сказал бывший глава Тянь Чуан. – Пойду проверю другую сторону. – Не утруждайся! – крикнул Е Байи, пронёсшись мимо, и подвёл их к краю. Он велел им заглянуть под фасад и убедиться, что отсюда можно было увидеть гораздо более крупный дворец, построенный в самой горе. – Я уже нашёл. Не благодаря остальным. Чэнлин с храбрым видом взвалил корзину себе на плечи. Чжоу Цзышу похлопал его по голове: – Не нервничай так, – Чэнлин тут же попытался расслабить напрягшиеся от страха мышцы. – Ступай за нами след в след, остерегайся ловушек и не броди. – Как только мы войдём в долину, – добавил Вэнь Кэсин, – большая часть опасностей будет позади. Однако я должен предупредить вас, что долина Драконьей Бездны не населена людьми. Марионетки Лун Сяо бродят по полям, и если вы вступите с ними в контакт, они самоуничтожатся, – из плетёной корзины раздался вздох. Поток мольб и проклятий чередовался между собой, пока Лун Сяо то просил сохранить жизнь ему и его марионеточным отпрыскам, то бранил их. – Слуги хранят преданность, потому что их накачали наркотиками, – он постучал веером по подбородку. – Я не думаю, что они способны действовать без указаний Лун Сяо, так что всё должно быть в порядке, пока он под нашим присмотром. Чэнлин смотрел на него с благоговением: – Откуда Вэнь-шу так много знает? – Чжоу Цзышу увёл его прежде, чем Вэнь Кэсин был вынужден сформулировать ответ. Как только они спустились вниз по скрытому дворцу, с направляющим их по памяти Вэнь Кэсином, они оказались в долине. Чэнлин вежливо помахал марионетке, работавшей в поле. Спокойную атмосферу нарушал только Лун Сяо, который понял, что его ведут к отцу, и теперь старался оправдать свою обиду на Лун Цюэ, одновременно пытаясь заключить с ними сделку. Даже Чжоу Цзышу, казалось, стремительно терял терпение по отношению к нему. – Мы можем поделиться, – сказал Лун Сяо, когда они подошли к пещере, где Лун Цюэ находился в заточении десятилетиями. – Книга Инь-Ян может излечить любую болезнь. – Не может, – пробормотал Вэнь Кэсин. – Она желанна из-за своей техники Воскрешения, но даже в ней есть изъян. Например, если вы были отравлены и сошли с ума перед смертью, то вы останетесь таковым, когда вас вернут к жизни, – его голова снова раскалывалась. – Лун Сяо, в Арсенале нет ничего, что могло бы изменить твои конечности или сделать тебя выше, – в приступе вдохновения он достал один из множества сделанных им фальшивых ключей и бросил его в корзину. – Этот ключ откроет для тебя Арсенал, если тебе когда-нибудь удастся его найти, – после того, как он прислушался к звукам карабкавшегося внутри в попытках схватить ключ Лун Сяо, Вэнь Кэсин холодно закончил: – Может быть, однажды ты сам увидишь, что в этом мире не осталось ничего, что могло бы спасти тебя. Он двинулся вперёд, игнорируя Е Байи, призывающего его вернуться и объяснить, почему он обладает такой вещью. Вероятно, бессмертный уже догадался, что ключ был фальшивым; что, однако, не давало ответа на вопрос, почему Вэнь Кэсин мог иметь что-то подобное при себе. Но он не был заинтересован в том, чтобы откладывать это воссоединение ещё хоть на мгновение. Внутренняя часть пещеры была наполнена сталагмитами, покрытыми восковыми каплями от десятков свечей, освещающих пространство вокруг. А в центре пещеры находился человек в цепях. Его длинные серебристые волосы были взлохмачены и спутаны из-за небрежного отношения, его тело было подвешено на крюках, продетых через плечи, а одежда, которую он носил, была изношенными лохмотьями, но он держал себя с гордостью. Это было результатом его верности семье Чжэнь. Вэнь Кэсин отступил, когда Чжоу Цзышу ринулся вперёд, вне себя от радости, что нашёл своего Лун-бобо после стольких лет. Он держался поодаль, играя роль стороннего наблюдателя. Ему казалось, что он стоит на краю пропасти. Один неверный шаг мог отправить его в забвение; но он уже стоял на этом краю раньше, и мир не рухнул вокруг него. – Цзышу, – сказал Лун Цюэ, – кто этот человек вон там? Сердце Вэнь Кэсина ёкнуло, сбившись с ритма. Он сжал свою руку достаточно сильно, чтобы после этого на коже осталась россыпь синяков, изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимание. Его лёгкие горели, словно от нехватки воздуха. – Молодой мастер, – Лун Цюэ изучал его проницательным взглядом. Вэнь Кэсин не смог бы скрыться от него, даже если бы захотел. – Как так получилось, что ты – вылитая копия Гу Мяомяо? Имя его матери, услышанное им, что-то встряхнуло внутри Вэнь Кэсина. Он сделал невольный шаг вперёд. – Думаете, я похож на свою мать? Лун Цюэ потянул свои цепи, наклонившись вперёд. – Янь-эр? Это ты? – Здравствуйте, Лун-бобо, – поздоровался Вэнь Кэсин, хотя это обращение ощущалось странно на его языке. Он сцепил руки перед собой и поклонился в пояс. – Спасибо за всё, что вы сделали для моей семьи. Старик нетерпеливым жестом пригласил его подойти ближе. Вэнь Кэсин неуверенно взглянул на Чжоу Цзышу, который, казалось, примёрз к месту, где стоял. – Пустяки, Янь-эр. Как твои родители? Наконец, Чжоу Цзышу оглянулся на него. Он был заметно потрясён открывшейся правдой, но его первоначальная реакция быстро сменилась счастьем. Его глаза наполнились радостью от возвращения его давно потерянного шиди. Благодаря свету свечей, смягчавшему черты лица Чжоу Цзышу, он, казалось, излучал неземное сияние, словно его тело не могло сдержать внезапный всплеск эмоций, настигший его. – Они… – Вэнь Кэсин сглотнул. Остановился. Попробовал снова: – Мои родители скончались в безвестности некоторое время назад, – он не стал уточнять, как давно, позволив Лун Цюэ прийти к собственным выводам. – Мне жаль это слышать, – серьёзно сказал ему Лун Цюэ. – Гу Мяомяо была такой неистовой, когда мы были молоды. Неудивительно, что, если бы Чжэнь Жуюй рано отправился к мосту Найхэ, она последовала бы за ним. Вскоре Чэнлин представился сыном Чжан Юйсэня, и разговор перешёл к Арсеналу и названным братьям Альянса Пяти Озёр. Лун Цюэ так долго жил с этой нерассказанной историей, что заслуживал шанс поделиться ею с сыновьями и учениками своих хороших друзей. Вэнь Кэсин моргнул из-за нарастающего давления в глазах, когда старик радостно поманил Чэнлина к себе. Мальчик являлся надеждой на продолжение наследия для клана Зеркального Озера и поместья Четырёх Сезонов, учеником в шестом поколении, и он нёс всё это на своих худых плечах без жалоб. Е Байи отвёл его в сторону. – Вэнь Кэсин, ты знаешь, где ключ Жун Сюаня? Настоящий? Ему не терпелось узнать правду с тех пор, как, спустившись с Чанмин, он обнаружил, что его ученик мёртв, а его репутация запятнана. Прошли времена дружеских боёв с его побратимами и поисков знаний в книгах и архивах. Всё, что осталось от харизматичного и многообещающего молодого человека, которым тот когда-то был, – это убитая жена, разорванные узы и буйство безумия на горе Цинъя. – Арсенал не даст ответов, которые ты ищешь, – ответил Вэнь Кэсин. Ему потребовалось много времени, чтобы увидеть глубоко укоренившееся горе, скрытое за молодыми чертами лица Е Байи; но теперь, когда он видел это, то обнаружил, что, вопреки самому себе, сочувствует ему. – Но я дам их, – глаза Е Байи расширились, а затем подозрительно сузились. Вэнь Кэсин проигнорировал это. Было достаточно трудно рассказать эту историю такой, какой она была. – Заклинание Воскрешения не удаляет яды из тела. Оно просто возвращает их в то состояние, в котором они умерли. Госпожа Жун не знала, что его отравили, так как Жун Сюань скончался от ран до того, как безумие могло проявиться; но, когда она вдохнула в него жизнь, яд подействовал, и он потерял рассудок. Е Байи смотрел вдаль. Пальцы рук по бокам от него дёрнулись, как будто им не терпелось схватиться за рукоять клинка. – И ты знаешь, кто его отравил? Вэнь Кэсин склонил голову набок, на его губах играла ухмылка. – Кто из пяти названных братьев в настоящее время сидит во главе Альянса Пяти Озёр? – Ты веришь, что это был Чжао Цзин? Сюань обожал его, – хоть он и сказал это, Е Байи не выглядел таким уж удивлённым этим откровением. – Большинство довольствовались бы возможностью пить под лучами солнца в компании друзей, – в голове Вэнь Кэсина возник образ стола, за которым собрались единомышленники, обсуждающие грандиозные идеи достижения равенства в мире боевых искусств. Это заставило его вспомнить простое удовольствие говорить обо всём и ни о чём со своей родственной душой, греясь на солнце. – К сожалению, Чжао Цзин стремился сесть во главе стола. И теперь он достиг этого. Теперь, когда все остальные ушли, – сохраняя приглушённый тон, чтобы Лун Цюэ не умер, обременённый этим предательством, Вэнь Кэсин сказал: – Однажды я уже покарал его. Если ты хочешь отомстить ему за своего ученика, я не буду вмешиваться. – Есть ли какие-то доказательства? У тебя должны быть какие-нибудь свидетельства, подтверждающие твои слова. Вэнь Кэсин на мгновение замолчал. Он слушал раскатистый смех Лун Цюэ, похлопывающего Чэнлина по голове. – Какой ты замечательный мальчик, – сказал старик с широкой улыбкой. Верх плетёной корзины немного приоткрылся, когда Лун Сяо решил просунуть голову наружу, чтобы испортить момент. Вэнь Кэсин быстро ударил по корзине в качестве предупреждения. – Ты, должно быть, унаследовал это от своей матери. Чжан Юйсэнь был слишком глуп. Чэнлин улыбнулся со слезами на глазах. В мгновение ока он принял этого человека, как своего дядю, и теперь называл его Лун-бобо, как будто знал его всю свою жизнь. Словно притянутый силой гравитации, Вэнь Кэсин перевёл взгляд на Чжоу Цзышу. Ответный взгляд Чжоу Цзышу вонзился в него с такой интенсивностью, что Вэнь Кэсин почувствовал себя обнажённым и беззащитным. Он едва сумел сдержать раненый звук, почувствовав, что задыхается. Вэнь Кэсин отвернул своё лицо. Согнул своё тело так, чтобы его уязвимые части были защищены. – В поместье Трёх Снегов есть комната, где он хранит свои трофеи. Меч, которым отравили Жун Сюаня, ещё должен быть там. Будет ли этого достаточно? Прежде чем Е Байи смог ответить, заговорил Лун Цюэ: – Янь-эр, разве твои родители не учили тебя, что шептаться перед старшими нехорошо? – спина Вэнь Кэсина выпрямилась. Лун Цюэ неодобрительно покачал головой. – А теперь, почему мы обсуждаем яд? Е-цяньбэй, я надеюсь, что ты не вовлекаешь нашего Янь-эра ни в какие неприятности. Нашего Янь-эра. Сколько времени прошло с тех пор, как он был чьим-то ребёнком? Пока Е Байи фыркал и бушевал, отрицая обвинение, Вэнь Кэсин прижал кулак ко рту, чтобы подавить смешок. Хотя он был тихим, его плечи затряслись. Его рёбра тут же отозвались болью. Он отказывался внимательнее изучить это. Они выслушали рассказ Лун Цюэ. Несмотря на то, что Вэнь Кэсин слышал эту историю, старик имел право рассказать её. Он достаточно страдал из-за этого. Е Байи, услышав о сожалениях Жун Сюаня, о том, как он всегда хотел извиниться перед своим наставником за кражу его секретной книги и бегство с горы Чанмин, лишился самообладания и сбежал. Его ученик, как оказалось, всегда оставался хорошим человеком. Даже пребывая в муках безумия и скорби, он спас Чжэнь Жуюя от гнева Цзянху на горе Цинъя. Это нашло его позже, но Вэнь Кэсин знал, что обида, которую он таил на Жун Сюаня за создание Арсенала, успокоилась, хоть ей никогда и не исчезнуть полностью; это как природа шрамов, которые однажды были нанесены, а затем открывались вновь и вновь, углубляясь до тех пор, пока кожа, выросшая взамен старой, не запомнила их форму. Не имея собственных учеников, Лун Цюэ принял Чэнлина как наследника боевых искусств и механических чудес дворца Драконьей Бездны, а затем поручил Чжоу Цзышу наконец даровать ему покой. Чжоу Цзышу мгновение колебался, прежде чем вытянуть Байи из пояса на своей талии. Вэнь Кэсин ждал, когда он предложит ему меч, так как именно ради защиты его семьи Лун Цюэ претерпевал эти бесконечные мучения; но что-то мешало Чжоу Цзышу сделать это. Поскольку они не могли больше заставлять Лун Цюэ ждать, когда он освободится от своих цепей, Вэнь Кэсин обхватил пальцами рукоять Байи. Хотя Чжоу Цзышу не сопротивлялся, когда он мягко потянул меч из его хватки, выражение его лица было омрачено сомнением. Вэнь Кэсин поудобнее перехватил клинок, сконцентрировался на вездесущем холоде бессмертной ци Е Байи, направляя её к мечу, а затем широким, размашистым движением разорвал цепи, которые более десяти лет блокировали меридианы Лун Цюэ. Он услышал, как Чэнлин рыдает. Стук меча А-Сюя, выпавшего из его руки, эхом отразился в сцене, разыгравшейся в его голове. Память и реальность перекрывали друг друга до тех пор, пока стало невозможно избегать вида Чэнлина, баюкающего на руках своего Лун-шифу, пока мужчина делал свои последние вдохи. Кто мог предвидеть, что Вэнь Кэсин столько отберёт у одного из тех немногих в своей жизни, кому он никогда не хотел причинять боль? Даже сейчас он постоянно опаздывал. И цена, которую ему приходилось платить за это, заключалась в том, чтобы слушать, как Чэнлин умоляет своего Лун-шифу не бросать его. Мальчик обещал хорошо себя вести, усердно тренироваться и восстановить поместье Четырёх Сезонов и дворец Драконьей Бездны; и в его обещаниях Вэнь Кэсин слышал отголоски Чжэнь Яня. Он опустился на колени и схватил старика за руку. Чжоу Цзышу сделал то же самое. – Моим родителям повезло иметь такого преданного друга. Пожалуйста, теперь отдыхайте. Чжоу Цзышу кивнул. – Спасибо, Лун-бобо. Благодаря вам… благодаря вам семья Чжэнь смогла воспитать Чжэнь Яня тем, кого я с гордостью могу называть своим шиди. Лун Цюэ ушёл из жизни с улыбкой на лице. Карты дворца Драконьей Бездны останутся на хранении у Е Байи, в то время как Чэнлин позаботится о том, чтобы их боевые искусства были переданы новым поколениям. Все трое поклонились, чествуя человека, который пожертвовал всем ради своих друзей. Когда всё было кончено, Вэнь Кэсин остался стоять на коленях, прижавшись лбом к земле. У него не было возможности узнать, стоила ли жизнь, которую он прожил, всего того, чем пожертвовали Лун Цюэ и его родители. Он надеялся, что однажды, когда его собственная жизнь подойдёт к концу, он сможет снова увидеть своих родителей и спросить... Сможете ли вы любить меня с этой кровью и этой плотью на моих зубах? Сможете ли вы любить меня, если узнаете, что они принадлежат вам? Почувствовав странное головокружение во время попыток подняться с колен, он потерял равновесие и тяжело приземлился на спину. Камни болезненно упирались в его копчик, пока он осторожно пытался подняться. Вэнь Кэсин выдохнул, задаваясь вопросом, понял бы его А-Сюй, если бы он озвучил своё желание сбросить это тело, словно кожу рептилии. Плетёная корзина по-прежнему стояла у входа. Вэнь Кэсин с притуплённым любопытством разглядывал её, подходя ближе. Лун Сяо уже какое-то время не подавал признаков жизни. Что бы он делал теперь, когда больше не мог винить отца в своей несчастной жизни? Вэнь Кэсин поднял крышку и обнаружил, что сын Лун Цюэ лежит без движения на дне корзины со струйкой крови на подбородке. Нахмурившись, он проверил пульс Лун Сяо и вскоре понял, что мальчик разорвал меридианы своего собственного сердца. Его рот изогнулся в безрадостной полуулыбке. – Всё так же жаждешь отвергнуть всё, что дал тебе твой отец. Учитывая множество грехов Лун Сяо, маловероятно, что их с отцом пути когда-либо пересекутся в загробной жизни. Вэнь Кэсин оставил фальшивый ключ от Арсенала рядом с трупом Лун Сяо. После всего, что тот сделал в погоне за несбыточной мечтой, было бы уместно, что он продолжал бы цепляться за свою отчаянную ошибочную надежду даже после смерти. Когда Вэнь Кэсин, наконец, вышел из пещеры, то обнаружил, что А-Сюй и Чэнлин ждут его. Без предисловий он сообщил им, что Лун Сяо умер. Прежде чем кто-либо подумал спросить, Вэнь Кэсин пояснил: – Кстати, я его не убивал. Он знал, что не делал секрета из своего презрения к Лун Сяо; но почему-то мысль о том, что Чжоу Цзышу решит, будто это он убил безоружного и парализованного молодого главу, вызывала у него во рту привкус желчи. Сожаление отразилось на лице Чжоу Цзышу из-за потери единственного сына Лун Цюэ. В ответ на преждевременное отрицание Вэнь Кэсина он раздражённо покачал головой: – Думаешь, я этого не знаю? – он вздохнул, опустив плечи. – Если бы Лун Сяо верил в своего отца, а не в Арсенал, возможно, он не поступил бы так. Но мы не можем этого знать, – он с неудовольствием воспринял мысль о том, чтобы похоронить Лун Сяо вместе с его отцом, хотя технически это было правильным решением, когда и отец, и сын умерли. Он колебался, оставить ли Лун Сяо в пещере или же просто похоронить его в другом месте. Вэнь Кэсин, который не рос в клане и мало заботился об уважении к молодому главе Лун, вызвался избавиться от тела. Он намеревался сбросить его в яму к Одурманенным. Честно говоря, именно этого и хотел Лун Сяо – быть поглощённым монстрами, которых он создал. Чжоу Цзышу, казалось, обдумал это. Затем он покачал головой. – Мы похороним его должным образом. Заслужил он это или нет, решать не нам. В конце концов, как только они закончили отдавать дань уважения Лун Цюэ и его жене, они похоронили Лун Сяо на полях, за которыми ухаживали его любимые марионетки. Даже если он не любил своего отца – он заботился о Драконьей Бездне. Настолько, насколько он был в состоянии заботиться о чём-либо. После того, как они закончили устанавливать табличку, – всё это время находясь под пристальным взглядом деревянной механической куклы Лун Сяо, которая приблизилась к ним, пока они работали, – Чжоу Цзышу спросил Чэнлина, куда тот хочет пойти. – Я пойду туда, куда пойдут шифу и Вэнь-шу, – без колебаний ответил мальчик. На его щеках и одежде были потёки грязи, а на лбу выступил пот из-за долгого копания земли. Вэнь Кэсин мог бы расплавиться от того, как сильно он беспокоился об этом глупом ребёнке. Неожиданно Чжоу Цзышу повернулся к нему: – А что хочешь делать ты, лао Вэнь? На мгновение Вэнь Кэсин был слишком ошеломлён, чтобы ответить. Он был так сосредоточен, прокладывая дорогу в будущее, что пренебрегал своими собственными желаниями; но Чжоу Цзышу ждал его ответа, и, возможно, на этот раз судьба улыбнётся его желанию почтить жертву, которую принесли его родители. Возможно, на этот раз не будет слишком поздно. – Я хотел бы найти тела моих родителей и похоронить их, – сказал Вэнь Кэсин. – Мне всегда было слишком стыдно, чтобы сделать это раньше. А потом… – прежняя тоска беспрепятственно утекала из него. – Если бы где-нибудь в этом мире было тёплое и спокойное место… Улыбка Чжоу Цзышу затмевала солнце. – Как насчёт места, где цветы цветут на протяжении всех четырёх сезонов? – он поднял руку, и Чэнлин нырнул под неё, идеально совмещаясь с ростом своего наставника. – Отныне называй его шишу. – Мн! – Чэнлин с энтузиазмом кивнул. Хотя у него, вероятно, было очень слабое представление о том, что происходит, он был счастлив до тех пор, пока были счастливы его наставник и его шишу. Вэнь Кэсин опустил взгляд, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания под этим беспощадным натиском любви. Сама эта сцена, разыгравшаяся перед ним, была всем, что он стремился сберечь, и происходила настолько близко, что он мог протянуть руку и коснуться их, став её частью. Он сжал руки в кулаки, чтобы не пытаться. А затем у Чжоу Цзышу хватило наглости – абсолютной дерзости – обвить рукой его плечи и вовлечь в объятия. Его рука двинулась к затылку Вэнь Кэсина, прижимая их лбы друг к другу, как делала мать маленького Янь-эра, когда тот чего-то пугался. После того, как отец пострадал из-за Жун Сюаня. После того, как они были изгнаны из Долины Целителей – Божественные Руки и их сын, оказавшиеся брошенными на растерзание волкам, чтобы спасти клан, который всё равно в итоге был уничтожен. Вопрос о том, была ли эта нежность предназначена для мёртвого ребёнка или призрака, которым он вырос, можно было решить после того, как они все отдохнут. Прежде чем они отправились на поиски библиотеки, Е Байи присоединился к ним и, даже не подумав спросить разрешения, начал передавать больше своей духовной энергии в меридианы Вэнь Кэсина. Он зарычал на бессмертного, безуспешно пытаясь высвободить запястье из нерушимой хватки Е Байи. – На этот раз не трать её зря, – предупредил Е Байи, а затем толкнул запястье Вэнь Кэсина к его груди. Вэнь Кэсин осторожно потёр её, думая об украденных сердцах и жизнях, пока Чжоу Цзышу неодобрительно хмурился. Если бы ритуал сработал и А-Сюй остался в ловушке в Арсенале с телом Вэнь Кэсина до весны, были все шансы, что он сошёл бы с ума. Но Вэнь Кэсин не думал об этом. Он потерял А-Сян, Ло-и и Лю Цяньцяо, а затем обнаружил, что его родственная душа, которая обещала ему разделить вместе их будущее, тоже планировала умереть. Сводящая с ума мантра «он не может умереть, только не он, не он, не он» вытеснила все остальные мысли из головы Вэнь Кэсина; и даже когда он успокоился, ему было ясно: если только один из них мог выжить, А-Сюй был логичным выбором. У него было поместье Четырёх Сезонов, которое нужно было восстановить, и ученики, которых нужно было обучать, тогда как у Вэнь Кэсина не было ни обязанностей, ни ответственности, ни долгов. Это имело смысл. Эмоционально и интеллектуально он был так уверен, что сделал правильный выбор… Но что, если?.. Отбросив эту мысль, чтобы она не свела его с ума, он бросился в поле, где марионетка ухаживала за посевами, после чего голыми руками залез в её грудную полость и выдернул механическое сердце. Пурпурно-золотая жидкость стекала по его руке, когда он весело помахал им с сердцем, всё ещё бившемся в его ладони. В то время как Чэнлин нерешительно помахал в ответ, Чжоу Цзышу, похоже, был занят успешными попытками превращения своего раздражения в форму искусства. – Приношу извинения от имени моего младшего, Е-цяньбэй, – хоть Чжоу Цзышу и сказал это, выходки Вэнь Кэсина его больше забавляли, чем что-либо ещё. – Иногда он может действовать импульсивно. Е Байи усмехнулся. – Осторожно. Если возьмёшь в привычку извиняться за него сейчас, то будешь делать это всю оставшуюся жизнь. Мягкая, искренняя улыбка изогнула уголки рта Чжоу Цзышу. Его глаза следили за Вэнь Кэсином, пока тот бежал, чтобы присоединиться к ним. – Я не против. Он тихо воскликнул в знак протеста, когда Вэнь Кэсин схватил его за руку, но потом лишь безропотно следовал за ним, пока тот вёл их в подземную пещеру. Вэнь Кэсин пробормотал что-то о колокольчике, после чего решительно сделал небольшой надрез на своей ладони и провёл ею над ямой. Как только капля его крови упала вниз, из темноты раздалось леденящее душу рычание. В тенях началось какое-то движение, но ничто, шевелившееся или издававшее звуки, не было похоже на человека. – Одурманенные, – с отвращением выплюнул Чжоу Цзышу. – Это дело рук молодого главы Лун? Вэнь Кэсин кивком подтвердил его подозрения. – Их уже не спасти, А-Сюй. И тогда Чжоу Цзышу понял, для чего было предназначено сердце марионетки. Он позволил себе мгновение скорби об утраченной невинности своего потерянного шиди, а затем отступил в сторону. В конце концов, Вэнь Кэсин был не единственным, кто изменился за годы разлуки. И если бы этот мужчина был хоть немного меньше похож на клинок, выкованный из его собственных страданий и ненависти, их души не были бы так совместимы. Хотя этот поступок был скорее мерой предосторожности, чем милостью, в тёмных глазах его шиди отражалась тревожная смесь ярости и сожаления. Эти эмоции не должны были сочетаться между собой; но Вэнь Кэсин, казалось, ощущал их так сильно, что его тело содрогалось от попытки сдержать их. Однако в глазах незнакомца Вэнь Кэсин бросил механическое сердце в яму с пустым выражением лица и мёртвыми глазами. Как будто для него это ничего не значило. Как будто ему было скучно. Но Чжоу Цзышу узнал маску, когда увидел её. Эту, в частности, он достаточно часто видел в своём собственном отражении, чтобы признать, чем она являлась. Проблема заключалась в том, что эти маски – жестокая ухмылка, беззаботный смех, бесстыдный флирт – были неотъемлемыми частями Вэнь Кэсина. Все они были его истинным лицом. И ни одна из них. Из ямы рвались наружу огонь и крики, а жар тянулся и тянулся всё выше и дальше, словно распускающиеся лепестки. Что видел Повелитель Долины Призраков, когда смотрел на монстров? Что видел человек, который когда-то был мальчиком по имени Чжэнь Янь, когда смотрел на жертв, извращённых чужой жестокостью? Пока пламя облизывало обрыв, на котором они стояли, Чжоу Цзышу взял за руку мужчину, который смотрел на него, как на маяк, ведущий его домой, и их глупого ученика, переплёл свои пальцы с их пальцами и безмолвно увёл их прочь от разрушения. Существовали виды получше, чем этот. Существовало место, которое ожидало их возвращения.