Spare Me | Сбереги меня

Вэнь Кэсин мыл посуду в тазу на кухне, когда услышал повышенные голоса со двора. Звучало похоже на Чэнлина и А-Сян, поэтому он немедленно вытер руки полотенцем и вышел на разведку. Сцена, открывшаяся перед ним, представляла собой стоявшего на коленях Чэнлина, склонившегося в глубоком поклоне перед А-Сян. Она же практически дрожала от гнева; её кулаки были сжаты, а всё её тело – напряжено, будто она едва сдерживала себя от того, чтобы ударить его. – Ты! – А-Сян обвиняюще указала на склонённую голову мальчика, слишком расстроенная, чтобы закончить начатое предложение. – Ты… – Хорошо! – строго воскликнул Вэнь Кэсин, приблизившись к ним. – Кто-нибудь, скажите мне, что происходит. Чэнлин напрягся, его пальцы сжались, подминая под собой грязь; в это время А-Сян кружила над ним, её глаза были расширены и безумны. – Маленький господинчик причинил вам боль? Он пытался вас убить? Ах. Так вот в чём дело. Какой смысл теперь вспоминать прошлое? Вэнь Кэсин осмотрел двор в поисках Чжоу Цзышу. Крыльцо, равно как и остальная часть двора, было пустым. Он заметил, как Цао Вэйнин нервно наблюдает за происходящим, заламывая руки в попытках придумать, как лучше всего утешить А-Сян, когда её чувства ещё слишком сильны, чтобы позволить ей принять успокаивающие слова или прикосновения. Пощипывая переносицу, Вэнь Кэсин тяжело вздохнул. Он повернулся обратно к кухне, держа одну руку за спиной и высоко подняв голову. – Мы продолжим этот разговор наедине, А-Сян, – он не дал ей возможности протестовать. Всё, что она могла – либо последовать за ним, либо нет; но он знал, какой выбор она сделает. – Хозяин, – тихо сказала она, как только они остались вдвоём, и их единственной публикой оказались свисающие с потолка травы, плетёные корзины с овощами и таз, переполненный наполовину вымытой посудой, – вы сделали всё то, о чём говорят вокруг? – этот вопрос, услышанный от неё, ужалил его больнее, чем он ожидал. Когда он промолчал, она продолжила: – Вы ранили Гао Чуна на Собрании Героев? Свели Дэн Куаня с ума? Угрожали убить шифу Цао-дагэ? Слёзы непрерывно текли по её щекам. Вэнь Кэсин никогда не знал, что делать, когда она плакала. – Разве вы не можете их пощадить? Хозяин, пожалуйста. Клан Меча Мягкого Ветра никогда не причинял вам зла, – рука Вэнь Кэсина, почти коснувшись её плеча, остановилась. После чего зависла в воздухе, неловкая и неуверенная. – Даже если ты – тот человек, который просит меня об этом, – ответил Вэнь Кэсин, – я не могу, – её дыхание сбилось. Прежде чем она смогла бы снова начать умолять его, он пояснил: – Мо Хуайян в долгу передо мной, А-Сян. Это кровавый долг. Её глаза расширились, а рот приоткрылся от удивления. Она тихо спросила: – А остальная часть его клана? Должны ли они тоже быть уничтожены? Он тщательно разгладил своё верхнее облачение. – Нет. Не думаю. А-Сян проследила взглядом за его движениями. – Хозяин, даже если вы и сделали всё это – то, что случилось с кланом Зеркального Озера, не наша вина. Те фальшивые Призраки даже не знали, кто мы такие, – она потянулась вперёд, но резко остановилась; её ладони сжались, позволив ногтям оставить на них уродливые борозды, словно от когтей. – Это были не мы! – она опустилась на пол, свернувшись калачиком и обхватив себя руками. Вэнь Кэсин присел рядом с ней. Он так устал смотреть сверху вниз на людей, о которых заботился. – Я выпустил Призраков, А-Сян. Я сочинил стих, с которого всё это началось, – он посмотрел во двор, где Чэнлин по-прежнему стоял на коленях в глубоком поклоне. Глупый мальчик. – Его сыновний долг – отомстить за свою семью, а я был причастен к их гибели. – Тогда я бы хотела, чтобы мы никогда не покидали Долину Призраков, – Вэнь Кэсин знал, что она так не считает. Теперь, когда она встретила свою вторую половинку, А-Сян никогда не смогла бы по-настоящему сожалеть об этом. – Если бы мы остались, то ничего бы этого не случилось, и эта дурацкая техника бессмертного совершенствования, которой вы научились, не сделала бы вас слабым. Он слегка ощетинился после этих слов. – Кто сказал, что я слаб? – но когда она всерьёз заплакала, громко и безудержно, он смягчил тон. – Ты помнишь, что я сказал тебе перед твоим уходом? Ты принадлежишь солнцу, А-Сян, – он ухмыльнулся. – Твой Цао-дагэ также имеет на это право. Она вытерла глаза основанием ладони. – Он возненавидит меня, когда узнает, кто я. – Храбрый боец? Добрая девушка, которая спасает отверженные души и берёт под своё крыло жалких маленьких мальчиков? В тебе нет ничего ненавистного. Нет ни одной части тебя, которую ты могла бы ему показать, чтобы убедить его в обратном, – закатив глаза, Вэнь Кэсин добавил себе под нос: – Любовь к тебе – его лучшая черта. Точно не его интеллект. Смех А-Сян, приглушённый и дрожащий, был самым приятным звуком, который он когда-либо слышал. С облегчением он подумал, что с этим покончено; но А-Сян хотела, чтобы он показал ей свою рану. Вэнь Кэсин попытался отговорить её, упомянув, что это неуместно; но она возразила тем, что помогала ему лечить его травмы почти десять лет. Он утверждал, что рана почти зажила, что на данный момент это была практически царапина; но она продолжала упрямиться, так что Вэнь Кэсин, наконец, нашёл табурет, на который можно было сесть, и осторожно раздвинул переднюю часть своего ханьфу, обнажив грязные бинты, находившиеся под ним. Она цокнула. – Видите? Вот почему я вам нужна, – Вэнь Кэсин рассмеялся в ответ на эту убеждённость. Просунув пальцы под материю, она осторожно потянула и развязала бинты, обнажив глубокий прокол в его животе, из которого сквозь швы лениво сочилась вязкая, дегтеобразная кровь. Вэнь Кэсин услышал ужас в её шёпоте: – Что это такое? Он вырвал повязку из её ладоней и поспешно прикрыл ею рану. Её руки задрожали над ним. – Нет, не надо, – когда она посмотрела на него, в её глазах было отчаяние. – Мы должны… вылечить это. Мы должны позаботиться об этом. Слегка сжав её запястья, он спросил: – А-Сян, ты сомневаешься во мне? – она яростно замотала головой. – Тогда верь мне, – даже сейчас он видел, как сильно она хотела верить ему. – У меня есть план. Тебе не о чем беспокоиться. Он погладил её по голове, взъерошив волосы, как делал это прежде, когда она была ещё ребенком. В дверь тихо постучали. – Господин Вэнь? А-Сян? Всё в порядке? Если есть что-то, что я могу… Если я могу как-нибудь… Если вам нужно… Вэнь Кэсин рывком распахнул дверь. Столкнувшись с Цао Вэйнином, – который, очевидно, смирился с бесполезным бормотанием под дверью, – он мотнул головой в сторону А-Сян. – Ну и? – спросил Вэнь Кэсин, когда Цао Вэйнин не пошевелился. – Ты собираешься оставить девушку плачущей в одиночестве? – а затем вышел, когда мальчик ворвался внутрь, чтобы обеспечить ей тот комфорт, который он сам никогда бы не смог. Он увидел, как А-Сюй ругает Чэнлина. По крайней мере, мальчик уже просто стоял на коленях, а не горбился, уткнувшись носом в грязь. Судя по всему, А-Сюй прекрасно справлялся с ситуацией. Поскольку внутренний двор сейчас был пуст, он бесшумно проскользнул через дом, а затем нашёл место на крыльце, где мог помедитировать. Он использовал большую часть ци Е Байи, оставшись с опасно истощённой внутренней силой; и хотя это объясняло, почему его раны заживали медленно, – это не объясняло, почему исцеление остановилось. Он постучал по акупунктурной точке на плече, чтобы прочистить любые блоки, и тут же выкашлял в свою ладонь застоявшуюся кровь, густую и свернувшуюся. Он с отвращением нахмурился, омыв её в ближайшем ведре с колодезной водой. Потеря слуха и зрения были ожидаемы. Это были побочные эффекты прохождения через ритуал Шести Слияний, и поэтому он не слишком беспокоился о колебаниях своих чувств. Головокружение и слабость можно было объяснить неспособностью его тела приспособиться к ци Бессмертного Меча, но это не объясняло, почему отказывали и другие чувства. Однако, какова бы ни была причина этого, ничего нельзя было сделать, пока не прибудут Седьмой Лорд и Великий Шаман. Он прижал пальцы к точке пульса, – поджав губы, когда тот оказался медленнее, чем обычно, – а затем отложил обдумывание этой информации на другое время. По иронии судьбы, несмотря на множество стилей боевых искусств, подхваченных Вэнь Кэсином в Долине Призраков, навыки, которые принесли бы сейчас наибольшую пользу ему и А-Сюю, были практиками Долины Целителей, которым у него никогда не было возможности обучиться. – Лао Вэнь. Он обернулся на зов А-Сюя. Как и всегда. Чжоу Цзышу присоединился к нему у колодца. Он смотрел вниз, на воду, где их отражения рябили, сливаясь друг с другом. – Ты знаешь, что мне пришлось убирать за тобой этот беспорядок? – Вэнь Кэсин обхватил руками край колодца, впиваясь ногтями в зернистый камень. – Лао Вэнь. Что ты сказал той маленькой девочке? – Завтра она уезжает с господином Цао, – услышал Вэнь Кэсин собственный глухой голос. Ощутив удивление Чжоу Цзышу, он добавил: – Это не клан Меча Мягкого Ветра забрал её у меня. Это был Мо Хуайян. Он – тот, кого я обещал убить. – А что насчёт Чжао Цзина? Вэнь Кэсин отмахнулся от этого вопроса. – Он разрушил не только мою жизнь. За этой конкретной цикадой выстроилось более чем достаточно воробьёв, – он сделал паузу. – Есть одна проблема. Кажется, он стал больше интересоваться мной, – повернувшись так, чтобы он мог прислониться к стенке колодца, Вэнь Кэсин продолжил: – Король Скорпионов нанёс визит прошлой ночью. Чжоу Цзышу по-прежнему держал голову опущенной, чтобы скрыть свой хмурый взгляд от возможных наблюдающих глаз. – Значит, за нами следят. – После того, что произошло в логове Скорпионов, они знают, что не смогут победить в честном бою, поэтому не будут действовать, пока мы не ослабнем или не утратим бдительность, – он не слышал никакого движения со стороны кухни. Это, как Вэнь Кэсин надеялся, значило, что А-Сян успокоилась. – Ты по-прежнему хочешь отвести нас в поместье Четырёх Сезонов? Губы Чжоу Цзышу скривились в безжалостной ухмылке. – Нет такого Скорпиона, который мог бы помешать мне делать то, что я хочу. Брови Вэнь Кэсина взмыли к линии роста волос. Затем он наклонился, изогнувшись вокруг него так, чтобы их одежды соприкоснулись, когда он отодвинул прядь волос Чжоу Цзышу в сторону и прошептал ему на ухо: – А-Сюю стоит оставить такие разговоры для нашего брачного ложа. Чжоу Цзышу толкнул его в грудь и ушёл; румянец окрасил его щёки, пока звук смеха Вэнь Кэсина преследовал его удаляющуюся спину. Почти сразу он позвал: – Можешь выходить, господин Цао. Мальчик осторожно вышел из своего укрытия. В его взгляде была решимость, которую Вэнь Кэсин так любил видеть. В конце концов, если Цао Вэйнин мог противостоять Повелителю Долины Призраков ради А-Сян – он мог противостоять кому угодно. – Ты заботишься об А-Сян, не так ли? – Цао Вэйнин моргнул, поражённый внезапным вопросом. – Ты бы взял её с собой в клан Меча Мягкого Ветра? – Я… – Цао Вэйнин смотрел на него с медленно зарождающимся пониманием. – Да, господин Вэнь. – И ты защитишь её? Позаботишься о ней? На самом деле, она не моя служанка, господин Цао. Я нашёл её на улице, когда она была маленькой, и вырастил. Он поделился историей о том, как обжёг ей рот, когда впервые кормил кашей, потому что было жизненно важно, чтобы мальчик понял, что он никогда не сможет бросить или предать её. Что Вэнь Кэсин разорвёт его на куски, если он это сделает. – Но я знаю, что ты её не подведёшь, – с улыбкой сказал Вэнь Кэсин, когда закончил свой рассказ. И мальчик – так стремившийся вернуться к А-Сян, что ему приходилось постоянно отрывать свой взгляд от кухни – поклялся защищать её несмотря ни на что, чтобы дать ей счастливую, нормальную жизнь, которую она заслуживала. Вэнь Кэсин кивнул. – По правде говоря, для меня большое облегчение, что она выбрала кого-то вроде тебя. Пусть вас обоих ждёт только счастье. А-Сюй вошёл во двор, чтобы по-братски похлопать Цао Вэйнина по плечу и поздравить его с тем, что он заслужил одобрение самого придирчивого в мире тестя. Вэнь Кэсин закатил глаза, выхватывая уксус из его рук. – Это плохой алкоголь, – сказал он, когда А-Сюй бросил на него вопросительный взгляд, и пошёл в сарай, чтобы найти бутыль с содержимым, которое действительно можно было пить. Он не ожидал обнаружить там серого жеребца. Его голова застряла в окне. Не то чтобы конь был этим как-то обеспокоен – скорее, он был сосредоточен на попытке добраться до ближайшей тыквы-горлянки. – Ты пытаешься… напиться? – голова жеребца дёрнулась так резко, что бутыль, которую ему удалось зацепить передними зубами, случайно полетела в голову Вэнь Кэсина. Он отклонился в сторону, позволив той врезаться в покосившуюся стену сарая, по-прежнему не отрывая взгляда от своего друга-алкоголика. Вэнь Кэсин непроизвольно фыркнул. Затем хихикнул. Пока, наконец, не захохотал так сильно, что у него заболели бока. – Это же, – сумел выдохнуть он, – чистая самоотверженность. Я восхищаюсь твоим духом. В следующий раз, когда конь швырнул в него тыкву-горлянку, это совершенно точно было проделано намеренно. – Лао Вэнь? – Чжоу Цзышу поспешно шагнул в сарай. Он быстро оценил ситуацию. – Снова мучаешь это бедное создание? Он принялся осторожно помогать жеребцу освободить голову. Это осложнялось тем, что тот постоянно дёргался в сторону от него. Вэнь Кэсин нахмурился, глядя на странную сцену, разворачивающуюся перед ним. Почему-то он думал, что шиди А-Сюя будет более счастлив его видеть. Чжоу Цзышу окинул коня оценивающим взглядом. – Как ты думаешь, будет ли он хорошим прощальным подарком для господина Цао и А-Сян? – жеребец совершил доблестную попытку откусить ему руку. – Ах! – вскрикнул Вэнь Кэсин. – Довольно, хватит, – он скрестил руки на груди и постучал по своему подбородку. – Слушай, а это неплохая идея, – он закатил глаза от «предатель» во взгляде, который в ответ заработал. Вэнь Кэсин подошёл ближе и потянул коня за ухо, прошептав ему: – Я могу присмотреть за твоим шисюном. А-Сян и господин Цао нуждаются в тебе больше, чем мы, – он ухмыльнулся. – Судьба сведёт нас снова, друг мой. Он услышал, как Чжоу Цзышу многозначительно откашлялся. – Если ты закончил обхаживать этого жеребца, лао Вэнь, не мог бы ты помочь мне вытащить его голову из сарая? Сразу после того, как он сказал это, конь предпринял стремительную попытку сомкнуть челюсти на шпильке, скалывавшей пучок Вэнь Кэсина, а затем, не справившись с этим, наклонил голову и отступил назад, грациозно освободившись и попутно взъерошив себе гриву. Они смотрели, как он рысью подбежал к стойке, где были привязаны другие лошади, и остановился в ожидании. – Хах. Больше ничего не сказав по этому поводу, Чжоу Цзышу отправился на поиски бутыли с алкоголем, которой удалось уцелеть. – Знаешь, – бросил он через плечо, – прошло более чем достаточно времени, чтобы эта рана зажила. Я мог бы снять швы. Если оставить их слишком надолго, это принесёт больше вреда, чем пользы. – Возможно, после того как мы доберёмся, – ответил Вэнь Кэсин, зная, что Чжоу Цзышу интерпретирует его отказ как нежелание так открыто демонстрировать свою уязвимость в то время, когда другие следили за ними. Это было не совсем честно, так как сам Чжоу Цзышу каждую ночь становился уязвимым, но это оказалось лучшее, что Вэнь Кэсин смог придумать, и это было не совсем ложью. Они собрались у ворот постоялого двора на следующий день, чтобы отправить А-Сян и Цао Вэйнина в путь. Вэнь Кэсин не стал упоминать о приданом, которое он копил, решив придержать его при себе – по крайней мере, до тех пор, пока не будет уверен, что их трагедия предотвращена; но он заверил Цао Вэйнина, что, если он когда-нибудь почувствует опасность, они будут рады видеть их в поместье Четырёх Сезонов. Он погладил серого жеребца по морде, а затем наклонил голову, чтобы прижаться к нему лбом. – Защити их. Я не подведу тебя, – пробормотал Вэнь Кэсин. Затем он отстранился с яркой улыбкой. – Доверься мне немного, ладно? Чэнлин тихо стоял рядом с ним, время от времени всхлипывая, пока они смотрели, как молодая пара скрывается из виду. – Не волнуйся, – сказал ему Вэнь Кэсин. – Ты увидишь этих двоих снова. Твоя Сян-цзецзе слишком заботится о тебе, чтобы слишком долго оставаться вдалеке, – он двинулся, чтобы обнять Чэнлина, но в неуверенности помедлил; тогда мальчик сам нырнул под его поднятую руку и вцепился в него. Вэнь Кэсин взглянул на Чжоу Цзышу, который, казалось, так же, как и он, недоумевал, как пара старых лис вроде них в конечном итоге оказалась вместе с таким искренним ребёнком.