Spare Me | Сбереги меня

– Ещё раз! Чжоу Цзышу почувствовал, как дёрнулись желваки на его скулах. Пока он работал с Чэнлином над Ладонями Восьми Триграмм, он мог слышать, как лао Вэнь раздаёт приказы, тренируя Хань Ина с помощью простых трюков с веером и поражения им случайных мишеней. На первый взгляд, в этом не было ничего особенного; но всякий раз, когда Чжоу Цзышу позволял себе задуматься, зачем Вэнь Кэсин демонстрировал Ин-эру свою прямую, граничащую с высокомерием осанку при ходьбе, зачем показывал ему, как поднять подбородок и посмотреть вниз через полуприкрытые глаза с безжалостной улыбкой, – его стресс увеличивался в десятки раз. То, что его намеренно держали не в курсе происходящего, напоминало Чжоу Цзышу о временах его службы в Тянь Чуан. Должна была быть причина, по которой лао Вэнь не пришёл к нему даже после того, как Чжоу Цзышу так много рассказал ему о своём прошлом; однако постепенно становилось ясно, что их приоритеты не совпадали. Еда всегда оказывалась на столе во время каждого приёма пищи, поскольку Вэнь Кэсин взял на себя выполнение обязанностей жены хозяина поместья; но, когда Чжоу Цзышу попытался наполнить тарелку Чэнлина своей собственной едой, – так как хорошее мясо, как правило, впустую тратилось на него самого, – он обнаружил, что та уже была полной. Вэнь Кэсин разделял свою порцию между ним, Чэнлином и Хань Ином, в шутку заявляя, что все они – растущие мальчики, нуждающиеся в хорошем питании. Он был таким же шумным, как всегда, но редко прикасался к своей чарке с вином; а когда Чжоу Цзышу уделил этому больше внимания, то понял, что любая еда, остававшаяся в тарелке Вэнь Кэсина, оказывалась нетронутой до конца трапезы. Когда он подошёл к Вэнь Кэсину по поводу его швов, мужчина попытался унять его беспокойство, утверждая, что снял их самостоятельно, так как Чжоу Цзышу был занят тренировками Чэнлина, – будто когда-нибудь прежде это могло остановить лао Вэня от приставаний к нему, – и что рана довольно хорошо зажила. Затем он пронёсся мимо него, оставив Чжоу Цзышу скрежетать зубами от разочарования, поскольку он мало что мог сделать, чтобы опровергнуть заявление лао Вэня, кроме как сорвать с него одежду. В приступе паранойи он проверил их запасы, убедившись, что свежие бинты остались нетронутыми, а затем порылся в мусоре, обнаружив куски рваной ткани, пропитанные тёмной субстанцией, сильно пахнувшей болезнью и гниением. В сочетании с тем, что Хань Ин практиковал технику сражения веером тысячу раз в день, Чжоу Цзышу начал задаваться вопросом, не ввела ли его родственная душа в заблуждение, утверждая, что они будут исцелены вместе. Это был бы не первый раз, когда лао Вэнь ставил жизнь Чжоу Цзышу выше своей собственной. Проблема заключалась в том, что у него не было времени гоняться за Вэнь Кэсином весь день; а если бы тот не захотел, чтобы его нашли – то, скорее всего, он и не поймал бы его. Поэтому Чжоу Цзышу ел чудесно приготовленную пищу, вкуса которой не мог ощутить, пил вино, которое с таким же успехом могло быть простой водой, и злился на свою собственную постыдную слабость, когда взгляд Вэнь Кэсина, казалось, проходил мимо него, словно он не мог смотреть на Чжоу Цзышу. Он был вспыльчивым и озлобленным, и не раз срывался на Чэнлине, хоть впоследствии и пытался загладить свою вину, хваля его за приложенные усилия в конце тренировки. То, что Чжоу Цзышу слышал голос Вэнь Кэсина, инструктировавший Хань Ина, как взмахивать оружием с соблазнительной грацией куртизанки, не помогало ему сосредоточиться и не улучшало его настроение. А затем лао Вэнь пригласил их подойти к внешнему периметру двора, прямо на опушку, чтобы посмотреть на то, что, как он пообещал, будет развлекательным шоу. Позади него Хань Ин провёл веером по широкой дуге и остановил его перед своим лицом, а затем поймал взгляд Чэнлина, прежде чем взмахнуть своими ресницами со всей элегантностью и грубой сексуальностью умеренно привлекательной деревянной доски. Чэнлин опустил голову и прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть смех. – А-Сюй, – позвал Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу подавил желание притвориться, что не слышит его. В конце концов, он не был ребёнком; хотя лао Вэнь определённо вводил его в искушение вести себя как неразумное дитя. – Если вы с Чэнлином не против сделать перерыв, нашему спаррингу не помешала бы пара свидетелей. Хотя был уже поздний вечер, Чжоу Цзышу не было нужды видеть Вэнь Кэсина, чтобы знать, что тому не следует спарринговать ни с кем, не говоря уже об одном из мужчин, которых Чжоу Цзышу тренировал лично; но поздним вечером он не являлся наставником Вэнь Кэсина. И Вэнь Кэсин ясно дал понять, что не хочет, чтобы о нём заботились. – Чэнлин, – спокойно сказал лао Вэнь, – иди и принеси мне из кухни мясницкий нож. Когда веер Хань Ина внезапно замер, Чжоу Цзышу позволил себе немного гордости за своего ученика, который так быстро перенял манеры своего наставника. А потом всерьёз задумался, не пора ли ему положить этому конец. Вэнь Кэсин с каждым разом всё ближе и ближе подходил к краю. В конце концов, он решил позволить этому бою случиться. Когда единственной альтернативой оставалось признание чего-то, что ни один из них не был готов произнести вслух, что ещё он мог сделать, кроме как позволить лао Вэню поступать по-своему? Он и Чэнлин стояли в стороне, пока Хань Ин изо всех сил старался смотреть свысока на человека, который возвышался над ним. Имея только веер, чтобы защитить себя, Хань Ин, казалось, стоял безоружным на небольшой поляне, в то время как напротив него замер сумасшедший с ножом мясника, готовый к атаке. В этом, разумеется, и состояло предназначение веера с острыми лезвиями. Их владельцы могли иметь при себе оружие в жилых зонах, где было запрещено обнажать мечи. До Чжоу Цзышу даже доходили слухи о куртизанках, имевших подобное средство самозащиты, когда спрятанные ножи либо не являлись их выбором, либо просто были менее удобны. Иногда именно ядовитые цветы были самыми прекрасными. Если бы среди учителей Вэнь Кэсина нашлись одна или несколько куртизанок, это, безусловно, объяснило бы ряд его причуд. Когда оба бойца были готовы и заняли свои места, Чжоу Цзышу громко объявил: – Начали! И Вэнь Кэсин рванул вперёд, размахивая своим ножом по широким, выверенным дугам, которые Хань Ин поспешил отразить во внезапном ближнем бою. Нападение отбросило его на шаг назад. Вэнь Кэсин использовал своё преимущество, увеличивая темп и силу ударов до тех пор, пока в точке соприкосновения не полетели искры и он не получил в результате больше места для манёвра. – Веер лучше всего работает в качестве оружия дальнего действия, – прошипел Вэнь Кэсин между выпадами, а затем крякнул, когда Хань Ин воспользовался широкой амплитудой его ударов, поставив ногу ему на грудь и ударив, чтобы заставить Вэнь Кэсина отступить. Он согнулся пополам, опустив одну руку, чтобы упереться в землю и поймать равновесие, прежде чем он упал бы. Хань Ин неуверенно посмотрел на Чжоу Цзышу. – Вэнь-сюн, вы в поря… Он замолчал, когда маленький кинжал Скорпиона пролетел мимо его щеки и вонзился в ствол дерева позади него. Вэнь Кэсин поднялся на ноги. В его глазах не было ни следа смеха. – Не зазнавайся. Ты не в том положении, чтобы жалеть меня, – на этот раз, когда он бросился вперёд, Вэнь Кэсин одновременно швырнул горсть земли в Хань Ина, которому пришлось поднять веер, чтобы защитить глаза, и поэтому он отреагировал на секунду позже, чем следовало, когда лао Вэнь стремительно поднёс нож к его шее. Чжоу Цзышу знал, что это может стать проблемой – тем же смутным и отстранённым, основанным на инстинктах знанием, благодаря которому некоторые определяли, что пойдёт дождь. Вместо того, чтобы остановиться, Вэнь Кэсин по инерции развернулся, отводя оружие назад, в то время как его ноги задвигались Поступью Плывущих Облаков. Он извернулся, оказавшись позади Хань Ина; серебряные пряди взметнулись вокруг его лица и задели губы – и на мгновение окружающий мир замер. Некоторые сравнили бы мерцающее серебро со звёздным светом и снегом; но, когда лао Вэнь был таким, Чжоу Цзышу мог думать лишь о закалённой стали. Его бывший подчинённый развернулся, метнув бритвенно-острый веер, несмотря на близкое расстояние. – Это то, о чём я думаю? – прошептал Чэнлин. – Когда шишу научился?.. Наиболее вероятным ответом было то, что он научился, наблюдая за Чэнлином. Но даже если движения были правильными, это не было настоящей Поступью без постоянного применения духовной энергии к конечностям. Насколько мог судить Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин справлялся на протяжении всего боя, вообще не расходуя никакой духовной энергии. Когда вращающийся веер направился к его голове, Вэнь Кэсин отклонился назад так, что кончики его светлых волос почти коснулись земли, позволяя оружию пролететь над ним; затем подождал, пока веер вернётся в руку Хань Ина, прежде чем зацепить ногой его лодыжку и дёрнуть. В любом обычном спарринге Хань Ин проиграл бы, упав на землю. Чжоу Цзышу заметил круглый предмет в руке Вэнь Кэсина – световую бомбу, которую тот украл с пояса Хань Ина – и рукой закрыл Чэнлину глаза. Вспыхнул яркий свет, а затем все следы Вэнь Кэсина исчезли, кроме зловещего, издевательского смеха, эхом разнёсшегося над верхушками деревьев. Это не было спаррингом между мастерами боевых искусств, больше нет. Это была битва с Призраком. Чжоу Цзышу медленно подошёл к тому месту, где Хань Ин усердно пытался подняться на ноги. – Достаточно, лао Вэнь, – после чего он помог встать своему бывшему подчинëнному. – Ин-эр доказал, что может делать то, что ты от него просишь. Он будет и дальше практиковаться. Уже слишком поздно, чтобы продолжать тренировку. Хань Ин захлопнул белый веер, а затем плавным и отработанным движением сунул его в рукав. Чжоу Цзышу мог придумать дюжину причин, по которым лао Вэнь учил Ин-эра так убедительно имитировать его движения, – и ни одна из них ему не нравилась. Чэнлин прошёл несколько шагов, когда они повернули обратно к поместью, после чего позвал: – Шифу? – Чжоу Цзышу издал неразборчивый звук, дав мальчику понять, что слушает его. – Я всегда думал, что шишу не будет таким строгим, как наставник, но я думаю, что он строг по-другому. – У тебя проблемы с нынешним наставником, паршивец? Было легко жаловаться на то, что Чжоу Цзышу переутомлял своего ученика, когда лао Вэнь не был тем, кто брал на себя ведущую роль в его обучении. Но причина, по которой Чжоу Цзышу приходилось работать с Чэнлином в более быстром и тяжёлом темпе, чем с теми, кто был до него, заключалась в том, что… Чжоу Цзышу безрадостно усмехнулся. – Я был слишком снисходителен к твоему шишу. Позже той же ночью, после того как они потушили свечи, Чжоу Цзышу обнаружил Вэнь Кэсина в кабинете, работающим над оправой для картины Цинь Хуайчжана. Пряди волос, которые обычно обрамляли его лицо, были собраны в свободный, едва державшийся пучок – словно он был недостаточно терпелив или слишком мало заботился о том, чтобы сделать это должным образом. Масло в его фонаре почти высохло. – Как долго ты работаешь над этим? – поинтересовался Чжоу Цзышу. – С тех пор, как мы прибыли, – ответил Вэнь Кэсин, растирая и разглаживая границу рамы, что было не совсем тем, о чём спрашивал Чжоу Цзышу. Чжоу Цзышу обвёл чернила взглядом, не касаясь их и размышляя о том, сколько времени и заботы его шифу вложил в рисование каждого цветка, вспоминая каждый раз, когда он со стыдом стоял перед работой своего шифу, закрашивая нежные лепестки в багровый цвет. – Лао Вэнь, – Чжоу Цзышу положил ладонь на тонкие пальцы своей родственной души, останавливая его движения. – Сразись со мной. Вэнь Кэсин задул фонарь и последовал за Чжоу Цзышу по гравийной дорожке, которая ближе всех вела к ручью. Он знал, что ему стоило отказаться от этого предложения. Чжоу Цзышу был слишком наблюдателен, чтобы не заметить каких-либо изменений в его поведении, а Вэнь Кэсин надеялся, что они, по крайней мере, смогут вместе отпраздновать китайский Новый год, прежде чем всё развалится; однако, лишившись присутствия Чжоу Цзышу даже на несколько часов, Вэнь Кэсин почувствовал себя голодающим, отказывающимся от пиршества, и поэтому ухватился за возможность сразиться с ним, зная о рисках. Зная, каким человеком был Чжоу Цзышу. Первый раунд закончился тем, что Вэнь Кэсин оказался прижат щекой к острым камням, пока Чжоу Цзышу удерживал его. – Расскажи мне, что ты задумал, лао Вэнь, – попросил А-Сюй, усиливая боль от поражения. Вэнь Кэсин ударил его по локтю, в результате чего рука А-Сюя согнулась в суставе. Когда Чжоу Цзышу на мгновение потерял равновесие, Вэнь Кэсин воспользовался возможностью, обхватив ногами его туловище и оттянув бо́льшую его часть в сторону, что позволило Вэнь Кэсину выскользнуть из-под него. Его сердце впервые за долгое время билось в груди быстрее. – Я должен был догадаться, что это уловка, – пробормотал Вэнь Кэсин, а затем рванул вперёд, прежде чем Чжоу Цзышу успел сформулировать ответ, столкнув их губы друг с другом без всякой нежности. Кончик резца пронзил нежную кожу, и их рты наполнились привкусом соли и железа. Чжоу Цзышу оттолкнул его, заставив Вэнь Кэсина споткнуться, но это не помешало ему дико ухмыльнуться, поднося рукав к своему окровавленному рту. Не дожидаясь того, что старший собирался сказать, Вэнь Кэсин упал на землю, зацепил ногой его лодыжку и заставил Чжоу Цзышу растянуться на спине. С того места, где он лежал на гравии, Чжоу Цзышу спокойно смотрел на него с тёмным пятном крови на подбородке. Вэнь Кэсин оседлал его, расставив руки по бокам от его головы. Его светлые волосы каскадом ниспадали по обеим сторонам лица, словно занавес, отделяющий их от остального мира. Чжоу Цзышу положил ладонь на шею Вэнь Кэсина. Он мягко провёл большим пальцем по коже, напоминающей тонкий пергамент, а затем осторожно вонзил ноготь, чувствуя, как плоть поддаётся малейшему давлению, словно шёлк, разрезаемый лезвием. Когда Вэнь Кэсин не пошевелился, он осторожно раздвинул его одежду, стягивая её в сторону, чтобы обнажить тёмные вены и синяки. Чжоу Цзышу провёл пальцем по линиям, следуя по ним от того места, где заканчивались повязки, к их скоплению вокруг сердца Вэнь Кэсина, а затем вверх, к его шее. – Почему ты скрываешь это от меня? – Что ты можешь сделать? – глухо спросил в ответ Вэнь Кэсин. Тяжесть исчезла с тела Чжоу Цзышу, когда Вэнь Кэсин поднялся на ноги и пошёл прочь по дорожке, пока не исчез среди деревьев, поглощённый сумраком. Когда Вэнь Кэсин нашёл ручей, он не удосужился снять ни одного слоя своего ханьфу, прежде чем упасть туда, где вода плескалась о его лодыжки. Он опустился на мелководье и откинулся назад, позволив прохладе окутать его, пока его волосы плавали вокруг него, а пальцы перебирали под собой гальку. Его глаза закрылись. Вдалеке он услышал ржание и резкий шорох копыт о камень. Он мог представить только одного коня, который так упрямо старался бы приблизиться к нему сейчас, но как… Вэнь Кэсин приоткрыл веки и увидел большую пару ноздрей слишком близко от своего лица. Вздрогнув, он погрузился под воду, а затем вынырнул, кашляя и отплёвываясь. Вэнь Кэсин выбрался из воды, отягощённый своим промокшим облачением. Он выжал ткань изо всех сил, а потом, наконец, обратил внимание на пятнистого серого жеребца. На нём были седло и поводья, но у седла качалась сума, которой не было у Цао Вэйнина, когда они уходили. – Что-то случилось с А-Сян? – конь покачал головой. Вэнь Кэсин позволил себе выдохнуть с облегчением. Затем его губы изогнулись в кривой ухмылке. – О? Может быть, ты всё-таки решил, что не можешь мне доверять? Жеребец снова покачал головой. Он ударил мордой по суме, в результате чего та соскользнула с седла. Вэнь Кэсин поймал её, раскрыл и вытащил маленькую книгу в обветренном кожаном переплёте. Он перевернул обложку и увидел, что на него смотрит его собственное лицо. – Похоже, Е Байи вскоре нанесёт нам визит. Остальные слова размылись, слившись воедино. Эмоции, которые эта последняя потеря вызвала у Вэнь Кэсина, были почему-то сильнее, чем знание того, что старший А-Сюя придёт, чтобы убить его, поэтому он безжалостно запихнул их подальше, отказываясь признавать это. Вместо этого он помахал книгой перед жеребцом. – Ты украл это, да? Хотя конь не сделал ничего настолько заметного, что можно было бы отследить глазами, он каким-то образом сумел произвести безошибочное впечатление пожимания плечами, не пошевелив ни единым мускулом. Определённо, здесь присутствовал некоторый уровень подготовки, даже не учитывая тот факт, насколько улучшился контроль жеребца над своим телом за то короткое время, что они провели порознь. – Ты хорошо приспосабливаешься, – сказал Вэнь Кэсин с дразнящей ухмылкой. – Уверен, что не хочешь просто остаться так? Ни хозяев, ни ответственности. Мне кажется, я знаю кое-кого, кто хотел бы оказаться на твоём месте. Жеребец сузил глаза, а затем упёрся мордой ему в живот, пока Вэнь Кэсин не был вынужден сделать шаг назад. После чего сам сделал шаг навстречу мужчине, заставляя его приближаться к краю ручья до тех пор, пока Вэнь Кэсин не упал в воду. Промокший до нитки и вновь упавший на спину, Вэнь Кэсин моргнул, а затем со вздохом снова выбрался наружу. – Ладно, хорошо, это была моя ошибка. Я не должен был так подшучивать над тобой, – он растянулся на берегу, прямо на камнях. – Знаешь, лучше всего для тебя было бы просто прожить свою жизнь, а потом выпить суп, когда Мэн-по даст его тебе. У Си – искусный шаман, но я не могу пообещать, что он сможет вернуть тебе твоё первоначальное тело, – Вэнь Кэсин убрал прядь волос с глаз, не отрывая взгляда от созвездий над головой. – Сюда придут люди, которые, если ничего не изменится, подожгут конюшню. Ты был бы в большей безопасности с А-Сян и её глупым мужем. Конь опустился на землю рядом с ним с тяжёлым выдохом. Вэнь Кэсин нежно погладил одну из его передних ног. – Тем не менее, я знаю, что ты пришёл предупредить меня. Спасибо, – какое-то время зверь просто смотрел на него, а затем вытянул шею, чтобы облизать его щёку. Вздрогнув, Вэнь Кэсин коснулся того места, где шершавый язык прошёлся по его коже. Он сдавленно засмеялся. – Уверен, что хочешь это делать? Ты не знаешь и половины мест, где я был, – жеребец снова облизнул его, словно чтобы поставить точку в этом вопросе. Вэнь Кэсин окинул его оценивающим взглядом, а затем медленно надел ремешок сумы ему на шею. Пока жеребец смотрел на него в замешательстве, он вытянул шпильку из своего почти распавшегося пучка и сжал её в ладони. – Родители отдали мне это на хранение давным-давно. Оставлять её у себя небезопасно, а человек, которому я хочу её отдать… – Вэнь Кэсин сжал шпильку сильнее, ослабив хватку только тогда, когда конь намеренно подтолкнул его руку. Он заставил себя сделать глубокий вдох. – Не мог бы ты сохранить это для меня, пока я не верну её ему? Он более или менее понимал, что это не был один из шиди А-Сюя; но, если бы Вэнь Кэсин снова назвал имя А-Сюя и оказался неправ, он не был уверен, что выдержал бы это. – Итак, – подсказал Вэнь Кэсин, поскольку жеребец не шевелился, не моргал и даже, кажется, не дышал, – ты поможешь мне? Зверь потянулся к нему. Вэнь Кэсин напрягся на случай, если конь снова решит столкнуть его в ручей, но вместо того, чтобы упереться в него мордой, жеребец просто положил голову ему на плечо. Его ноздри раздулись, когда он прижался носом к его волосам, щекоча его ухо своими усами. Вэнь Кэсин затаил дыхание, рассчитывая, что вода достаточно ослабила его запах, чтобы вонь разложения осталась незамеченной. – Эй, – возмутился он, потянув коня за гриву, когда обнюхивание стало более настойчивым. – Разве так должен вести себя молодой господин? – Вэнь Кэсин оставил быстрый поцелуй на морде жеребца, заставив его в изумлении отпрянуть, но не раньше, чем он успел сунуть шпильку в его суму. Он спрятал книгу в рукав и быстрым шагом направился к поместью. Чтобы избежать риска столкнуться с Хань Ином, Чэнлином или А-Сюем, Вэнь Кэсин взобрался на одну из алых колонн у входа и попал на крышу. Одно из окон было освещено свечами, так что он держался подальше от него, сохраняя свой шаг бесшумным, пока не нашёл окно, наиболее удалённое от той комнаты, которую посчитал занятой. Это оказался кабинет Цинь Хуайчжана. Под окном стоял сундук. Его поверхность была загромождена бронзовым зеркалом, различными пудреницами для макияжа и пыльными грудами рукописей. Для Вэнь Кэсина едва нашлось бы место, чтобы поставить ногу и при этом не опрокинуть что-нибудь. Он сдвинул часть косметики, аккуратно шагнул внутрь и оказался в кабинете. На одну секунду Вэнь Кэсин успел ощутить торжество, прежде чем знакомый и любимый голос произнёс: – В следующий раз воспользуйся дверью. У входа стоял человек, встречи с которым он пытался избежать больше всего. А Вэнь Кэсин капал водой на мебель его шифу после того, как проник в его кабинет через окно. Он казнил людей и за менее серьёзные преступления. Быстро соображая, Вэнь Кэсин бросил А-Сюю книгу Призраков Чжао Цзина. Тот открыл первую страницу и нахмурился. – Тут сказано, что ты практикуешь демонические искусства. Что ты используешь злые уловки, чтобы выглядеть моложе и сводить людей с ума. Вэнь Кэсин плюхнулся на пол. – На самом деле, это удивительно близко к правде, учитывая, кто заказал изготовить эту книгу, – он огляделся в темноте. – А-Сюй, ты случайно не ради того, чтобы я пришёл именно сюда, зажёг свечу в комнате, которую не использовал? Чжоу Цзышу ухмыльнулся. – По вкусу ли бедствию Цзянху мои злые уловки? Он достал полотенце для Вэнь Кэсина, прежде чем тот испортил бы деревянный пол, и бросил ему, позволив избавиться от остатков воды в волосах. Чжоу Цзышу молчал, пока он не закончил. – Твои отметины напоминают следы заражения крови. – Это не заражение крови, – кратко ответил Вэнь Кэсин и вернул ему полотенце. – Е Байи сказал, что мне осталось жить меньше года. Я не уверен, чего А-Сюй ожидал. – Прошёл всего месяц, – возразил Чжоу Цзышу. Месяц? В таком случае, Гао Чун должен был со дня на день очнуться, чтобы возглавить свою кампанию против Долины Призраков. Вэнь Кэсин прислонился к стене, позволив себе соскользнуть на пол. Когда Чжоу Цзышу присел рядом с ним, он спросил: – Помнишь нашу первую встречу? Чжоу Цзышу взглянул на него. – Помню. – В тот день время для меня остановилось, – он повернулся и увидел, что Чжоу Цзышу пристально смотрит на него. С такого близкого расстояния он, наконец, смог различить некоторые из его прекрасных черт – например, доброту в его глазах, которую Тянь Чуан так и не удалось искоренить. – Ты и твой шифу подарили несчастному мальчику один хороший день. Одно счастливое воспоминание, которое он мог бы сохранить до конца своей жизни. – Оно не обязательно должно быть только одно, лао Вэнь. Вэнь Кэсин покачал головой. – Я хочу подарить нашему маленькому дурачку хороший день. Счастливое воспоминание, – он прислонился головой к стене, поднеся ладонь к царапине на шее, чтобы не добавлять тёмных пятен на воротник своего ханьфу. – Через день будет самое время отпраздновать зимнее солнцестояние. Мне пригодилась бы помощь А-Сюя с пельменями. Чжоу Цзышу быстро пролистал книгу Призраков, немного расслабившись, когда не нашёл в ней имени А-Сян. – Е-цяньбэй поклялся положить конец Долине Призраков. Он придёт, чтобы найти тебя, – медленно сказал Чжоу Цзышу, будто всё ещё пытаясь справиться с этой мыслью. Вэнь Кэсин взглянул на его нахмуренные брови и взволнованную сутулость плеч. – Тогда я добавлю его в список гостей, – легко сказал он. Чжоу Цзышу бросил в него книгу, в результате чего страницы вылетели из неё, разбросав лица Десяти Демонов по полу кабинета их шифу. – Это не шутка, лао Вэнь. Он, наверное, уже в пути, чтобы уничтожить тебя, – Чжоу Цзышу схватил с пола кусок чистого пергамента и, вскочив на ноги, направился к столу. – Я сам пошлю за Седьмым Лордом и Великим Шаманом. Они придут, если я попрошу. Вэнь Кэсин ущипнул себя за переносицу. Закрыл глаза. Попробовал снова: – Один хороший день, А-Сюй. Это всё, о чём я прошу. Чжоу Цзышу повернулся и схватил его за подбородок, заставив Вэнь Кэсина посмотреть ему в глаза. – А потом? Что будет, когда один хороший день закончится? – Это зависит от того, – с всё ещё крепко зажатым пальцами Чжоу Цзышу подбородком, Вэнь Кэсин обнажил зубы в свирепой ухмылке, – готов ли А-Сюй учинить кое-какие неприятности?