Spare Me | Сбереги меня

На следующее утро прилетел механический воробей. Чжоу Цзышу протянул руку и схватил металлическую птицу в полёте, когда она спланировала мимо его окна, а затем медленно разжал пальцы, позволяя воробью с недовольным чириканьем подпрыгнуть на его ладони. К его лапке было привязано письмо. Осторожно погладив медные перья воробья, он развязал послание, просмотрел его содержимое, после чего вернул всё на место и отпустил птицу, чтобы она могла добраться до назначенного адресата. Когда он вошёл на кухню, то увидел Вэнь Кэсина, с властным видом стоявшего посреди неё, в то время как Чэнлин и Хань Ин разыскивали утварь и ингредиенты для пельменей. Это заняло особенно много времени, так как ни один из них не был достаточно хорошо знаком с планировкой кухни; тонкая ухмылка, появившаяся на губах Вэнь Кэсина, пока он смотрел, как они копошатся, подсказала Чжоу Цзышу, что он прекрасно это осознавал. – Когда-нибудь они отомстят тебе за это, – лëгким тоном заметил Чжоу Цзышу, присоединившись к нему и отметив, как тёмные глаза Вэнь Кэсина, казалось, прояснились при виде него. Чжоу Цзышу наблюдал, как Хань Ину удалось найти миску для смешивания, скалку, деревянную ложку, плоский нож и бамбуковую пароварку. Он собрал это всё в руках, прежде чем положить на столешницу; Чэнлин же принёс муку, кувшин с водой и столько овощей, сколько смог унести. Точнее, столько овощей, сколько смог унести, плюс ещё один кочан салата, который он уронил и торопливо подобрал. Вэнь Кэсин притворился, что не заметил этого. – Ты готовил пельмени раньше, Чэнлин? – Я помогал маме на кухне, – тихо сказал Чэнлин. – Она показывала мне, как месить и раскатывать тесто, – после секундной паузы Вэнь Кэсин кивнул, а затем молча повернулся с тем же вопросом к Хань Ину, который покачал головой с таким видом, словно ему было стыдно. В Тянь Чуан редко отмечали праздники, и большую часть еды готовили слуги. Не в первый раз Чжоу Цзышу сожалел о том, что завербовал его в таком юном возрасте; но также он понимал, что Хань Ин, скорее всего, умер бы на улице, если бы он этого не сделал. – Ты вырастил его? – спросил Вэнь Кэсин, когда он как-то упомянул об этом, и его глаза замерцали. Он потянулся, чтобы положить руку на предплечье Чжоу Цзышу. – Сироты и изгои, – взгляд Вэнь Кэсина скользнул к Чэнлину и Хань Ину, в тот момент вместе практиковавшим свои техники во дворе. – Похоже, в этом поместье Четырёх Сезонов не изменилось. Сейчас лао Вэнь проверял консистенцию теста Чэнлина после того, как тот соединил подогретую воду с мукой и щепоткой соли. – Теперь смешай его. В готовом виде тесто должно быть не мягче и не твёрже мочки уха, – сказал он с мудрым видом, а затем всё испортил, наклонившись и прикусив Чжоу Цзышу за ухо. Чжоу Цзышу прикрыл ладонью ухо и шлёпнул его. – Прекрати, ты, эксгибиционист. Он поймал взгляд Хань Ина, метнувшийся от него к повязке на шее Вэнь Кэсина, и подавил вздох. На самом деле, было мало пользы от устранения этого недоразумения, когда лао Вэнь уже более или менее убедил Хань Ина в том, что самый разыскиваемый в мире боевых искусств человек греет его постель. – Чэнлин, поскольку ты делал это раньше, то можешь помочь Хань-сюнди, когда вы закончите раскатывать оболочки для пельменей, – после чего Вэнь Кэсин продолжил: – И А-Сюй с этого момента тоже может поучаствовать в процессе, если кому-то из вас понадобится помощь в поиске каких-либо приспособлений или ингредиентов, – когда Чжоу Цзышу нахмурился из-за того, что его записали в добровольцы, он с ухмылкой добавил: – Тот, кто не помогает – не ест. Это касается всех присутствующих господ поместья. Как только тесто приобрело нужную консистенцию, Чэнлин принялся сосредоточенно замешивать его, а Хань Ин – рубить овощи для начинки. Вэнь Кэсин достал миску с куриным мясом и смешал его с нарезанными овощами, яйцом, кунжутным маслом и соевым соусом. Когда Чжоу Цзышу заметил, что у Чэнлина возникли проблемы, он продемонстрировал, как правильно замешивать тесто, несколько раз нажав основанием ладони на центр шара и складывая его, пока края не перестали липнуть и тесто не стало гладким. Затем они поместили его в миску, накрыв рисовой бумагой, чтобы сохранить влагу, и оставили на час вместе с начинкой, которую приготовили Хань Ин и Вэнь Кэсин. Пока они ждали на крыльце, Чэнлин взволнованно болтал о том, как они могут научить всех новых учеников делать пельмени. – Как вы думаете, Сян-цзецзе и Цао-дагэ умеют лепить пельмени? А Дэн-гэ и Сяолянь-цзе? – Ты должен спросить это у них, – сказал ему Чжоу Цзышу. – А-Сюю, возможно, придётся вложиться в расширение поместья, – пошутил Вэнь Кэсин. Как будто поместье не принимало прежде без проблем почти сотню учеников. Он лениво поигрывал своей тарелкой орехов из Улуна. – Чэнлин завершил свои повторения на сегодня? – увидев, каким упавшим стало выражение лица Чэнлина, он рассмеялся. – А-Сюй, что мы делаем с непослушными учениками, которые пренебрегают своим обучением? Чжоу Цзышу мгновенно ответил: – Мы их едим. Поскольку Хань Ин уже обладал значительными навыками, – если говорить о более эффективных и безжалостных боевых искусствах, которым обучали кандидатов в Тянь Чуан, – он провёл бо́льшую часть часа, выполняя серию упражнений, чтобы разогреть мышцы, и делая паузы всякий раз, когда он замечал недостаток в позиции Чэнлина, чтобы предложить небольшие исправления и советы. Вэнь Кэсин с любопытством склонил голову набок. – А-Сюй не жалуется, когда Хань-сюнди даёт советы. – Он не несёт чепухи, как ты, – возразил Чжоу Цзышу, и каждый из них сделал по глотку вина. Когда час истёк, Вэнь Кэсин надавил большим пальцем на шар из теста, проделав дырку, а затем расширил её до большого кольца. – Будьте внимательны. Я покажу вам, как это сделать, только один раз, – он разрезал кольцо на двадцать четыре части и положил их под влажную ткань, чтобы они не высохли, пока он демонстрировал, как раскатать круг до нужного размера и формы. – Поворачивайте тесто по мере раскатывания, – инструктировал он, – так, чтобы края в итоге были тоньше, чем середина. Когда он закончил, то посыпал получившийся диск мукой, оставив Чэнлина и Хань Ина раскатывать остальные оболочки самостоятельно. Чжоу Цзышу проверил их работу и был рад увидеть, что круги выходят однородными. Он отвернулся, чтобы скрыть улыбку, когда увидел, как Чэнлин подбадривает Хань Ина после того, как тот случайно порвал тесто. Когда оболочки из теста были готовы, Вэнь Кэсин положил куриную начинку в центр нескольких дисков и принялся защипывать края. Готовые образцы он ровным слоем выложил в бамбуковую пароварку, а затем отступил на шаг, чтобы дать Хань Ину и Чэнлину возможность закончить самим. Когда они справились, Вэнь Кэсин взял бамбуковую пароварку и бросил её в вок с горячей водой. Чэнлин заворожённо наблюдал за процессом. – Можем ли мы оставить немного и для Дэн-гэ? – Да, ты, ужасное дитя, – ласково сказал ему Вэнь Кэсин. – Для него тоже останется немного, – он, казалось, обдумал свои слова, прежде чем спросить с намёком на беспокойство в голосе: – Ты уже навещал его? Чэнлин пожал плечами. – Хань-шу говорит, что мне не следует его беспокоить, потому что Дэн-гэ болен и ему нужен отдых. Вэнь Кэсин одарил Хань Ина благодарным взглядом поверх головы Чэнлина, что побудило Хань Ина отложить тарелку для Дэн Куаня и вызваться отнести её после обеда своему пострадавшему подопечному. Чжоу Цзышу до этого момента не осознавал, что единственным худшим развитием событий, чем лао Вэнь, не ладивший с другими важными для него людьми, является лао Вэнь, ладивший с другими важными для него людьми. Если повезёт, он и Бэйюань возненавидят друг друга с первого взгляда. Чжоу Цзышу содрогнулся, представив, во что иначе обернëтся его жизнь. Закончив с приготовлением пищи, они украсили поместье Четырёх Сезонов алыми висячими фонарями и каллиграфией поэтических строк, нарисованной ароматными золотыми чернилами. К тому времени, когда они все сели за стол ужинать, поместье стало настолько похоже на то, каким оно было раньше, что Чжоу Цзышу невольно поймал себя на подсознательном ожидании, что его шифу вот-вот выйдет из-за угла со стопкой красных конвертов в руках. – Вэнь-шу научил меня, как сделать бумажного дракона, – проговорил Чэнлин в перерыве между едой. – Я тоже могу показать шифу, как его сделать. Хотел бы шифу научиться? Чжоу Цзышу, который научился делать бумажных драконов во времена своего детства, кивнул. Его внимание было несколько разделено между Чэнлином и воротами в поместье, поэтому он чуть не пропустил, когда мальчик небрежно упомянул, что Е Байи прислал известие о своём предстоящем визите. Вэнь Кэсин не дрогнул. Но когда его младший взглянул на ворота, Чжоу Цзышу показалось, что он заметил вспышку страха в его глазах. – Какая приятная новость, Чэнлин. Однако нам придётся приготовить достаточно пельменей, чтобы накормить небольшую армию, если мы хотим наполнить эту бездонную яму, – он рассеянно постучал ногтями по столу. – Вероятно, не может быть и речи о том, чтобы попросить гостя принести с собой свою еду. Это противоречило бы правилам гостеприимства. Да. Однако, если честно, Чжоу Цзышу тоже не захотел бы готовить для человека, который поклялся его убить. Он рассказал Хань Ину, кто такой Е Байи, – поскольку Вэнь Кэсин либо забыл поделиться новостями, либо просто предпочёл не делать этого, – получая порочное и недостойное удовольствие от осознания того, что, ради разнообразия, он был не единственным, кого держали в неведении. Хань Ин побледнел, быстро придя к верному выводу, что причина визита Е Байи была скорее деловой, чем светской. – Бессмертный Меч с горы Чанмин прибудет в поместье Четырёх Сезонов? – Чжоу Цзышу кивнул, ответив и на тот вопрос, который был задан, и на тот, который не прозвучал. – Хань-сюнди не должен об этом беспокоиться, – небрежно сказал Вэнь Кэсин. – В конце концов, это дело не связано с твоими задачами. – Моими задачами? – эхом отозвался Хань Ин словно в неверии. – Вы всё ещё думаете, что я… – он резко закрыл рот, а его губы яростно сжались в тонкую линию. Остаток трапезы прошёл с чувством скрытого напряжения, которое не смогли полностью подавить попытки Чэнлина восстановить прежнюю дружескую атмосферу. Вэнь Кэсин старался как мог, улыбаясь и легко смеясь; но его улыбка не достигала его глаз, а странная нотка натянутости в его смехе со временем становилась всё более заметной. В конце концов, Чжоу Цзышу заметил, что уже довольно поздно. Хань Ин поспешно извинился, заявив, что ему нужно отнести Дэн Куаню его порцию пельменей – что, вероятно, было правдой, хотя Чжоу Цзышу сомневался, что это было единственной причиной. Чэнлин остался, чтобы помочь Вэнь Кэсину убрать со стола и вымыть посуду. В некотором смысле он был полон решимости быть счастливым и приносящим пользу ребёнком. Чжоу Цзышу ждал на крыльце, думая об истории, рассказанной лао Вэнем Цао Вэйнину – и определённо не подслушанной им – о маленькой девочке, которая улыбалась, хотя её рот был полон волдырей. – В каком мире мы живём, – сказал он вслух полумесяцу и поднял бутыль, сделав глоток того, что, возможно, было вином, – раз дети верят, что должны доказать свою ценность. Он услышал позади себя знакомый звук шагов. – Это потому, что я заставил Чэнлина готовить пельмени? – он повернулся, чтобы увидеть, как Вэнь Кэсин наблюдает за ним с позабавленным выражением лица. Он был одет в пурпурный плащ, похожий на тот, который перед битвой надевали генералы, когда некому было их похоронить. Хотя Чжоу Цзышу нахмурился, он ничего не сказал по этому поводу, просто поднявшись на ноги. – Пойдём. – Жаль, что Старый Монстр не успел к ужину, – прокомментировал Вэнь Кэсин, когда они шли по грунтовой тропе. – Мне так хотелось увидеть выражение его лица, когда мы пригласили бы его сесть с нами за стол. – Ты надеялся, что он не станет нападать на тебя перед Чэнлином, – сказал Чжоу Цзышу с ноткой признательности за эту уловку, даже если она не оправдала их надежд. – Это была неплохая идея. Точно не твоя самая худшая. – Однако нельзя заставлять маленького дурачка ложиться спать слишком поздно. Не тогда, когда у этого бедного ребёнка бессердечный шифу, который заставляет его тренироваться каждый день с раннего утра. – Умолкни, – проворчал Чжоу Цзышу. – Будь я действительно бессердечен, то сейчас бы крепко спал в своей постели. – Верно, верно, – плавно взмахнул рукой Вэнь Кэсин. – А-Сюй всегда слишком добр ко мне. Он повернулся к Чжоу Цзышу с улыбкой, которая на мгновение достигла его глаз, ослабив напряжённые морщинки в их уголках, прежде чем он сосредоточенно взглянул на убегающую вперёд тропу, ожидая уловить первые проблески белоснежно-белой ткани. – А-Сюй, – на этот раз в его оклике ощущалась настойчивость. Когда Чжоу Цзышу повернулся к нему, то увидел, что лао Вэнь смотрит на него так, словно, если бы мог, он смотрел на него всю оставшуюся жизнь. Словно он хотел запечатлеть его профиль на обратной стороне своих век, чтобы продолжать видеть его даже после смерти. – Я не хочу, чтобы ты пострадал. И дело было не только в Е Байи. Дело было в той буре, которую они привели к своему порогу. Той, с которой им придётся столкнуться, если они надеются когда-нибудь жить в мире. Но это стоило обсудить после того, как они сумеют пережить эту ночь. – Неужели лао Вэнь так мало верит в своего мужа?.. Их без предупреждения ударило порывом ветра такой силы, что деревья вокруг них согнулись, а им самим пришлось отступить, прикрывая лица руками, чтобы отбиться от листьев, хлеставших и жаливших их кожу. Когда шторм утих, посреди тропы оказался Е Байи, светясь в темноте, словно маяк. Он был похож на героя, которым воображали стать многие мечтательные мальчишки. – Отойди в сторону, ученик Цинь Хуайчжана. Если бы мог, Чжоу Цзышу рассмеялся бы ему в лицо. – Боюсь, я не могу этого сделать, Е-цяньбэй, – он кивнул в сторону Вэнь Кэсина. – Этот безумец принадлежит мне. Широкий меч Е Байи блеснул в лунном свете, когда он обнажил его. – Цинь Хуайчжан был бы разочарован в тебе. – Он поддержал бы меня, – с абсолютной убеждённостью заявил Чжоу Цзышу, потянув за рукоять своего меча, пока тот не освободился от ножен на его талии. – Если Е-цяньбэй так не думает – значит, он не так хорошо знал моего наставника, как ему кажется. Рядом с ним лао Вэнь судорожно выдохнул, но облачко пара так и не появилось в холодном ночном воздухе. Е Байи обратил на него свой пристальный взгляд. – Ты ещё более отвратителен, чем был, когда мы виделись в последний раз, Вэнь Кэсин, – безжалостно сказал он. – Это богатство, дарованное бессмертным, – стремительно парировал Вэнь Кэсин, поддавшись рефлексу. Плохо скрытое отчаяние окрасило тон его голоса, когда он спросил: – Ты нашёл меч, которым был убит Жун Сюань? – Я нашёл меч, – сказал Е Байи. – Вот как ты обманул меня тогда, заставив передать тебе моё совершенствование? Вэнь Кэсин издал резкий, лающий смешок. – Обманул тебя? Едва ли. Ты знал, кем я был. Кто я есть, – он вздёрнул подбородок с ухмылкой, балансировавшей на грани между непокорностью и невменяемостью – словно человек, наблюдающий за развернувшимся перед ним ураганом. – Разве не поэтому ты передал мне своё совершенствование? Чтобы убить Повелителя Долины Призраков и спасти ученика Цинь Хуайчжана? – внезапно энергия словно покинула его. Плечи Вэнь Кэсина опустились, а на его лице ненадолго проступило измождение. Е Байи какое-то время молча изучал его взглядом. – Вижу, мое предсказание было слишком щедрым, – он нацелил острие своего клинка на Вэнь Кэсина, игнорируя Чжоу Цзышу, который немедленно подвинулся, чтобы прикрыть собой лао Вэня. – Хватит пытаться отвлечь меня. Мои навыки уже были выше твоих ещё в то время, когда ты был мастером боевых искусств. Чжоу Цзышу почувствовал, как Вэнь Кэсин напрягся, когда Е Байи сделал ещё один шаг к ним. – Что, если вместо того, чтобы убить меня, ты на какое-то время останешься в поместье Четырёх Сезонов, чтобы убедиться, что я не попытаюсь сбежать? Этого оказалось достаточно, чтобы заставить Е Байи хотя бы остановиться. Он задумался, прежде чем наконец сказать: – Я не могу вмешиваться в дела смертных. – Чушь собачья! – зарычал Вэнь Кэсин, всем телом прижавшись к неподвижной преграде в виде руки Чжоу Цзышу, словно он собирался ударить Е Байи по голове своим сяо. – Ты практически смертный на данный момент. Кроме того, чем ты можешь назвать клятву уничтожить Долину Призраков, как не вмешательством? – Какая жалость, что твой рот всё ещё функционирует. Вэнь Кэсин ухмыльнулся. – Все говорят, что это моя лучшая черта. В кустах раздался тихий шорох, на который Чжоу Цзышу не обратил особого внимания, пока из-за деревьев не вылетел чёрный нож. Е Байи поймал его двумя пальцами, но не раньше, чем кончик оружия задел его щеку, оставив после себя каплю крови. Хань Ин вышел на тропу из леса. – На кончике этого ножа яд, – он подбросил в воздух маленький стеклянный флакон и поймал его. – Я дам вам противоядие, если вы опустите своё оружие и выслушаете то, что они вам скажут, – он удостоил Вэнь Кэсина взглядом, не обращая внимания на гнев Е Байи. – Господин Вэнь сказал, что это не имеет отношения к моим задачам. Значит, я не обязан поступать так, как он говорит. Морщинка между бровей Вэнь Кэсина разгладилась. Он тихо фыркнул себе под нос. Подумав, Е Байи дал слово, что выслушает их. Он протянул руку за противоядием, после чего Хань Ин признался: – На самом деле яда нет. Флакон наполнен водой. Захихикав над убийственным выражением лица бессмертного, Вэнь Кэсин заметил: – Слишком поздно, Старый Монстр. Ты уже дал слово. Е Байи неверяще посмотрел на него. – Как такой паршивец, как ты, стал Повелителем Долины? – Видишь ли, я бы не стал им, если бы ты решил вмешаться двадцать лет назад. Или пятнадцать. Или десять. Где была тогда твоя праведность? Или ты просто ждал, пока кто-нибудь использует Слово Чести, чтобы, запачкав свои руки кровью, ты мог сказать себе, что просто исполнял клятву? – выпрямившись, Вэнь Кэсин сказал с потусторонним выражением в глазах: – Даже ты должен понимать, что все три тысячи Призраков не могут быть злыми. – Долина Призраков была создана, чтобы дать преступникам второй шанс. Это неудачный эксперимент. Чжоу Цзышу ухватился за это: – Кто её создал? Боль преобразила красивые черты лица Е Байи, вытащив на поверхность то одинокое и отчуждённое существо, которым он на самом деле являлся. – Жун Чанцин, – сказал он, кажущийся опустошённым от одного лишь произнесения этого имени даже после стольких десятилетий. – Мой друг. – Жун Чанцин создал Долину Призраков? – неверие Вэнь Кэсина граничило с яростью. – А Жун Сюань создал Арсенал? Почему я должен умирать за это? Это нелепо… Чжоу Цзышу прервал его: – Значит, вы дали эту клятву, чтобы уменьшить свою вину за то, что позволили продолжиться неудавшемуся эксперименту вашего друга. Какое это имеет отношение к лао Вэню? Он ещё даже не родился, когда была создана Долина Призраков, и, если бы не ваш ученик, возможно, никогда не был бы вынужден стать Повелителем Долины, – повысив голос, Чжоу Цзышу потребовал: – Какое право вы имеете судить его? – он услышал прерывистый вздох Вэнь Кэсина. – Если Е-цяньбэй верит, что во мне есть что-то, стоящее спасения, то он должен верить, что и в моём шиди есть что-то, что стоит спасти. Когда он оглянулся на лао Вэня, глаза у того были влажными и застывшими, а улыбка напоминала осколки стекла. – Вэнь Кэсин! – Е Байи поднял свой клинок. – Неужели ты ничему не научился на своих ошибках? – Я научился, – Вэнь Кэсин шагнул вперёд, насколько позволяла препятствующая рука Чжоу Цзышу. – Я научился тому, что злых людей не всегда прощают, когда они опускают своё оружие. Долг крови должен быть оплачен кровью, – и хотя Чжоу Цзышу не помнил, чтобы говорил эти слова, он слышал, как учения его шифу эхом звучали в них и отвергались на одном дыхании. – Однако если ты убьёшь меня сейчас, жажда крови Цзянху не будет утолена. Е Байи посмотрел на него, как на жука, который неожиданно перекатился на спину. – То есть, ты добровольно готов умереть? Вэнь Кэсин оскалил зубы, словно дикий пёс. – Я не умру. Что бы ни случилось, я не умру, – он сделал паузу, а затем добавил: – И не подчинюсь твоей воле, – безумный свет зажёгся в его тёмных глазах. – Я послушал тебя однажды, Е Байи. Остался в поместье Четырёх Сезонов – и оно сгорело. Запечатал Долину Призраков в соответствии с пожеланиями Цзянху – и нам устроили засаду. – Долина Призраков полна убийц и негодяев. – Есть и бездомные, – напомнил ему Вэнь Кэсин. – Люди, которым из-за жестокого поворота судьбы некуда было пойти. И все эти несчастные жизни были моей ответственностью. Моей, – он никогда не хотел брать на себя роль Повелителя Долины Призраков, но он это сделал. – Так что прости мне, если я не заинтересован в твоей милости, Е Байи. Я лучше рискну и предстану перед так называемым правосудием Цзянху. Чжоу Цзышу был уверен, что здесь есть какой-то трюк, но не мог распознать его среди искренности язвительных слов Вэнь Кэсина и путаницы его воспоминаний. Е Байи вернул свой широкий клинок в ножны на спине. – Из-за долга моего ученика перед семьёй Чжэнь я не убью тебя сегодня. Но ты должен понести наказание. Если ты этого не сделаешь, я найду тебя снова, – и с этими словами он покинул их, оставив всем троим искать в темноте дорогу обратно в поместье Четырёх Сезонов. Лао Вэнь бормотал себе под нос поток ругательств в адрес бессмертного. Тем временем Чжоу Цзышу похлопал Хань Ина по плечу и заключил его в объятия. – Это была хорошая мысль, – он крепко встряхнул молодого человека. – Тебе повезло, что этот блеф не привёл к твоей гибели. Чжоу Цзышу не был полностью уверен, что Е Байи действительно был обманут; но даже если действия Хань Ина просто дали Е Байи оправдание, за которое он решил ухватиться, – это спасло его и лао Вэня в лучшем случае от множества синяков и в худшем – от смерти. Должно быть, было уже за полночь. Один хороший день лао Вэня официально закончился. После того, как они вернулись в поместье и пожелали Хань Ину спокойной ночи, Чжоу Цзышу предложил лао Вэню выпить с ним на крыше. Они взобрались на черепицы с бутылью и фарфоровыми чарками. Что бы ни сдерживало лао Вэня от выпивки в прошлом, это, казалось, больше не имело значения, потому что он опрокинул свою чашу, слегка промокнув рукавом влажные от вина губы. В конце концов, он издал тихий вздох смирения. – Что А-Сюй хочет сказать? – Принц Цзинь собирается послать отряд людей, чтобы забрать меня, как ты наверняка уже знаешь, – хотя Вэнь Кэсин повернулся, чтобы бросить на него острый взгляд, он, похоже, не удивился, узнав, что Чжоу Цзышу осведомлён об этом. – Я поеду завтра, чтобы перехватить их. Скажу им, что осознал свои ошибки и хочу вернуться. Вэнь Кэсин ловко вращал чарку между пальцами. – Дуань Пэнцзюй не поверит в это. Он глупый и завистливый олух, но, возможно, именно поэтому он будет последним, на кого повлияет такое заявление. – А что если нет? – Чжоу Цзышу снова наполнил свою чашу и опустошил её содержимое. – Принц Цзинь убил бы его, если бы он причинил вред его драгоценному кузену без разрешения. – Однако они причинят тебе боль, А-Сюй. Может быть, не сразу, но как только ты вызовешь его недовольство, то лишишься своей защиты. – Если небольшая боль – это цена, которую нужно заплатить за мою свободу, я более чем готов. – Думаю, что я обладаю уникальной компетенцией знать, на что готов пойти А-Сюй ради своей свободы. Чжоу Цзышу подавил дрожь. Вэнь Кэсин никогда не пытался использовать свою жертву против него, но, услышав, как небрежно о ней было упомянуто, он почувствовал себя неловко. Вэнь Кэсин опустил чарку; серебристо-белые волосы облепили его плечи и бока, словно шаль. – Если ты отправишься с первыми лучами солнца, то должен будешь прибыть в Тянь Чуан до того, как принц Цзинь отдаст приказ вернуть тебя. Тогда ты сможешь сделать всё что угодно, чтобы он больше никогда тебя не побеспокоил, – его руки сжались в кулаки. – Люди Дуань Пэнцзюя сожгли поместье только потому, что оно было важно для тебя. Если принц Цзинь посчитает, что ты хочешь вернуться к нему, уничтожение поместья больше не будет в его интересах. Чжоу Цзышу откинулся назад, опустившись на черепицу. – А что будет, если я решу остаться? – Дуань Пэнцзюй придёт с достаточным количеством людей, чтобы одолеть оборону поместья Четырёх Сезонов, – сказал Вэнь Кэсин, наклонив голову вперёд, – и ты всё равно будешь схвачен. Он вспомнил разочарование Вэнь Кэсина из-за отказа Е Байи вмешиваться в дела смертных, видя в этом последнюю, отчаянную попытку сберечь его от того, что должно было случиться. Чжоу Цзышу переместился, повернувшись на бок, чтобы иметь возможность лучше видеть подсвеченный луной профиль лао Вэня. Призрак. Бессмертный. Монстр. Человек, сидящий рядом с ним под звёздами, был таким же человеком, как и Чжоу Цзышу. К лучшему или к худшему. Чжоу Цзышу нашёл его руку под рукавом и соединил их пальцы, поклявшись, что в следующий раз, когда он это сделает, то никогда больше его не отпустит. Но время никого не ждало, и, когда наступил рассвет, он нашёл лошадь и поскакал к императорскому двору. Прошло не так много времени после этого, когда над стенами поместья Четырёх Сезонов были выпущены первые стрелы.