Spare Me | Сбереги меня

Нападение на поместье Четырёх Сезонов не ограничилось стрелами. Двери из рисовой бумаги были пробиты снарядами насквозь, статуи Пиксиу оказались разбиты, а деревья лишились листьев, коры и ветвей. Вэнь Кэсин не раз предупреждал, что его приезд в это место приведёт к катастрофе, и он был прав. Однако сейчас не было времени на размышления об этом. Он сказал Чэнлину активировать защитный механизм Драконьей Бездны, чтобы выиграть для них время, а затем тайком провёл Хань Ина и мальчика к задней части поместья, на кухню, где они смогли бы уйти через ход для прислуги. Он совершенно забыл о Дэн Куане, пока Чэнлин не упомянул его, и поэтому ему пришлось взять с собой подчинённого А-Сюя, чтобы тот помог ему вывести их несчастного молодого мастера, который боролся и брыкался, как связанный бык, наружу, где ждала пара лошадей, чтобы отвезти их в цветочные поля. Они взвалили свой груз на осёдланного серо-крапчатого жеребца, не обращая внимания на раздавшееся оскорблённое фырканье, когда они стали привязывать ноги Дэн Куаня к стременам, а его руки – к поводьям. Первый ученик дико закатывал глаза, но в остальном оставался послушным – вероятно, из-за откровенно смехотворного количества «Пьянящей Мечты», которое горело в его комнате в течение нескольких недель. Удовлетворённый этим, Вэнь Кэсин повернулся к Хань Ину, стоявшему рядом с ним с крепко сжатыми по бокам кулаками. Мужчина наблюдал, как Чэнлин успокаивает встревоженную гнедую лошадь, отказываясь смотреть на родственную душу своего главы. – Ты должен был знать, – тихо сказал Вэнь Кэсин, – что в конце концов что-то подобное произойдёт. Иначе я не подготовил бы тебя, – он сунул пару предметов в руки Хань Ина. – Будущее поместья Четырёх Сезонов важнее, чем его прошлое. А-Сюй поймёт. – Где глава Чжоу? – спросил Хань Ин, хватаясь за эту последнюю надежду, как матрос, потерявшийся в море, замечает вдалеке едва заметную дымку. Хотя он изо всех сил старался сохранить самообладание, Вэнь Кэсин не упустил из виду, что мужчина бессознательно вернулся к этой старой форме обращения. – Он уже ушёл. Уехал сегодня утром, чтобы вернуться в Тянь Чуан, – Хань Ин недоверчиво уставился на него, пока Вэнь Кэсин не взял его за руку и не подтолкнул к лошади. – На это нет времени. Ты поклялся мне, что сделаешь всё возможное, чтобы спасти своего лидера. Это была ложь? – побледнев, Хань Ин покачал головой. Вэнь Кэсин позволил себе краткий вздох облегчения. – Хорошо. Тогда бери мальчика и уходи. – Что может помешать мне взять вас с собой, господин Вэнь? – спросил Хань Ин, напомнив Вэнь Кэсину об их первом разговоре, когда Хань Ин знал его только как человека, который слишком многое ведал о его господине. Печальная улыбка промелькнула на лице Вэнь Кэсина и тут же исчезла, как приземлившаяся и взлетевшая бабочка. – Что тебе помешает? – он дёрнул подбородком в сторону разрушенной стены, разбросанных кирпичей и покрытого щербинами двора. – Ты никогда не покинешь это место, если возьмёшь меня с собой. – Шишу? Хань-шу? – Чэнлин нервно перевёл взгляд между ними, но Вэнь Кэсин мог слышать рёв кланов, продолжавших атаковать поместье, и Хань Ин тоже мог. Подчинённый А-Сюя, единственным богатством которого были глаза, полные преданности своему главе, взял мальчика на руки и посадил на седло, следуя вплотную за ним, так что ему удалось удержать Чэнлина на месте, даже когда мальчик начал сопротивляться, брыкаться и кричать. Однажды А-Сюй спросил его, почему они не могут остаться в поместье Четырёх Сезонов навсегда. Тогда Вэнь Кэсин не захотел ему ответить, но, тем не менее, ответ пришёл к ним сам. Со стрелами, мечами и огнём. Враги не перестанут преследовать их просто потому, что они перестали бежать. – Повелитель Долины Призраков! – взревел Гао Чун. – Выходи сейчас же и предстань перед судом за свои преступления! На лице Вэнь Кэсина появилось раздражение. Приложив немало усилий, он всё же сумел сосредоточить своё внимание на Хань Ине и Чэнлине. – Идите, – он взял лошадь под поводья, осторожно ведя в сторону полей. – И если вы увидите человека в белых одеяниях, путешествующего с человеком в чёрных, – это будут Седьмой Лорд и Великий Шаман. Вы можете передать им первого ученика Гао Чуна, – он встретился взглядом с Хань Ином. – Именно они вылечат твоего главу Чжоу. Хань Ин опустил глаза. – Спасибо, – пылко выдохнул он, совершенно подавленный. Слёзы струились по щекам Чэнлина. Вэнь Кэсин решил, что у него достаточно времени, чтобы сделать для мальчика кое-что напоследок. Одной ладонью он нащупал кулак Чэнлина и крепко сжал его, а другой подцепил слезу с его щеки. Он поднял её, балансируя на кончике пальца, и искренне сказал: – Я буду дорожить этим больше, чем горой, наполненной золотом и драгоценными камнями, – когда Вэнь Кэсин улыбнулся, его тёмные глаза засияли, а в их уголках наметились морщинки. – Проживи долгую жизнь, Чэнлин. Ешь три раза в день, не пренебрегай сном и всегда слушайся своего шифу. Чэнлин вздрогнул от рыданий, сотрясших всё его тело. – Шишу, пожалуйста, – умолял он, потянувшись к нему. – Пойдёмте с нами, – он снова попытался вырваться из хватки Хань Ина. – Я не уйду без вас! Не уйду! Маленький дурачок. Вэнь Кэсин заставил себя сглотнуть комок, застрявший в горле. Когда он успел так размякнуть? Крики людей, призывающих его сдаться, становились всё громче. Вскоре они попытаются его выкурить. – Спрячьтесь, а затем уходите после того, как я сдамся, – сказал он Хань Ину. – Это должно отвлечь их достаточно, чтобы вы смогли уйти незамеченными. Хань Ин резко кивнул, а затем дёрнул поводья, вынудив их лошадь помчаться к лесу, где ветки, стволы и кусты послужили бы щитом, который сохранил бы их в безопасности. Вэнь Кэсин обернулся и обнаружил, что серый конь не двигается с места. Он вздохнул. – Ты пойдёшь с ними, – жеребец вскинул голову, словно в недоумении. Как будто в этот момент он всё ещё мог притворяться обычным конём. Дэн Куань с кляпом во рту не мигая смотрел на Вэнь Кэсина; зрачки в его глазах, казалось, заполнили собой всю радужку. Позволив себе немного сгорбиться от изнеможения теперь, когда никто, кроме ученика, – который даже не вспомнит об этом, когда будет исцелён, – не мог этого видеть, Вэнь Кэсин тяжело проговорил: – А-Сюй. Мой А-Сюй, – серый жеребец шагнул к нему, уткнувшись мордой в ханьфу. Вэнь Кэсин нежно обхватил его голову руками. Его горло сжалось от немого крика, когда на Вэнь Кэсина нахлынуло осознание, что всё это время его родственная душа была рядом с ним в этой форме. Всегда находя его. Обеспечивая комфорт любым способом, который был в его силах. – Что ты сможешь сделать, если останешься? Но было слишком поздно. Слишком поздно с самого начала. Вэнь Кэсин протянул руку, чтобы положить ладонь на голову А-Сюя, прямо между его ушей. – Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Это навсегда останется неизменным, – пальцы Вэнь Кэсина впились в гриву жеребца, когда горечь наполнила его рот кислым привкусом. – Но судьба, кажется, в этом не благосклонна к нам обоим. Он мог слышать шум шагов десятков людей, пересекавших двор поместья Четырёх Сезонов, топтавших цветы и ломавших деревья, о которых А-Сюй всё это время заботился. – Такими темпами они уничтожат поместье. С Дэн Куанем на спине, А-Сюй никак не помог бы ему, оставаясь на виду. Когда Вэнь Кэсин сообщил ему об этом, конь дёрнул головой в сторону ученика, как бы требуя, чтобы Вэнь Кэсин сдёрнул его и засунул в какую-нибудь нору. Усмехнувшись над его упрямством, Вэнь Кэсин с намеренной небрежностью заметил: – Твои друзья здесь, А-Сюй, – уши коня навострились, и он повернулся, исследующим взглядом скользнув к деревьям. Вэнь Кэсин воспользовался этим мгновенным отвлечением, чтобы выйти из его поля зрения. Он вспомнил, что А-Сюй частично оставался неспособным контролировать свои инстинкты в этом состоянии, и ударил его по крупу. Невольно А-Сюй встал на дыбы, взбрыкнув ногами, и бросился в поле. К тому времени, когда звук его скачущих копыт резко стих, адепты уже окружили его. Гао Чун возвышался над остальными. Когда он шагнул из толпы, от его фигуры веяло незыблемостью. Судья, присяжные и палач в одном лице. Вэнь Кэсин встретился с ним лицом к лицу без страха. – Вежливо стучаться, когда входишь в чужой дом. – Ты оскверняешь это заброшенное поместье своим присутствием, Повелитель Долины Призраков. Глядя мимо него, Вэнь Кэсин заметил, что Чжао Цзин смотрит на главу Гао с едва уловимым негодованием, и потому предположил, что Гао Чун немедленно отобрал у него контроль над Альянсом Пяти Озёр после того, как очнулся. Чжао Цзину, естественно, пришлось утверждать, что он просто поддерживал порядок в мире боевых искусств во время его выздоровления, и Гао Чун наверняка поверил ему, поскольку он никогда бы не заподозрил, что его бесхребетный у-ди десятилетиями тайно планировал гибель своих названных братьев. Между ним и Чжао Цзином стояли десятки новых молодых лиц. Позади Чжао Цзина, полускрытый в тени, замер Король Скорпионов. Заметив, что привлёк внимание Вэнь Кэсина, он изогнул губы в тонкой, вежливой улыбке. С другой стороны, Мо Хуайяна нигде не было видно. Вероятно, он предпочёл держаться на безопасном расстоянии, пока не будет уверен, что Повелитель Долины Призраков не сможет причинить ему вред; а это означало, что он почти наверняка будет присутствовать при казни Вэнь Кэсина. По крайней мере, этого стоило ожидать. Гао Чун бросил к ногам Вэнь Кэсина кусок скомканного пергамента. – Ты смеешь порочить доброе имя моего брата, выдавая себя за его сына? – Вэнь Кэсин слегка подтолкнул пергамент носком обуви. – Я нашёл это письмо у своей постели. Оно подписано именем Чжэнь Яня. Он не писал никаких писем, и его мало заботило, кто именно его написал. Что-то подсказывало ему, что Хань Ин попытался принять дополнительные меры, чтобы Гао Чун точно узнал правду, когда придёт в себя; но не было никакого способа доказать эту теорию, когда человек, о котором шла речь, отсутствовал, и это знание сейчас мало что значило. Гао Чун знал, кто он такой. Это ничего не меняло. Вэнь Кэсин ухмыльнулся, сложив свои пустые ладони перед собой. – Глава Гао так же хорошо осведомлён, как и умён. Приятно видеть, что болезнь не повлияла на его разум. С лёгким трепетом он наблюдал, как Гао Чун поднял свой клинок так, чтобы его острие было с непоколебимой точностью нацелено на его скрытое под внешней оболочкой сердце. – Ты издеваешься надо мной, Повелитель Долины Призраков, – прорычал Гао Чун. Вэнь Кэсин этого не отрицал. Одетый в светлую одежду с цветочным узором, Вэнь Кэсин знал, что он не совсем соответствует образу грозного Повелителя Долины, существовавшему в умах каждого из присутствующих. Нет, Пять Озёр – или то, что от них осталось – хотели бы, чтобы он был узнаваем с первого взгляда, чтобы никто не спутал объект их гнева с невинным молодым человеком. Все адепты, казалось, коллективно затаили дыхание, когда Гао Чун сжал рукоять своего широкого клинка. Вэнь Кэсин поднял голову, стоя перед одним из праведников, бросивших его семью умирать, и каждым цунем своего тела излучал неповиновение. А затем прицел острия опустился, следуя по линии его грудины вниз к животу. Ученики схватили Вэнь Кэсина за руки, когда Гао Чун отвернулся. – Отведите его в повозку. Подготовьте его. Мы проведём казнь Повелителя Долины Призраков на горе Цинъя. – Я так рад, что ты решил вернуться, Цзышу. Чжоу Цзышу смотрел на принца Цзиня с выражением холодного безразличия на лице – маской, скрывающей гнев, который кипел под её поверхностью. – Вы оставили мне мало выбора. Они расположились в зоне, предназначенной для приёма пищи принцем Цзинем – в отдельной комнате с единственным входом, который находился под охраной. Перед их встречей Чжоу Цзышу было приказано надеть его прежнюю форму; но, поскольку его двоюродный брат не был дураком, он также был вынужден принять подавители ци и мышечные релаксанты. Уголок губ принца Цзиня приподнялся в намёке на улыбку, не коснувшуюся его глаз. – Король Скорпионов сообщил Дуань Пэнцзюю о твоём местонахождении, – Чжоу Цзышу не удивился, услышав это. – Цзышу, знал ли ты о личности человека, которого укрывал? Подняв глаза, чтобы встретиться взглядом с принцем Цзинем, Чжоу Цзышу ровным тоном сказал: – Боюсь, я не уверен, что Ваше Высочество имеет в виду. Фальшивая снисходительность, пронизывающая смех принца Цзиня, звучала раздражающе. – Конечно, нет, Цзышу. Принц Цзинь невозмутимо продолжил свою трапезу, периодически потягивая вино, в то время как порция Чжоу Цзышу оставалась нетронутой. Единственная причина, по которой он покинул поместье Четырёх Сезонов, вернувшись в это логово кошмаров, заключалась в желании защитить лао Вэня, Чэнлина и Хань Ина. Чтобы этот человек и его интриги не разрушили новую жизнь, которую Чжоу Цзышу удалось построить на пепелище прежней. Было ли это тоже ошибкой? В дверь вежливо постучали. Принц Цзинь со вздохом отложил приборы. – Говори. – Повелитель Долины Призраков здесь, – ответил незнакомый голос. – Он утверждает, что пришёл с новостями, которые весьма заинтересуют Ваше Высочество. – Пусть войдёт. Тяжёлые деревянные двери отворились, позволив увидеть мужчину, одетого в алую парчу, с ниспадающими каштановыми волосами, частично собранными в пучок, скреплённый нефритовой шпилькой, и тёмными глазами, в которых крошечными точками отражался свет. Он вошёл, не дожидаясь приглашения и сцепив руки за спиной, а затем слегка поклонился принцу в знак вежливости, оказанной равному. – Приветствую, принц, – взгляд Владыки Долины пробежался по комнате, прежде чем ненадолго остановиться на Чжоу Цзышу. – Я считаю, что ты забрал кое-что, принадлежащее мне. Чжоу Цзышу тем временем изучал знакомую вышивку на наряде Повелителя Долины Призраков, узнав в нём то ханьфу, которое он спрятал в пещере за пределами Юэяна. Только Вэнь Кэсин должен был знать об этом месте, но неужели кто-то другой мог случайно наткнуться на него? Этот Владыка Долины держал себя слишком жёстко – хоть и не настолько, чтобы это с первого взгляда заметил любой, кто не был близко знаком с Вэнь Кэсином. Его одеяние, касавшееся пола, скорее всего, скрывало сандалии на высокой подошве для увеличения роста, поскольку даже самые тупые из Призраков заподозрили бы что-то неладное, если бы их хозяин внезапно стал ниже на несколько цуней. Обменявшись несколькими любезностями, принц Цзинь заметил: – Странно, что ты здесь, Повелитель Долины Призраков. Я слышал, что ты был схвачен Альянсом Пяти Озёр. Чжоу Цзышу впервые слышал об этом. Он заставил себя не реагировать. – То, что у них есть, – не более чем приманка, – с готовностью ответил Владыка Долины. – Я уверен, что при императорском дворе находится не один человек, носящий лицо принца. Повелитель Долины Призраков потянулся к воротнику, чтобы достать ключ, висевший на шнурке у него на шее. – Это ключ от Арсенала. Немногие знают, что одного Лазурного Диска будет недостаточно, чтобы открыть вход в него; но этот ключ был передан мне от предыдущего Владыки – секрет, который Долина Призраков хранила двадцать лет, – принц жадно уставился на ключ. Всё его тело, казалось, склонилось в сторону Повелителя Долины, будто он не хотел ничего больше, чем вырвать эту вещь из чужой хватки. Чжоу Цзышу держал губы плотно сжатыми, притворяясь, что они зашиты. – Что Владыка Долины хочет от Цзышу? – наконец спросил принц. Чжоу Цзышу предположил, что должен быть благодарен даже за такое внимание, прежде чем его неизбежно обменяют. Повелитель Долины Призраков склонил голову набок. – Не понимаю, какое это имеет отношение к принцу. Принц Цзинь хлопнул ладонями по столу и встал. – Ты смеешь говорить со мной с таким вопиющим неуважением? Владыка Долины невозмутимо ответил: – Долина Призраков находится вне людских законов. Какое уважение я – её хозяин – должен проявлять по отношению к тебе? Он вознамерился спрятать ключ обратно под слоями одеяний, но остановился, когда принц Цзинь тут же сменил тон на примирительный, чтобы сгладить любые возможные разногласия между ними. Чжоу Цзышу был уверен, что ему не померещилось отвращение, на мгновение исказившее потусторонние черты лица Повелителя Долины Призраков, когда тот бросил ключ в неловкие, нетерпеливые руки принца. – Тогда можем ли мы с господином Чжоу уйти? После отрывистого, рассеянного кивка принца Чжоу Цзышу неловко поднялся на ноги, чтобы подойти к человеку в алом ханьфу. Владыка Долины избегал встречаться с ним взглядом, обозначив, что заметил его присутствие рядом, лишь лёгким наклоном головы. Он остановился на пороге. – Три тысячи призраков ждут, чтобы сжечь это место дотла, если нам не позволят уйти целыми и невредимыми. Принц Цзинь оторвал взгляд от ключа; его глаза расширились, а щёки покраснели от ярости. – Неужели Повелитель Долины Призраков верит, что моё слово так мало стоит? – Я не верю, что оно вообще чего-то стоит. Вот почему счёл благоразумным сообщить, что прибыл сюда не без определённых мер предосторожности, – Владыка Долины ещё раз поклонился. – Прощайте, принц. Как только двери за ними закрылись, оставив принца Цзиня наедине со своей одержимостью, Чжоу Цзышу взял человека в алых одеяниях за руку и вывел из дворца под видом сопровождения посетителя, не знакомого с планировкой. Как только они миновали внутренний двор, он потянулся, чтобы провести пальцами по подбородку мужчины. Шва не было. Как и не было отличия в текстуре от остального тела. Но Чжоу Цзышу, пусть и не мог найти подтверждения, каким-то образом знал, что мужчина рядом с ним носил маску из кожи. – Кто сделал эту маску? Мужчина тут же ответил: – Призрак Красавицы, также известная как Лю Цяньцяо. Она какое-то время жила в поместье Четырёх Сезонов и хорошо освоила эту технику. Если раньше Чжоу Цзышу не был полностью уверен, что это Хань Ин, то теперь ошибки быть не могло. Его пленение было событием, которое планировал Вэнь Кэсин; стимулом, который должен был привести тех из Тянь Чуан, кто всё ещё был верен ему, в поместье Четырёх Сезонов. Хань Ин склонил голову. Вытащив нефритовую шпильку из пучка волос, он протянул её Чжоу Цзышу, который, едва прикоснувшись, понял, что та была сделана из стекла. – Прошу прощения за обман. Я не тот, кого ждал господин Чжоу, хоть и пришёл от его имени. – Где лао Вэнь? – Чжоу Цзышу вернул шпильку, острым взглядом следя, как Хань Ин вставляет её обратно. – Он сказал мне, что за вами, несмотря ни на что, должен прийти именно Повелитель Долины. Что Призраки не последуют за кем-то другим. – Ин-эр, – в голосе Чжоу Цзышу прозвучала нотка мольбы, делавшая его непохожим на самого себя. Он ни о чём не просил и не умолял с тех пор, как умер Цзюсяо. – Где он? Украденное лицо Хань Ина слишком походило на настоящее, когда его черты углубились из-за возникшего на нём выражения вины. Он кратко рассказал, как Вэнь Кэсин остался, чтобы позволить им сбежать, и как они встретили по дороге Цзин Бэйюаня и Великого Шамана. – Они ждут господина Чжоу в своей усадьбе. Несмотря на то, что Хань Ин так много сделал для него, и Чжоу Цзышу испытал облегчение, узнав, что его друзья добрались к ним, ему пришлось прижать руки к своим одеждам, сопротивляясь желанию сорвать кожаную маску с лица Хань Ина. – Хоть они проделали такой долгий путь ради меня, боюсь, мне придётся заставить Бэйюань и Шамана немного подождать. Извинишься перед ними за меня? Хань Ин выглядел так, словно собирался кивнуть по привычке, но поколебался. – Поскольку господин Чжоу больше не является моим непосредственным руководителем, – сказал он медленно, словно пытаясь прочувствовать эти слова, – и мои договорённости с господином Вэнем выполнены, я считаю, что право решать, как поступать, с этого момента принадлежит мне, – как это и было всегда. – Я помогу вам спасти его. Дальше по дороге Чжоу Цзышу заметил неподвижно ожидавший экипаж, юношеские лица людей Хань Ина, всё ещё верных ему, – некоторые из которых едва достигли подросткового возраста, – и вспышки багрянца, мелькавшие среди деревьев, где армия, скрывшись от постороннего взгляда, ждала лишь знака. Не всё было потеряно. Ещё нет.