Spare Me | Сбереги меня

Вид изнутри повозки уныло ограничивался четырьмя бортами и решётчатыми окнами. Сквозь занавеси Вэнь Кэсин мог разглядеть неясные силуэты охранников, окружавших его передвижную тюрьму, в то время как они продвигались по крутым возвышениям и неустойчивым склонам, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз. Спустя время количество и темп шагов увеличились. Болтовня превратилась из приглушённого шёпота в резкую какофонию выкрикиваемых приказов и беспрерывный гул нарастающего ожидания. Просунув руку через прутья решётки, Вэнь Кэсин раздвинул занавеси, чтобы получше рассмотреть зрителей его будущей неминуемой смерти. С первого взгляда он определил, что число присутствующих адептов возросло на сотни после того, как к ним присоединилось несколько более мелких кланов. Он мог разглядеть широкую фигуру Гао Чуна в первых рядах; Чжао Цзин был рядом с ним. Достаточно близко, чтобы вонзить лезвие между рёбер более крупного мужчины, если бы он того пожелал. Не то чтобы Чжао Цзин действительно сделал бы это при таком количестве посторонних; но он наверняка подумал об этом. Сумев объединить Цзянху и повести за собой в этом предполагаемом возмездии против Долины Призраков, Гао Чун мог добиться непоколебимой поддержки в будущем. Особенно если ему удастся казнить Повелителя Долины. Поймёт ли глава Гао когда-нибудь, что он действительно осудил сына своих так называемых друзей? Если бы он осознал это, представлял Вэнь Кэсин, то это только укрепило бы его героическую славу – человека, настолько преданного справедливости, что даже сумел отправить на смерть сына Божественных Рук, когда тот сбился с праведного пути. Однако покуда этот змей Чжао Цзин остаётся подле него, его победа будет недолгой. Если бы Вэнь Кэсин был достаточно глуп, чтобы верить, что Гао Чун закажет для него мемориальную табличку, он бы посоветовал этому человеку заказать такую же и для себя. Возможно, А-Сюй сделает для него одну. Вэнь Кэсин представил, как тот склонится над каменной плитой, аккуратно выбивая его имя. Он был бы доволен деревянной дощечкой с нарисованным на ней портретом, но А-Сюй всегда очень серьёзно относился к таким вещам. В его воображении А-Сюй сидел на ступенях поместья Четырёх Сезонов, и праздные беседы учеников, собравшихся в обеденном зале, окутывали его комфортом и будничностью момента. Затем его разум воспроизвёл образ Гу Сян, в великолепных красных одеяниях и сияющей от счастья. Вэнь Кэсин откинул голову на спинку сиденья и уставился в потолок. Разрезать ткань и выбраться наружу было бы нетрудно; он также не думал, что его возница сумел бы оказать ему существенное сопротивление. Но с таким количеством героев вокруг он не уйдёт далеко. Было некое достоинство в том, чтобы передвигаться в повозке – которое, он был уверен, у него отнимут, если он попытается сбежать. Оживление, воцарившееся в разговорах снаружи, пробудило в нём любопытство, и он снова раздвинул занавеси, чтобы увидеть, как Мо Хуайян и его окружение наконец присоединились к остальным. Ему определённо потребовалось достаточно много времени, чтобы попасться на приманку, которую оставил Вэнь Кэсин, когда на Собрании Героев утверждал, что у него есть информация о Лазурном Диске. В дополнение к прибытию клана Меча Мягкого Ветра, глава Шэнь занял своё место рядом с Гао Чуном, и с ним был Чэнлин, одетый по случаю в лёгкую кожаную экипировку. Он выглядел как респектабельный молодой наследник, сдержанный и невозмутимый, хоть и немного мрачный. Чжоу Цзышу был бы горд увидеть его таким. Ветер внезапно изменил направление, из-за чего пряди белых волос хлестнули Вэнь Кэсина по лицу. Он с отвращением нахмурился, смахнув их в сторону, после чего обнаружил, что Чэнлин заметил его. Глаза мальчика расширились от удивления, а его рот распахнулся в оклике, на который Вэнь Кэсин не мог ответить. Он поспешно опустил занавеси и спрятался в глубинах повозки с холодным стыдом в сердце. Гноящаяся рана в его животе пульсировала, будто созвучная его мыслям. Это было самое сильное ощущение, которое Вэнь Кэсин испытывал с тех пор, как холодная сталь кинжала Чэнлина пронзила его кожу. Почему сейчас? Что изменилось? От тяжёлого, глухого удара в груди по венам разлился жар, который кипел под поверхностью его кожи, словно непрекращающийся, сводящий с ума зуд. Прежде чем он успел слишком глубоко задуматься над этим, дверь повозки отворилась, и Се Ван забрался внутрь со свёртком алых одеяний, расшитых кленовыми листьями, золотым гуанем и небольшой кисточкой для макияжа, покрытой киноварью. – Неужто глава Чжао прислал тебя, чтобы составить мне компанию? – несмотря на то, что он сказал это достаточно беззаботным тоном, Вэнь Кэсин с настороженностью следил за лидером Скорпионов. Се Ван устроился на сиденье напротив него, и напряжённые уголки его тёмных глаз были единственным доказательством того, что он вообще что-то слышал. – Ах. Значит, он ещё не признал тебя публично, – по правде говоря, Вэнь Кэсину было нетрудно обнаружить в себе настоящую, искреннюю жалость к подростку. – Какой позор. На челюсти Се Вана вздулся желвак, когда он наклонился вперёд с кисточкой в руке. Вэнь Кэсин подумал о том, чтобы усложнить ему задачу, сопротивляясь, но в конце концов решил, что ему приходилось терпеть и худшее. Он закрыл глаза, позволив Се Вану нарисовать алые стрелки под его нижними веками. Затем Се Ван вынул из рукава гребень, жестом указав Вэнь Кэсину повернуться к нему спиной, чтобы он мог расчесать и уложить его волосы. Вэнь Кэсину потребовалось всё его самообладание, чтобы не хмуриться, и даже тогда он не смог заставить себя расслабиться, стиснув зубы и сжав пальцы в кулаки, когда гребень мягко прошёлся от корня его волос к кончикам. – Что стало с Переменчивым Призраком и остальными? – спросил Вэнь Кэсин, по большей части чтобы отвлечься. – Так сентиментально со стороны жестокого Повелителя Долины, – Вэнь Кэсин усмехнулся. Едва ли. – Боюсь, с ними уже покончено, – в голосе Се Вана чувствовалась улыбка, а также лёгкая нотка безумия. Зная, что Гао Чун был не из тех, кто позволит другим сражаться вместо него, спрятавшись за чужими спинами, Вэнь Кэсин предположил, что ему стоило догадаться, что остальные Демоны встретят свою судьбу раньше него. – Однако к тебе присоединятся другие. Его мысли обратились к А-Сян. – Кто? Руки Вэнь Кэсина дёрнулись в порыве обхватить ими горло Короля Скорпионов и сжимать, пока все его секреты не вылезут наружу. Се Ван уклончиво и раздражающе хмыкнул и ограничился лишь: – Скоро узнаешь. Он схватил по пряди волос с каждой стороны головы Вэнь Кэсина и протянул их через гуань, оставив последним прядям тёмных волос, которые у него ещё были, обрамлять его впалые щеки. – Ты так прекрасен, – сказал Се Ван. Вэнь Кэсин задался вопросом, каково было бы перегрызть ему горло. – И будешь ещё прекраснее, когда они сбросят тебя со скалы. Конечности раскинутся под неестественными углами… – его рука потянулась, чтобы коснуться бледной пряди, но была остановлена неожиданно сильной хваткой на его запястье. – Кровь будет скапливаться под головой, окрашивая эти пряди, пока они не обернутся вокруг тебя, словно саван, – он не дрогнул, встретив ледяной взгляд Вэнь Кэсина. – С нетерпением жду возможности увидеть это. Если только… – одна из бровей Вэнь Кэсина приподнялась. – Если только ты не хочешь поделиться тем, что знаешь о Лазурном Диске. Громкий смех сорвался с губ Вэнь Кэсина. – Глава Чжао должен сам прийти и спросить меня, если он так любопытен, – сказал он, криво усмехаясь. Для них обоих не было секретом, что Чжао Цзин был слишком труслив, чтобы сделать это. Иначе зачем бы он послал своего приёмного сына вести переговоры вместо себя? Кончик изогнутого лезвия показался из-под пальцев Се Вана. Вэнь Кэсин позволил маниакальной ухмылке расплыться по его лицу. – Ну-ну, маленький Скорпион, на твоём месте я бы не стал угрожать мне подобным образом, – Се Ван склонил голову набок, прислушиваясь. – Раз уж твой ифу выпустил тебя из клетки, твои дни почти наверняка сочтены. В конце концов, если он намеревается лишить главу Гао его положения, у него не может быть никаких связей со Скорпионами. Но ты это и так знаешь, – Вэнь Кэсин заворожённо наблюдал, как взгляд подростка становится безжизненным и холодным. – Ты действительно решишься расстроить его, нанеся вред его добыче, уже находясь в таком рискованном положении? Вэнь Кэсин наблюдал, как страх правдивости его слов мерцает в глубине тёмных глаз подростка – признак жизни в бездонном омуте. – Тебе не обязательно быть тем, кем он тебя сделал, Се Ван, – повозку качнуло, когда одно из колёс наехало на кочку. Блеснуло лезвие. – Ещё есть время выбрать иной путь, – закончил Вэнь Кэсин, не обращая внимания на нож, прижатый к его шее. – Возможно, мне нравится быть тем, в кого он меня превратил, – ровным тоном сказал Се Ван. Резким движением он убрал лезвие прочь. – В любом случае, ты не в том положении, чтобы беспокоиться о других. Когда он покинул повозку, Вэнь Кэсин прижал пальцы к шее. Они остались сухими. Он стянул повязку, а затем размотал бинты вокруг талии, обнажив массу покрытой пятнами плоти. Он выглядел так, будто его избили. Наносили удары снова и снова, пока кровь не скопилась под кожей. И всё же… было ли это результатом его воображения, или эти неприглядные кровоподтёки немного уменьшились? Вэнь Кэсин поморщился. Честно говоря, в данный момент… – Всё дальше и дальше, дальше и дальше, – тихо бормотал он, следуя взглядом за линией ручья, который он узнал сквозь полоску пространства между занавесями, – прочь от тебя, чтобы жить в разлуке. Десять тысяч ли и даже больше между нами, каждый словно на противоположном конце неба, – где сейчас был Чжоу Цзышу? Удалось ли Хань Ину помочь ему сбежать из столицы? А его А-Сюй – добрался ли он уже до Седьмого Лорда? – Дорога, по которой я иду, крута и длинна; кто знает, когда мы встретимся снова? А-Сюй всегда казался таким безмятежным перед лицом смерти. Вэнь Кэсин всегда ненавидел это. Он хотел, чтобы тот разозлился на несправедливость всего этого. Царапался и кусался, сражаясь за остатки своей жизни, когда его притягивало всё ближе к её концу; проклинал судьбу, которая заставила его пожертвовать своим будущим ради свободы. А-Сюй всегда говорил, что это его выбор, но Вэнь Кэсин знал лучше. Он знал, что выбор, навязанный кем-то или чем-то, вовсе не являлся выбором. Однако теперь, возможно, Вэнь Кэсин завидовал его принятию. Его покою. Поскольку, подобравшись так близко к моменту своей гибели, Вэнь Кэсин вовсе не чувствовал покоя. Он был загнан в угол. Он был озлоблен. Он был бедствием с радиусом взрыва. Всё это было фарсом, театральной постановкой для праведных героев мира боевых искусств. Гао Чун объявил его виновным, и поэтому он будет казнён, а адепты будут аплодировать и произносить тосты, радуясь его поражению, прежде чем отправиться в Долину Призраков и устроить резню. Что ж. В таком случае, что ещё мог делать Вэнь Кэсин, кроме как играть свою роль до конца? Он развязал своё верхнее облачение, а затем быстро натянул алую парчу, которая была ему так великодушно предоставлена, оставив глубокий вырез и благодаря этому злорадно демонстрируя синяки на ключицах. После этого ему ничего не оставалось, кроме как слушать и ждать. Он напевал себе под нос, пока местность вокруг становилась всё круче, иногда цитируя стихи по памяти, чтобы скоротать время. Возница периодически стучал по борту повозки, как бы прося о тишине, после чего Вэнь Кэсин радостно напоминал, что ему запрещено общаться с ним. Вскоре после того, как повозка, наконец, остановилась, дверца распахнулась, и внутрь протянулась рука, чтобы грубо сдёрнуть его с сиденья. Он поднял взгляд, нахмурившись, и увидел, что Мо Хуайян смотрит на него с возмущённым презрением. – Я слышал, ты пытался запятнать моё доброе имя. Уголок рта Вэнь Кэсина изогнулся в ухмылке, когда хватка на его предплечье усилилась до такой степени, что его костям начал грозить перелом. – Разве так должен вести себя праведный глава клана Меча Мягкого Ветра? Причинять вред безоружному человеку?.. Гао Чун перебил его: – Не обращайте внимания на его слова, глава Мо. Пусть присоединится к этой ведьме и её служанке. Услышав это, Вэнь Кэсин вырвался из рук Мо Хуайяна. И действительно, в самом дальнем конце утёса замерла пара коленопреклонëнных фигур, одна из которых была одета в сангиновое ханьфу, а седые волосы беспрепятственно ниспадали ей на спину. Это должно было означать, что рядом с ней была Лю Цяньцяо. Вэнь Кэсин, проигнорировав насмешки окружающих, прошёл мимо, даже не взглянув на Чэнлина – из страха раскрыть другим какую-либо привязанность, которую мальчик всё ещё испытывал к нему. Опустившись рядом с Ло-и на колени, он тайно приложил пальцы к точке её пульса, скрыв своё движение под рукавом. Её ци была неустойчивой, а взгляд – расфокусированным и ошеломлённым. – Госпожа в таком состоянии с тех пор, как её пленили, – прошептала Лю Цяньцяо. Всё то время, что Се Ван гонялся за ним, он не находился рядом с Ло Фумэн и Лю Цяньцяо. Неужели он так и не нашёл лекарство от супа Мэн-по или просто никогда не искал его? – А-Цзин, – прохрипела Ло Фумэн. Её невидящий взгляд скользнул по Вэнь Кэсину. – А-Цзин. Где он? Куда он ушёл? – «Пьянящая Мечта», – быстро проговорил Вэнь Кэсин, понизив голос и едва шевеля губами, как это делала Лю Цяньцяо. Помогло то, что Гао Чун начал зачитывать свои обвинения. – Это противоядие. Если ты найдёшь А-Сян, она отведёт тебя к тому, кто сможет помочь твоей госпоже, – затем он резкими движениями ударил по акупунктурным точкам Ло Фумэн и Лю Цяньцяо, временно перекрыв их меридианы. Не обращая внимания на вспышку предательства в глазах Лю Цяньцяо, он сказал: – Когда представится возможность, хватай её и беги. Растянув губы в дикой ухмылке, Вэнь Кэсин встал в полный рост перед Цзянху. – Если кто-нибудь не убьёт меня в ближайшее время, я умру от старости. Кто из вас достаточно смел, чтобы попробовать? Как и ожидалось, Гао Чун выступил вперёд, а Чжао Цзин и Мо Хуайян вскоре последовали его примеру. Глава Шэнь и Чэнлин также присоединились. Рана в боку Вэнь Кэсина запульсировала; у него на краткий миг перехватило дыхание, пока он смотрел, как приближается мальчик. Невозможно было сказать, о чём тот думал, из-за чего не было никакой возможности развеять сомнения, растущие в сознании Вэнь Кэсина. Неужели Чэнлин в конце концов решил отомстить за свою семью и свой клан, забрав жизнь Повелителя Долины? Его кратковременное отвлечение позволило главе Мо напасть сзади и схватить его. С руками, зажатыми за спиной, Вэнь Кэсин изо всех сил старался держать голову высоко поднятой, пока Гао Чун приближался к нему уверенными шагами – неотвратимо, как время в своём беспрерывном движении вперёд. Ожидание, живое и дышащее, притаилось среди собравшихся адептов, пока они также наблюдали, как лидер Альянса Пяти Озёр готовится раз и навсегда избавить Цзянху от злого Повелителя Долины Призраков. – Подождите! – закричал Чэнлин после того, как Гао Чун схватил Вэнь Кэсина за ворот ханьфу, явно намереваясь подтащить его к краю обрыва и сбросить вниз. Мальчик подошёл к ним, несмотря на возражения главы Шэня; его внимание было сосредоточено только на Гао Чуне. – Гао-бобо, Повелитель Призраков несёт ответственность за уничтожение моего клана. Мой отец и братья погибли из-за него. А затем он притворялся, что заботится обо мне, – Вэнь Кэсин подавил дрожь. Он старался не смотреть на мальчика, избегая любых знаков, способных поставить под сомнение его слова и подвергнуть его угрозе. – Вэнь Кэсин обманом заставил меня поверить ему. Обманул моего шифу, чтобы он поверил ему, – Чэнлин сложил руки перед собой и поклонился. – Могу ли я попросить о возможности убить его собственными руками? Краем глаза он заметил Чжао Цзина, подкрадывающегося к ним. Он, по-видимому, чувствовал себя увереннее теперь, когда Повелитель Долины Призраков вот-вот будет сброшен в пропасть ребёнком. Он хотел, чтобы во время казни его видели стоящим среди героев – чтобы разделить славу, которую он ничем не заслужил. Впрочем, это не имело значения. Важно было то, что он наконец оказался в пределах досягаемости. Потому что у Вэнь Кэсина был ещё один, последний трюк в рукаве. К сожалению, рядом с Чэнлином – и в меньшей степени с главой Шэнем – ему приходилось быть осторожным. Гу Мяомяо выступила вперёд. После грациозного взмаха её руки листья куста, находившегося напротив неё, необъяснимым образом оказались изорваны в клочья. Чжэнь Янь возликовал. Он бросился вперёд, цепляясь за её одежду и подпрыгивая от волнения. – Это было потрясающе! Как ты это сделала, а-нян? Можешь меня научить? Гу Мяомяо наклонилась и взъерошила ему волосы. – Могу ли я научить тебя? Глупый мальчик, зачем, как ты думаешь, я показала тебе это? – она протянула вперёд кулак, а затем медленно разжала пальцы, обнажая три осколка концентрированной ци. – Когда ты овладеешь своей внутренней силой, то сумеешь направлять её в такие иглы. Ты сможешь заточить лезвие или даже… – она развернулась, вытянув руку. Чжэнь Янь с трепетом наблюдал за тем, как иголки из её ладони вонзаются в куст, и его листья разлетаются на мелкие кусочки. – Всегда помни, Янь-эр, что орудия, которые мы используем для лечения, могут быть использованы и во вред. Вот почему ты должен быть осторожен. Когда он собрал остатки ци Е Байи в своей ладони, Вэнь Кэсин мысленно принёс извинения памяти своей матери. Выражение лица Мо Хуайяна исказилось от отвращения, когда он подтолкнул Вэнь Кэсина к крутому обрыву на краю утёса. Гао Чун кивнул Чэнлину, осторожно ответившему ему тем же. Мальчик стоял перед Повелителем Долины Призраков без тени страха в глазах; и, хотя обстоятельства были ужасны, Вэнь Кэсин поймал себя на мысли о том, как сильно Чэнлин изменился за короткое время с тех пор, как они встретились. Его тощие конечности укрепились после ежедневных тренировок, и он, казалось, немного подрос. Исчез застенчивый, неловкий ребёнок. Вэнь Кэсин сделал всё возможное, чтобы без слов передать, как он гордится мальчиком, даже если Чэнлин, возможно, в тот момент не хотел слышать этого. В его сердце не было ни гнева, ни горечи, когда он смотрел на их драгоценного ученика. А затем Чэнлин бросился вперёд и толкнул Мо Хуайяна, застав старшего врасплох. – Шишу, иди! – Чэнлин снова толкнул Мо Хуайяна. Его ноги дико брыкались, когда глава Шэнь обхватил его руками. – Беги! Спасайся! Маленький дурачок. Твоему шишу больше некуда бежать. Глаза главы Шэня на мгновение встретились с его собственными, прежде чем он отвернулся, пробормотав извинения, и увёл мальчика в безопасное место. На земле Лю Цяньцяо прикрывала Ло Фумэн своим телом и не давала ей приблизиться к Чжао Цзину. Глава Чжао бросил на женщин неприязненный взгляд, когда решил, что за ним не наблюдают, прежде чем принять смутно сочувствующее выражение лица, смешанное с замешательством. Похоже, Вэнь Кэсин действительно не мог оставить Чжао Цзина другим воробьям. Волна шума – звуки тысяч стремительных шагов – покинула лес, постепенно нарастая до крещендо, когда алые волны одна за другой нахлынули и с рёвом обрушились на членов Альянса Пяти Озёр. Когда Гао Чун повернулся, чтобы прокричать приказы, Вэнь Кэсин запустил одну из своих ци-иголок в затылок мужчины, а затем выскользнул из чужих рук и повторил то же самое с Мо Хуайяном – который, должно быть, понял, что с ним что-то сделали, потому что издал сдавленное яростное восклицание, которое затерялось среди какофонии столкнувшихся друг с другом орудий. – Мо Хуайян, – спокойно сказал Вэнь Кэсин, потянув за шнурок на шее, чтобы показать деревянный ключ, – это то, что ты хотел, верно? Мо Хуайян смотрел на ключ, и его жадность поднималась на поверхность, демонстрируя то, кем он был на самом деле – демоном в человеческом обличье. Прежде чем он успел выхватить ключ, Чжао Цзин бросился на них, вынудив Мо Хуайяна потерять равновесие, а Вэнь Кэсина – пошатнуться на краю утёса. Он почти не отреагировал, когда Чжао Цзин схватил его за плечи, бормоча ядовитые обещания, что он убедит Гао Чуна пощадить его, если только тот отдаст ему ключ. Когда все лидеры кланов оказались отвлечены, а Альянс Пяти Озёр вступил в битву с бойцами Долины Призраков, Лю Цяньцяо тихо помогла Ло Фумэн отойти как можно дальше от хаоса. Ло Фумэн продолжала отчаянно оборачиваться, чтобы взглянуть на мужчину, которого она… – А-Син? Вэнь Кэсин сглотнул. Он сумел улыбнуться женщине, которая его вырастила. А затем вонзил последнюю ци-иглу в сердце Чжао Цзина. По его собственным щекам струилась кровь, когда Гао Чун рухнул на одно колено, а Мо Хуайян отчаянно пытался удержать ладонями кровавую влагу, вытекающую из его глаз, носа и рта. Этого будет недостаточно, чтобы свести их с ума, но это разрушит их меридианы, положив конец их жизням как мастеров боевых искусств. Что же касается Чжао Цзина… Его меридианы уже были ослаблены ядом Гу Мяомяо. Это оставит его искалеченным до конца его дней. И вот теперь Вэнь Кэсин был пуст. Абсолютно. Но оно того стоило. Оно того стоило. Вспышка движения привлекла его внимание. Это было его отражение в луже у ног. Больше в его волосах не осталось красок. Его зрачки были расширены; всё белое вокруг окрашивалось в серый. Его шея и щёки были залиты его собственной тёмной кровью; но, когда Вэнь Кэсин коснулся лица, капля на подушечке его пальца была алой. – Лао Вэнь! – Вэнь Кэсин вскинул голову. Стоя на плато, где когда-то лидеры Альянса Пяти Озёр вынесли свой приговор, Чжоу Цзышу был видением в своём облачении бойца Тянь Чуан. – Кто дал тебе разрешение умереть в одиночку? Чэнлин бросил попытки освободиться и вытянул шею, чтобы мельком увидеть своего шифу. Выражение его лица посветлело, и напряжение тут же покинуло его – теперь, когда его наставник был здесь. Вэнь Кэсин взглянул на разъярённое лицо Чжао Цзина, чьи руки всё ещё сжимали ткань его ханьфу. Не осталось ничего ни от его образа доброго дядюшки, ни даже от ленивого труса, пресыщенного чрезмерным богатством. Последним, отчаянным рывком Чжао Цзин одной рукой сорвал с его шеи фальшивый ключ, а второй толкнул его, не отпуская одежд. Вэнь Кэсину больше некуда было спотыкаться. Его нога провалилась в пустоту, и он уставился вниз на ущелье, вспоминая, как упал туда в первый раз. В то время его цигун не имел себе равных. Позади Чжао Цзина Чжоу Цзышу, сражаясь, прорывался через адептов и Призраков, чтобы добраться до них, а Чэнлин возобновил свои попытки вырваться из хватки главы Шэня. О Гао Чуне уже заботились. Мо Хуайян упал на колени и не поднимался. Вэнь Кэсин оскалил зубы; его лицо исказила дикая ухмылка, заставившая страх вспыхнуть в глазах Чжао Цзина, когда Вэнь Кэсин обхватил ладонью его предплечье, чтобы не дать мужчине уронить его. А затем... – Прощай, Янь-эр. Хватка Вэнь Кэсина невольно ослабла. Черты его лица разгладились от удивления. Чжао Цзин отпустил его. В момент невесомости Вэнь Кэсин нашёл взглядом Чжоу Цзышу. Он рассмеялся, и слёзы навернулись ему на глаза, когда губы беззвучно произнесли имя его родственной души. А затем он начал падать. Раздался первобытный, животный крик, который люди издавали только в моменты крайнего напряжения, после чего пальцы обхватили запястье Вэнь Кэсина, резко остановив его падение, что заставило его спасителя вскрикнуть от боли. Он в неверии смотрел на Чэнлина, глаза которого были плотно закрыты. – Пожалуйста, держитесь, шишу. Я поймал вас, – слеза выкатилась и приземлилась на щеку Вэнь Кэсина. Не было ни единого шанса, что этот ребёнок смог бы поднять взрослого мужчину. Даже просто удерживая его вот так, плечевые мышцы мальчика разрывались. Словно подтверждая это, Чэнлин прижался лицом к земле, пытаясь заглушить крик агонии, который ему не удалось сдержать, едва он открыл рот. Если этот мальчик был будущим Цзянху, то, возможно, для мира боевых искусств ещё оставалась надежда. – Отпусти, Чэнлин, – умолял Вэнь Кэсин. – Ты делаешь себе больно. Чэнлин яростно помотал головой. – Нет! Я не отпущу! Когда Вэнь Кэсин перевёл взгляд, он смог увидеть, как А-Сюй сражается, словно смерч, свирепый и неудержимый. Он смог увидеть, как глава Шэнь, кряхтя, пытается удержать Чэнлина за ноги. И он смог увидеть, как Мо Хуайян ковыляет к ним, поднимая свой меч. Его налитые кровью глаза были прикованы к мальчику. Вэнь Кэсин вырвал руку из хватки Чэнлина за мгновение до того, как удар был нанесён. Глава Шэнь дёрнул мальчика в сторону, не оставив Мо Хуайяну ничего, что можно было бы умертвить своим тупым клинком, вонзившимся в скалу и камни. Вскоре после этого горло мужчины было перерезано, когда наполненный жаждой мести Чжоу Цзышу наконец добрался до утёса. Когда Мо Хуайян рухнул на колени, а его руки отчаянно схватились за шею в попытке сохранить ему жизнь, Чжоу Цзышу бросился к краю утёса, где не осталось никаких следов Вэнь Кэсина, даже едва заметных колебаний в тумане. Он повернулся и увидел, как Чэнлин рыдает в объятиях главы Шэня, прижав одну из рук к своей груди; а затем сузил глаза, заметив, как Чжао Цзин пытается улизнуть. Чжоу Цзышу последовал за хныкающим существом, не обращая внимания на то, как этот трус полз, спотыкался и умолял о пощаде, крепко сжимая в руке деревянный ключ. – Лао Вэнь однажды сказал мне, что за тобой выстроились жёлтые воробьи, – Чжоу Цзышу прижал острие Байи к горлу мужчины. – Они смогут забрать то, что от тебя останется, после того как я закончу. Он бросил взгляд на Шэнь Шэня, который нехотя принял его приговор, слегка кивнув, прежде чем отвести глаза. Гао Чун всё ещё не понимал, что его у-ди предал его; но он был не в том состоянии, чтобы помешать Чжоу Цзышу, когда сам едва мог стоять. Как бы отреагировал глава Гао, узнав, что шиди Чжоу Цзышу спас ему жизнь на первом Собрании Героев? Вероятно, он бы не поверил. Это не соответствовало его мировоззрению. Такое упрямство. Убеждённость в своей непогрешимой праведности. Чжоу Цзышу больше не мог выносить общества никого из них. Он наступил Чжао Цзину на лодыжку, чтобы остановить его попытки сбежать, чувствуя, как кости сминаются под давлением его тяжести. Смерть была неминуема, и она пришла за ним в лице Чжоу Цзышу. Если бы Е Байи не спустился на поле битвы, призывая прекратить сражаться, с клинком в руке, убившим Жун Сюаня, Чжао Цзин встретил бы в этот момент свой конец, разрезанный на сотни частей, а затем скормленный собакам. Вместо этого Чжоу Цзышу слушал, как Бессмертный Меч с горы Чанмин рассказывает собравшейся толпе о трофеях, которые он обнаружил в покоях Чжао Цзина. Е Байи упомянул каждую загадочную смерть, в том числе жены Чжао Цзина и бывшего лидера его клана, а также то, как глава Чжао после каждой из этих смертей приобретал богатство и статус. Затем он протянул вперёд клинок, который когда-то принадлежал Гао Чуну. – Это твоё, верно? – главе Гао удалось слабо кивнуть. – Я проверил его на яд. Он был покрыт веществом, вызывающим отклонение ци, – Е Байи кивнул головой в сторону Чжао Цзина. – Я нашёл этот яд среди его вещей… как и говорил тот паршивец. На лице Гао Чуна появилось выражение ужаса. – Вы хотите сказать, что… Повелитель Долины Призраков действительно был сыном Чжэнь Жуюя? Глава Шэнь посмотрел на Чэнлина, а затем встал и подтвердил личность Вэнь Кэсина перед всем Цзянху. Выражение его лица было печальным и сожалеющим. Чжоу Цзышу было всё равно. Когда Чжао Цзин был уведён адептами Юэяна, чтобы предстать перед судом за свои преступления, Се Ван проскользнул между ними, что-то сунул ему в рот и прошептал на ухо. Что бы это ни было, Чжао Цзин внезапно замолчал и обмяк, оставив ученикам беспрепятственно затащить его в тюремную повозку. Были, пожалуй, судьбы и похуже смерти. – Вы хотели, чтобы его наказали, – бесстрастно сказал Чжоу Цзышу, когда Е Байи посмел приблизиться к нему. – Е-цяньбэй доволен? – Он не был невинным человеком, – возразил Е Байи. – А вы? – прорычал Чжоу Цзышу, повернувшись к нему. – Вы не виновны ни в одном преступлении? Вы не сделали ничего, достойного наказания? Даже когда вы и все лидеры Альянса Пяти Озёр, которые утверждали, что заботятся о Жун Сюане, оставили Чжэнь Жуюя и всю его семью умирать? – Чжоу Цзышу усиливал свою хватку на рукояти клинка до тех пор, пока его рука не задрожала. – Е-цяньбэй, если бы у меня была ваша сила, я бы потребовал, чтобы вы извинились перед моим шиди в загробной жизни, а затем сбросил бы вас с этой скалы, – когда Е Байи посмотрел на ущелье, Чжоу Цзышу не мог сказать, чувствовал ли тот искреннюю вину или лишь лёгкое неудобство. В конце концов, теперь, когда Повелитель Долины был мёртв, бессмертному предстояло держать Призраков под контролем. – В данный момент я желаю только никогда больше не видеть вашего лица. Считайте, что ваш долг перед моим наставником погашен. Чей-то голос мягко позвал его: – Цзышу. Он обернулся и увидел, как Седьмой Лорд и Великий Шаман приближаются к нему. Цзин Бэйюань поклонился Е Байи. – Приношу извинения за слова моего друга, почтенный бессмертный. Он понёс невосполнимую утрату. Е Байи нахмурился. – Я не настолько мелочен, чтобы обижаться на слова скорбящего человека. Чжоу Цзышу смотрел, как он уходит, стиснув зубы; каждый его мускул напрягся в ожидании боя, который он не выиграл бы, но которого отчаянно желал, несмотря ни на что. Вскоре Хань Ин спустился, чтобы присоединиться к ним – к счастью, со своим собственным лицом. Он сам представился Цзин Бэйюаню и У Си, как только стало ясно, что Чжоу Цзышу не в состоянии сделать это, а затем спросил, как они узнали, где их найти. Цзин Бэйюань широким жестом повёл рукой, чтобы привлечь внимание к жеребцу, спешно скачущему из леса. Его покров был цвета облаков и ивовых серёжек, а грива – цвета воронова крыла, с оттенком синего там, где на неё падали лучи солнца. Когда он пошёл по краю утёса, время от времени опуская копыто, словно проверяя прочность каждого уступа, до которого мог дотянуться, Чжоу Цзышу понял, что это был тот самый конь, которого А-Сян взяла с собой в клан Меча Мягкого Ветра. Значило ли это, что А-Сян... Жеребец раздражённо заржал, прежде чем начать спуск вниз по отвесному склону. – Боюсь, это история для другого раза. Кажется, он нашёл для нас путь, – сказал Цзин Бэйюань нехарактерно напряжённым голосом. – Лучше нам последовать за ним, пока он не ушёл слишком далеко.