Spare Me | Сбереги меня

Долина Призраков готовилась к свадьбе. По редкому для неё счастливому случаю повсюду были натянуты длинные отрезы алой ткани, придавая долине ощущение оживлëнности и естественности. Вэнь Кэсин бродил по застывшему в одном времени пространству, невидимый и неслышимый для его обитателей. Он существовал вне этого, пойманный в ловушку момента до убийства Цао Вэйнина и всего последовавшего за этим кровопролития. Вэнь Кэсин замер рядом со счастливой парой, изучая их умоляющие, полные надежды лица, когда они просили его открыть ворота. Он видел, как А-Сюй уже смягчился от их просьб; а Вэнь Кэсин никогда не мог долго отказывать ему или своей маленькой девочке. Оставив их, Вэнь Кэсин прошёл мимо девушки из Ведомства Неверных. Он не мог вспомнить, была ли она одной из выживших, которых Пожирающий Трупы Призрак спас во время нападения Железного Судьи на поместье Ло-и, или она была одним из его осведомителей, отозванных со своего поста в соответствии с пожеланиями Бессмертного Меча. Вэнь Кэсин приблизился к Призракам, которых разместил у ворот. Он шагнул вперёд, чтобы прижаться ладонью к твёрдому дереву. Эти ворота были построены с намерением удерживать Призраков, выбравших однажды изменить свой жизненный путь или просто исчезнуть без следа, запертыми внутри. Его рука прошла сквозь створку без всякого сопротивления. Он погрузил её до локтя, а затем медленно вытащил обратно. Обернувшись, он позволил себе последний взгляд на вечно-почти-поженившихся А-Сян и Цао Вэйнина, сохраняя их образы в своей памяти. Их тлеющие фигуры сливались с другими в его голове, и призрачный запах дыма не давал ему покоя. Вот как он нёс бремя своих погибших и всего, что задолжал им. Наконец, он перевёл взгляд на своего А-Сюя. Его волосы цвета воронова крыла беспрепятственно ниспадали на спину, не сдерживаемые строгим стилем Тянь Чуан. Вэнь Кэсин впервые встретил Чжоу Цзышу, когда тот был одет как нищий, и любил его во всех его многочисленных образах; но то, что ему пришлось увидеть А-Сюя вновь облачённым в тёмную форму его прежней работы, огорчило Вэнь Кэсина. Наряд, который он надел на свадьбу А-Сян, был скроен из ткани цвета неба, которого на рассвете впервые коснулись лучи солнца, нежно осветив ночь. По ней струились вышитые белой нитью листья, а с лица Чжоу Цзышу не сходила нежная улыбка. Он умирал в этот момент; его срок жизни сократился до нескольких дней. Вэнь Кэсин отвернулся от воспоминаний и прошёл сквозь ворота, где его встретил вид того, что осталось от клана Меча Мягкого Ветра после проведённой Мо Хуайяном зачистки от предателей. Вэнь Кэсин покружил вокруг него. Стоило ли развеять эту иллюзию? Он нырнул в рукав своих светлых одеяний в поисках веера. Вместо этого его пальцы коснулись кости́. Вэнь Кэсин резко вдохнул и зажмурился. Подготовившись к чему-то совершенно отталкивающему, он распахнул своё ханьфу, выставив на обозрение выгоревшую на солнце белизну обнажённой грудной клетки и сердце, сократившееся после паузы столь долгой, будто до этого оно размышляло, стоит ли ему вообще биться. Вэнь Кэсин заворожённо погрузил внутрь руку и обхватил его своими тонкими пальцами. – Не советую этого делать. Его голова вскинулась, а черты лица исказились угрозой, пока он искал источник голоса. Он нашёл его стоящим позади учеников Мо Хуайяна. Вместо лица его собеседника было лишь ровное, обезличенное пятно, но этот человек, похоже, не беспокоился об этом. Его поза казалась непринуждённой, даже дружелюбной, лишь с лёгким намёком на напряжённость. Вэнь Кэсин неохотно ослабил хватку на своём сердце. – Это ведь не убьёт меня, верно? Безликий человек склонил голову. – Нет. Это вас не убьёт, – согласился он. – Однако это может вас изменить. Когда имеешь дело с духами или богами, лучше не напрашиваться на неприятности, – он проложил себе путь через неподвижно лежавших учеников, остановившись рядом с Мо Хуайяном. – Я бы также оставил этот отголосок в покое. Его уничтожение может отразиться на хорошей карме, которую вам удалось заработать. – Хочешь сказать, у меня хорошая карма? – приподнял бровь Вэнь Кэсин. – Не совсем, – возразил молодой человек, одетый в наряд адепта какого-то клана. – Скорее, ваша сыновняя преданность и попытки исправить ошибки прошлой жизни склонили чашу весов в вашу пользу. В любом случае, это улучшение по сравнению с тем, что было раньше, – теперь, когда он подошёл ближе, молодость безликого человека стала очевидна. Его каштановые волосы были стянуты серебряным обручем, что указывало на статус выше среднего в его клане. По росту он был немного выше Чэнлина. Вэнь Кэсин предположил, что тот уже не был подростком, но и ещё не перешагнул порог двадцатилетия. Это наблюдение подтверждалось тем, как парень с лёгким видом прогуливался по горной тропе, ступая небрежным шагом и заложив руки за голову. – Как правило, хорошая или плохая карма может повлиять только на следующую жизнь, но кое-кто пошёл на сделку ради вас. – А-Сюй, – Вэнь Кэсин огляделся вокруг; его глаза перебегали от лица к лицу, когда он искал единственного значимого для него человека. – Где он? Он здесь? Молодой человек звонко, по-мальчишески рассмеялся и опустил руки. – Да, он здесь. Хотите его увидеть? Вэнь Кэсин захлопнул рот, остановив восторженное «да», чуть не вырвавшееся из него. Конечно, он хотел его увидеть. Когда он вообще не хотел видеть А-Сюя? Но… Чжоу Цзышу стольким пожертвовал ради него. Он принял форму зверя. И даже отдав так много ради своего недостойного шиди, был вынужден терпеть, когда Вэнь Кэсин прогонял его, угрожал ему и дразнил его. Ему даже хватило дерзости предположить, что А-Сюй должен надеяться на более благоприятное перевоплощение в следующей жизни. И всё же. Если А-Сюй ненавидел его теперь, если не хотел даже смотреть на него, ему нужно было просто сказать об этом, и Вэнь Кэсин бы… он бы… Вероятно, нашёл бы достаточно мягкий участок земли, чтобы вырыть себе могилу. Когда Вэнь Кэсин поднял взгляд, его неожиданный проводник многозначительно постучал пальцем по своей щеке. – На тот случай, если вы не смогли увидеть мой потрясающий облик, – вот что происходит, когда взаимодействуешь с кем-то, кого никогда прежде не встречал, в мире, созданном из ваших воспоминаний, – он распахнул свои руки, словно желая охватить ими окрестности, ворота, адептов и Одурманенных, спрятавшихся за поворотом. – Это место застыло в одном времени, потому что вы так о нём думаете. А теперь представьте, что с вами станет, если вы продолжите в том же духе, – по какой-то причине голос молодого человека – или духа – казался искренне обеспокоенным. – Вы исчезнете, господин Вэнь. Вэнь Кэсин вспомнил, как состояние его тела, казалось, стало ухудшаться ещё быстрее после напоминания о том, как он навредил Чэнлину, и как оно начало исцеляться, когда он наконец-то сумел признать, что этот глупый ребёнок любит и принимает его, несмотря ни на что. Что ж. У него всегда была склонность к излишнему драматизму. Тихий хмык прервал его мысли. – Это определённо оказало своё влияние, – Вэнь Кэсин нахмурился, недовольный предположением, что его спутник мог иметь доступ к его мыслям. – В остальном же повлияло то, что вы израсходовали всю духовную энергию, которая разрушала ваши меридианы и одновременно удерживала их от окончательного уничтожения, а также то, что вашей родственной душе потребовалось слишком много времени, чтобы пройти своё испытание. Впрочем, у вас довольно неплохо получалось. Ещё немного – и к тому времени, когда вы упали с обрыва, вы могли бы быть вполне обычным человеком. Вэнь Кэсин хотел узнать больше об А-Сюе, но его проводник отказался вдаваться в подробности, заявив лишь, что не его дело рассказывать о чужом испытании. – Просто спросите его об этом сами, когда увидите. Сказав это, он поднял руку и щёлкнул пальцами, приведя застывшую сцену вокруг них в её кошмарное действие. Ворота открылись, впустив адептов клана Меча Мягкого Ветра. Вэнь Кэсин бросился наперерез толпе, яростно пытаясь думать, что они мертвы или не существуют; но они прошли сквозь него, неся своё скрытое оружие, замаскированное под подарки. – Почему они не останавливаются?! – он беспомощно смотрел, как Цао Вэйнин выбегает навстречу, чтобы поприветствовать своего шифу. – Потому что это уже случилось в прошлом, – объяснил его проводник; казалось, он действительно сожалел о необходимости происходящего, будто последнее, чего он хотел – причинить Вэнь Кэсину ещё больше боли. – Мы не сможем двигаться дальше, пока не преодолеем это. Мне жаль. Полный агонии крик разнёсся по долине. Вэнь Кэсин рванул вперёд, вырвав руку из хватки своего спутника и стремясь найти свою маленькую девочку; а затем беспомощно наблюдал, как разыгрывается сцена из его памяти. Мо Хуайян разрушил меридианы её сердца, превратив его девочку в рычащее, страдающее от предсмертных мук существо, когда она умирала у него на руках. Он остался с ней даже после того, как его прошлое «я» ушло, чтобы убить Мо Хуайяна, глядя на саван, покрывающий А-Сян и её Цао-дагэ. Она любила его. Он заботился о ней. Они заслуживали гораздо большего, чем то, что с ними случилось. Вэнь Кэсин обхватил её лицо через саван. Казалось, ещё совсем недавно её ладошки были такими маленькими, что он мог полностью обхватить их своими. – Пойдёмте, – проговорил его проводник с раздражающей мягкостью. – Вы не можете остаться здесь. Окружающее пространство исказилось и сместилось, и они оказались возле дерева, окружённого камнями, где Вэнь Кэсин прилёг в ожидании того, чтобы пойти вслед за А-Сян к мосту Найхэ. К нему подошли Се Ван и его Скорпионы, радуясь возможности ещё больше надругаться над Повелителем Долины после того, как он уже был унижен. Чжоу Цзышу с помощью Байи отогнал их, и они, как и большинство падальщиков, обратились в бегство, столкнувшись с более сильным хищником. Другое «я» Вэнь Кэсина потянулось к свету, который, казалось, излучала фигура Чжоу Цзышу. С того места, где он стоял, Вэнь Кэсин мог видеть, как отчаянно А-Сюй пытался поймать его падающую руку. Они молча последовали за Чжоу Цзышу, когда тот покинул долину с Вэнь Кэсином на руках. – Как тебя зовут? – спросил Вэнь Кэсин спустя некоторое время. Его спутник склонил голову набок. Его плечи, крепкие и загорелые от тренировок на солнце, слегка приподнялись, когда он принял позу, излучающую улыбку. – Любопытно? – До Арсенала больше дня пути. Хотелось бы узнать хотя бы имя моего попутчика. – Этого не потребуется, – его проводник ещё раз щёлкнул пальцами, и голые камни под их ногами сменились холмами безупречно-чистого снега. Вэнь Кэсин поочерёдно приподнял и встряхнул обе ноги, но это не принесло особого толку. Если бы его спутник предупредил его, он мог бы надеть более подходящую одежду, но был ли в этом смысл? Холод не подействовал на него так, как он ожидал. Возможно, он и вовсе не возражал обнажить своё сердце перед стихией; не тогда, когда всё, что ему было нужно сделать, – это опустить подбородок, чтобы увидеть, как оно забилось при виде его родственной души. Однако он не смотрел вниз. Зачем ему это, когда Чжоу Цзышу стоял прямо перед ними, призывая лавину обрушиться и похоронить Арсенал вместе с их врагами? Выражение его лица было безмятежным, когда он стоял в ожидании перед лицом надвигающейся смерти. Но, как это уже случилось раньше, он был спасён вовремя появившимся чжицзи, который последовал за ним в это место, в этот источник вечных страданий, стремясь отдать всё, чтобы А-Сюй мог жить. Его спутник издал тихий звук, когда Чжоу Цзышу благоговейно коснулся пучка на своей голове: стоило ему лишь узнать о секрете шпильки, подаренной его чжицзи, как черты его лица засияли безудержным обожанием. В голосе проводника Вэнь Кэсина притаилось немало удивления, когда он сказал: – Я никогда не видел, чтобы ши… Чжоу Цзышу смотрел на кого-то так, как он смотрит на вас. Вэнь Кэсин продолжил смотреть вперёд; его взгляд был прикован к тому месту, где Чжоу Цзышу и его прошлое «я» исчезли за дверями Арсенала. – Цинь Цзюсяо, – молодой человек напрягся, будто его застигли на месте преступления. Вэнь Кэсин ухмыльнулся. – Хорошо. На это раз я оказался прав. А теперь, не мог бы ты рассказать, зачем показываешь мне это? Цзюсяо указал на Арсенал. – Вы ведь хотели увидеть да-шисюна, верно? Вэнь Кэсин сжал ладони в кулаки, чтобы скрыть их дрожь. Когда он признался А-Сюю, что обманом заставил его принять участие в ритуале совершенствования, который продлил его жизнь ценой его собственной, А-Сюй, похоже, не проявил к этому особого интереса. В конце концов, в его сознании это было событием, которое никогда не происходило. Но Вэнь Кэсин воспринял это кажущееся отсутствие внимания как ещё одно доказательство того, что Чжоу Цзышу прекрасно продолжит жить и без него. Однако мысль о встрече с А-Сюем, которого он оставил позади, ослабила его уверенность. Уверенность. Вэнь Кэсин горько усмехнулся. Как будто она у него хоть в чём-то осталась. Было бы милосерднее, если бы он просто умер вместе с ним; но Вэнь Кэсин был эгоистичным, жадным существом. Он отказывался хоть на мгновение оставаться в мире, в котором больше не было Чжоу Цзышу, из-за чего А-Сюй в итоге проклял себя на существование вместо жизни, чтобы спасти его. Е Байи был прав. Он вообще ничему не научился. Цзюсяо встал перед ним, загораживая обзор. – Эр-шисюн, – позвал он нерешительно, словно проверяя его реакцию. – Вы помните, что я вам сказал? Это место существует между мирами, и ваше испытание ещё не окончено. Вы понимаете? Вэнь Кэсин нахмурился. – Почему ты помогаешь мне? – Это странно, верно? Я должен ненавидеть шисюна Чжоу за то, что он сделал. Какое-то время так и было. Я следовал за ним по Цзянху, наблюдая, как с каждым днём ему становится всё хуже, и знаете, что я понял? – он рассмеялся, хотя в его голосе не было и намёка на весёлость. – Я никогда не смогу возненавидеть его больше, чем он сам себя ненавидит. Из-за этого продолжать обижаться кажется мне неудовлетворительным. Если бы кто-нибудь из лидеров Альянса Пяти Озёр встал на колени и стал молить о прощении, утихла бы его собственная обида? Между Чжоу Цзышу и Цинь Цзюсяо была связь, которая существовала большую часть их жизни. Которую, очевидно, не смогла разорвать даже смерть. – Как А-Сюй прошёл своё испытание? – спросил Вэнь Кэсин, когда они без особых усилий преодолели снежные холмы и вошли в Арсенал. Внутри всё было так же, как он помнил: наполненный пылинками воздух, рукописи, разложенные на полках, мешки сухого риса и секреты, которые должны были остаться похороненными. Ему даже не нужно было концентрироваться, чтобы услышать игривые поддразнивания и обсуждения, доносящиеся изнутри, после которых последовало его собственное взволнованное восклицание, когда он нашёл книгу Инь-Ян. Цзюсяо на секунду задумался, прежде чем ответить на его вопрос: – Ему только нужно было добиться того, чтобы вы узнали его, что вы и сделали. По большей части. Вэнь Кэсин повернулся к нему лицом, слегка приоткрыв рот от возмущения. Ему захотелось топать ногами, словно избалованному ребёнку. – Я в самом начале спросил, не А-Сюй ли он! – Да, – согласился Цзюсяо. – Вы спросили. Но шисюн Чжоу не мог вам ответить. Вы должны были догадаться и дать ответ сами, – поняв, что Вэнь Кэсин не находит это даже отдалённо забавным, Цзюсяо притворно закашлялся. – В любом случае, он должен вскоре вернуться к нормальной жизни, и вы тоже. При условии, если вы этого захотите. Молодой человек поморщился, как будто нечаянно о чём-то проговорился. Ритуал начался в другой комнате. Вэнь Кэсин хотел, чтобы это прекратилось, но ничего не произошло. Он мог изменить это не больше, что то, что случилось в Долине Призраков; ему оставалось лишь наблюдать, как его прошлое «я» просило прощения, обращаясь к глухим ушам, словно трус, в то время как его жизненная сила покидала его тело. Вэнь Кэсин коснулся своих бледных локонов, вспомнив это ощущение. А затем Чжоу Цзышу открыл глаза. Он бросился вперёд, чтобы удержать свою глупую родственную душу от падения; отчаяние и страх отразились на его лице, словно высеченные из камня и застывшие навечно. Его губы раскрылись для слов, которые он так редко имел возможность произнести, а его сердце обнажилось до такой степени, с которой не могло посоперничать никакое количество открытых взору внутренностей, когда он обхватил руками своего лао Вэня и заплакал. Вэнь Кэсин опустил голову. – Мне жаль. Мне жаль, А-Сюй. Я не хотел, чтобы ты проходил через это. Он должен был знать, что привязанность, которую его чжицзи испытывал к нему, отражала его собственную. Он до сих пор не знал, что ему следовало сделать иначе и изменил бы он что-нибудь вообще, но факт оставался фактом: ему не следовало лгать Чжоу Цзышу. – А-Сюй, – его голос казался бесцветным и чужим. Он больше не чувствовал Цзюсяо позади себя. Единственное, что он мог чувствовать – это боль своего чжицзи. – Я люблю тебя. Я бы умер за тебя. Но… ты не этого хочешь, верно? Тебе нужен кто-то, кто не оставит тебя, – Вэнь Кэсин прижал основание ладоней к глазам, яростно пытаясь сдержать собственные слёзы. Какое право он имел плакать, являясь причиной того, что случилось? – Прости, что покинул тебя. Прости, что оттолкнул. Прости, А-Сюй. Когда он опустил руки, Чжоу Цзышу был один. Он сидел в центре круга, глядя на обледенелый вход. Вэнь Кэсин сел напротив него. Отбросил в сторону пряди, упавшие Чжоу Цзышу на лицо, а затем прижал губы к его лбу. Оставил поцелуй на каждой брови, на ресницах, в уголках рта. Когда он отстранился, то заметил, что кожа Чжоу Цзышу была покрыта тонким слоем кристаллов льда, словно он просидел неподвижно в этом холоде целую вечность. Вэнь Кэсин поцеловал снежинки в его волосах. Он растирал ему руки, пока они не стали тёплыми, после чего внезапно обнаружил, что они начали кровоточить; поэтому он нашёл ведро и ткань и тщательно вытер кровь. Но сколько бы ни вытирал, её становилось всё больше. В конце концов, он с разочарованным возгласом швырнул испачканную тряпку в ведро, тяжело уронив голову на плечо А-Сюя. – Я скучаю по тебе, – выдохнул Вэнь Кэсин в ткань его одеяний. – Иногда мне кажется, что я проведу всю свою жизнь, скучая по тебе. Это невыносимая мысль. Впрочем, не такая невыносимая, как мысль о том, что я мог никогда тебя не встретить. Я люблю тебя. Я хочу говорить тебе о своей любви каждый день до конца наших жизней, даже если он наступит сегодня, или завтра, или через сотни лет. Для меня это не имеет значения. Ты – моя родственная душа. Я выбрал тебя. Мы выбрали друг друга. И если бы мы никогда не встречались в детстве или встретились, скрестив клинки друг против друга, – я бы всё равно выбрал тебя, – его дыхание сбилось. – Это всегда мог быть только ты. Стоя на коленях, он сжал руки А-Сюя своими, наклонился вперёд и коснулся губами вен на его запястьях. Отчаяние толкнуло Вэнь Кэсина прижаться ртом к его шее, в то время как его рука скользнула под слои ханьфу, чтобы найти ровное биение родного сердца. Уткнувшись носом в изгиб его шеи, Вэнь Кэсин не заметил, как ледяные кристаллы начали таять. По телу, к которому он прижимался, прошла дрожь. Он отпрянул, с трудом веря своим глазам, когда веки Чжоу Цзышу встрепенулись, а затем расширились, когда он увидел перед собой Вэнь Кэсина. Руки Чжоу Цзышу тут же обхватили его по бокам, удерживая своего чжицзи на месте. Чжоу Цзышу провёл шершавой подушечкой большого пальца по его скуле. Вэнь Кэсин прильнул к прикосновению, застенчиво глядя на него сквозь ресницы. – Как проходит моя проверка, господин Чжоу? Чжоу Цзышу усмехнулся. – У тебя хватает наглости называть меня так после всего, через что ты заставил меня пройти. Одна из ладоней Вэнь Кэсина накрыла его руку, скользя по коже, пока его пальцы не переплелись с пальцами Чжоу Цзышу. Он держался за него, как будто один из них или они оба исчезли бы, если бы он его отпустил. Его губы задумчиво поджались, когда он исследовал взглядом пустое пространство вокруг них. – Ты всё это время был в Арсенале? С застывшим выражением лица Чжоу Цзышу отстранился, лишив его своих прикосновений. – Когда пришла весна, – ровно заговорил он, – я спустился с горы, чтобы похоронить тебя, – услышав это, Вэнь Кэсин не смог подавить дрожь. – Затем я помог Чэнлину подготовиться к принятию его обязанностей как наследника клана и лорда поместья, но не уверен, насколько в действительности был полезен. И как только я подумал, что он готов, то съел и выпил всё, что хотел, а потом вернулся на эту гору, – его брови нахмурились. – Тебя не оказалось у Моста, когда я пришёл. Я… ждал. Хотел тебя увидеть. Сначала потому, что был зол, а потом… – он затих; его глаза застыли в одной точке, когда он погрузился в воспоминания. – Потом я предложил госпоже Мэн-по моё совершенствование. Не только то, что было получено в результате ритуала Шести Слияний, но и всё, чего я мог бы достичь в следующей жизни, – он сгорбился под тяжестью эха бесчисленных споров. – Я переоценил себя. Но и никогда не стал бы торговаться твоими боевыми искусствами, – каким-то образом Вэнь Кэсин подозревал, что так и было. – В конце концов, я действительно ничего не мог сделать. Ты должен был взять на себя это бремя и нести его в одиночку. – Ох, А-Сюй. Когда я сказал, что ты ничего не можешь сделать, то это было лишь для того, чтобы ты перестал упрямиться. Если, конечно, ты всё ещё был способен использовать боевые искусства в своём… состоянии, – уголок рта Вэнь Кэсина дёрнулся. – А ты?.. – он вскрикнул, когда Чжоу Цзышу в ответ ущипнул его за руку. – Ты позволил Альянсу Пяти Озёр загнать тебя в угол. Снова. Насмешливая ухмылка Чжао Цзина вспыхнула в сознании Вэнь Кэсина, словно выжженный на сетчатке остаточный образ. – А-Сюй знает, что случилось потом? – пробормотал он, поднявшись на ноги и оглядываясь по сторонам; в нём росло беспокойство. – А-Сюй, мы не должны быть здесь. Чжоу Цзышу ненадолго закрыл глаза. Его брови сошлись вместе, а губы сжались в тонкую линию. – Не думаю. Прямо сейчас я веду Бэйюаня и глупца вниз с горы, – последовав его примеру, Вэнь Кэсин попытался проследить связь между своим духом и телом. И вскоре пожалел об этом, когда на него навалилось ощущение прилетающих со всех сторон ударов. Он пытался нащупать что-нибудь – что-угодно, – за что мог бы удержаться, хватаясь за камни и палки. Его одежда зацепилась за ветку, и он схватился за неё, чтобы подтащить себя к берегу. Вместо того, чтобы остановиться, он цеплялся за мокрую землю пальцами и упирался в неё локтями, борясь за каждый цунь, пока не убедился, что течение не унесёт его снова. Вэнь Кэсин распахнул глаза. Он согнулся пополам, кашляя и вздрагивая всем телом, пока оно извергало из себя воду. Чжоу Цзышу мгновенно оказался позади него, удерживая его трясущееся тело и убирая в сторону волосы, пока его рвало. – Ты в реке, – пауза. – Проклятье. Вытирая рот, Вэнь Кэсин сказал: – Я добрался до берега. Однако не могу сказать, как далеко меня отнесло вниз по течению. – Ты… – Чжоу Цзышу оборвал сам себя. – Ты смог оценить степень своих травм? Вэнь Кэсин пожал плечами. – Я не чувствовал никакой боли, но… – но даже если бы его тело находилось на пределе своих возможностей, он абстрагировался бы от боли из-за своих травм, пока опасность не миновала бы. Решив сменить тему, он сказал: – Знаешь, твой Хань Ин жив. И поместье Четырёх Сезонов уцелело. В основном. По крайней мере, тебе не придётся строить другое. Большой палец надавил на складку между его бровей. Вэнь Кэсин поднял руку к тому месту, которого коснулся А-Сюй, в то время как тот взял прядь его светлых волос, позволив ей скользнуть по его ладони. – Лао Вэнь хочет награду? – тихо и задумчиво спросил Чжоу Цзышу. Некуда было спрятаться от его пристального взгляда, пока он ждал реакции Вэнь Кэсина. Язык Вэнь Кэсина скользнул по его губам. Прошло некоторое время с тех пор, как он мог видеть Чжоу Цзышу с такой безупречной ясностью; но хотя эффект, который это оказывало на него, невозможно было игнорировать, никто из них не знал, сколько у них было времени. – Верные тебе люди приняты в ученики – или будут приняты, – продолжил он, уже немного торопясь. – Твой любимый подчинённый обманом заставил принца Цзиня отпустить тебя, – Вэнь Кэсин нахмурился. – Я почти жалею, что не отдал ему настоящий ключ – хотя бы ради того, чтобы увидеть его реакцию, когда он узнал бы, что истинный секрет вечной империи – это хорошие урожаи и тяжёлый труд. Он почувствовал, как А-Сюй шевельнулся рядом с ним. – Похоже, ты был весьма занят решением всех моих проблем за меня, – какое-то время единственным, что заполняло тишину между ними, были приглушённые завывания резких порывов ветра снаружи Арсенала, а затем: – Ты забыл? – Вэнь Кэсин задержал дыхание, когда Чжоу Цзышу положил ладонь ему на затылок, не глядя на него самого. – Какое значение имеет мир, если тебя нет рядом со мной? – окровавленные пальцы перебирали его волосы, не оставляя следов. – Какое ужасное везение – иметь чжицзи, у которого такая плохая память. Вэнь Кэсин обдумал его слова. Что, если его искушением было остаться в этом месте навечно? Если бы он решил уйти, то сумел бы пройти своё испытание? Хотел ли он этого? Он множество раз пытался представить себе будущее, в котором был бы рядом с Чжоу Цзышу, и терпел неудачу; но, возможно, это не было такой проблемой, как ему казалось. В конце концов, разве он не нашёл бы своё место, пока А-Сюй оставался жив? Он обвёл пальцами запястье Чжоу Цзышу и отодвинул их в сторону, чтобы открыть обзор на бледный след от зубов. Чжоу Цзышу в замешательстве моргнул. – Я сделал это. С другим тобой, – проигнорировав то, как А-Сюй немедленно попытался вырвать свою руку, Вэнь Кэсин поспешно объяснил: – Тот факт, что эта метка есть и у тебя, означает, что вы связаны, А-Сюй. Несмотря ни на что, душа только одна. Чжоу Цзышу с угрюмым выражением лица повертел рукой. – Думаю, мне бы больше понравилось быть конём, если бы моя неверная жёнушка не предлагала мою спину всему Цзянху. Притворившись возмущённым, Вэнь Кэсин прижал руку к своему сердцу. – А-Сюй! Я ничего подобного не делал! К тому же, отдать тебя А-Сян было даже не моей идеей, а твоей. Чжоу Цзышу открывал и закрывал рот, словно пытаясь возразить несмотря на то, что не до конца осознал услышанное. В конце концов, он выбрал проворчать: – Лао Вэнь определённо выбрал самый удачный момент, чтобы начать слушать то, что я говорю. Вэнь Кэсин позволил своему чжицзи на короткое время предаться странному соперничеству с самим собой, прежде чем предположил, что пришло время вернуться в мир людей. Подойдя ближе, Вэнь Кэсин лёгким тоном сказал: – Твой глупый ученик чуть не бросился со скалы, чтобы спасти ужасного злодея. Ты ведь понимаешь, что мы не можем оставить такого недальновидного мальчика одного? Чжоу Цзышу задумчиво посмотрел на него, оценивая искренность его слов, а затем медленно кивнул. Он протянул руку, чтобы положить ладонь на грудную клетку Вэнь Кэсина, прямо на его бьющееся сердце. – Я могу отдать его тебе, – пробормотал Вэнь Кэсин. И он имел в виду именно это. Он вырвал бы своё собственное сердце и подал бы его Чжоу Цзышу на блюдечке, если бы тот попросил. Хотя улыбка Чжоу Цзышу была острой и многообещающей, выражение его глаз было нежным. – Оно уже моё, не так ли? – после чего он потянул вниз верхнее одеяние Вэнь Кэсина и впился в его плечо зубами. Когда Вэнь Кэсин открыл глаза на берегу реки, мир вокруг показался ему ярче, чем он когда-либо его видел. Солнце мерцающим чёрным шаром выделялось на обширном фоне слепящего белого пространства. Когда он вытянул перед собой руки, то увидел лишь пару расплывчатых теней, омрачающих почти идеальную пустоту; похоже, сейчас это было пределом его зрения. Он ощупал затылок в поисках явных травм; но стоило ему попытаться сесть прямо, как его желудок сжался. Нахлынувшая на него боль изгнала из головы любые разумные мысли, и он свернулся калачиком, обхватив живот и кашляя кровью. Проблема падения с огромной высоты заключалась в том, что резкая остановка, которой оно заканчивалось, не давала внутренним органам времени избежать воздействия инерции. Так что теперь Вэнь Кэсин чувствовал, что его внутренности превратились в пасту из красной фасоли. Он протянул руку, вцепившись в окружающие его камни. Инстинкт вынуждал Вэнь Кэсина найти безопасное место, но его ноги отказывались сотрудничать. Он был дезориентирован и боялся, что кто-то ещё может обнаружить его в таком состоянии. Его с силой потянули за одежду, оттаскивая подальше от реки. Вэнь Кэсин не успел вовремя заглушить ладонью вскрик, который вырвался из него, когда одна из его ног наконец отозвалась, взорвавшись целым каскадом ощущений. По венам словно заструился огонь, а на каждый вдох и выдох из груди вырывался хрип, но он был жив. Действительно жив, а не притворялся таковым с холодным дыханием, гнилой кровью и остановившимся сердцем. Он осторожно стянул с себя тяжёлую парчу и отбросил её. Его нижние одежды были легче, но промокли не меньше. Из любопытства он просунул руку под слои одежды, чтобы проверить состояние колотой раны, и, к своему облегчению, обнаружил, что она затянулась, превратившись в вертикальный шрам. В обмен на чудесное заживление его раны всё его тело, казалось, преобразилось в один огромный синяк. Размышления Вэнь Кэсина были прерваны, когда длинный язык прошёлся по его лицу. – А-Сюй! – жалобно позвал Вэнь Кэсин, что лишь заставило его острее осознать, как сильно пострадало его горло. Он неистово закашлялся, выплёвывая розоватую речную воду, а когда закончил, то обнаружил, что его голова покоится на боку А-Сюя. Вэнь Кэсин прикрыл глаза, расслабленно наслаждаясь ровным тук-тук родного сердца. Резкий толчок напомнил Вэнь Кэсину, что ему нужно запечатать акупунктурные точки, чтобы замедлить кровотечение. Вздохнув, он вначале занялся областью вокруг жизненно важных органов; большая часть повреждений располагалась под кожей, что затрудняло ему задачу. Затем он потянулся к ногам. В нескольких местах на одной ноге были серьёзные переломы, но он мало что мог с этим сделать, поэтому переключился на вторую ногу, ощупывая её вслепую – пока его рука не коснулась чего-то, что почти заставило его потерять сознание. Поморщившись, Вэнь Кэсин запечатал акупунктурную точку на бедре, а затем лёг на спину, откинув голову навстречу ослепляющему свету над ним. Он зашипел, прижимая ладони к своим пульсирующим глазам, и процедил: – Это… слишком… ярко. А-Сюй зажал ворот его одеяний между зубами и медленно утащил с открытого пространства, расположив Вэнь Кэсина под деревом. Он вернулся на берег за верхней одеждой, а затем начал собирать во рту охапки листьев и складывать их на колени Вэнь Кэсину. Наполовину замаскированный влажной и гниющей листвой, Вэнь Кэсин прислонился головой к стволу дерева. Он вцепился руками в землю, чтобы просто держаться за что-нибудь, пока А-Сюй не опустил голову ему на колени и не подсунул морду под ладонь, предоставляя в его распоряжение пушистый хохолок гривы между его ушами. Его волосы были гуще и крепче, чем у его чжицзи. В них не было хрупкости из-за недостатка ухода и болезни. Вэнь Кэсин рассеяно провёл пальцами по гриве. Он почесал уши А-Сюя и нижнюю часть его челюсти, потому что лошадям это, кажется, нравилось. Его тело ощущалось частью него самого, но отдалённо, приглушённо – вероятно, это было попыткой его разума сохранить остатки здравомыслия. Тихий гул голосов вдалеке вырвал его из полубессознательного оцепенения, в которое он впал, сам не осознавая этого, пока А-Сюй не поднялся на ноги. Вэнь Кэсин слабым голосом спросил: – Ты уходишь? Он презирал то, насколько уязвимо это прозвучало, но не мог отделаться от ощущения, что просто исчезнет, если А-Сюй не будет его видеть. Он попытался подавить этот страх, мысленно подготавливая себя к неизбежности того, что А-Сюю придётся уйти – чтобы, вероятно, сделать что-то, что принесло бы пользу им обоим; но не мог даже представить, какое выражение в итоге появилось на его лице. Всё, что он знал – А-Сюй никуда не ушёл. Вместо этого раздался звук рвущейся материи, после чего сума на шее жеребца отделилась от лямок. Вэнь Кэсин с интересом прислушался к настойчивому шороху, за которым последовало падение в его ладони тонкого предмета. Он провёл пальцами по холодному нефритовому узору, который знал лучше, чем себя самого. Прижав шпильку к груди, он сгорбился, подавшись вперёд. – Она твоя, – в отчаянии выдохнул Вэнь Кэсин. – Я отдал её тебе. Ты не можешь её вернуть. Со стороны речного берега раздались шаги, всё больше приближающиеся к их укрытию.