Spare Me | Сбереги меня

Цзин Бэйюань имел больше опыта жизни и смерти, чем большинство людей испытывают за отмеренное им время. На протяжении всего этого опыта Чжоу Цзышу всегда был частью его жизни. Его, одновременно грешника и святого, Цзин Бэйюань считал одним из своих самых верных и близких друзей. Если бы он знал, что слова, в гневе и боли брошенные Цинь Цзюсяо своему шисюну, приведут Цзышу к самоуничтожению, Цзин Бэйюань надрал бы этому неблагодарному мальчишке уши. После того, как в течение нескольких лет он не получал от Цзышу ни одного письма, Бэйюань начал опасаться, что его друг в столице умер. Громогласный и грубый бессмертный рассеял этот страх, но лишь до момента, пока не сообщил, что его друг медленно умирает от созданной им же казни. Цзышу всегда был слишком умён для собственного блага. Он к каждой задаче подходил с целеустремлённостью ребёнка, решающего головоломку, и гениальностью изобретателя. Это был метод, который работал на него, пока его сердце не осознало, что сотворили его руки. Вскоре после этого пришло письмо с просьбой прибыть в поместье Четырёх Сезонов. Вначале Цзин Бэйюань задался вопросом, смог ли Чжоу Цзышу наконец подавить свою гордость настолько, чтобы попросить о помощи; но оказался совершенно озадачен, когда бледно-серый конь с глазами его друга прискакал к их усадьбе с пропавшим первым учеником Гао Чуна, привязанным к его седлу. Он знал, что Чжоу Цзышу никогда не интересовал потусторонний мир. Его друг был слишком сосредоточен на живых, чтобы часто размышлять о загробной жизни. Тем не менее, он оказался втянут в довольно запутанную паутину. Хотя Чжоу Цзышу мало говорил о том, что произошло между ним и господином Вэнем, было ясно, что, какой бы фрагмент его души ни находился в жеребце, он вернулся на своё законное место. Что же касалось избранной им родственной души, большая часть его физических ран зажила к тому времени, как они оставили гору Цинъя позади. Осталось только перенапряжение, вызванное ответной реакцией организма на пережитое им отклонение ци и разрушение меридианов. Господин Вэнь проспал большую часть их путешествия, лишь ненадолго приходя в сознание, прежде чем снова уснуть. Его не удивило присутствие ни Цзин Бэйюаня, ни маленького ядовитого создания. Напротив, его отношение к ним в моменты ясности сознания характеризовалось определённым уровнем близкого знакомства, которое заставило Цзин Бэйюаня поверить, что Цзышу был не единственным, чьей души коснулась загробная жизнь. Взгляд Цзин Бэйюаня упал на пряди седых волос, обрамляющие голову спящего молодого человека, словно венец из свежевыпавшего снега. Прошло три дня с тех пор, как они прибыли в усадьбу Седьмого Лорда. Хотя Цзышу предпочёл бы вернуться в своё поместье, факты недавнего повреждения его защиты и того, что о нём было известно, как об укрытии Повелителя Призраков, означали, что усадьба Бэйюаня в конечном итоге оказалась лучшим выбором. Они разместили Вэнь Кэсина в гостевой комнате, которая располагалась через несколько помещений от комнаты Дэн Куаня. Хотя первый ученик Гао Чуна хорошо реагировал на противоядие от яда Порабощения, который использовал Король Скорпионов, чтобы контролировать его, всё ещё оставался шанс рецидива, поэтому их комнаты были отдалены друг от друга в качестве меры предосторожности. – Спасибо, что приехали сюда ради нас, – сказал Цзышу вскоре после их прибытия. – Я прекрасно знаю, как опасно было для тебя и Великого Шамана покидать Наньцзян. – И всё же, – ответил Цзин Бэйюань, – мы бы сделали это раньше, если бы ты только попросил. Хотя бывший глава Тянь Чуан был известен своей способностью скрывать каждую мысль и чувство за лицом, больше походившим на маску, чем любая маска из кожи, которую он носил, Цзин Бэйюань мог различить каждое не произнесённое предложение в выражении его лица, прежде чем Чжоу Цзышу склонил голову в надежде выразить хотя бы малую долю своей благодарности. Было нечто, приводящее в замешательство, в том, чтобы видеть явные следы близкого соприкосновения со смертью на другом человеке. Даже У Си отметил сходство между состоянием чжицзи Цзышу и обликом, который Цзин Бэйюань однажды принял в его сне. Каким-то образом – возможно, разделив бремя – Цзышу смог отправить себя и свою родственную душу в прошлое, не жертвуя ни одним из их существований. Цзин Бэйюань тихо усмехнулся. На этот раз его друг действительно превзошёл самого себя. Ощущение, что за ним наблюдают, предупредило его о внезапном пробуждении Вэнь Кэсина. Со стоном Вэнь Кэсин упёрся локтями в кровать и задвигался, пока ему не удалось занять несколько более достойное сидячее положение. На его бледном лице появилось хмурое выражение, когда покрасневшие глаза нашли пару, сидящую у его постели. – Лао Вэнь, – позвал Чжоу Цзышу. Человек, к которому обратились, напрягся. Его зрачки расширились, распространяясь по склере, которая посветлела от кромешно-чёрной до алой. Это было ещё одним свидетельством странности его состояния; однако такое изменение, несомненно, было улучшением. Даже У Си был озадачен количеством свернувшихся сгустков, от которых он был вынужден избавить вены мужчины, чтобы здоровая кровь могла занять их место. Хотя жизнь зверя с воспоминаниями человека не была милосердной судьбой, Цзин Бэйюань в этот момент не завидовал именно Вэнь Кэсину. Он не считал совпадением, что ущерб, который тот понёс, причинив вред другим с помощью чужой ци, отданной в дар по доброте душевной, остался даже после того, как все его сломанные кости срослись. Вэнь Кэсин горько усмехнулся. – И какой это может быть А-Сюй? – Ты не помнишь? – спросил Цзин Бэйюань, когда его друг промолчал. Нахмурившись, Вэнь Кэсин повернулся к нему. – Седьмой Лорд? – он попытался ещё больше выпрямиться – то ли чтобы поклониться, то ли чтобы принять менее уязвимое положение, но случайно ударился головой о стену позади. Он зашипел, схватившись за затылок. Чжоу Цзышу потянулся, чтобы помочь ему, но, поколебавшись, опустил руку. – Лао Вэнь, – повторил он; лёгкая дрожь в его голосе выдавала внешнюю видимость его спокойствия. – Кто-то однажды сказал мне, что есть только один Чжоу Цзышу. Ты изменил своё мнение? Вэнь Кэсин слабо протянул руку; разочарование скривило тонкую линию его губ, когда оказалось, что он не мог вытянуть её достаточно далеко, чтобы дотянуться до нефритовой шпильки, скреплявшей пучок волос Чжоу Цзышу. Увидев это, Чжоу Цзышу склонил голову, позволяя тонким пальцам порхать над изогнутым украшением. – Я дал это тебе, – благоговейно прошептал Вэнь Кэсин. – Нелепость, – подняв голову, Чжоу Цзышу резко продолжил: – Как ты мог дать мне то, что уже было моим? Полная блаженства улыбка расползлась по лицу Вэнь Кэсина. – Это ты. – Это всегда был я, – Чжоу Цзышу ущипнул его за руку. – Идиот. Чувствуя, что они могут хотеть остаться наедине, Цзин Бэйюань вежливо извинился, мимоходом упомянув, что даст У Си знать о том, что спутник Цзышу проснулся. Без Цзин Бэйюаня, присутствие которого немного разбавляло неловкую обстановку, температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Вэнь Кэсин сделал вид, что не заметил. Вместо этого он занял руки, нащупав чашу с водой на столике возле кровати, и сделал глоток, позволяя жидкости успокоить першение в горле. Снаружи щебетала птица, перелетая с ветки на ветку. В те моменты, когда он не пялился на свои колени, Вэнь Кэсин пытался проследить за её передвижениями. Он не был слеп. Не совсем. Казалось, это была лишь багровая дымка, препятствующая его зрению, из-за чего ему было трудно отделить один смутный образ от другого. Технически, это мало чем отличалось от почти слепоты, которую он испытал перед тем, как Чжао Цзин столкнул его с обрыва; но это не было результатом прогрессирующего разложения. Это не было потерей чувств, переживаемой в конце жизни. Это была травма. Простая и понятная. А простые травмы не нуждались в мистическом исцелении. – Какого цвета птица? Взгляд Вэнь Кэсина метнулся к Чжоу Цзышу. Мужчина также следил за птицей. – Ты не знаешь? – спросил Вэнь Кэсин. – Даже если я скажу тебе, как ты можешь знать, что я говорю правду? А-Сюй посмотрел в его сторону, не поворачивая головы. – Ты солжёшь мне, лао Вэнь? Вэнь Кэсин сглотнул. – Она белая. А-Сюй вздохнул. – Что ещё ты утратил? Вэнь Кэсин застыл. По правде говоря, к нему вернулась большая часть его чувств. Он мог различить запах лечебного чая У Си и мягкость простыней. К нему также вернулось и боевое сознание – на том уровне, который должен был быть утрачен навсегда. Если бы он подумал об этом, если бы сосредоточился на том, что имел, а не на том, что потерял, то мог бы отвлечься от мыслей, что Чжоу Цзышу сидел у его постели, его рука была так близко, что Вэнь Кэсин мог переплести их пальцы, и всё же плавный изгиб его носа, его острые скулы и поблёскивающие умом тёмные глаза были так же недоступны его взгляду, как и в последние недели. Вэнь Кэсин был голодающим, сидящим на пиру, но неспособным принять в нём участие. Послышался тихий шорох ткани, а затем на кровать забралось второе тело. Чжоу Цзышу примостился к нему спиной, нетерпеливо оборачивая руки Вэнь Кэсина вокруг своей талии. – Ты действительно намереваешься заставить меня делать всю работу? – прорычал он, побуждая Вэнь Кэсина подвинуться, чтобы он мог вплотную прижаться к нему так, что между ними почти не осталось свободного пространства. Так он едва мог дышать. Так он мог бы прожить весь остаток своей жизни, не нуждаясь в воздухе. Рёбра А-Сюя равномерно поднимались и опускались. Вэнь Кэсин считал удары его сердца. Он уткнулся подбородком в плечо А-Сюя, зарылся носом в его шею и глубоко вдохнул. А-Сюй пах речной водой и цветами сливы. И кровью. Он пах опьяняюще. Чжоу Цзышу прикрыл глаза. – Ты вправду собирался бросить меня ради лошади? – в его словах слышался намёк на веселье, смешанное с искренним любопытством. Тщательно обдумав свой ответ, Вэнь Кэсин сказал: – Гордый человек, запертый в теле зверя, не стал бы воротить нос даже от самого недостойного спутника. Разве ты не согласен? Поначалу он думал, что Чжоу Цзышу мог бы быть счастливее без ограничений и долгов своей человеческой жизни; но для человека, который определял себя через свои обязательства по отношению к другим, быть настолько отрезанным от мира, вероятно, становилось своего рода мучением. В глубине души Вэнь Кэсин знал, что Чжоу Цзышу скорее умер бы, чем продолжил жить в таком состоянии, и всё же он надеялся – быть может, тщетно – что одного человека рядом с ним было бы достаточно. Чжоу Цзышу повернулся к нему. Он положил забинтованную ладонь на щеку Вэнь Кэсина с приглушённым шорохом соприкосновения кожи с кожей. – Ты не обещал жеребцу, что никогда не уйдёшь, лао Вэнь. Озадаченный, Вэнь Кэсин фыркнул. – Так А-Сюй расстроен тем, что я связался со зверем или с человеком? – он взвизгнул, когда А-Сюй вновь ущипнул его. Потирая пострадавшее место, Вэнь Кэсин надулся. – Мой муж всегда издевается над этой бедной женой. – Его бедная жена заслуживает этого, – без колебаний ответил Чжоу Цзышу. Это был А-Сюй, который знал, что ему не нужно всегда быть нежным – что нежность, равно как и милосердие, может ранить глубже, чем жестокость. Почувствовав, что одну из прядей его волос потянули вперёд, Вэнь Кэсин обратил внимание на то, как А-Сюй изучает её. – Такие же, как были тогда, в Арсенале, – пробормотал он. Вэнь Кэсин прислонился лбом к макушке А-Сюя. – Это тебя беспокоит? – он выдавил из себя смех. – У моих предков, должно быть, так много обид на меня сейчас. Если я окуну волосы в чернильницу, это вряд ли что-то изменит. – Я привыкну. Цзин Бэйюань к этому времени уже должен был вернуться с Великим Шаманом. Если его намерением было дать им возможность побыть наедине, то Вэнь Кэсин был благодарен за это. Прошло некоторое время с тех пор, как он держал А-Сюя в своих объятиях. Он боялся того, как отреагирует человек, ненавидящий кровь, когда узнает, что он делил постель с чем-то движущимся, говорящим и в то же время уже мёртвым. Даже сейчас неосведомлённому прохожему было бы простительно принять их за пару трупов, заключённых в вечные объятия. Глухой стук с внешней стороны стены напугал Вэнь Кэсина. Он взглянул через плечо на тёмное пятно, усевшееся на подоконник. Ему пришла в голову внезапная мысль. – Какого цвета была птица? Чжоу Цзышу слегка нахмурился. – Она была белой. Рот Вэнь Кэсина бесполезно открывался и закрывался. – Вредный паршивец, – наконец сказал он с откровенной любовью. – Ты снова меня обманул. Чжоу Цзышу пожал плечами. – Разве это не вина лао Вэня, что его так легко обмануть? Они оставались так до тех пор, пока не вошли Великий Шаман и Седьмой Лорд. Шаман напомнил Чжоу Цзышу, что ему нельзя пить вино или заниматься чем-либо энергичным до операции, заставив Вэнь Кэсина спрятать улыбку, когда выражение лица А-Сюя стало безрадостным. Великий Шаман повернулся к нему. – Господин Вэнь также должен воздерживаться. Вэнь Кэсин осторожно обратился к наньцзянскому шаману: – Могу ли я спросить Великого Шамана, по какой причине должен воздерживаться? – У меня сложилось впечатление, что господин Вэнь хотел бы восстановить свои боевые искусства. Надежда была опасной вещью даже в самых благонамеренных руках. Вэнь Кэсин не позволял себе слишком глубоко задумываться о том, каким будет будущее после того, как А-Сюй полностью восстановит свои чувства и боевые навыки; но то немногое, что он мог представить, редко заканчивалось для него благоприятно. Страх, что А-Сюй устанет замедлять своё совершенствование в ожидании него и в конце концов бросит, был иррационален и противоречил всему, что его родственная душа сделала для него, и всё же продолжал существовать. Парил грозовым облаком в конце туннеля – который, как Вэнь Кэсин втайне надеялся, никогда не кончится, чтобы ему никогда не пришлось столкнуться с этим лицом к лицу. – Вы должны сейчас находиться более или менее в начале пути, но… есть доказательства, что это не первый раз, когда вы вынуждены восстанавливать свою внутреннюю силу после передачи своей ци другому, – Вэнь Кэсин крепче прижал к себе А-Сюя. Он никогда не опускался настолько низко, чтобы использовать детей в попытке усилить свои боевые способности и продлить свою жизнь; но этого нельзя было сказать о предыдущем Хозяине Долины. – Это может ускорить ваше выздоровление, – продолжил Великий Шаман, – хотя я пока не могу оценить насколько. Неожиданно Вэнь Кэсин спросил: – Началась ли осада Долины Призраков? Цзин Бэйюань ответил: – Герои Цзянху всё ещё восстанавливаются после удара, нанесённого им вашим воинством на горе Цинъя, – губы Вэнь Кэсина изогнулись в самодовольной ухмылке. – Впрочем, теперь это не займёт много времени. – Даже если бы я ничего не предпринял, – вслух размышлял Вэнь Кэсин, – мир боевых искусств не стал бы долго терпеть существование Призраков у них под боком, – думая о слабом тактическом преимуществе Долины, он добавил: – Кто бы загнал своего врага в угол, если бы собирался просто оставить его в покое? Призраки следовали за ним на протяжении почти десяти лет. Они помогли ему спасти А-Сюя и сражались против героев Цзянху по предполагаемой прихоти своего хозяина. Воры. Убийцы. Выродки. Даже если так. Цзин Бэйюань внимательно наблюдал за ним. – Господин Вэнь. Я понимаю, что вы можете испытывать определённое чувство ответственности в данном случае... – про себя Вэнь Кэсин подумал, что это преувеличение. Просто людям нужно позволить умереть, как людям. Не как разобщённым крысам, облитым ядом. Он хотел стать свидетелем конца эпохи, когда Долина, которая фигурировала в каждом из его ночных кошмаров, наконец будет выжжена с карты, позволив чему-то новому занять её место. Однако дело было не только в сантиментах. Он прекрасно понимал, что будет следующим, за кем придут выжившие мастера боевых искусств, поскольку всё ещё остаётся ключ, за которым они охотятся, а тело Повелителя Долины Призраков так и не было найдено. – ...и хотя это правда, что, повернувшись к миру спиной, ты чем-то жертвуешь, – тяжёлый взгляд Цзин Бэйюаня упал на Чжоу Цзышу, – если ты не решишь, где положить этому конец, господин Вэнь, – в его тоне присутствовала твёрдость, уверенность, которая указывала на урок, извлечённый из выпавших на его долю испытаний, – это никогда не закончится. – Решение о том, когда это закончится – это роскошь, которую не каждый может себе позволить, – возразил Вэнь Кэсин. – Я связан с Долиной Призраков. Её враги – это мои враги, – и если они не найдут его, то могут выследить девушек из Ведомства Неверных. Могут найти А-Сян. – Если Великий Шаман готов одолжить мне флакон с его ядом, у меня есть идея, как с ними справиться. Обдумав это в течение минуты, Великий Шаман спросил: – Должен ли он быть смертельным? – Предпочтительно, – размышляя, Вэнь Кэсин рассеянно провёл подушечкой большого пальца по костяшкам пальцев А-Сюя. – Я бы также хотел иметь противоядие и пустой флакон. Пока Великий Шаман смотрел на Седьмого Лорда, желая оценить реакцию своего партнёра на эту странную просьбу, Чжоу Цзышу шлёпнул Вэнь Кэсина по руке и с усмешкой сел прямее. – Если ты снова поранишься, я сброшу тебя с этой горы. Моя спина всё ещё болит после того, как я таскал твою тяжёлую задницу. Вэнь Кэсин рассмеялся. – Если А-Сюй не покинет эту кровать в ближайшее время, – поддразнил он низким голосом, – Седьмой Лорд и Великий Шаман начнут задаваться вопросом, можем ли мы быть близки. Чжоу Цзышу нахмурился. – Тогда найди себе свою. – Как возмутительно! – ахнул Вэнь Кэсин, прижав руку к своей груди. – Неужели этому чистому лотосу суждено делить свою постель со зверем? Что насчёт моей добродетели? – Зачем беспокоиться о том, чего не существует? Серия ощутимых ударов прервала попытку Седьмого Лорда увести У Си из комнаты. Они рискнули заодно забрать с собой Чжоу Цзышу от греха подальше, почти сразу заметив Чжан Чэнлина и Хань Ина, ожидающих на крыльце. Оба были явно измучены дорогой и пережитыми событиями; но вывихнутое плечо Чэнлина было обработано, а Хань Ин получил только царапины и синяки за недолгое время своего пребывания в роли Повелителя Долины. В тот момент, когда Чэнлин заметил, как его шифу приближается к нему, он бросился обнимать его, рыдая и дрожа всем телом. Чжоу Цзышу обнял его в ответ. – Твой шишу в порядке, Чэнлин, – он убрал пряди волос мальчика с его заплаканных щёк, пока усталые рыдания ребёнка продолжали сотрясать его худую фигуру. Положив руку на спину Чэнлина, Чжоу Цзышу мягко спросил: – Хочешь его увидеть? Чэнлин так яростно закивал, что Чжоу Цзышу забеспокоился, не повредит ли бедный мальчик себе шею, если продолжит в том же духе. Он схватил своего глупого ученика за здоровую руку и потащил его по коридору.