Spare Me | Сбереги меня

Если бы более молодой Чжоу Цзышу внезапно оказался на месте Мо Вэйсюя, он бы не знал, что делать со своим безоружным и потенциально безумным противником. Вэнь Кэсин раздражал Мо Вэйсюя с самого начала; теперь же, прождав целый день на солнце, тогда как человек, которому он бросил вызов, всё это время крепко спал, юноша, должно быть, был расстроен и измотан. Потеря отца вскоре после того, как Мо Хуайян доказал, что ценит свою праведность выше собственного сына, подтолкнула Мо Вэйсюя решиться пойти единственным путём, который считался приемлемым для молодого героя. Он жаждал драки, в которой злодей был бы чёрным, а герой – белым. Чжоу Цзышу испытывал некоторое сочувствие к молодому человеку, но знал, что лучше не вмешиваться. Если бы лао Вэнь проиграл этот бой, у него был бы шанс по-своему справиться с ситуацией. Единственная беда заключалась в том, что он не мог представить, чтобы лао Вэнь проиграл. Только не Мо Вэйсюю. Как бы их шифу справлялся с таким необузданным и непредсказуемым учеником, как он? Почему-то Чжоу Цзышу не мог отделаться от ощущения, что шифу поощрял бы Вэнь Кэсина и, возможно, даже получил бы массу удовольствия от опыта обучать такого умного и озорного мальчика. Он мог слышать, как Хань Ин тихо извиняется перед Бэйюанем за повреждение дерева, – по своей натуре его бывший подчинённый являлся ответственным и зрелым человеком, и никакое количество времени, проведённое с лао Вэнем, не могло полностью это изменить. Цзин Бэйюань таким же приглушённым тоном признал, что на самом деле не расстроен. Скорее, он решил, что Вэнь Кэсин будет признателен за возможность изменить правила схватки. Одежда Цзин Бэйюаня теперь выглядела более опрятно, и, хотя выражение его лица мало что выдавало, Чжоу Цзышу мог бы поспорить, что тот наслаждался зрелищем. Раздражённый стон А-Сян, которая яростно шепталась с Цао Вэйнином с тех пор, как они пришли, заставил Чжоу Цзышу обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как лао Вэнь снимает последний слой своего ханьфу. Хотя в холодном ночном воздухе от его дыхания образовывались облачка пара, лао Вэнь остался лишь в тёмных льняных штанах, и его худые руки вместе с обнажённой грудью лишились защиты от непогоды. Мо Вэйсюй выглядел подавленным. Он окинул взглядом свою одежду, с явной неохотой взявшись за ворот, прежде чем, очевидно, решил не присоединяться к этому идиотизму. Вэнь Кэсину хватило наглости подмигнуть ребёнку, после чего он размотал белую полоску ткани с предплечья и собрал с её помощью свои серебристые волосы в высокий хвост. Как только с этим было покончено, Вэнь Кэсин подбежал к собравшейся толпе, чтобы накинуть свои одеяния на плечи Чжоу Цзышу. В его праве было отказаться от предложенного, но Чжоу Цзышу, вопреки своей воле, оценил этот жест, что Вэнь Кэсин тут же заметил – если его яркую улыбку можно было расценивать как подтверждение этого. – Покончи с этим до того, как замёрзнешь до смерти, эксгибиционист, – хрипло пробормотал Чжоу Цзышу, стараясь не показаться слишком обеспокоенным, чтобы лао Вэнь не решил, что он самозванец. Нежность долгое время была достаточно чуждым понятием для Вэнь Кэсина, поэтому ему нужно было дать время привыкнуть, постепенно приучая к ней заново. Чжоу Цзышу всё ещё сожалел о том, что потерял самообладание в поместье Четырёх Сезонов и надавил на Вэнь Кэсина под предлогом спарринга, но теперь было мало смысла поднимать эту тему. Лао Вэнь явно оставил это в прошлом, а Чжоу Цзышу стремился заполучить вовсе не прощение за кратковременную потерю контроля. Проблема была не столько в самом поступке, сколько в том, что Чжоу Цзышу не хотел оказаться в одном ряду с теми, кто причинил его чжицзи боль. Хань Ин присоединился к нему, спокойно заняв место рядом. – Господин Чжоу не выглядит обеспокоенным, – заметил он с нарочитой отрешённостью, как будто его глаза не были прикованы к месту будущего поединка – на котором, словно на сцене в театре, разворачивалась комедийная постановка. Чжоу Цзышу ответил: – Мо Вэйсюй – первый ученик своего клана и яркая, талантливая личность. Учти это, когда я говорю, что лао Вэнь не рискует проиграть этот бой. Хань Ин опустил голову, а затем сделал шаг назад, когда заметил А-Сян, решительно двинувшуюся в их сторону с горящим взглядом. Едва подойдя к Чжоу Цзышу, А-Сян напрямую спросила: – Гэ сказал, что не может простить Мо Хуайяна. Ты знаешь почему? Было странно говорить с ней, глядя на лицо, которое ей не принадлежало. Конечно, оно всё ещё оставалось милым, но теперь казалось простым и непримечательным. Было чудом, что огонь, пылавший внутри неё, до сих пор не расплавил кожаную маску. – Знаю. Тем не менее, – продолжил он, прежде чем она успела произнести хоть слово, – я не выдам секреты твоего брата. Если он сам не рассказал тебе, тогда я тоже не могу с тобой поделиться. Хотя выражение лица А-Сян ожесточилось, она не стала настаивать. Бессердечный Пурпурный Демон и А-Сян редко отделялись друг от друга, но в данном случае именно правая рука Вэнь Кэсина и обладающая его благосклонностью Призрак заставила себя вернуться к человеку, которого полюбила. Прежде чем бой успел начаться, Чэнлин вышел из усадьбы; одной рукой его приобнимал за плечи Фань Хуайкун, опираясь на мальчика при ходьбе. Хотя Великий Шаман промыл его рану и нанёс средство, предназначенное для очищения и ускоренного заживления, Фань Хуайкун с трудом мог опираться на пострадавшую ногу, так что ему повезло, что Чэнлин проспал крики Мо Вэйсюя и проснулся лишь после того, как остальные уже вышли на улицу, чтобы расследовать причины беспорядка. Фань Хуайкун множество раз в течение дня пытался отговорить Мо Вэйсюя от боя; но, как и каждый раз до этого, Мо Вэйсюй отказывался даже рассматривать возможность отменить всё. Несмотря на то, что упрямство и отказ прислушиваться к советам других людей напоминали его отца, его собственный путь ещё только начинался. Ещё оставалась надежда на следующее поколение. У них ещё было время учиться на ошибках тех, кто был до них – до тех пор, пока они не позволяли себе погрязнуть в застарелой ненависти и обидах. Теперь, когда все были в сборе, Мо Вэйсюй стал выглядеть более уверенно. Однако, если бы он был немного более наблюдателен, то заметил бы, что, хотя в этом фарсе участвовали двое, желал его лишь он один. Глаза Вэнь Кэсина горели, как алый рассвет, который тускнел всякий раз, когда ребёнок моргал, позволяя прорываться наружу вспышкам истощения, от которого не избавил даже целый день покоя. Он стоял с высоко поднятым подбородком, надменный и отчуждённый, вызывающе глядя на свой собственный нос. – Знаешь, ты мог бы немного его приструнить, – предложил Бэйюань. – Хотя бы ради него самого, если не ради кого-то ещё. Хотя Чжоу Цзышу не стал отводить взгляд от сцены перед ним, уголки его губ дёрнулись в ухмылке. Не поэтому ли все продолжали поглядывать на него? Хотя тело лао Вэня находилось не в таком плохом состоянии, как у Чжоу Цзышу, его конечности и туловище были худыми, что придавало ему вид человека, недавно выздоровевшего от какой-то затяжной болезни. Чжоу Цзышу не был полностью уверен, в чём состоял его план, пока тот не бросил свой веер и нож на землю, оставаясь совершенно беззащитным. – Один удар, – повторил Вэнь Кэсин. – А так как ты целый день не двигался с этого места, то и я останусь здесь, – он начертил крестик на земле под своими ногами. Мо Вэйсюй дёрнул головой в сторону оружия. – Подними. Вэнь Кэсин скрестил руки на груди. – Нет. – Защищай себя, – потребовал мальчик с намёком на отчаяние в голосе. – Разве ты не говорил, что не станешь облегчать мне задачу? – Не хочешь сражаться с безоружным? – склонив голову набок, Вэнь Кэсин заметил: – Тогда ты отличаешься от своего отца. Мо Вэйсюй в ярости бросился на него; лунный свет отразился от заточенного лезвия его клинка, когда он двинулся вперёд. Вэнь Кэсин уклонился за пределы досягаемости, изогнув торс так, чтобы оружию не удалось задеть его. Когда Мо Вэйсюй скорректировал свою атаку, его оппонент прогнулся назад, а затем оттолкнулся от земли, зависнув в стойке на одной руке. По мере того, как удары продолжались, Вэнь Кэсин поворачивался боком, чтобы затруднить попадание в цель, часто раскачиваясь вперёд-назад и иногда меняя руки, позволяя мечу скользить мимо, словно дуновению ветерка. Он использовал движения воздуха, чтобы предсказать, где окажется оружие, осознал Чжоу Цзышу. Для этого требовался высокий уровень мастерства. Это также предполагало, что Вэнь Кэсину прежде приходилось сражаться, будучи лишённым одного или нескольких чувств. Когда ребёнок начал выбиваться из сил, Вэнь Кэсин плавно встал на ноги. Едва слышный выдох и скользнувшая вниз по щеке капля пота были единственными признаками того, что на него повлияли приложенные им усилия. – Ты знаешь, кто я, – сказал Вэнь Кэсин. – Почему же господин Мо бросил мне вызов? Он стянул белую ленту с волос, позволив им упасть на его спину и плечи, и обернул полоску ткани вокруг руки и запястья. Мо Вэйсюй нахмурился. – Ты знаешь почему. – Ах, да, сыновняя преданность, – Вэнь Кэсин завязал концы ткани в узел, стянув его резким рывком зубов. – Какую сыновнюю преданность заслуживает отец, пожелавший напасть на собственного сына? – Что может обитатель Долины Призраков знать о сыновней преданности? Чжоу Цзышу не осознавал, что сделал шаг вперёд, пока Хань Ин не сжал его руку достаточно крепко. Тем временем А-Сян от тихого беспокойства вместе с Цао Вэйнином перешла к возмущённым крикам. Стремительный взгляд в их сторону показал, что Цао Вэйнин был занят тем, чтобы не дать своей будущей невесте присоединиться к бою её гэ. Вэнь Кэсин тоже взглянул на них. Он беззвучно рассмеялся себе под нос. – В самом деле. Что этот смиренный может знать о таких вещах? – прежняя игривость лао Вэня исчезла. – Ты знаешь все подходящие праведному герою слова, не так ли? Мо Вэйсюй неосознанно отступил на шаг назад, испугавшись властной ауры, которую излучал лао Вэнь, глядя на молодого человека с презрением. – Какая честь в том, чтобы бросить шиди, которые в тебе нуждаются? – решительно вопрошал Вэнь Кэсин. Взгляд Мо Вэйсюя невольно устремился к Цао Вэйнину. – Кто защитит их, если ты погибнешь? Молодой человек, вынужденный идти по пути лидерства и ответственности. Молодой человек, прячущийся за долгом и честью, пытаясь избежать сокрушительного бремени возложенных на него обязательств. Невозможность выбора. Это была знакомая история. Это была поучительная история. А лао Вэнь хорошо умел рассказывать истории. В данный момент боя одежда Мо Вэйсюя всё ещё оставалась опрятной и чистой, что говорило о стиле его боевых искусств. С другой стороны, полосы грязи красовались на бледной груди Вэнь Кэсина, а его руки были черны от земли. – Я должен это сделать, – настаивал Мо Вэйсюй, снова бросившись вперёд; его клинок был направлен в сердце человека, который оставался безоружен. Вэнь Кэсин отступил на шаг от нарисованного им крестика, чтобы избежать удара. – Как я смогу показаться своим предкам, если не сделаю этого? Как смогу просить других доверять мне, если не буду рисковать собственной жизнью? Душу молодого человека рвали на части противоречия. Скованный своими принципами, он не мог найти согласия между потребностью защищать и чтить Мо Хуайяна и предательством своего отца. Он сгибался под тяжестью ответственности за свой клан, и тот факт, что строгие учения, которые прививались ему с детства, оказались непригодны для жизни вне уединения, не являлся тем, что он мог легко принять. Он достиг своего предела задолго до того, как попал в усадьбу Бэйюаня. Вэнь Кэсин выглядел так, словно ждал этого момента. – Раз тебе так сильно это нужно… – он внезапно застыл, не двигаясь с места. Лезвие задело его щеку, оставив после себя алую полосу. – Ты не уклонился, – неуверенно сказал Мо Вэйсюй. – Я мог убить тебя, – Вэнь Кэсин стоял неподвижно, ничего не говоря. В его глазах виднелось сострадание, когда мальчик продолжил, переживая кульминацию своего истощения, разочарования и горя: – Мой отец пытался убить меня. Он ранил Фань-шу. Он бы убил моего шиди и госпожу Гу. – Господин Мо, – Чжоу Цзышу шагнул вперёд. – Я полагаю, что твой отец когда-то был благородным человеком. Но его непоколебимая вера в собственную праведность в конце концов ослепила его. Придя к выводу, что Мо Вэйсюй был готов выслушать его, Вэнь Кэсин объяснил: – На горе Цинъя Мо Хуайян напал на Чэнлина. Шифу Чэнлина убил его, чтобы защитить своего ученика. Такова правда, – Мо Вэйсюй опустил свой клинок, острие которого теперь указывало в землю. Казалось, он едва осознавал, что делал. – Однажды ты придёшь к пониманию, что твой отец был не совсем тем, кем ты его считал. Или не придёшь. С этими словами Вэнь Кэсин забрал оставленное им оружие и направился прочь. – Подожди! – бросил ему вслед Мо Вэйсюй. – Я ещё не закончил. – Ты закончил ещё до того, как мы начали, господин Мо. И, – лао Вэнь откинул голову назад, чтобы продемонстрировать царапину на лице, – полагаю, это считается за удар. Гу Сян подбежала к Вэнь Кэсину, ругая его за показуху, безрассудство и за то, что напугал её до полусмерти. Она также бросила обеспокоенный взгляд на Мо Вэйсюя, но Фань Хуайкун уже утешал мальчика. – Ты хороший и почтительный сын, Вэйсюй, – говорил Фань Хуайкун; его руки твёрдо и заземляюще лежали на плечах молодого человека. – Твой отец погиб. Это не твоё бремя. Хотя он был сильным молодым человеком, Мо Вэйсюй выглядел жалким и маленьким. – Это всё, что у меня от него осталось. – Неправда, Вэйсюй. У тебя остался его клан. И надежда на лучший мир, которая когда-то была у него, – Фань Хуайкун мягко повернул Мо Вэйсюя так, что мальчик был вынужден встретиться с ним взглядом. – Лучшее от твоих родителей, Вэйсюй, передалось тебе. – Но как я теперь могу вернуться в свой клан? Им нужен лидер. Я не готов. – Я буду с тобой на каждом шагу твоего пути, Вэйсюй. Повреждённой ноги недостаточно, чтобы заставить этого старика уйти в отставку. Ты увидишь, что у этого старого лиса ещё припрятана пара трюков в рукаве. Чэнлин нервно взглянул на Чжоу Цзышу. – Мой шифу как-то сказал мне, что самое ценное, что у тебя есть – это твоя жизнь, – тихо сказал он. Когда Чжоу Цзышу ласково потянул Чэнлина за кончик хвоста, чтобы заверить его, что он не переступил черту, Мо Вэйсюй спросил: – Кто твой шифу? – Я – его шифу, – Чжоу Цзышу холодно посмотрел на Мо Вэйсюя, провоцируя его прямо высказать свои возражения. Вместо этого Мо Вэйсюй просто кивнул. Он повернулся к Вэнь Кэсину, который был занят тем, что делал вид, будто исследует грязь под ногтями. – Я – человек слова и больше не стану бросать тебе вызов. Как и шифу Чэнлина. – Надеюсь, ты понимаешь, почему мы не поверили тебе, – сказал Фань Хуайкун. Вэнь Кэсин прохладно посмотрел на него. – Я не прилагал особых усилий, чтобы мне поверили. После того, как Фань Хуайкун и Мо Вэйсюй ушли, чтобы поговорить с Цао Вэйнином, Чжоу Цзышу нахмурился. – Я не навредил бы ему, – он стянул одежды Вэнь Кэсина с себя и завернул младшего в них. Лао Вэнь, казалось, поразился этому жесту, но схватился за ханьфу и запахнулся плотнее. Только после этого он начал дрожать. – Бывает нелегко проявлять доброту к когтям, вскрывающим старые раны, – размышлял Вэнь Кэсин. Фальшиво улыбнувшись, он лёгким тоном добавил: – Кроме того, ему нужен был кто-то, на кого он мог бы нацелить свой меч, а А-Сюй – изящный цветок с лепестками, опадающими от нежного летнего ветерка. Подыгрывая, Чжоу Цзышу ответил: – Насколько я помню, господин Мо был вполне готов сразиться со мной – до того, как ты заставил его поверить, что я твой слуга. Вэнь Кэсин надулся. Он размотал ткань с руки. – Разве А-Сюй однажды не сказал, что мы должны оставлять прошлое в прошлом? Чжоу Цзышу наблюдал, как он собрал и подвязал волосы, оголяя бледный загривок. – Почему ты запоминаешь то, что я говорю, только тогда, когда тебе это удобно? – Инсинуация! – воскликнул Вэнь Кэсин. Кончик его высокого хвоста взлетал и подёргивался от его взбудораженных движений. Чжоу Цзышу рассеянно убрал с его головы листок. – Я помню всё, что А-Сюй говорит, как самую сладкозвучную поэзию. Они направлялись к усадьбе, когда Мо Вэйсюй вернулся. Пара отнеслась к нему настороженно, особенно после того, как он попросил Вэнь Кэсина о разговоре наедине. Когда стало очевидно, что его просьба не будет удовлетворена, Мо Вэйсюй сказал: – Я хотел бы, чтобы господин Вэнь дал слово, что клан Меча Мягкого Ветра не будет преследоваться Долиной Призраков, – Вэнь Кэсин немедленно согласился с этим. Он уже пообещал А-Сян, что дом Цао Вэйнина не будет затронут, а также понимал, что Долина Призраков была практически обезврежена благодаря совместным усилиям Бессмертного Меча и Цзянху. – И что ни один из моих шиди или тех, с кем они решат связать свою судьбу, не будут иметь отношения к Долине или к тем, кто называет себя Призраками. Вэнь Кэсин превратился в подобие самого себя, деревянную фигурку человека. Чжоу Цзышу схватил его за руку. – А-Сян уже изменила своё лицо, чтобы оставить ту жизнь в прошлом, – продолжил Мо Вэйсюй. – Можешь ли ты отпустить её? – Я освободил её от службы некоторое время назад, – отрешённо проронил Вэнь Кэсин. – Куда она пойдёт и к кому будет иметь отношение, теперь является лишь её собственным решением. Наблюдая за обменом репликами, Цзин Бэйюань ступил в их круг в паре с Великим Шаманом. – Уже поздно, а страсти всё накаляются. Нам всем стоит вернуться внутрь и остудить головы. Вскоре после того, как они все вернулись в усадьбу, мирную тишину ночи нарушил оглушительный визг. Вэнь Кэсин, который последовал за Чжоу Цзышу в его комнату, – ни один из них не прокомментировал это, – с удовольствием слушал, как его маленькая девочка продолжила читать отповеди и кричать на Мо Вэйсюя, время от времени поддерживаемая своим женихом. Губы Чжоу Цзышу изогнулись в дразнящей ухмылке. – Похоже, ты зря волновался, лао Вэнь. Он заранее позаботился о том, чтобы к тому моменту, когда Вэнь Кэсин будет достаточно здоров, чтобы покидать свою комнату, в его собственные покои уже были доставлены дополнительные одеяла. На коленях у Вэнь Кэсина покоилась чаша с тёплым бульоном, а исходящая паром бочка дожидалась своего черёда. – В любом случае, жизнь в клане скучна, – возмущалась А-Сян, проходя мимо их двери с Цао Вэйнином, следующим за ней и не отрывающим от неё взгляда. – Эти мальчишки думают, что могут мной командовать. Тьфу!