Spare Me | Сбереги меня

Гу Сян всегда была энергичным ребёнком. Решительная. Пылкая. Быстрая, словно удар молнии. Неподвижность ей не подходила. Она была неподвижной только тогда, когда боялась. Была тихой только тогда, когда пряталась. В противном случае Вэнь Кэсин всегда мог точно определить момент, когда она заснула – по внезапно наступившей тишине. Она была малышкой, которая всё время о чём-то лопотала. Теперь она была молодой девушкой, которая беспрестанно болтала и прямолинейно выражала своё неудовольствие. Прошло три дня, прежде чем она очнулась от глубокого сна, вялая и дезориентированная, с тяжестью, давящей ей на грудь – но не настолько, чтобы препятствовать её дыханию. Её ресницы были слипшимися, когда она приоткрыла глаза, а конечности – досадно несговорчивыми, но в конце концов ей удалось протянуть руку, пальцами проследив изгиб головы, лежавшей на её груди. – Цао-дагэ, – прохрипела она, не зная, правда ли это. Надеясь, что это так. Когда её зрение прояснилось, она увидела, что это действительно был он. Она наблюдала, как он ровно дышит, мягко вдыхая и выдыхая через слегка приоткрытые губы, как его длинные и тёмные ресницы контрастируют с бледностью его лица. Нахмурившись, она опустила ладонь ему на лоб, чтобы проверить температуру, но жара не было, лишь прохлада, от которой у неё слегка покалывало кожу. Над его переносицей появилась морщинка. С лёгкостью в сердце, которая всё ещё была новой и волнующей, Гу Сян кончиками пальцев проследила форму его бровей, запоминая её, затем проследовала к маленькой складке между ними, удерживая большой палец на сгибе, пока черты лица Цао Вэйнина не разгладились. Он удовлетворённо выдохнул, бессознательно потянувшись вслед за её прикосновением. Она застыла, заметив коричневые чешуйки, отслаивающиеся от кожи под его подбородком. Кто это был? Кто посмел навредить её человеку? Она убьёт их! Она порвёт их в клочья! Знакомый голос развеял красную дымку в её сознании прежде, чем она смогла сделать что-то большее, чем с трудом поднять голову с кровати: – Не заводись так. Это не его кровь. Она с ворчанием обессиленно упала обратно. Рана на груди пульсировала, раздражаясь даже от малейшего напряжения мышц. Вэнь Кэсин приблизился к постели и опустился на деревянный стул напротив Цао Вэйнина. – Этот мальчик не спал три дня. Гу Сян вложила свою ладонь в ладонь Цао Вэйнина и благодарно сжала её. Когда его пальцы рефлекторно сжались в ответ, а с его губ сорвалось её имя, она не смогла сдержать улыбку. Оглянувшись на Вэнь Кэсина, она увидела, что он смотрел в окно; его глаза уже исцелились после недавно пережитого напряжения, хотя теперь они выглядели светлее, чем раньше. Он молчал, наблюдая за полётом пары бабочек, порхающих во внутреннем дворе; их крылышки трепетали так близко друг к другу, что легко соприкасались, пока они пролетали над маленьким прудом. Когда-то этот пруд был усыпан цветами лотоса и наполнен закатно-оранжевыми и лунно-белыми кои, но сейчас он был чист, пуст и в то же время полон перспектив. Пустой двор. Пустое поместье. Хорошо. И в то же время не совсем. Снаружи тренировались ученики, переучивая свой боевой стиль под строгим руководством своего бывшего лидера и бывшего главы стражи Тянь Чуан. Жизнь возвращалась в поместье Четырёх Сезонов. Медленно, но верно. Гу Сян принюхалась. Комнату наполнял сладкий аромат, лёгкий и приятный. – «Пьянящая Мечта», – пояснил Вэнь Кэсин. – Это то же благовоние, которое нейтрализует действие супа Мэн-по, но в твоём случае он должен лишь успокаивать и навевать сны, – хотя его тон звучал нейтрально, в его челюсти и уголках глаз таилось некоторое напряжение, которое выдавало его дискомфорт от лекарства. Оно помогло ему восстановить свои воспоминания, но также почти подтолкнуло к отклонению ци – которое Великий Шаман, к счастью, сумел предотвратить, находясь неподалёку – и удерживало в состоянии, похожем на кому, в то время как Чжоу Цзышу отправился умирать в одиночестве. Даже сейчас ощущение спокойствия, которое оно навязывало ему, лишь вызывало у него желание мужественно сопротивляться его воздействию. – Мне ничего не снилось, – озадаченно сказала Гу Сян. Она коснулась чистых бинтов, обёрнутых вокруг её туловища, и поморщилась. Вэнь Кэсин легко хлопнул её по руке с осуждающим взглядом, а затем с изящной небрежностью откинулся на спинку стула. – Это хорошо. Отдых нужен тебе больше, чем сны, – тёмные круги под глазами Цао Вэйнина были такими же, как и у него. – Великий Шаман был достаточно любезен, чтобы дать тебе свои лучшие тонизирующие средства, а господин Цао передал тебе большую часть своей духовной энергии. Гу Сян верила ему. Она помнила, как глубоко вонзился в неё кинжал Скорпиона. Только забота Великого Шамана и постоянная передача энергии могли объяснить, как она смогла так восстановиться всего за три дня. Вэнь Кэсин поднялся со своего места, позволив ей мельком увидеть его перебинтованную руку и повязки, выглядывающие из-за ворота его ханьфу. – Ты, должно быть, хочешь пить. Он ушёл прежде, чем Гу Сян успела возразить, вернувшись с чашей воды, которая смягчила сухость в её горле, когда она осторожно отпила из неё. Её нервировало то, насколько он был любезен. Обычно к этому моменту он уже начал бы отчитывать её. Опустошив чашу и отставив её в сторону, она опустила голову и повернула её набок. Свободные пряди чёрных волос, прилипшие к её затылку, сместились от движения, и она вздрогнула, когда прохлада утреннего воздуха коснулась её кожи. Она едва успела подавить дрожь, прежде чем ей на колени бесцеремонно набросили одеяло. Гу Сян подтянула его к подбородку, молча наблюдая, как её гэ рассматривает спящего Цао Вэйнина, прежде чем набросить одеяло и на него тоже. – Что случилось с Долиной? – спросила Гу Сян, пальцами теребя одеяло изнутри. – Девушками из Ведомства? Ло-и? Цяо-цзецзе? Большую часть её юной жизни Долина Призраков была единственным домом, который она когда-либо знала. Вэнь Кэсин не утешил её, когда Гао Чун совершил набег на поместье Ло Фумэн. Он был настолько ослеплён собственной болью, горем, отчаянием, что слёзы А-Сян не тронули его. Он не мог понять, как кто-то может считать Долину Призраков чем-то, кроме ада; все её обитатели были едва ли лучше демонов. Даже сейчас он не мог найти в себе силы оплакивать её потерю. – Большинство девушек выжили, – наконец ответил Вэнь Кэсин, отметив, что эта новость несколько расслабила напряжённые черты её лица. – Ло Фумэн и Лю Цяньцяо уже восстанавливают Ведомство. Снаружи раздался крик. Один из их учеников споткнулся в опасной близости от пруда, наполненного мутной водой, размахивая руками и ненадёжно балансируя одной ногой на каменном бордюре в попытках удержать равновесие, прежде чем сумел выпрямиться. Чтобы в итоге точно нацеленный камешек ударил его промеж глаз и опрокинул в мутную воду. С отвращением отплёвываясь, ученик поднялся, с головы до ног мокрый и облепленный водорослями вперемешку с грязью. – Би Синмин! – крикнул он, выбираясь из пруда. – Тебе жить надоело?! – Хватит валять дурака! – рявкнул А-Сюй где-то вне поля зрения. – Если только вы все не предпочитаете бегать кругами вокруг поместья до заката. Гу Сян рассеянно гладила волосы Цао Вэйнина; её губы изогнулись в улыбке от ощущения естественности происходящего. – Клан Цао-дагэ был таким же, – пробормотала она. – Они были ко мне так добры. Прежде чем… – Когда твои раны заживут, – прервал её мысли Вэнь Кэсин, – ты сможешь путешествовать с ним куда захочешь. А-Сян потеребила одну из своих косичек. – …и с гэ? – Для меня это может быть немного сложнее, – признал он, – но пока что я вполне доволен тем, что остаюсь в поместье Четырёх Сезонов, – очевидно, он был волен уйти, когда захочет, и путешествовать, если А-Сюй этого пожелает, но это также означало, что он должен был принять возможность того, что его узнают. С другой стороны, его чжицзи был мастером маскировки, поэтому Вэнь Кэсин не слишком беспокоился. Кроме того, большинство людей, которые могли бы его опознать, были мертвы. Он протянул руку, мягко ткнув её пальцем в лоб. – Ты слишком молода, чтобы беспокоиться обо мне, маленькая девочка. Обычно А-Сян в ответ морщилась и осторожно потирала пострадавшее место, бормоча себе под нос, что она слишком стара, чтобы с ней обращались как с ребёнком, но сейчас её взгляд остался непоколебим. – Почему ты сказал мне, что бессмертен? Почему солгал мне об этом? – её никогда не волновало, лгал ли он другим, потому что, даже если он не всегда был честен, когда дело касалось его планов или действий, Вэнь Кэсин всегда был честен с ней. Гу Сян сгорбилась, опустив плечи, из-за чего стала выглядеть ещё меньше. – Ты не доверял мне?.. Вэнь Кэсин остановил её спокойным взглядом. – Стоит ли тебе задавать подобный вопрос после того, как ты так грубо ослушалась меня? Ты должна была понимать, что, пробираясь в Долину Призраков после того, как я множество – множество – раз говорил тебе не вмешиваться в это, ты подвергаешь опасности не только себя, но и господина Цао с Чэнлином, – заметив, как она вздрогнула, он намеренно смягчил тон. – Когда больно тебе, разве господину Цао не больно тоже? – А-Сян медленно кивнула. – Когда твоя жизнь принадлежит не только тебе, крайне важно беречь её. Её рука, покоившаяся на голове Цао Вэйнина с зарывшимися в его волосы пальцами, была неподвижна. Вэнь Кэсин погрузился в меланхоличное молчание. Он должен был сначала попросить У Си, чтобы тот проверил её раны, и убедиться, что она наполнила свой желудок супом или кашей, прежде чем отчитывать её, но он увлёкся. Время обеда ещё не пришло. На кухне не должно быть сейчас учеников. Сдавленные рыдания остановили его. Он повернулся к девушке в постели, которая теперь совершенно несчастно и отчаянно плакала. – Прости, – выдавила А-Сян, бесплодно вытирая глаза и щёки. – Я… Я лишь хотела… Вновь заняв своё место, Вэнь Кэсин бесцветно закончил за неё: – Ты хотела помочь. – Да! Но Цао-дагэ не отпустил меня одну, а маленький господинчик захотел пойти с нами, и я подумала… – Что привести их на боле битвы было твоим единственным выбором? – несмотря на растущее беспокойство в его сердце, его голос оставался спокойным – безмятежная поверхность озера, скрывающая под собой яростное течение. Гу Сян опустила голову. – Я думала, что смогу защитить их. – Тогда ты не только глупа, но и высокомерна, – Гу Сян вздрогнула от внезапной резкости тона Вэнь Кэсина. Из-за того, что её зрение было затуманено слезами, она не могла видеть его лица, только предполагала, что оно потемнело от ярости. – Знай я об этом – сломал бы тебе ноги и привязал к кровати на всякий случай, – она была поражена, когда Вэнь Кэсин умолк с прерывистым вздохом. Он наклонился вперёд, словно согнувшись под огромной ношей, упираясь лбом в её руку и сжимая пальцами её ладонь. – Кто сказал, что ты можешь умереть за меня, глупая девчонка? Моргая в замешательстве, Гу Сян неуверенно прошептала: – Гэ?.. – Ты мне ничего не должна, – прохрипел Вэнь Кэсин; каждое слово болезненно царапало его горло. – Разве я ещё не ясно дал это понять? – Это не потому… что я должна тебе. Ты – мой гэ. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Хотя его поза не изменилась, Вэнь Кэсин напрягся. Внутренней силы этой девушки едва хватало на то, чтобы зажечь свечу. Откуда она набралась смелости беспокоиться за него? Ему было страшно. Потому что казалось, что те, кто не хотел, чтобы ему было больно, всегда погибали. В какой-то момент не осталось никого. До встречи с А-Сюем он долгое время в одиночку справлялся с каждым оскорблением, с каждой несправедливостью, не имея возможности обрести утешение от кого-то, кто мог бы его понять, не говоря уже о том, чтобы быть на его стороне. Прежде чем Вэнь Кэсин добился благосклонности Хозяина Долины, он готовил для них обоих еду в меру своих способностей. Иногда, если он осмеливался выскользнуть из долины, он мог поймать кроликов, фазанов, белок и других мелких созданий, чтобы принести в их пещеру, но прежде снимал с них кожу, а внутренности вырезал и закапывал, чтобы бродячие дикие собаки не смогли найти место, где они спят. Он наблюдал, как колотятся сердца пойманных им животных, не чувствуя ничего. Отрезая кусочек за кусочком, он представлял себе, как сердце того человека бьётся так сильно, что оставляет отпечаток на его груди, борясь за то, чтобы вырваться из разрушенного сосуда и спастись от тысяч причинённых ему страданий. А затем он возвращался в пещеру, чтобы приготовить из добычи суп или тушёное мясо, если охота была не слишком удачной. Даже если всё, что Вэнь Кэсин мог найти, было испорченным мясом от почти обглоданной крысиной тушки, А-Сян никогда не жаловалась. Когда она спрашивала, что он ей принёс, он часто отвечал, что это самая жирная курица, которую он смог найти, или самая сочная корова. Она никогда раньше не видела и не пробовала говядину, поэтому всегда с рвением вгрызалась в еду, – хотя, вероятно, сделала бы это, даже если бы он сказал правду, – а Вэнь Кэсин научился приправлять мясо так, чтобы оно всегда было съедобным на вкус, и варить бульон из костей, чтобы она никогда не голодала слишком долго. И когда она засыпала ночью, довольная и сытая, он прижимал руку к её груди и чувствовал, как её уязвимое сердце бьётся под его ладонью. Тогда он принял решение уберечь её от хищников с клювом и когтями и других хищников – с рыщущими руками и голодными глазами. И всё же она утверждала, что не может видеть, как он страдает. Если это так, то кто же кого защищал всё это время? Его глаза пощипывало, когда Вэнь Кэсин хихикнул себе под нос. – Кто научил тебя быть такой решительной? Я сломаю каждую кость в его теле, если когда-нибудь найду его, – губы А-Сян задрожали, в конце концов превратившись в слабую улыбку. Вид этой улыбки помог Вэнь Кэсину немного успокоиться. Куда бы она ни решила отправиться теперь, рядом с ним для неё всегда найдётся место. Но пришло время ей найти свой собственный путь в жизни. Он больше не будет её удерживать. – А-Сян ещё выздоравливает, – внезапно объявил Вэнь Кэсин, поднимаясь на ноги. – Я пока что уйду, – он качнул головой в сторону Цао Вэйнина, чьё дыхание подозрительно сбилось после приступа слёз А-Сян и с тех пор так и не успокоилось. – Тебе следует проверить своего мужа. Он уже довольно давно затаил дыхание. Бледные щёки А-Сян вспыхнули. – Мужа?! Её внимание было отвлечено от Вэнь Кэсина, когда глаза Цао Вэйнина распахнулись, и он резко выпрямился со вздохом. Вместо того, чтобы дожидаться момента, когда А-Сян обрушится на него, оправившись от шока, Вэнь Кэсин воспользовался возможностью выскользнуть из комнаты в коридор. К сожалению, его надежды занять кухню рухнули, когда он мельком увидел Седьмого Лорда и Великого Шамана, занятых тем, что защипывали края вонтонов; их руки иногда задевали друг друга во время работы, а прикосновения задерживались слишком надолго, чтобы быть совершенно невинными. Быстро развернувшись, Вэнь Кэсин прошёл мимо комнат, постепенно начинавших нести на себе следы своих обитателей, а затем вышел наружу как раз вовремя, чтобы увидеть, как промокший Чэн Цзычэнь летит через двор, чтобы сбить Би Синмина в грязь. Скрестив руки на груди, Вэнь Кэсин наблюдал с порога, как другие ученики пытались разделить пару, но Чэн Цзычэнь отбрасывал всех, кто приближался. Наконец А-Сюй отломил ветку от дерева и хлопнул ею по колену, прорычав: – Достаточно, вы оба! – Чэн Цзычэнь замер, занеся кулак над носом Би Синмина. – Если вы хотите вести себя как дети, то я отхлестаю вас, как детей. А теперь встаньте и соберитесь – или идите и ложитесь ко мне на колени. Вэнь Кэсин нахмурился. Это больше походило на награду, чем на наказание. – Но шифу, – запротестовал Чэн Цзычэнь, – Би Синмин проявил к вам неуважение. Несмотря на то, что он поклялся присоединиться к поместью Четырёх Сезонов, он по-прежнему отказывается называть вас своим наставником. – И этого его решение, – сказал А-Сюй. – Ты не сможешь принять его за него, независимо от того, как сильно его побьёшь. Би Синмин ухмыльнулся сквозь слой грязи и тины, размазанных по его лицу, протягивая руку. – Поможешь мне подняться, А-Чэнь? – Чэн Цзычэнь взглянул на него, после чего закатил глаза и схватил за руку, с лёгкостью поднимая его на ноги. – Я говорил тебе не называть меня так фамильярно. – Правда? Я вот не возражал, когда ты назвал меня А-Мином… Уф! – у Би Синмина перехватило дыхание после того, как Чэн Цзычэнь с пылающим лицом снова повалил его на землю. А-Сюй кивнул. – Отлично. Начинаем тренировку с самого начала, – во дворе резко похолодало, когда все головы повернулись к Би Синмину и Чэн Цзычэню. – Если вам вдруг случится наступить на каких-нибудь дураков, бездельничающих, пока вы тренируетесь, – это их проблемы. Би Синмин легко вскочил на ноги и со смехом сказал: – Глава Чжоу бессердечен, как и всегда, – он признал присутствие Вэнь Кэсина, насмешливо склонив голову, напоминая ему перевозбуждённого щенка. В Тянь Чуан набирали всё более и более молодых людей; по крайней мере, так он слышал. Теперь мог и убедиться воочию. Тем не менее, каждый из обученных А-Сюем убийц демонстрировал превосходное для их возраста мастерство боевых искусств. Даже лишившись всех иллюзий, их лидер не мог заставить себя относиться к ним как к расходному материалу, служащему для удовлетворения бесконечных дворцовых махинаций. В конце концов, прежде чем Вэнь Кэсин успел решить, следует ли ему незаметно покинуть их, А-Сюй целенаправленно двинулся в его сторону. Вэнь Кэсин не мог отвести от него взгляда, да и не хотел. Если бы это зависело от него, он бы вообще никогда больше не смотрел на что-либо ещё. Чжоу Цзышу проницательно посмотрел на него, заглянув прямо в душу, после чего расслабился. – А-Сян очнулась? Вэнь Кэсин кивнул, улыбаясь. – Великий Шаман действительно способен творить чудеса. Кажется, теперь она станет ещё более энергичной, чем прежде. А-Сюй нахмурился. – Ей лучше не переусердствовать. – У нашей А-Сян достаточно здравого смысла, – Вэнь Кэсин пожал плечами. – А если нет – с ней господин Цао, – он сделал паузу, размышляя. – Мы должны послать к ней Чэнлина, чтобы он тоже её увидел. Он захочет узнать, что она пришла в себя. Чжоу Цзышу согласно кивнул. Он отправил мальчика принести ведро воды. Если повезёт, его неуклюжий ученик найдёт колодец и вернётся, не заблудившись по дороге и не сломав лодыжку. Вэнь Кэсин перевёл взгляд на Би Синмина. Чжоу Цзышу вздохнул. – Нет ничего, о чём ты не мог бы спросить меня, лао Вэнь, – Вэнь Кэсин повернулся к нему, приподняв брови с неприкрытым удивлением. Это было странно приятно. – Наставник Би Синмина умер год назад, – выражение его лица стало задумчивым. – Вообще-то… полагаю, на самом деле это случилось уже больше двух лет назад, – трудно было поверить, что прошло так много времени. Всё, что было до того рокового дня на рынке, казалось ему бессмысленным размытым пятном. Вряд ли стоило того, чтобы помнить. – Его бы здесь не было, если бы он ненавидел тебя, – заметил Вэнь Кэсин. – Знаю, – однако не все ученики понимали это. Хотя Би Синмин сохранил свою любовь к смеху и поддразниваниям, у него был свой способ чтить мёртвых. А это означало, что он не был готов назвать другого человека своим наставником, – особенно того, кто казнил Би Чанфэна. Независимо от того, понимал ли он безвыходное положение, в котором оказался их лидер, даже у уравновешенного Би Синмина были свои пределы. Чжоу Цзышу не винил его за это. Пока Би Синмин сосредоточено отрабатывал свои стойки, Чэн Цзычэнь периодически кидал на него взгляды. Вэнь Кэсин ожидал увидеть гнев или разочарование на его красивом лице, но казалось, что его чувства больше склонялись к искреннему беспокойству. – Они?.. – на этот раз А-Сюй не торопился с ответом. Вэнь Кэсин прикрыл рот рукавом, чтобы скрыть своё веселье. – Неважно. Уверен, что со временем этот вопрос решится сам собой, – Би Синмин споткнулся посреди своего перехода в следующую стойку. Вэнь Кэсин посмеивался себе под нос, пока Чжоу Цзышу упрекал Би Синмина за его плохое исполнение. – Честно говоря, А-Сюй, – задумчиво проговорил Вэнь Кэсин, когда Чжоу Цзышу закончил, – то, что они чувствуют себя достаточно комфортно, чтобы выражать подобные недовольства, не опасаясь несправедливого наказания или казни, – это величайший подарок, который ты мог им преподнести. Для остального нужно лишь терпение. Как я уже сказал, их бы здесь не было, если бы они этого не хотели. Чжоу Цзышу наблюдал, как Ин-эр подошёл к одному из учеников, чтобы критически оценить его стойку, отметив, как другие прислушались к его советам, исправляя свои собственные позиции. – Похоже, лао Вэнь хорошо разбирается в этом. Вэнь Кэсин искоса посмотрел на него. – Разве А-Сюй не разбирается в этом тоже? Да. Он знал кое-что о том, как хоронить своё горе глубоко внутри, пряча его в тайне, чтобы оно не могло быть использовано против него самого. Как оно гноится и разлагается в душе. Как оно ослепляет. Если бы Чжоу Цзышу был более романтичным человеком или, возможно, если бы он немного меньше любил Вэнь Кэсина, было бы легче сказать ему, как много тот для него значит. Легче сказать, что Чжоу Цзышу был мёртв, когда они встретились; что время, проведённое вместе, воскресило его из могилы, которую он сам создал; что любая возможность оглянуться и увидеть рядом с собой лао Вэня была так дорога ему, что обжигала, потому что как мог кто-то вроде него заслуживать такого счастья? И всё же Чжоу Цзышу гнался за этой сладкой болью, словно одурманенный, зная, что лао Вэнь был искренен в своих чувствах. Он протянул руку, большим пальцем прослеживая тёмные круги под глазами Вэнь Кэсина, как будто мог просто стереть их своим прикосновением. – Иди отдохни. Я дам тебе знать, когда Е-цяньбэй вернётся из города. – У нас скоро будет отдыха больше, чем мы будем знать, что с ним делать, – проворчал лао Вэнь, что, по крайней мере, означало, что он согласился с идеей провести процедуру, пока Бессмертный Меч оставался рядом. Хотя в поместье было трудно найти уединение, особенно теперь, когда большинство учеников, живущих здесь, были шпионами, – или обученными подслушивателями, как иногда любил думать о них Вэнь Кэсин, – ему удалось найти возможность поговорить с Хань Ином, когда тот вызвался убраться после ужина, а Вэнь Кэсин торопливо предложил ему свою помощь. Было кое-что, о чём он хотел поговорить с ним вот уже некоторое время. Когда они остались одни на кухне, Вэнь Кэсин без предисловий спросил: – Почему ты не отвёз А-Сюя в усадьбу Седьмого Лорда после того, как он был освобождён из столицы? – так было бы безопаснее. Если бы Хань Ин просто солгал и сказал, что Вэнь Кэсин задержался по какому-то делу, Чжоу Цзышу, возможно, смогли бы убедить пройти процедуру без него. Хань Ин вздохнул. – Он отказался делать операцию без вас. А я не мог солгать ему, – он взял кучу грязной посуды, которую они собрали, и осторожно положил в ведро с водой, принесённое Чэнлином, а затем добавил изрядное количество мыла. – У меня тоже есть вопрос к господину Вэню, – Вэнь Кэсин ждал, внимательно наблюдая за ним. – Почему вы подошли ко мне в поместье Трёх Снегов? Он тщательно закатал рукава, чтобы не намочить их, после чего погрузил руки в ведро, оттирая тряпкой тарелки и чаши, из-за чего на поверхности воды образовывались мыльные пузыри. – Я знал, что ты заботишься о нём. Понимал, что его выживание является твоим главным приоритетом, – ответил Вэнь Кэсин. – И я не делал из этого секрета. – Вот почему вы в последние недели настаивали на том, чтобы я тренировался с Чэнлином? – Хань Ин посмотрел на него с намёком на обвинение и уязвлённую гордость во взгляде. – Я бы защитил его, несмотря ни на что. Он ученик лорда Чжоу. Я бы никогда не позволил причинить ему вред. Вэнь Кэсин нашёл чистую тряпку, которой мог вытирать посуду, а затем принялся за блюдо для соуса и тарелку, которые передал ему Хань Ин. – Я подумал, что ты мог бы насладиться шансом пожить в роли ученика поместья Четырёх Сезонов, – он поставил блюдо и тарелку на решётку. – Я ошибался? Хань Ин какое-то время хранил молчание. – Что нам теперь делать? Вэнь Кэсин поставил последнюю тарелку сушиться. – А что хочет делать маленький господин? – Я хотел бы помочь обучать новых учеников. До тех пор, пока мне позволено оставаться рядом с господином Чжоу… – Хорошо. Что-нибудь ещё? Хань Ин взглянул на него. – Я хотел бы снова провести поединок с господином Вэнем после того, как процедура пройдёт успешно. Вэнь Кэсин был рад такому повороту событий. – Твоя просьба, разумеется, принята, – когда он выходил из кухни, оставив Хань Ину вылить ведро на землю снаружи, Вэнь Кэсин крикнул через плечо: – И в следующий раз Хань-сюнди лучше не сдерживаться! Хань Ин посмотрел ему вслед, удивлённый тем, что Вэнь Кэсин понял, что он намеренно поддался во время того боя. Он знал, что Вэнь Кэсин чувствовал себя неуютно из-за своих ограниченных боевых искусств, и не хотел, чтобы другой мужчина потерял лицо, в то время как ему самому ничего не стоило понести поражение в подобном спарринге. Казалось, он всё же задел его гордость. Но если бы Вэнь Кэсин действительно был расстроен, он сказал бы об этом сразу после демонстрации. Глубоко вдохнув, Хань Ин заставил себя расслабиться. И вдруг осознал, что послание, которое господин Вэнь хотел передать своими словами, не имело никакого отношения к прошлому. Мужчина ясно дал понять, что также отказывается думать о будущем, в котором процедура Великого Шамана не пройдёт успешно. Неожиданно Вэнь Кэсин высунул голову из-за угла с широкой ухмылкой на лице. – Я услышал какие-то странные звуки из комнаты через три двери отсюда, – насмешливо отдав честь, он скрылся из виду в коридоре. – Оставляю это на тебя, Главный Страж, – однако Хань Ин мог сказать по звуку его отдаляющихся шагов, что он был преисполнен зловещего воодушевления. Приготовившись к тому, что Повелитель Долины Призраков счёл забавным, Хань Ин отправился на расследование. Добравшись до нужной комнаты, он смог различить большой силуэт одного или нескольких тел, прижатых к двери, и инстинктивно обнажил свой клинок. Затем он обхватил пальцами дверь и рывком сдвинул её в сторону, заставив двух учеников с воплем вывалиться в коридор. Сбитый с толку, Хань Ин посмотрел вниз. Би Синмин и Чэн Цзычэнь тупо моргнули, посмотрев на него в ответ. Их одежды были растрёпаны, а волосы спутаны. – Вы двое… дрались? Ученики хором выпалили: – Да. Би Синмин лукаво взглянул на Чэн Цзычэня. – Я одерживал верх, – за что тут же получил по руке. Хань Ин вдохнул и сосчитал до трёх. Затем для верности сосчитал ещё раз. – Поскольку у вас обоих так много свободного времени, – строго начал он, – я ожидаю, что завтра утром вы оба будете на кухне и приготовите завтрак, – пара кивнула, поднимаясь на ноги. Чэн Цзычэнь потянулся, чтобы суетливо поправить чёлку Би Синмина, взглянул на кислое выражение лица их шисюна и поспешно опустил руки по бокам. – И вы будете нести ответственность за уборку со стола и последующее наведение порядка. Это понятно? – они кивнули, опустив глаза, словно дети, которых отругали. Про себя Хань Ин подумал, что ему никогда не приходилось сталкиваться с подобными глупостями в Тянь Чуан. – Хорошо. Когда пара повернулась, чтобы угрюмо вернуться в комнату, Хань Ин закрыл глаза, раздражённо ущипнув себя за переносицу. – Би Синмин? – тот обернулся. – Насколько мне известно, это не назначенная тебе комната. Би Синмин застенчиво потёр затылок. – Это правда. Полагаю, я должен… – Уходи, – прошипел Чэн Цзычэнь, выталкивая его и сдвигая за собой дверь. Би Синмин в последний раз взглянул на Хань Ина и направился к своей комнате, сдерживая шаг, чтобы его отступление не напоминало бегство; жуткий смех преследовал его по пятам.