Spare Me | Сбереги меня

Позже, когда ученики и Чэнлин уже крепко спали, Вэнь Кэсин выскользнул из своей комнаты, беззвучно пробираясь по коридорам, местами освещённым лунным светом, пока не остановился перед дверью спальни А-Сюя. Он прижался ладонью к дверной раме. Что сейчас делал А-Сюй? Он спал? Гвозди снова причиняли ему боль? Вэнь Кэсин не знал, как долго простоял под дверью, прислушиваясь к прерывистому дыханию или тихому шороху ткани в те моменты, когда А-Сюй сворачивался калачиком, сжимаясь от мучений; его ногти впивались в раму, оставляя бороздки в дереве. Возможно, прошло не так уж много времени, прежде чем раздвижная дверь отъехала в сторону. – Зачем ты пришёл сюда, лао Вэнь? – хрипло спросил А-Сюй. Вэнь Кэсин заглянул через его плечо в комнату и увидел, что подушки были сброшены с кровати, а рядом с ней горела палочка благовоний «Пьянящей Мечты». Словно догадываясь о его мыслях, А-Сюй горько скривил губы. – Эликсира У Си хватит ещё на несколько дней, – он начал закрывать дверь. – Если ты пришёл только из-за этого… – Это не так, – выпалил Вэнь Кэсин. Он встретил тёмный взгляд А-Сюя, ласково глядя на него в ответ. – Конечно, я уйду, если А-Сюй этого хочет, – обхватив пальцами край двери, Вэнь Кэсин наклонился вперёд, понизив голос до негромкого мурлыканья: – Но если это так, то этой жене будет невыносимо одиноко. Чжоу Цзышу закатил глаза, нисколько не впечатлённый. Затем он схватил Вэнь Кэсина за переднюю часть его одежд и с такой силой втянул внутрь, что мужчина споткнулся, переступая порог. Он не сопротивлялся, когда его бесцеремонно толкнули на кровать, и не издал ни звука, когда А-Сюй прижал его к матрацу за запястья. От него сильно пахло алкоголем и лекарствами. Вэнь Кэсин мысленно отругал себя за то, что не пришёл к нему раньше. Что могло так задержать эту старую черепаху? Складка меж бровей А-Сюя наметилась чётче, и старший медленно моргнул. Он потёр веки тыльной стороной ладони, освободив одну из рук Вэнь Кэсина, но тот не пошевелился. – Ну? – А-Сюй усмехнулся, отчего черты его лица обозначились резче, а затаившиеся в них тени углубились. Лунный свет не был к нему добр. – Разве моя жена пришла сюда не по какой-то причине? – чёрная завеса его волос сливалась с белой гривой Вэнь Кэсина, словно перья ворона, падающие на снег. Прохладные пальцы легли на щеку А-Сюя. – Позволь мне позаботиться о тебе. Чжоу Цзышу замер; одна ладонь обхватывала запястье Вэнь Кэсина, а другая – прижималась к его груди. Ровное биение его сердца контрастировало с частыми толчками пульса. Он не знал, хотел ли разорвать этого человека на части за то, что тот вынуждал его чувствовать, за то, что дал ему так много… или же хотел быть разорванным им на части. Это было нечестно. Вэнь Кэсин рванулся вверх, не обращая внимания на боль в рёбрах, и запечатлел на его губах поцелуй, а затем воспользовался мгновением его удивления, чтобы поменять их местами. Грудь Чжоу Цзышу тяжело вздымалась, придавленная чужим весом, но он не боялся. Напротив, он был благодарен. Он не хотел думать о возвращении Е Байи или о сне, от которого он может проснуться, а может и нет. Он вообще не хотел думать. Но Вэнь Кэсин отпустил его запястья и сдвинулся так, чтобы большая часть его веса не затрудняла работу лёгких старшего мужчины. Чжоу Цзышу посмотрел на него сквозь ресницы. – Ты хочешь меня. – С того момента, как встретил, – без колебаний ответил Вэнь Кэсин. Однако он остался неподвижен. – Тогда почему ты медлишь? – Чжоу Цзышу нахмурился. – Я не считал, что Повелитель Долины Призраков трус. Или мысль переспать с мертвецом кажется тебе отталкивающей? – Разве я не должен спросить о том же? – сказанное прозвучало более низким, тихим тоном. И Чжоу Цзышу вспомнил тёмные вены и гнилую кровь, которую Великий Шаман выкачал из него. – Ты не оттолкнул меня, хотя у тебя было множество возможностей сделать это, – Вэнь Кэсин потянулся назад, чтобы взять гребень с тумбочки, и поэтому не заметил эмоцию, которая на мгновение исказила черты лица Чжоу Цзышу. – Почему же я должен отталкивать тебя? – Вэнь Кэсин поднял прядь его волос и осторожно провёл гребнем, распутывая узелки. В дереве был вырезан лотос. Работая, он водил большим пальцем по лепесткам, лениво размышляя, не принадлежал ли когда-то этот гребень какой-нибудь выдающейся красавице, которую однажды встретил А-Сюй. Постепенно Чжоу Цзышу расслабился под его заботливыми прикосновениями; напряжение покинуло его тело, а запах благовоний и масла для волос успокоил его. – Этот гребень принадлежал моей шинян, – поведал Чжоу Цзышу. – Я нашёл его в их старой комнате. Шифу сам вырезал его для неё, – Вэнь Кэсин ждал, когда он спросит о Цзюсяо. Это должно было быть у него на уме. Вместо этого А-Сюй сказал с нетерпеливым вздохом: – Дай мне это, – и отобрал у него гребень, после чего оттолкнул Вэнь Кэсина. Догадавшись, что он имел в виду, Вэнь Кэсин повернулся и сел на пол, подогнув под себя колени, и вскоре почувствовал, как зубья гребня проходятся по его волосам. Они всегда были добрее друг к другу, чем к самим себе. – Что он тебе сказал? Плечи Вэнь Кэсина слегка опустились. – Он рассказал мне об испытаниях. – Ты подвергся не испытанию, – с жаром возразил Чжоу Цзышу. – Это была пытка. – Если говорить о выполнении условий сделки между бессмертным и богиней, думаю, со мной обошлись довольно милостиво, – со следующим взмахом гребень сильнее дёрнул его за прядь, болезненно натянув волосы. – Цзюсяо сказал мне, что ненавидеть тебя слишком хлопотно. И что ты уже справлялся с этим намного лучше, чем он когда-либо смог бы. Он зашипел, когда А-Сюй ущипнул его. После этого точно должен будет остаться синяк. – Это именно то, что он сказал? Вэнь Кэсин утвердительно промычал. – Мой А-Сюй преуспевает во всём, за что берётся. Чжоу Цзышу опустил гребень. Он откинулся на руки, уставившись в потолок. – Хотел бы я быть там с тобой. Вэнь Кэсин сглотнул внезапно пересохшим горлом. – Ты не веришь мне, – смех бурлил в нём, словно желчь. А затем его руку накрыла рука Чжоу Цзышу, крепко сжимая. – Дело не в этом, лао Вэнь. Я верю всему, что ты говоришь. Верю, что ты встретился с ним. Что вы поговорили. И, может быть, он сказал тебе, что не ненавидит меня, но я… Лао Вэнь, – к этому моменту голос А-Сюя понизился до отчаянного шёпота, – даже если ты говоришь, что он не ненавидит меня за то, что я сделал, я не могу… Его остановило внезапное ощущение того, что его обнимают, что сильные руки обхватывают его и притягивают ближе к себе. – Всё в порядке, – сказал Вэнь Кэсин, прижавшись губами к волосам А-Сюя, так что он мог чувствовать тепло его дыхания, форму его слов на своей коже. – Тебе не нужно поверить в это прямо сейчас. Время ещё есть. Чжоу Цзышу уложил подбородок ему на плечо, когда Вэнь Кэсин устроил их обоих поудобнее. – Ты веришь в это? Вэнь Кэсин убрал пряди волос, упавшие ему на лицо. – Я верю в тебя. – Балбес, – пробормотал Чжоу Цзышу, закрыв глаза. Вэнь Кэсин беззаботно рассмеялся. – Я ещё сделаю из тебя романтика, А-Сюй. Мы даже можем поспорить на это, если хочешь, – когда А-Сюй был так близко, всё его тело наполнялось жаром, так что мужчина мог использовать его в качестве личной печки. Чжоу Цзышу прижался ближе. – Ты тёплый, лао Вэнь, – выдохнул он, погружаясь в поверхностный сон; но любой отдых, который он мог урвать у гвоздей, был благословением. Вэнь Кэсин наблюдал за ним, считая его ровные вдохи. Каждый из них был даром. Влюбиться в этого мужчину было самым лёгким делом, которое Вэнь Кэсин когда-либо совершал. Это было естественным продолжением его существа. В глубине души Вэнь Кэсин знал, что больше никогда не расстанется с этим человеком. Его рука двинулась ниже, когда он подумал о нескольких вещах, которые мог бы сделать, пока А-Сюй спал, творивших чудеса со стрессом и болью… – Даже не думай об этом, – отругал его А-Сюй, приоткрыв один глаз. – У тебя был шанс. – Но А-Сюююй... – заскулил Вэнь Кэсин. – Спи. Завтра у нас тренировка. Вэнь Кэсин моргнул. Это определённо было для него новостью. Прежде чем он успел напомнить А-Сюю, что Великий Шаман запретил им как-либо напрягаться, дыхание его родственной души вновь выровнялось. – Должен сказать, А-Сюй, – перед лицом Вэнь Кэсина свисала ветвь ивы, и от его дыхания листья слегка дрожали, – когда ты упомянул, что мы будем тренироваться вместе, я не ожидал… – он повёл рукой, указывая на лесной полог над ними, на пропитанную росой траву под их сложенными ногами, на тихо журчащий пруд, по поверхности которого пробегала рябь. Вэнь Кэсин окунул руку в воду, позволив юным головастикам и мелким рыбёшкам сновать между его пальцами и покусывать кожу. Не открывая глаз и не меняя своей безупречной позы лотоса, Чжоу Цзышу ответил: – Медитация чрезвычайно полезна для восполнения внутренней силы, лао Вэнь, – затем он наклонил голову, позволив одной пряди волос цвета воронова крыла упасть на его впалую щеку. – Ты знаешь это. Когда взошло солнце, с ветвей донеслось птичье пение. Пятна света плясали тут и там, разбавляя тени, но А-Сюй по-прежнему был полностью сосредоточен на поставленной задаче. К этому времени Вэнь Кэсин уже давно отказался от медитации, предпочитая пользоваться моментом, наблюдая за своим А-Сюем в своё удовольствие. В конце концов, видеть его таким расслабленным было привилегией. Вэнь Кэсин лениво наклонился к нему, влекомый им, словно пчела нектаром, гадая, что нужно сделать, чтобы суметь разрушить сосредоточенность А-Сюя. Он прошептал ему на ухо: – Чжоу-лаоши. У Чжоу Цзышу дёрнулись желваки. – Чжоу-шигэ. Вэнь Кэсин плюхнулся на землю, позволив своей голове примоститься на коленях А-Сюя. Он потянулся, чтобы убрать упавший листок с волос хмурого мужчины. – Гэгэ. Он радостно засмеялся, когда А-Сюй попытался оттолкнуть его, упрямо оставаясь на месте, поскольку это была лучшая точка обзора, с которой можно было наблюдать, как румянец заливает щеки старшего мужчины. В конце концов, Чжоу Цзышу, казалось, решил, что игра не стоит свеч, поэтому он позволил Вэнь Кэсину остаться, возобновив ровное дыхание. Поднялся ветерок, качнув ветви над головой. Вэнь Кэсин прислушивался к шелесту листьев, взмахам стрекозиных крыльев и грелся в лучах солнца, падавших на него сквозь живой полог. Он протянул руку, ловя эти лучи, как будто мог каким-то образом удержать их. – Это было бы хорошим местом для свадьбы, – пробормотал Вэнь Кэсин. На его запястье темнела розоватая метка, распустившаяся, словно цветок вишни. Чжоу Цзышу посмотрел на него сверху вниз горящим от любопытства взглядом. – Лао Вэнь думает о женитьбе? Любой легкомысленный ответ, который Вэнь Кэсин мог дать, умер на его языке. Он знал, что Чжоу Цзышу часто находил его искренность подавляющей, но он не мог сдержать обожание на своём лице, когда смотрел на единственного человека, с которым хотел провести остаток своей жизни. На того, кто смешил его, дразнил его и слушал его, кто не обращался с ним так, будто ужасы и трагедия его жизни определяли его самого. Даже если бы они никогда не встречались раньше, Вэнь Кэсин был уверен, что влюбился бы в этого человека. Чжоу Цзышу взял его за запястья и потянул вверх, подняв на ноги. Вэнь Кэсин стряхнул прилипший мусор со светлого ханьфу Чжоу Цзышу, а затем потянулся, чтобы убрать несколько блестящих капель конденсата с его макушки. – Если ты сейчас простудишься, У Си может вернуться в Наньцзян в знак протеста. Чжоу Цзышу ухмыльнулся. – Если бы что-нибудь могло убедить Великого Шамана в безнадёжности моего дела, он бы уже ушёл. Храня молчание, они подошли к лестнице, которая вела ко входу в поместье Четырёх Сезонов. Было ещё достаточно раннее утро, поэтому луна слабо светила над горизонтом, утопая в широкой синеве небесной глади. Ученики сейчас уже должны были вставать со своих постелей, и Чэнлин вызвался вчера помочь своему шишу с завтраком. На первой мраморной ступеньке Вэнь Кэсин опустился на одно колено и сцепил руки перед собой. – Этот скромный ученик клянётся соблюдать правила поместья Четырёх Сезонов. – Лао Вэнь… – начал Чжоу Цзышу, но умолк, когда Вэнь Кэсин едва заметно покачал головой. – Не окажешь ли ты этому недостойному честь позволить остаться рядом с тобой? Чжоу Цзышу обхватил ладонями его локти, мягко подняв на ноги. – Я не вижу перед собой никого недостойного. Неприятное покашливание позади них заставило пару повернуться, не отстраняясь друг от друга. На поляне стоял Е Байи; его соломенная шляпа промокла от дождя, а в руках было полно свёртков. Он прошагал мимо них и, уже поднимаясь по ступеням, бросил через плечо какой-то предмет, который Вэнь Кэсин рефлекторно поймал. Это был нефритовый кулон с выгравированными на нём цветами лотоса и знаком поместья Четырёх Сезонов. Чжоу Цзышу сжал пальцами переносицу. – Это должно было стать сюрпризом, – он потёр затылок. – Знаю, это не компенсирует того, что я потерял, но… – у него перехватило дыхание, когда Вэнь Кэсин порывисто обнял его. – Я буду беречь его до конца своей жизни, – выдохнул Вэнь Кэсин. – Откуда ты знал, что я?.. Чжоу Цзышу улыбнулся, погладив Вэнь Кэсина по макушке. – Для меня ты всегда был вторым учеником поместья Четырёх Сезонов. Если бы ты решил не возвращать себе этот статус, я бы уважал это, но он никогда не принадлежал бы никому другому, – привязав кулон к поясу Вэнь Кэсина, он добавил: – И если бы ты не принял этот кулон, я бы берёг его вместо тебя. Вэнь Кэсин спрятал лицо в изгибе его шеи. Их руки интуитивно соединились друг с другом, а пальцы переплелись между собой без раздумий. И когда они ступили в поместье Четырёх Сезонов, они всё ещё оставались неразлучны. Один из учеников, Цзян Ли, пригласил их во внутренний двор, где на столе было множество еды. Он был заставлен тарелками с лотосовыми пирожными и белыми фарфоровыми чашами с тёплым сладким вином. Тарелка Е Байи была доверху завалена угощениями, которые тот невозмутимо поглощал, и всё же Вэнь Кэсин не упустил из виду, насколько он был доволен признательностью, которую получил за свои дары. – Когда это Бессмертный Меч стал таким любящим дедушкой? – проворчал Вэнь Кэсин, шагнув вперёд, чтобы присоединиться к ним. Е Байи ударил его по руке палочками для еды, когда он потянулся за кусочком слоёного лотосового пирожного. – Знаешь, о чём говорят в городе, паршивец? – Я не был в городе, Старый Монстр, – огрызнулся Вэнь Кэсин. – Говорят, сокровища на горе Цинъя прокляты злыми духами. Мастера боевых искусств Цзянху слишком боятся приближаться к ней. Вэнь Кэсин утянул с тарелки лотосовое пирожное и откусил один из хрустящих лепестков. Выпечка была довольно воздушной и ароматной. – Вряд ли моя вина, что они трусы. В другом углу двора пара учеников восхищалась новым мечом Чэнлина. Чжоу Цзышу подошёл к ним, с бесстрастным лицом протянув руку за клинком, который был тут же без протеста отдан ему. Чэнлин с волнением наблюдал, как он проверяет вес и баланс оружия, опасаясь, что его шифу заберёт клинок, пока Чэнлин не будет готов практиковаться с мечом. – У него есть имя? – наконец произнёс Чжоу Цзышу, проводя пальцами по лезвию без опознавательных знаков. Чэнлин покачал головой. – Е-цяньбэй сказал, что имя меча должно быть заслужено, а не просто дано. Чжоу Цзышу вернул ему меч. – Надеюсь, практикуясь с ним, ты не будешь забывать при этом об основных тренировках. Твои соученики помогут тебе. Чэнлин просиял и поклонился, прижав меч к груди. – Спасибо, шифу! Он бросился к столу, чтобы присоединиться к ученикам, которые дружелюбно вовлекли его в беседу, пока наполняли тарелку десертами для Цао Вэйнина и А-Сян. Би Синмин предложил Чэнлину чашу сладкого вина. – Ты когда-нибудь пробовал это, Чэнлин? – Чэнлин покачал головой, подозрительно глядя на чашу. – Мой наставник говорил, что нужно всегда пробовать что-то новое дважды: один раз – когда ты мальчик, и один раз – когда мужчина, – увидев, как поникло лицо Чэнлина, он добавил: – Всё в порядке, если ты не хочешь. Я впервые попробовал вино, когда был примерно в твоём возрасте, но это определённо вкус, к которому нужно привыкнуть. Подумав, Чэнлин взял предложенную чашу и залпом осушил её. Он поморщился и закашлялся. – Я думал, оно должно быть сладким? Чэн Цзычэнь поднёс чашу к губам, чтобы скрыть улыбку, в то время как Би Синмин и несколько других учеников открыто рассмеялись. Е Байи метнул в них палочки с пугающей точностью. Вэнь Кэсин задумчиво жевал пасту из лотоса, пока Чжоу Цзышу упрекал Бессмертного Меча за то, что тот принёс сладости так рано утром. Теперь, когда Е Байи вернулся, не было причин откладывать операцию. На какое-то время это вполне может оказаться последняя трапеза, которую они разделят вместе. Он наблюдал, как Чэнлин убегает с тарелкой лотосовых пирожных. В последнее время мальчик стал выше. Его спина уже не была такой худой, как раньше, а его плечи – такими узкими. Глядя на него, Вэнь Кэсин больше не видел щенка, который мог утонуть в луже. Вэнь Жуюй и Гу Мяомяо обожали бы его. Однажды Вэнь Кэсин найдёт их и приведёт на эту гору, чтобы они смогли увидеть, что стало с жизнью, которую они создали, с сыном, которого они оставили. Заметив кулон Вэнь Кэсина, ученики попытались выяснить, как партнёр их шифу предпочёл бы, чтобы к нему обращались. Вэнь Кэсин отвернулся от дерева вишни, цветущего посреди двора, и с улыбкой, которая не коснулась его глаз, сказал: – Имя разбивает предмет на тысячу частей. – Лао-цзы, – пробормотал Чэн Цзычэнь прежде, чем Би Синмин успел открыть рот, чтобы спросить. Вэнь Кэсин одобрительно кивнул. Затем он открыл рот, чтобы заговорить, озорно изогнул губы… – Чжоу-фужэнь, – …и зашипел. Чжоу Цзышу появился рядом с ним с откровенно довольным видом. – Это то, что ты собирался сказать? – Ты всегда должен дразнить меня? – жалобно спросил Вэнь Кэсин, хотя на самом деле он был весьма взволнован таким развитием событий. Чжоу Цзышу зажал подбородок Вэнь Кэсина между пальцами, запрокидывая голову так, что бледная линия его шеи оказалась полностью обнажена. Затем он похлопал ладонью по румянцу на его щеке и мягко ответил: – Да. Е Байи застонал. – И как, по-вашему, кто-то из нас может продолжать есть при виде подобного? В тот же день после полудня их разместили на отдельных кроватях, расположенных бок о бок, а Седьмой Лорд, Великий Шаман и Е Байи стали единственными, кто составил им компанию в том, что должно было произойти дальше. Для того, чтобы начать операцию, их меридианы должны были быть полностью разорваны. У Си встал рядом с Чжоу Цзышу, а Е Байи подошёл к Вэнь Кэсину. Было решено, что они будут действовать одновременно, чтобы никому не пришлось смотреть, как страдает его родственная душа. Всё тело Вэнь Кэсина было напряжённым. Скованным. – Покончим с этим, старая черепаха, – выдавил он. Он больше не был беспомощным ребёнком. Почему он должен бояться? Чжоу Цзышу сжал его ладонь в своей. У Си и Е Байи обменялись взглядами, а затем направили через свои ладони духовную энергию в разрушенные меридианы, разорвав их одним рывком, чтобы затем их можно было восстановить. Глаза Вэнь Кэсина закатились, сознание начало ускользать, когда тьма заволокла его зрение, а затем… Он стоял перед окутанным туманом мостом, который, казалось, простирался в бесконечность. Рядом с ним был большой камень, на котором были выгравировано: «Камень Трëх Существований». А прямо перед ним стоял полупрозрачный посланник-призрак с лицом, скрытым тенью, и вопросительно склонённой набок головой. Он поскрёб затылок своим длинным пальцем. – Рановато для тебя, не так ли? – очертания его плеч подпрыгнули в символическом пожатии. – Если ты последуешь за мной, – торжественно сказал посланник, – я помогу тебе начать путешествие в твою следующую жизнь. Вэнь Кэсин уставился на него. – Что? – он огляделся, впервые полностью оценивая своё окружение. – Что?!