Чувство ритма

— И раз, и два, и раз, два, три! — пальцы ударили по струнам, выводя дерзкие дребезжащие аккорды, адреналин захлёстывает с ног до головы, быстрый ритм заставляет всем телом двигаться в такт музыке и получать невероятное удовольствие от каждой сыгранной ноты. К соло подключается басс-гитара, и звук становится более глубоким, что приятно ласкает привередливые уши, а бархатный голос с хрипотцой, плавно начинающий петь припев, приводит в высший восторг, особенно если учитывать, что это твой собственный. Хан Джисон, виртуозный гитарист, талантливый вокалист и просто красотой не обделённый парень, всегда любил музыку и сцену. С раннего детства он мечтал создать свою собственную музыкальную группу, и как только такая возможность промелькнула на горизонте, парень ухватился за неё без промедления. Его близкие друзья с радостью согласились помочь в этом, как оказалось, нелёгком деле, и вот, уже второй год парни с переменным успехом играют концерты в неплохих заведениях. Конечно, это далеко не тот уровень, о котором так мечтал Джисон, но пока приходится довольствоваться тем, что есть. Недавно творческому коллективу выпала завлекающая возможность прославиться на более широкую аудиторию, выступив на вечере открытого микрофона для музыкантов. Это предложение вскружило голову молодому исполнителю, и он тотчас же согласился, ведь такой шанс бывает один на миллион.        Идеально сыгранный рифф снова приводит в восторг уже не только его автора, но и других членов группы, и вот-вот парень должен будет спеть дуэтом под аккомпанемент синтезатора. Считанные секунды перед вступлением, в лёгкие набирается воздух, первые слова прокручиваются в голове, губы приоткрываются в полной готовности идеально выписать каждую ноту, как вдруг полную гармонию нарушил неверно сыгранный аккорд. — Стоп, стоп! — недовольно крикнул Джисон в микрофон, оборачиваясь назад, на виновника его раздражения. Два других гитариста и барабанщик остановились, так же в недоумении глядя на клавишника. — Чонсу, что с тобой? Соберись! Нам через пару недель покорять столицу! — последнее предложение парень протянул с особым энтузиазмом. — Ты в последнее время зачастил лажать, — произнёс басист Чанбин, сложив руки на груди. — Да ладно, он просто переволновался, давайте попробуем ещё раз и всё точно получится! — подбадривает Джисон, похлопав парня по плечу. — Я... — виновато начал клавишник, почесав затылок. — Ребят, мне не нравится эта идея, — парни удивлённо уставились на говорящего, недоумённо переглянувшись. — Честно, я устал от постоянных репетиций, которые и так бесполезны, — парень вышел из-за своего инструмента, сопровождаемый пристальными взглядами. — То есть как «бесполезны»? — удивлённым голосом спросил Бан Чан, снимая гитару с уставшей шеи. — Да вот так. Я безумно устал от всего этого, — парень опустил взгляд в пол. — Я стал ненавидеть то, что любил всю свою жизнь, понимаете? Какой смысл так стараться ради какой-то призрачной вероятности стать совсем немного популярнее? — он поднял глаза, сталкиваясь с осуждающим взглядом барабанщика, наклонившегося к нему, уставив руки по бокам. — Призрачной? Хах, да это ж наш шанс! На вечере будут десятки, а то и сотни человек, — громогласно убеждает он парня, находя поддержку своим словам во взглядах приятелей. — Хёнджин прав, — начал Джисон, оперевшись рукой на плечо Хвана, — мы получили возможность наконец-то выбраться из душных, затхлых баров и ворваться на настоящую сцену! Печальные глаза, полные разочарования, устремились на Хана, не находя для себя никакой мотивации. — Я не вижу смысла продолжать, — парень поднял лежащую на полу сумку и начал складывать в неё нотные листы. — Я ухожу. — Куда? — спросил Чанбин, вскинув бровь, облокачиваясь на стену. — Из группы, — кротко ответил Чонсу, не оборачиваясь продолжая собирать вещи. — Что? — в унисон переспросили парни. Из зрительного ряда послышался чей-то кашель. — Чонсу, ты это серьёзно? — спросил единственный зритель, вставший с места в первом ряду. — У вас выступление в конце месяца — все контракты уже подписаны. — И? Сынмин, ты же у нас тут менеджер, вот и решай этот вопрос сам, — парень накинул сумку на плечо, небрежно спускаясь по лестнице со сцены. Джисон схватился за голову, в панике поглядывая то на старших, то на уходящего приятеля. — Чонсу! Мы же несколько месяцев убили на это! Ты не можешь просто так взять и уйти! — парень в спешке спрыгнул со сцены, направляясь за Чонсу. — Вот именно, убили! — Чонсу развернулся к идущему навстречу Хану. — Задумайся, твои мечты не более, чем просто детские фантазии, которые не имеют никакого отношения к реальности! — Джисон застыл на месте после этих слов. — Меня достали твои бессмысленные амбиции, с меня хватит! — закончил Чонсу и громко хлопнул дверью. Джисон опустил голову, смотря куда-то сквозь пол. — Я схожу за ним, может, передумает ещё, — спокойно сказал Сынмин и вышел из зала. К расстроенному парню спустились его приятели в надежде поддержать. — Джисон, не воспринимай его слова близко к сердцу, — мягко произнёс Чан, положив голову на плечо младшего. — Всё будет хорошо, мы справимся, — подхватил Хёнджин, потрепав парня по волосам. — Это да... — начал Хан, выпятив губу, — мне одно досадно: он столько времени терпел, а высказался только сейчас, — парень повернулся к старшим лицом, не выглядя сильно расстроенным. — О-о, наш Джисон-и такой эмпат, — прищурившись, протянул Чанбин, слегка подразнивая Хана. — Ай, хён, перестань, — отмахнулся он, улыбаясь. — Сейчас нам надо срочно найти нового клавишника, но я не особо представляю, как это сделать, — парень почесал затылок в раздумьях. — Мы что-нибудь придумаем, не переживай, — улыбнулся Чан, выпрямившись, воодушевлённо окинув взглядом приятелей. — Ага. А может, Чонсу ещё одумается и вернётся, — предположил Чанбин, переведя взгляд на дверь, которую не так давно в порыве чувств захлопнули. — Всё может быть, — задумался Джисон, — но я в это слабо верю. — Менеджер нам сообщит, если вдруг что прояснится, — всё так же лучезарно улыбаясь, произнёс Чан, облокачиваясь на стену. — С каких это пор ты называешь Сынмина «менеджер»? — ехидно прищурился Хёнджин, наклоняясь к старшему. — Ну, просто... — Чан слегка засмущался, — «Сынмин» звучит как-то слишком... лично что ли? Тем более сейчас он на работе. — Ой, ну всё понятно, — Чанбин шуточно закатил глаза. — Ректора ты почему-то не боишься за спиной по имени называть. — Ладно, ладно! — посмеялся Чан. — Предлагаю посидеть в баре и впервые за несколько месяцев по-настоящему отдохнуть, что думаете? — Ва-ай, я мечтал об этом, хён! — довольно выдохнул Джисон, начиная собирать вещи.       Парни с трудом переступили через порог бара, еле протискиваясь через толпу посетителей, кучкующуюся возле единственного телевизора, который то и дело сбоил. — Что за движ? — недовольно спросил Чанбин, но ему никто не ответил, так как в баре слишком шумно, чтобы что-либо расслышать. Пробравшись в глубь бара, парни наконец-таки смогли свободно вдохнуть воздух, так как толпа в зале была гораздо меньше. — Да уж, — озадаченно вздохнул Чан, осматриваясь. Все нормальные столики были заняты. — Пойду поищу место, — громко сказал парень своим приятелям и, убедившись в том, что его услышали, направился дальше.       Трое друзей, оставшиеся без своего командира, решили всё-таки разузнать, что же происходит и почему такой ажиотаж. Джисон попытался рассмотреть, что же показывают по телевизору, вытянув шею, но его роста было недостаточно, чтобы разглядеть за макушками даже сам экран. Хёнджин, как самый высокий из компании, сам с трудом что-либо углядел. — По ходу выступление какое-то, — предположил парень, постоянно вставая на мыски. Джисон с Чанбином переглянулись и развели бы руками, если бы хватало места. — Прошу прощения! — послышался позади Хана женский голосок. — Можно ваш автограф? — Джисон, кажется, был вне себя от радости: его узнали впервые в жизни. Вот она популярность! Парень довольно развернулся, поправив свои тёмные густые волосы, спадающие на лицо, а затем обольстительно улыбнулся, довольствуясь своей популярностью, к тому же заметив, завистливые (как ему показалось) взгляды друзей. — Оу, — девушка неловко улыбнулась, опустив уголки губ, — прошу прощения, я обозналась, — после этих слов она стремительно растворилась в толпе, оставляя Джисона наедине с мысленным коллапсом. — Ха-ха-ха! — засмеялся Чанбин, злорадно уставившись на младшего. — Хён! — обиженно воскликнула самопровозглашённая рок-звезда. — Грех смеяться над убогим, Бинни, — сложил руки на груди Хёнджин, довольно ухмыляясь. — И почему я с вами всё ещё общаюсь, — Джисон ударил себя по лбу ладонью, закатив глаза.       Внезапно из глубины зала послышался свист: сразу понятно – это Чан, ведь только он из всей неистовой, теперь уж, четвёрки умеет свистеть и делает это как-то по-особенному, постоянно и при любой возможности. Парни переглянулись и начали свой нелёгкий путь сквозь толпящихся посетителей. — Что-то ты долго, Чан-а, — на выдохе произнёс Хёнджин, садясь на стул рядом со старшим. — Ну уж извини, мне пришлось изрядно постараться, чтобы отжать этот столик, — парень нахмурился, отведя взгляд в сторону. — Тут такая хохма была, пока мы без тебя стояли, — начал Чанбин, обращаясь к хёну, присаживаясь рядом с Хваном. — Ну хватит уже, — Джисон раздосадованно отодвинул свой стул, прежде чем сесть. — Ой, ладно тебе! Надо уметь посмеяться над собой, — ухмыльнулся Бин, дожидаясь, пока младший усядется. — Пф, — вздохнул парень, подперев лицо рукой, смотря куда-то в сторону. Его голова была занята чем угодно, лишь бы не вслушиваться в рассказ.       Джисон уныло разглядывал пустой гранёный стакан, который чёрт знает кто трогал до него и который почему-то не удосужились убрать. Из этого настроения его попытался вывести любезный друг Чанбин, легонько ткнув того локтём в бок. Парень испугался и чуть не выронил стакан из руки, что могло закончиться летальным исходом для гранёного куска стекла. Чан после невероятной истории, рассказанной друзьями, успел сходить за напитками, которые только смог заказать. — Я, кстати, узнал, чего все так липнут к телеку, — начал он, садясь на стул, забавляясь, как Бин и Джисон друг друга подкалывают. — Ну-ка, поделись, — заинтересовался Хёнджин и потянулся к блеснувшей на приглушённом свету зеленоватой бутылке соджу. — Показывают группы, которые будут выступать на фестивале, — произнёс Чан, аккуратно разливая алкоголь по чистым стаканам, которые он сам и захватил. — Конкуренция на пределе. — Ва-а, теперь всё ясно, — оживился Джисон то ли от слов старшего, то ли от вида алкоголя. — Ничего, ничего, после нашего выступления та девушка снова подойдёт ко мне, но уже ни с кем не спутает! — торжественно произнёс он, подняв стакан. Парни посмеялись и звонко чокнулись полными стаканами.       На телефон Чана пришло сообщение, пока владелец гаджета наслаждался жгучим вкусом алкоголя. Парень заулыбался, увидев текст на экране, и, отставив стакан в сторону, начал что-то печатать. Трое других парней переглянулись, вскинув брови, продолжая с энтузиазмом пить и наблюдать за старшим. — Минни сказал, чт... — увидев округлившиеся глаза приятелей, парень осёкся, затем кашлянул и продолжил. — Кхм, менеджер сказал, что Чонсу наотрез отказывается возвращаться и это его окончательное решение, — Чан убрал телефон куда подальше, выдав непринуждённую улыбку на лице, от которой на щеках проявились ямочки. — Ну и зря, — Джисон допил содержимое своего стакана, звонко поставив его на стол. — Найдём нового, в сто раз лучше! — более развязным тоном добавил он (алкоголь уже явно ударил в голову). — Есть идеи, как искать будем? — спросил Хван, потянувшись за добавкой. — Объявления выложить, — прагматично предложил Чанбин, задумчиво рассматривая дно стакана. — Ну или расклеить, на крайний случай, — добавил он, положив голову на стол. — У меня есть пара знакомых музыкантов ещё с универа, — начал Чан, допив бутылку, — предлагаю начать с них. Если никто не согласится, то пойдём на крайние меры... — пессимистично закончил он. — Ай, да какой дурак согласится на это? — досадно вопрошает Джисон, положив голову на сложенные на столе руки, выпятив нижнюю губу. — Как ты себе это представляешь? «Привет, не хочешь вступить в нашу группу, а то у нас сроки горят, выручай, пж?» – так что ли? — Ну, мы что-нибудь придумаем, — пробубнил Хёнджин, — наверное...       Допив последнюю бутылку, парни вышли из опустевшего бара, не заметив, как быстро пролетело время и на улице стало темно. Горячо распрощавшись, каждый побрёл в сторону своего дома. Джисон шёл по улице, обдумывая прошедший день. Вид слабоосвещённой улицы, холодный ветер, колышущий волосы и чувство обиды и опустошённости – всё это сложилось в одну картину, и некий мотив возник в голове. Джисон идёт по тротуару, кивая в такт на ходу придуманному ритму. В голове лишь одно – успеть записать ноты по приходе домой.       Открыв дверь, Джисон разочарованно вздохнул, не успев толком переступить порог, увидя упавшую тумбу с расшатанной ножкой, хлипко вставленной обратно, и хаотично разбросанные вещи, которые некогда лежали на ней. Такое Джисону видеть не впервой: квартира съёмная, да и к тому же совсем не новая. Вещи в ней, соответственно, такие же, кроме, разве что, тех, которые Джисон скрепя сердце купил на свои деньги. Парень пытался как-то обустроить свою маленькую однушку, но то денег не хватает, то времени. Так и живёт, периодически борясь с несчастной тумбой, подкладывая всё, что только можно, под строптивую ножку, словно принц, надевающий туфельку разным дамам, пытаясь отыскать ту самую. Закрыв, наконец-таки, дверь, парень уныло поплёлся к разбросанным вещам и начал собирать их в одну кучу. — Ну что тебе не нравится, а? — жалобно обратился Джисон к массивной тумбе, вальяжно распластавшейся на полу, кажется, поцарапав паркет. Подобрав какой-то глянцевый журнал, парень потёр руки и, глубоко вдохнув воздух, разом приподнял мебель, подкладывая под ножку новую опору. Медленно опустив тумбу и удостоверившись, что она не слишком сильно шатается, парень выдохнул с облегчением. — «Плейбой», — произнёс он, прочитав название журнала. — Ха-ха, забирай. Мне он всё равно не нужен. Я его и так наизусть знаю, — сам перед собой оправдался парень.       Внезапно вспомнив, что ему нужно записать ноты, он мигом скинул с себя кроссовки и помчался в свою комнату, слёту садясь за ноутбук. Обрывки придуманной мелодии хаотично всплывают в памяти, словно лампочки на гирлянде. Полностью поглощённый своим занятием, парень совсем потерял счёт времени и не заметил, как стрелки часов перевалили за полночь. Только когда глаза начало жечь от сухости из-за линз и усталости от непрерывной работы, парень отстранился от монитора, руками потирая очи. Однако вспомнив, что он как-никак в линзах, Джисон резко убрал руки от слезящихся глаз, ударив себя по лбу. Сняв мешающие линзы, парень столкнулся с жестокой реальностью, правда, очень размытой. В очках гораздо удобнее, тут и говорить ничего не надо, только вот Джисону совсем не нравится, как он смотрится в очках. Ему кажется, что он выглядит в них смешно и глупо, а это сильно бьёт по его, на самом деле, шаткой самооценке, поэтому ещё со средней школы он начал носить линзы, и его зрение сделалось ещё хуже, так как пацан просто забывал вовремя их менять на новые или же часами не отрываясь сидел за монитором, рубясь в игры вечерами напролёт. Сейчас, конечно, жалеет, но к очкам всё никак не притронется.       Потянувшись на стуле, парень поднялся и направился в ванную, чтобы хоть немного снять напряжение. Небольшая комната, загромождённая всяким творческим хламом, ненадолго опустела. Эта комната – единственное уютное место в этой квартире. По крайней мере она не выглядит полупустой. К левой стене изголовьем приставлена двуспальная кровать, крайне небрежно застеленная серым махровым покрывалом, рядом с ней, ближе к окну, стоит прикроватная тумбочка с маленьким включённым светильником, в самом углу стоит большое, но узкое зеркало во весь рост. В этом же углу протянута светящаяся лента, горящая оранжевым и синим цветами, что придаёт комнате особую атмосферу. В центре комнаты распластался круглый ковёр, который когда-то был белым, но благодаря ловкости Джисона, который не брезгует случайно проливать или ронять всё, что попадает ему в руки, приобрёл бежеватый оттенок, преимущественно из-за кофе, который пока что лидирует в номинации «Самый часто проливаемый напиток».       К стене напротив кровати приставлен письменный стол, заваленный горами бумаг и тетрадей, а также различными книгами и просто случайными вещицами. За этим хламом не сразу даже заметен ноутбук, находящийся в «спящем режиме». Непонятно, как на таком заставленном столе помещается лампа, которая горит практически всегда, так как её желтоватый свет приятно успокаивает расшатанную нервную систему парня, который любит комфорт и уют. Большой свет, особенно белый, как в больницах, в своей комнате (да и не только) всегда раздражал его.       Рядом со столом, в углу, стоит потёртая, потрёпанная временем блестящая на свету чёрная электрогитара с красным отливом. Один колок, отвечающий за четвертую струну, полностью заменен, на соседнем же виднеется солидный скол — последствия бурного выступления. Ближе к низу деки виднеются полусодранные, местами облезлые, выцветшие детские наклейки: какие-то звёздочки, кривой смайлик, одна наклейка в виде огня, который давно больше походил на морковку; стертый то ли динозаврик, то ли дракон у нижнего края, который опять чуть-чуть отклеился. Джисон всегда приглаживает смятый краешек наклейки большим пальцем, когда волнуется. Эту гитару он получил на свой пятнадцатый день рождения, после чего никогда с ней не расставался. Парень ездил с ней на концерты, где она получила несколько крупных царапин из-за неправильной транспортировки; парень лелеял и до сих пор лелеет инструмент, бережно ухаживая за ним. Джисон всегда очень трепетно относился к вещам, подаренным кем-либо, даже если это малознакомые люди. Детский рисунок, а именно портрет Хана, нарисованный Хёнджином ещё в начальной школе, подаренный им же на день дружбы, гордо висит прямо над столом, частенько поднимая настроение парню, когда тому грустно. Рядом с этим шедевром висят и другие значимые сердцу вещи: серия из четырёх небольших фотографий, где Чанбин учится играть в баскетбол, забивает свой первый мяч и радуется этому, расставив руки, победно сжатые в кулаки, по сторонам, смотря в камеру и счастливо крича что-то; письмо Чана, написанное Джисону, когда у того были трудные времена, которое парень не может перечитывать без слёз; и многое другое.       Дверь в комнату медленно открылась, умудрившись не впечататься ручкой в стену, как это обычно бывает, и на пороге показался Джисон, вытирающий полотенцем мокрые волосы. Небрежными шагами он подошёл к столу и закрыл ноутбук, решив, что на сегодня работы хватит, выключил лампу, а затем направился к зеркалу. Перед ним предстал среднего роста худой, но в хорошей форме парень с довольно миловидными и мягкими чертами лица, чёрные волосы беспорядочно запутались на голове из-за того, что тот тёр их слишком тщательно, на левой руке – набитый татуированный рукав, о котором парень так мечтал, будучи бунтарём-подростком. Мама до последнего оставалась в неведении. Еще в школьном возрасте парень откладывал деньги на татуировку мечты: почти никогда не тратил деньги на обеды в школе, никаких перекусов, сладостей и прочих развлечений. Благодаря харизме и связям, ему удалось заполучить скидку у мастера. С того дня не было ни одного случая, чтобы Джисон не восхищался своим рукавом.       Налюбовавшись своими мешками под глазами, парень выключил последний источник света и обессиленно плюхнулся на кровать, моментально сворачиваясь клубочком, сжимая подушку. Привычка, без которой он не может нормально уснуть.       Тёплые лучи медленно пробираются вверх по подушке, щекоча нос сладко спящего парня. Сон перед пробуждением всегда сладок, а кровать всегда тёплая и такая уютная, что вылезать даже под дулом пистолета не захочется. Джисон давно забыл, что такое нормальный здоровый сон, проводя в кровати половину (а то и меньше) от минимально допустимого для стабильной работы организма времени. Мысли о предстоящем выступлении и сегодняшней репетиции заставили парня мгновенно подскочить на постели, что аж в глазах потемнело. Глянув на время, парень понял, что зря боится не успеть, ведь в запасе ещё два часа. Полчаса на сборы, а остальное – на дорогу. Хан медленно поднялся, потирая глаза. Где-то на тумбочке лежала новая упаковка линз. Джисон потянулся к ней, открыл и не с первого раза, но всё-таки надел их, облегчённо вздохнув, снова видя мир чётким и прекрасным, хотя насчёт второго он бы поспорил. Парень поплёлся в ванную, небрежно умылся, затем побрёл на маленькую кухонку, чтобы закинуть в себя хоть что-нибудь съедобное, а то живот урчит ещё с вечера. Открыв холодильник, Джисон опечаленно вздохнул, видя пустые полки, только две пачки рамёна небрежно лежат наверху. Почему рамён в холодильнике, не знал никто, но кто вообще задаётся этим вопросом, когда хочет есть? — Ладно, этого хватит, — буднично произнёс парень, доставая верхнюю пачку и закрывая холодильник. Чайник вскипел, замороженная лапша так и ждёт своего часа отогреться. Джисон залил ёмкость кипятком и сел, скучающе смотря на конденсат, медленно стекающий по шершавым стенкам коробочки. Чтобы не умереть от ожидания, парень достал телефон, проверив, не написал ли кто. Забавно, он знает, что ему никто не напишет, но каждый раз надеется, что кто-нибудь всё-таки вспомнил о нём. «Сегодня репетируем в полном составе. Не опаздывать!» — на экране внезапно высветилось сообщение от Бан Чана. — Да, сэр, — произнёс Джисон, передразнивая хёна.       Еда готова, самое время поторапливаться, чтобы успеть вовремя. Парень быстро ест, периодически давясь безвкусной лапшой, капли с которой брызжут на лицо, больно обжигая нежную кожу. Посмотрев на время, он скинул свой завтрак в мусорку, толком не доев. Быстро приведя себя в порядок, успев уложить волосы назад, как он просто обожает делать, Джисон схватил чехол с гитарой, сумку с нужными нотами и ненужным хламом и быстрым шагом вышел из квартиры. Спустя полтора часа езды на метро, парень наконец-таки добрался до студии, которая находится в большом стеклянном здании на одной из самых оживлённых улиц столицы. Быстро пробежав по лестнице несколько пролётов, он добрался до заветной двери. — Здорóво, молодые, как жизнь? — громогласно поприветствовал он присутствующих, войдя в зал. На него уставились три пары осуждающих глаз. — Оу, — Джисон замер на месте, увидев своих приятелей, а рядом с ними менеджера, арт-директора и звукорежиссёра, стоящих возле сцены. — К чему такая пьянка? Я что-то пропустил? — спросил он усмехаясь, облокачивая гитару на стену, снимая с себя куртку. — Так, все в сборе, поэтому я готов сделать объявление, — начал Чан торжественно, выйдя в центр зала. — Это мой старый друг, который невероятно талантлив в музыке. Мы учились вместе. Сколько его помню, столько он и играл на фортепиано, — Чан лучезарно улыбнулся, похлопав стоящего рядом с ним высокого парня со светлыми, почти белыми волосами. Закончив раскладывать свои вещи, Джисон повернулся, чтобы рассмотреть новоприбывшего, и застыл на месте. — Ва-а-а, какой красивый... — непроизвольно прошептал младший с восхищением, не сводя глаз с парня, который после этого высказывания устремил на него свой взгляд, изогнув бровь. — Так-с, вот наши главные: Ким Сынмин, менеджер, Ли Феликс, наш арт-директор, Ян Чонин, наш звукарь. Расслабься, они свои, поэтому можешь обращаться к ним неформально, — Чан снова лучезарно улыбнулся. — Это, собственно, наши горе-музыканты: Хёнджин, Чанбин и... — Чан перевёл взгляд на Джисона, который, желая произвести впечатление на новенького, вышел вперёд, дабы необычно представиться, но запутался в собственных ногах и упал прямо перед скрестившим руки на груди парнем. Тот ухмыльнулся и протянул руку, чтобы помочь встать. Джисон испуганно посмотрел на руку, затем на новенького и молниеносно вскочил на ноги, быстро отряхиваясь. — Джисон, — смущённо произнёс он, пожимая руку недоумевающему молодому человеку, — Хан Джисон. Члены группы переглянулись, ударяя себя руками по лбу от неловкости. — Минхо, — усмехнулся беловолосый и пожал руку в ответ, слегка удивив этим присутствующих, — Ли Минхо.