Чувство ритма

— Так это ты тот самый хвалёный гитарист? — любопытствует Минхо, скрестив руки на груди, окидывая Джисона приценивающимся взглядом. — Ага, — довольно произнёс парень, гордо выпрямившись, расставляя руки по бокам. — Ой, да брось, — присоединился к разговору Хёнджин, облокотясь на плечо Джисона, — он просто зазнался, — Хван посмотрел на недовольного парня и широко улыбнулся, прикрывая глаза. — Пф, с чего это? Я докажу тебе, что я лучший, — самоуверенно воскликнул Джисон, переведя взгляд на Минхо. — Гитару мне! — приказал он, оборачиваясь в сторону управляющих.       Феликс с Сынмином переглянулись, вздыхая смотря на поднимающегося на сцену гитариста. Чонин подхватил черный инструмент с красным отливом и, подключив его к усилителю, ловко подал Джисону. Остальные же заняли места в зрительном ряду, с энтузиазмом переговариваясь между собой, вежливо уступив центральное место для Минхо, который вальяжно занял его, словно король, садящийся на трон, оценивающе смотря на начинающееся представление. Джисон перекинул ремень через шею, отрегулировав удобную длину, настроил микрофон, что тот зазвучал неприятным скрежетом, и, глубоко вдохнув, ударил по струнам. Виртуозно сыграв вступление, парень начал петь, не сводя глаз, в которых вспыхнул азарт, со своего главного зрителя. Гитара легко поддаётся движениям ловких пальцев, грубый звук чисто выводится на колонки, от чего Чан одобрительно кивает в такт мелодии, посматривая на довольных друзей. Парень берёт высокие ноты, затем отклоняется от микрофона, проведя пальцами по грифу, и начинает быстро перебирать довольно сложные аккорды. Не раз его взгляд устремлялся в зал, в сторону пытливо цепляющегося за каждую мелочь критика. В конце своего выступления он пафосно провёл рукой по струнам, отводя её в сторону, и самодовольная ухмылка появилась на его лице, когда из зала послышались аплодисменты. Хлопали все, но Минхо отличился неискренностью. — Наш Джисон-и профессионал, — протянул Хёнджин с гордостью, обняв Чанбина и Чана за плечи. На эти слова Джисон довольно улыбнулся, сняв с себя гитару. — Неплохо, — лаконично оценил Минхо, последним встав с места. — Чего? — лицо Джисона исказилось в недоумении. Все остальные, включая управляющих, так же озадаченно устремили свои взгляды на критика. — Играешь неплохо, — повторяет старший, подходя к гитаристу ближе, — только вот, — Ли посмотрел на свои ногти, а затем плавно перевёл взгляд на выжидающего парня, — чувств не хватает. — Ха? Чувств? — переспросил Хан, подавшись вперёд. — И каких же чувств мне не хватает? — парень сдвинул брови, усмехаясь. — Понятия не имею, — спокойно ответил Минхо, не сводя глаз с младшего. Любопытные взгляды безмолвных барабанщика и двух гитаристов метаются от одного говорящего к другому. — Ты же вообще клавишник, как ты можешь меня судить? — сощурил глаза Джисон, хмуря брови. — И что с того? — Минхо чуть наклонился. — Ты же не гитаристам играть будешь, а обычным людям, — резонно подметил он, самодовольно ухмыльнувшись. — Вот я и оценивал тебя как зритель, а не как музыкант музыканта. Парни переглянулись, согласившись с произнесёнными словами. — Может, тогда я тоже оценю тебя как зритель, а? — спросил Джисон, слегка наклонив голову вбок, выставив вперёд подбородок. — Без проблем, Хан Джисон, — по-лисьи ухмыльнулся Минхо, встав почти вплотную. Хан вытянулся словно струна, расставив руки по бокам, и цыкнул себе под нос. — Так, стоп, стоп, — произнёс подошедший Феликс, усердно пытающийся разнять этих двоих. — Что вы за цирк устроили? — Ай, а я только за попкорном собрался, — разочарованно вздохнул Чанбин, устремив свой взгляд на парня в пиджаке. — Да ладно, мы же по-дружески, — похлопал Джисон Феликса по плечу, расплываясь в улыбке. — Что ж, — Чан с хлопком сомкнул ладони, выходя вперёд, — предлагаю сделать небольшой перерыв и сходить в кафе, а наш менеджер пока подпишет договор, — Чан кротко глянул на Сынмина, закатившего глаза. — Ну, во-первых, я ещё не видел, на что способен Минхо, — парень скрестил руки, — но я уточню у руководства, можно ли вообще его принять. — Вот и отличненько! Народ, погнали, — радостно подгоняет Чан, кивнув в сторону выхода.              Спустившись на первый этаж, парни зашли в уютное просторное кафе, в котором они часто перекусывают в перерывах. Повсюду развешаны абстрактные картины, не раздражающие глаз, на подоконниках различная растительность от маленьких кактусов до карликовых деревьев; в помещении много естественного света в это время суток, да и практически нет людей, которые обычно приходят сюда вечером попить кофе и перекусить после тяжёлого рабочего дня. Найдя уединённый столик, парни заняли свои места: Хёнджин с Джисоном, а напротив, соответственно, Минхо и Чанбин, ну а Чан — во главе стола. — Эх, я бы сейчас половину меню съел, — удручённо взвыл Джисон, держа в руках книжечку. — Эй, пожалей бумагу, — проворчал Хёнджин, выхватив меню из рук друга. — Не смешно, — шутливо насупился парень, отвернувшись от приятеля. — У нас тут есть спец в хорошей еде, — присоединился к разговору Чан, перекинув руку через плечо Минхо, на что тот посмотрел на старшего с ироничным отвращением. — Я вам не ресторанный критик, — ответил парень, пробежавшись взглядом по предложенным вариантам. — Давайте возьмём карри, — предложил Чанбин, оживлённо смотря на Хвана. — Да поострее! — глаза Хёнджина загорелись, а сам он аж чуть привстал. — Джисону сделаем исключение, он же у нас неженка, — подтрунивает он протяжно, — острое не любит!       Джисон цокнул языком, закатив глаза, а затем отвесил лёгкий подзатыльник приятелю, а Хёнджин, в свою очередь, применяя все свои навыки актёрского мастерства, сделал из этого целую мини-трагедию, достойную экранизации. — Прошу прощения, мы готовы сделать заказ, — вежливо подозвал официантку Чан, мило улыбнувшись. — Итак, дорогой наш новоприбывший, — начал Хёнджин, чуть наклонившись к Минхо, пока старший диктовал названия блюд, — ты всё же согласился на эту авантюру? — Делать мне больше нечего, — спокойно ответил парень, устремив свой взгляд на Хвана, облокотившись на скрещенные руки. — И зачем тогда ты пришёл к нам? — спросил Джисон, отпив воды из стакана, не сводя заинтересованного взгляда с собеседника. — По доброте душевной, — Минхо вальяжно перевёл взгляд на Хана. — Ваш Чан-и так долго умолял меня, давая понять, в каком неприятном положении вы находитесь, что я решил сжалиться, — саркастично продолжил он, легонько потискав Чана за щёку. — Ха-ха, а не тебе ли сначала урезали зарплату, а потом и вовсе выперли с работы за бесконечные прогулы? — ухмыляется Чан, издевательски протягивая каждое слово. — Так что кто тут кого ещё упрашивал! — Ладно, ладно, — лёгким смешком стушевался Минхо, устремляя взгляд в пустую тарелку. — Тебе Чан рассказывал хоть что-то о группе? — решил поинтересоваться Джисон. В этот момент к столу подошла официантка с подносом. — Ваш заказ! Извините за ожидание, — вежливо произнесла она, аккуратно расставляя на столе горячие блюда, от которых так и идёт пар. — Приятного аппетита! — Во-о-о-у! Пахнет превосходно, — воскликнул Джисон, нетерпеливо обнажая деревянные палочки. Попробовав еду на вкус, он распахнул глаза, смотря на друзей поочерёдно, мыча от остроты. Затем он перевёл взгляд на Минхо, который пробовал своё блюдо, и обратился к нему с набитым ртом. — Ну так что? Минхо прожевал пищу и, одобрительно кивая, посмотрел на Джисона. — Ах да, я помню, ваше название странное какое-то, — задумчиво произнёс он, размахивая палочками в воздухе, — но не помню, как звучит. — «QED.», — кротко произнёс Хёнджин, элегантно вытирая губы салфеткой, — от «quod erat demonstrandum» — «что и требовалось доказать». — Ха? Кому и что же вы доказываете? — насмехнулся Минхо, принявшись доедать свою порцию. — Да чё ты докопался, а? — возмутился Чанбин, откинувшись на спинку стула, взмахивая руками. — Я просто интересуюсь, — спокойно ответил беловолосый, — я ведь теперь член вашей группы, — ухмыльнулся он, почему-то посмотрев в сторону Джисона. — Это ещё неизвестно, — произнёс Чанбин сурово, — рано радуешься. — Да он просто обязан стать одним из нас! — воскликнул Джисон эмоционально, чуть не выронив палочки. — Во-первых, у нас нет другой замены, а сроки-то поджимают, а во-вторых, — парень азартно посмотрел на Минхо, — я докажу тебе, что я — единственный и неповторимый в своём деле! Минхо лишь фыркнул, ничего не ответив, но кроткая ухмылка всё же появилась на его лице.       После трапезы парни направились в студию для первой совместной репетиции. Минхо приценивающе оглядывал небольшое, скромное помещение с громоздким оборудованием, пока за ним самим пристально следил менеджер. — Я поговорил с руководством, — произнёс Сынмин, обращая взгляд в сторону Чана, — сказали, что выбора нет, но и принимать кого попало не собираются. Так что, Минхо, ты должен меня удивить, — парень скрестил руки, облокачиваясь на стену.       Минхо неторопливо подошёл к инструменту, будто уже заранее знал результат и теперь лишь снисходительно соглашался потратить на представление пару минут. Пальцы скользнули по пыльной, зацарапанной крышке синтезатора, оставляя на ней светлые неровные следы-узоры. Он посмотрел на них с лёгким неудовольствием, будто пыль на инструменте была личным оскорблением. За ним наблюдали все. Даже Джисон, ещё недавно пышущий самодовольством после собственного выступления, притих. Он стоял чуть сбоку, сложив руки на груди, и пытался выглядеть так, будто абсолютно не заинтересован. Получалось плохо. Его взгляд слишком быстро цеплялся за каждое движение Минхо: за спокойную спину, за прямую осанку, за тонкие пальцы. Парень откинул крышку слегка небрежно, оголяя бело-чёрные поблёскивающие клавиши, а затем провёл по ним изящными пальцами. Нажав на залипшую кнопку включения, Минхо размял кисти, похрустел пальцами, отчего Хёнджина покоробило. Синтезатор отозвался глухим щелчком, потом тихим электрическим вздохом. Из динамиков вырвался едва слышный фон. Чонин поморщился, уже собираясь что-то подкрутить, но Минхо поднял руку, даже не глядя на него. Короткий жест вышел настолько уверенным, что звукорежиссёр замер на месте. Минхо сел. И вот тут Джисон впервые заметил странную вещь: за инструментом этот парень менялся. Ленивая ухмылка, насмешливый прищур, небрежность в плечах, привычная манера смотреть на людей сверху вниз — растворились. Осталась лишь собранность.       Он выпрямил спину, поставил ноги устойчиво, правую чуть ближе к педали, проверил высоту стойки, едва заметно нахмурился и передвинул стул на пару сантиметров. Потому что расстояние до клавиатуры должно быть точным. Развёл пальцы, проверяя растяжку, медленно прокрутил запястья, расслабил предплечья. И несколько секунд ничего не происходило. Тишина стала густой, почти неприятной. Джисон уже собирался съязвить, но в этот момент Минхо взял первый аккорд. Глухой, плотный, узнаваемый. Левая рука опустилась в нижний регистр, дав глубокую опору, правая раскрыла гармонию мягким, чистым легато. Аккорд не просто прозвучал, а развернулся: сначала низ, потом середина, затем верхние ноты, аккуратно подсвеченные педалью. Минхо поймал баланс так, чтобы звук не расплылся в мутное облако, а остался ясным, с прозрачными краями. По первым же аккордам стало понятно: «Богемская рапсодия».       Чан тихо выдохнул. Чанбин вскинул брови. Хёнджин перестал строить лицо страдальца и вдруг подался вперёд. Джисон же застыл. Он ожидал чего угодно: пафосного соло, демонстрации скорости, музыкального ответа на его собственную дерзость. Но Минхо начал с контроля. В правой руке мелодическая линия шла связным легато: нота перетекала в ноту так ровно, будто между ними не было промежутков. Кисть оставалась расслабленной, запястье чуть приподнималось на фразовых вершинах и опускалось в концах музыкальных предложений. Он не давил на клавиши. Он забирал из них ровно столько звука, сколько хотел. Джисон нахмурился. Минхо не смотрел ни на кого. Веки чуть опустились, нижняя челюсть расслабилась, но губы оставались сомкнутыми в ровную линию. В лице не было ни восторга, ни желания понравиться. Только сосредоточенность. Потом начался тот самый легендарный проход. Минхо едва заметно усмехнулся. Джисон уловил это первым и тут же напрягся. Улыбка была короткой, почти небрежной, но в ней мелькнуло что-то мальчишеское, неожиданно живое. Будто Минхо позволил себе маленькую слабость: не ради них, не ради Сынмина, не ради договора, а ради собственного удовольствия.       Правая рука пошла вверх, левая пересекла её сверху, повторяя знаменитое движение Фредди Меркьюри. Технически в этом не было необходимости: партию можно было сыграть проще, удобнее, без зрелищного скрещивания рук. Минхо, конечно, это знал. Именно поэтому и сделал. Движение вышло красивым до безобразия. Изящная рука опустилась без лишней театральности, пальцы легли на нужные клавиши с безупречной точностью, короткие акценты прозвучали легко, грациозно. Не как копирование ради дешёвого эффекта, а как тонкая музыкальная ухмылка: «Да, я знаю, что это впечатляет». На секунду Минхо поднял глаза от клавиш, встретился с Джисоном взглядом и сыграл следующий пассаж чище, ярче, с едва заметным усилением динамики. Гитарист видел длинные пальцы, сильные, но как будто невесомые. Видел, как левая рука уверенно берёт октаву, как запястье работает пластично, снимая лишнее напряжение. Видел, как Минхо чуть хмурится перед сложным переходом, не от напряжения, а от абсолютного требования к себе. Видел, как после удачно взятой фразы его губы почти незаметно смягчаются, хотя лицо тут же возвращает прежнюю непроницаемость. «Вот же гад», — подумал Джисон с внезапной досадой. — «Он ведь... правда хорош».       Сынмин, до этого скрестивший руки на груди с видом человека, который уже подготовил десять причин отказать, медленно выпрямился у стены. Его глаза сузились, но теперь не от скепсиса, а от внимательности. Чан улыбался тихо, почти гордо. Чанбин смотрел на Минхо так, будто впервые за день увидел реальный шанс не сорвать ближайшее выступление. Хёнджин прижал ладонь ко рту, но по глазам было видно: комментарий там уже родился и теперь страдает, потому что его нельзя произнести поверх такой игры. Минхо закончил не громким финальным аккордом и убрал руки с клавиш, будто ничего особенного не произошло. Слегка повёл плечом, разминая затёкшую мышцу, и только потом поднял взгляд на Сынмина. На лице снова появилась привычная невозмутимость, бровь едва заметно приподнялась, губы тронула сухая, почти лисья ухмылка. Он не спросил, убедил ли. Ответ и так висел в воздухе, совершенно не нуждающийся в озвучивании. — Может, у тебя есть что-то своё? — спросил менеджер после долгой паузы, слегка оживившись. — Сыграешь что-нибудь из своего? Споёшь? Минхо переменился в лице: сдвинул брови, приподняв верхнюю губу в отвращении. — Нам тебя зарекомендовали не просто как исполнителя, но еще и как композитора, — Сынмин ухмыльнулся, прищурив глаза. — А, это... Это пустяки. Всего лишь бредовые строчки. Не стоит тратить на них время, — стушевался беловолосый, убрав руки за спину, слегка поклонившись. — Почему нет? Нам всем интересно послушать, — Сынмин обернулся на одобряюще кивнувших парней. Минхо замялся, будто не зная, что ответить. — Эй-эй! — внезапно воскликнул Чан, вовремя подоспевший на выручку. — По-моему, Минхо и так достаточно проявил себя сегодня, разве нет? — Ага, — согласился Чанбин, — зачем мучаешь новенького? Во времена моего прослушивания ты был помягче, — усмехнулся он, подтолкнув менеджера плечом. — Окей, ладно, уговорили. Я подпишу контракт, но не расслабляйся так, — парень укоризненно посмотрел на Минхо. — Считай это авансом. Чан облегчённо выдохнул, тяжело похлопав Хо по плечу. Сынмин твёрдыми шагами направился к выходу и застыл в дверях. — Ты идёшь? Или ты думаешь, что я и за тебя подписывать буду? — проворчал он, ухватившись за проём. Минхо, не сразу одумавшись, спешно последовал за менеджером, попутно молча кивнув Чану в знак благодарности. — Ха, только тебя слушается, — обронил Хёнджин, с улыбкой обращаясь к Чану, закрывая дверь за спешно вышедшими коллегами. — Эй! Я вообще-то тоже свои пять копеек вставил, — пробурчал Чанбин, взяв бас-гитару в руки. — Погодите, у кого-нибудь есть ноты для синтезатора? — внезапно прозвучал растерянный голос Джисона, судорожно роящегося в своей сумке. — Неа, — отвлечённо ответил Хван, сев за барабанную установку, подкидывая и ловко ловя увесистые палочки. — Чёрт, — разочарование появилось на лице Джисона, бросившего попытки найти несчастные записи, и парень неохотно потянулся к своему инструменту. — Оу, погоди... Их, кажется, Чонсу забрал, — вспомнил Чан, перекинув ремень гитары через шею. Сзади послышался "бадум тсс" от виртуозного юмориста барабанщика. — Чёрт возьми... — взвыл младший, взявшись за голову руками. — Не смешно! — А в чём проблема-то? Разве нет копий? Типа, может, электронного варианта? — поинтересовался Чанбин резонно. — Программа же обычно сама что-то сохраняет. — Да нихрена она ему не сохраняла! Этот идиот половину времени даже не понимал, куда нажимает. Я предлагал всё нормально настроить, показать, как проект экспортировать, а он только рукой махал, — Джисон раздражённо провёл ладонью по лицу. — Чёрт… — Расслабься, придумаем что-нибудь, — Чан утешительно погладил младшего по плечу. — Просто... Как Минхо будет репетировать без нот? — печальный взгляд устремился на старшего. — Писать по памяти я не хочу. — Да ладно тебе, эка проблема. До выступления ещё полно времени, — заботливо подбадривает басист. — Придумаем что-нибудь. — Придумать-то придумаем, только вот... Ты же знаешь Чонсу, он эгоист тот ещё, так что не думаю, что он вежливо поделится с нами, — Джисон уныло провёл по струнам, отчего те жалобно завыли. — Да ладно, ты попробуй, а нет – так нет, — рассудил Хёнджин и ударил по тарелкам, из-за чего рядом стоящий Чанбин буквально отпрыгнул, закрыв уши руками, недовольно что-то пробурчав. — Мгм... — отмахнулся Джисон, сыграв аккорд, злостно ударяя по струнам, отчего те грубо задребезжали, и группа начала обыденную репетицию, только уже без одного бойца.