Чувство ритма

      В душном маленьком зале, изолированном от всего мира, стихли звуки, и наконец-то открылась дверь, выпуская наружу разгорячённых после репетиции артистов. Старшие члены группы уже покидали помещение, как вдруг услышали жалобный всхлип позади. Оба обернулись и увидели Джисона, всё никак не решающегося переступить через порог. Словно зачарованный, стоит он, переминаясь с ноги на ногу, глядит на товарищей и от волнения губу прикусывает. — Что это с ним? — вопросительный взгляд беловолосого устремляется на бас-гитариста, а тот лишь руками разводит. — Да я не хочу идти к нему! — взвыл Джисон, обессиленно опираясь на дверную раму, понурив голову. — Чего ты так боишься, а? — ухмылка озарила лицо Чанбина. — Что он, съест тебя что ли? — парень подходит ближе к приятелю, хлопая того по плечу. — Может, и съест… — бурчит младший. — От него можно ожидать чего угодно, — парень поднял голову, встретившись взглядом с Бином. — Не ссы, — воодушевляюще подбадривает хён, широко улыбаясь. Джисон тяжело вздыхает, отводя голову в сторону, пересекаясь взглядами с Минхо. — Я вообще-то ради тебя это всё делаю, — пробубнил он, нахмурившись, прожигая взором клавишника. В ответ Минхо лишь ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Я оценил, — произнёс он с ноткой иронии. — Ха? Это всё, что ты скажешь? — возмутился Джисон, сделав шаг навстречу старшему. — А что мне ещё сказать? Ты хочешь, чтобы я поблагодарил тебя за то, что ты боишься встретиться со своим страхом лицом к лицу? — Я не боюсь, — парень уверенно перешагнул порог, — просто не уверен, стоишь ли ты таких усилий, — губы парня растянулись в ехидной ухмылке. — Прежде чем оценивать других, сначала на себя посмотри, — Минхо пренебрежительно исказил свою ухмылку. — Может, спустишься с небес на землю, м?       Джисон сдвинул брови, шагнув ещё ближе, стискивая зубы от переполняющих эмоций. Между ними оставалось каких-то полшага, и это расстояние больше походило на вызов, чем на случайность. Хан смотрел на Минхо снизу вверх, подбородок упрямо приподнят, ноздри чуть раздувались от резкого дыхания, а улыбка держалась на лице слишком остро, чтобы быть настоящей. Минхо даже не шелохнулся. Только скользнул взглядом по его лицу: от сжатых губ к напряжённой складке между бровями, затем к пальцам, вцепившимся в ремень гитары. — Вот это выражение лица уже лучше, — произнёс Минхо спокойно, слегка приподняв бровь. — Почти похоже на чувство. — Ты сейчас нарываешься, — процедил Джисон, склонив голову набок и сузив глаза. — А ты всё ещё не играешь, — отозвался Минхо, едва заметно усмехнувшись. Чан, до этого наблюдавший за ними с видом арбитражного судьи, который уже мысленно составлял мирный договор, сделал шаг вперёд, но Сынмин оказался быстрее. Он хлопнул ладонью по планшету, привлекая внимание, и раздражённо выдохнул. — Прежде чем вы оба начнёте мериться травмами детства через музыкальные термины, посмотрите сюда, — сказал Сынмин, поднимая планшет выше и включая видео. — Это одна из групп, которая тоже будет выступать на отборе.       На экране появился небольшой зал с холодным светом, чужая сцена и гитарист в красной рубашке, стоящий чуть сбоку от вокалиста. Музыка началась резко: плотный вступительный рифф на приглушённых струнах, быстрые даунстроки, уверенная работа правой руки почти у бриджа. Звук был сухой, собранный, без лишнего шума между акцентами. Джисон поначалу смотрел лениво, будто происходящее его не касалось. Потом его взгляд стал внимательнее. Верхняя губа чуть напряглась, пальцы на ремне ослабли и снова сжались. Гитарист на видео перешёл к соло. Быстрый пассаж лёг чисто: короткий слайд вверх по грифу, затем связка легато, где хаммер-он и пулл-офф звучали ровно, без провалов по громкости. На высокой ноте он сделал аккуратное узкое вибрато, не раскачивая струну слишком широко, и сразу вернулся в ритм. — Неплохо, — произнёс Чанбин, наклонившись ближе к экрану и уважительно поджав губы. — Руки быстрые. — Ну, сценически до нашего Джисона ему далеко, — добавил Хёнджин, сложив руки на груди и с видом знатока прищурился. — Но пальцы у него действительно бегают так, будто он в прошлой жизни был швейной машинкой. — Спасибо за поддержку, — прыснул Джисон, криво усмехнувшись, но взгляд от экрана не отвёл. Минхо молчал до конца фрагмента. Когда видео остановилось, в студии на пару секунд повисло неприятное затишье. Сынмин опустил планшет, Чан задумчиво провёл пальцами по подбородку, а Джисон уже почти расслабился, собираясь бросить какую-нибудь самоуверенную реплику первым. Но Минхо его опередил. — Он играет чище, — произнёс он ровно, не отрывая взгляда от погасшего экрана. Тишина стала плотнее. Джисон медленно повернулся к нему. Улыбка появилась не сразу, но, когда появилась, была уже готова к драке: уголки губ поднялись, нижние веки остались неподвижными, а глаза блеснули задетой гордостью. — Ты сейчас пытаешься познакомить меня с чувством конкуренции? — спросил он, закидывая гитарный ремень на плечо и чуть сильнее расправляя грудь. Минхо поднял на него глаза. — А оно тебе незнакомо? — уточнил беловолосый спокойно, будто и правда интересовался. — Не-а, не знакомо. Я всегда первый, — Джисон легко провёл медиатором по струнам: коротко, дерзко, с сухим металлическим щелчком, словно поставил подпись под собственным заявлением. — В крайнем случае лучший. — Это разные вещи, — заметил Сынмин, глядя на него поверх планшета. — Вот поэтому я беру и то, и то, — ответил Джисон, вскинув подбородок. Хёнджин довольно хлопнул в ладоши, расплываясь в улыбке. — Наш мальчик снова невыносим, — сказал он торжественно, прикладывая ладонь к груди. — Мир восстанавливается. Минхо чуть наклонил голову. Его лицо оставалось спокойным, но глаза стали внимательнее. — Тогда сыграй чище, — произнёс он негромко. Улыбка Джисона стала острее. Он сделал шаг к усилителю, подкрутил громкость, затем щёлкнул переключателем звукоснимателя, выбирая более резкий бриджевый тон. Пальцы левой руки легли на гриф слишком уверенно, почти вызывающе. — Смотри внимательно, — сказал он, бросив на Минхо быстрый взгляд.       Он ударил по струнам агрессивно. Первый рифф пошёл резко и чисто: правая рука работала коротким переменным штрихом, движение шло от расслабленного запястья, без лишнего напряжения в предплечье. Медиатор цеплял струны у самого бриджа, давая плотную, колючую атаку. Джисон сразу добавил палм-мьют: ребро ладони легло на струны возле бриджа, приглушая звук так, что каждая нота стала сухой, упругой, почти ударной. Чанбин машинально кивнул в такт. Джисон ускорился. Перешёл на синкопированный рисунок, сместил акцент на слабую долю, затем резко открыл приглушение, позволив аккорду раскрыться громче. Левая рука скользнула вверх по грифу: быстрый слайд к верхним ладам, затем серия хаммер-онов, где пальцы вбивали ноты без повторного удара медиатором, и пулл-оффов, при которых звук снимался обратным движением пальца. Всё прозвучало ровно. Ни один переход не размазался. Хёнджин присвистнул, но тут же зажал себе рот ладонью, вспомнив, что сейчас вроде бы напряжённый момент. Джисон не остановился. Он добавил короткий бенд на высокой ноте, подтянул струну точно до нужной высоты, задержал звук и ввёл широкое вибрато: не нервное, не случайное, а контролируемое, с ровной амплитудой. Потом резко вернулся вниз, прошёл по струнам быстрым нисходящим пассажем и оборвал фразу жёстким приглушением ладонью.       Тишина после последнего аккорда прозвучала почти так же громко, как сам рифф. Джисон поднял взгляд на Минхо. Щёки у него чуть раскраснелись, глаза блестели, дыхание стало глубже, но улыбка вернулась на место с победным упрямством. — Достаточно чисто? — спросил он, сбив дыхание, удерживая медиатор между указательным и большим пальцами. Чанбин хмыкнул, явно впечатлённый. — Ну, я бы на месте того парня с видео уже начал нервничать, — усмехнулся он, почесав затылок. — А я бы на его месте сменил профессию, — оживленно добавил Хёнджин тут же. Чан посмотрел на Джисона мягко, с заметной гордостью, но ничего не сказал. Минхо молчал дольше всех. Он смотрел не на гитару. Не на пальцы. На лицо Джисона. На слишком гордую улыбку, за которой пряталось что-то. Какое-то потаённое чувство. Обида. Он смотрел на подбородок, поднятый чуть выше обычного. На напряжённые плечи, будто тот всё ещё ждал удара. — Технически чисто, — сказал Минхо наконец, медленно переводя взгляд на струны. — Но ты сыграл сухо. Я бы даже сказал обиженно. Но на музыку не обижаются, — Хо устремил свой взгляд на младшего. Джисон застыл. — Красиво завернул, — произнёс он, снимая гитару с плеча чуть резче, чем нужно. — В следующий раз предупреждай, когда будешь проводить психоанализ. — В любом случае меня уже утвердили в составе группы, так что можешь понтоваться сколько хочешь, а ноты тебе всё равно достать придётся, — Минхо спокойно скрестил руки на груди.       Нервно цокнув языком, наш герой сорвал свою куртку с крючка и быстрым шагом покинул помещение, оставляя своих приятелей. — Как в кино сходил, ей-богу, — усмехнулся Чанбин и побрёл в сторону выхода.              Суетливые люди кучно толпятся у дверей только что прибывшего поезда, не давая и воздуха вдохнуть спокойно, не говоря уже о том, чтобы протиснуться в вагон и занять единственное незанятое место. Парень с трудом пробирается между пассажирами, которые то и дело толкают его самого, завидев вдалеке местечко, так и манящее к себе; и вот уже считанные шаги остаются до него, как чья-то светлая макушка замаячила на горизонте. Джисон ринулся к сидению, но было уже поздно — оно занято. Ему ничего не остаётся, кроме как стоять напротив и прожигать взглядом наглого молодого человека, с которым он буквально двадцать минут назад повздорил. Мало того, что он последний человек, которого сейчас хочет видеть Джисон, так им обоим ещё и по пути. Люди, неуклюже проходящие мимо, с удовольствием задевают нашего героя, отчего тот каждый раз так и норовит упасть, но цепкие руки крепко держатся за перила, не давая потерпеть фиаско и снова упасть в глазах старшего. В прямом и переносном смысле.       Минхо, лишь на момент улыбнувшись, сделал совершенно безразличное лицо, доставая свой телефон из кармана, включил музыку и принялся читать что-то, не замечая возмущённого Джисона, словно муху назойливую.       Ехали они так больше половины маршрута, Джисон уж было думал, что не выстоит так долго, однако выносливость его ещё не подводила. «Да когда ж ты свалишь?» — мысленно пробормотал он, понурив голову. И — о чудо! Кажется, мольбы Джисона были услышаны, и Минхо наконец-таки встал с места, да так возмутительно близко к нашему герою, что тот аж носом в плечо его упёрся. Стремглав Джисон отпрянул от парня, уступая тому дорогу, а затем занял желанное место, не сводя глаз с удаляющейся фигуры. Двери закрылись, поезд тронулся, а Джисон всё сидит в раздумьях. Недолго ему так сидеть оставалось — конечная не за горами. Выйдя из душного метро на последней станции, парень поплёлся по своему обычному маршруту домой, разве что на перекрестке свернул в другую сторону. Может, оно и к лучшему, что Чонсу живёт неподалёку, а может, и нет. Раньше они были приятелями, не то чтобы уж очень близкими, но всё же Джисон считал его своим товарищем, а это почётное звание. Не стали они друзьями скорее из-за характера самого Чонсу: слишком тяжело давались Джисону его выходки. Слишком непредсказуемый человек.       Парень стоит перед дверью, переминаясь с ноги на ногу, а рука неуверенно тянется к звонку, но потом одёргивается. — Ладно... Чего это я, в самом деле... — пробубнил Джисон, выпрямив спину и глубоко вдохнув. Дребезжащий звон наконец-то послышался из глубины квартиры, а затем уже и неторопливые шаги, шаркающие по напольному покрытию. — Джисон? — удивлённо спрашивает высокий беловолосый парень, только открыв дверь. Оглядев Хана беглым взглядом, он облокотился на дверной проём, вскинув бровь в изумлении. — Не ожидал тебя увидеть. — Оу, м-м, — замялся Джисон, поглядывая внутрь квартиры, думая пройти, но Чонсу не шелохнувшись продолжает стоять в дверях, сложив руки на груди в раздражении. — Что ж, кхм, — парень решил взять себя в руки, — я могу попросить тебя кое о чём? — максимально вежливо произнёс он, поправляя лямку от чехла с гитарой. — Я тебя слушаю, — с уже более заинтересованным видом ответил Чонсу. — Не мог бы ты одолжить ноты своих партий? Просто у нас не осталось копий, а выступать уже совсем скоро... — неловко улыбаясь, произнёс Джисон, почесав затылок. Глаза седовласого широко распахнулись, а брови сомкнулись вместе. — Что? Вы всё равно будете выступать? — не поверив услышанному, спросил парень, уставившись на собеседника. — Ну да, — рука с затылка медленно сползла на шею, неловко её потирая. — Уже утвердили новый состав группы. — То есть вы нашли мне замену? — очень неприятные нотки зазвучали в его голосе. — Получается, что так, — пожал плечами Джисон, виновато смотря на Чонсу. Тот опустил голову, поджав губу, злостно фыркнув. — Вот так, значит... — процедил он. — Вы так быстро заменили меня, даже не попытавшись поговорить, — злобный взгляд устремился прямиком на гитариста. — А знаешь что? Да пошёл ты! — выпалил он, норовясь захлопнуть дверь. — Стой, стой! — Джисон ринулся к парню, хватая того за руку, помешав ему скрыться из виду. — Чонсу, пожалуйста, нам нужна твоя помощь! — Да проси сколько угодно, я не собираюсь тебе помогать, — прошипел он, резко сорвав с себя руку Хана. — Я считал тебя другом! Я столько сделал ради этой группы, ради твоей грёбаной мечты, а ты вот так легко меня заменил! — гневный взгляд прожигает кожу Джисона, а слова больно режут по сердцу. — Вот увидишь, без меня вы ничего не добьётесь, и твои мечты с треском разобьются о суровую реальность! Знать тебя больше не хочу! — парень грубо толкнул Джисона в грудь, убирая его с дороги, и громко захлопнул за собой дверь.       Где-то в грудной клетке что-то защемило, да так неприятно, что хотелось выть и на стену лезть.