Бутерброд с морской капустой

Глубокой ночью в сильный ветер, Салим проснулся от кошмара. Стянул с себя мокрое одеяло и протер им потное лицо. Ветер трепал занавески и открытое настежь окно. Хлестнувшие ветки дерева заставили Салима вздрогнуть. Он решил спуститься на кухню, промочить горло и взбодриться от сновидений. Нужный стакан нашелся быстро, как и все еще теплая вода в чайнике. Проморгавшись ото сна, Салим прополоскал рот, вглядываясь в темноту ночи. Там продолжал гудеть ветер, затягивая холодный воздух прямиком в дом. Салим поежился от мурашек по всему телу. Мужчина потоптался на месте, закрывая окно, но замирая истуканом. В темноте послышался голос. Очень слабый, он пытался докричаться до кого-то, но выходило из ряда вон плохо. Салим насторожился. Он завис на месте, продолжая вслушиваться в темноту. Зов о помощи, или даже имя самого мужчины, повторился. Салим выскочил из дома прямиком к зовущему голосу, не обращая внимания на боль в стопах от впивающихся камней и шишек. Он бежал, не разбирая дороги, вслушиваясь в знакомые нотки и хриплое дыхание с натугом. Салим остановился возле скрюченного тела на земле. Он коленями проехался по песку, врезаясь в мелкие пучки трав и камушков. Дрожащий Джейсон продолжал звать его, более тихо, точно теряя сознание. Соображая со скоростью света, Салим стремительно подхватил нелегкое тело на руки, чуть ли не вприпрыжку добираясь до дома, стараясь не наступить на волочащиеся следом щупальца. Мужчина вбежал в свою ванную комнату, укладывая вяло протестующего Джейсона на пол, прямиком на ковер. Ворс сразу пропитался кровью моллюска, хрипящего нецензурные выражения. Запутавшиеся сети с мелкими крючками в щупальцах натирали гладкие конечности, болезненно врезаясь в плоть. На кухне в ящиках мужчина нашел перочинный ножик, приземляясь рядом и разрезая впившиеся веревки. Пушок летел во все стороны, освобождая больное. Верёвки постепенно сползали, опадая рядом. Салим как мог, осторожно снимал крючки, ловко не раздирая кожу и откидывая предмет причинения боли в тарелку. Щупальца распластались, будто занимая все пространство в ванне. Они двигались сами собой, оплетая вещи, до которых могли дотянуться. Рука Салима тоже оказалась в плену, но он не противился. Обрабатывал раны антисептиком, пока осьминожьи конечности слабо трепыхались. Он не знал, нужны ли этому созданию бинты, или регенерация схватится быстрее. Джейсон рассказывал, что у него заживает все, как на собаке, но подлатать того стоило, водя возле глубоких отверстий от крючков ватным диском, нанося мазь. Салим включил кран, заполняя ванну теплой водой где-то на пять сантиметров, лишь бы была влага для моллюска. Джейсон успел высохнуть той стороной, на которой не лежал. Горячая кожа покрылась мурашками. Дыхание того успокоилось и стало размеренным. Салим осторожно убрал сосульки челки со лба Джейсона, приглаживая волосы. Тот не изменился, но Салим будто видел его впервые. Жабры на шее приподнимались, доказывая, что осьминог жив. Руки касалось и дыхание с приоткрытого рта. Песчинки прилипли к складкам нахмуренных бровей и уголкам губ. Салим перетянул Джейсона на дно ванны, укладывая голову мужчины на бортик. Некоторые щупальца самостоятельно выскользнули за пределы, кончиками скручиваясь. Ресницы осьминога подрагивали, все еще отходя от боли. Салим осмотрел островки кровавых пятен на ковре, ненадолго отходя и позже закутывая осьминога в покрывало. Мужчина еще раз оглядел Джейсона со вздохом облегчения. Он ушел на кухню готовить куриный суп. Осьминог питался у Салима исключительно бутербродами, да чаем, уверяя, что нормальную еду употребляет под водой. Думать, что же ест Джейсон на дне – не хотелось. Салима выворачивало от мыслей об этом. Он сглатывал ком в горле, продолжая помешивать ложкой бульон с кусочками курицы для непринципиального моллюска. После готовки, мужчина принес стул в ванную комнату, ставя на него тарелку. Близко к Джейсону, чтобы удобнее взять, но и дальше, чтобы не смог случайно опрокинуть. Салим аккурат присел рядом, раскрывая недавно купленную книгу про русалок. Там ничего путного не было, в основном про девушек с рыбьими хвостами. Никаких историй о мужчинах-тритонах, а если и было, то совсем чуть-чуть. Про осьминогов вообще ни строчки. Салим не заметил, как непутево заснул на стуле рядом с ванной. Разбудило его тихое ворчание. Джейсон старался скрыться под водой, которую кое-как набрал сам, но не мог. Покрывало небрежено лежало на полу. Тарелка с супом оказалась пуста, но кусочки картошки плавали рядом с носом осьминога. Ему не было стыдно за утерянную еду, ему было просто не по себе. До этого постарался задвинуть занавеску, не потревожив Салима, но только стянул ее на пол. Салим мягко улыбался, наблюдая за взъерошенным Джейсоном. – И че лыбишься? – Джейсон пошел пузырями злости возле рта. – Я рад, что ты приплыл ко мне. – Больше не к кому, – Осьминог приподнялся, блестящими глазами разглядывая мужчину. Салим замолк. Он изогнул брови, еще печальнее улыбаясь, понимая, что это такое. Провел по волосам, вздыхая обреченно. Он подобрал тарелку, отставляя в сторону. – Надо поменять тебе воду, – Салим переминался с ноги на ногу, босиком топча покрывало. – Большая тарелка с супом? Джейсон изогнул бровь, игнорируя шутку. Сначала опустился вновь по нос в воду, а позже позволил поднять себя на руки, тоже хватаясь своими за плечи иракца. Его уложили на сухие полотенца. Салим убирал остатки пищи, сливая воду и набирая новую. Осьминог был непривычно тихим. Разглядывал свои травмы и молчал. Неожиданно Джейсон затаился, так как неконтролируемые осьминожьи конечности обвили одну ногу иракца. Тот посмотрел вниз, еще раз улыбнувшись. Слишком мило, учитывая быструю вспыльчивость осьминога. Было милым особенно то, как пыхтел сам Джейсон, смущаясь действиям и отдергивая щупальце, что присосками припечатались к брюкам. Салим осмотрел на пострадавшую кожу ниже, пока Джейсон тихо извинялся. – Ничего… Давай обратно, – Салим переместил осьминога в ванну, подбирая мокрые полотенца на замену сухим. – Останься. – Джейсон ловко перехватил руку Османа, шустро отстраняясь. – Останусь. Салим сел на стул, выкидывая в мусорное ведро остатки пищи и снова отставляя тарелку, что хотел убрать. Он придвинулся ближе, не нарушая личных границ. Открыл книгу и продолжил читать, хотя строчки не вбивались в голову. Мужчина пытался прочесть первую, повторяющуюся пятый раз. Иракец потер виски, сосредотачиваясь. Им стоило поговорить, но как начать – Салим не знал. Слова не шли, мысли путались, а Джейсон молчал. Рассматривал свои руки, растирая перепонки меж пальцев. Салим тоже туда посмотрел, выискивая новые травмы. Не имея видимых ран, перепонки отливали почти что изумрудным. Джейсон повернул голову, облизывая сухие губы. Салим проследил за этим движением, потирая шею. – Ты нервничаешь, – осьминог усмехнулся одной стороной, что на его щеке образовалась дуга. – Всегда натираешь шею, когда нервничаешь. – Подловил, – Мужчина невесело улыбнулся. – Нам нужно поговорить. – Нужно ли? – Да, Джейсон, – надавил иракец. – Я был.. Неправ. Салим сложил на коленях руки в замок. Хотел продолжить говорить, но Джейсон нахмурился, перебивая. – Ты поступил, как гондон, – осьминог удовлетворился удивлением на лице иракца. Легкое удивление от таких ругательств. Знатно нахватался у моряков, что возмущались по черноте. – Но самые ублюдки, это рыбаки. Если бы не ты, я бы сдох. Может, это судьба или что-то такое же тупое, во что верят люди. – Ты не веришь в Судьбу? – Эта сучка может пойти в клоаку, Салим. Не верю, конечно. Мы рождаемся чуть ли не стадом, но мамки умирают, чаще не доживая до нашего рождения. Кто выжил – тот молодец. Кто сдох – ну, извини, братец. Свою жизнь приходится вырывать зубами. – У людей тоже так. Отвоевываешь место под солнцем. – Ты не живешь под солнцем, – Джейсон заинтересованно смотрел, упираясь локтями о керамическую поверхность и укладывая голову на сложенные руки . Он больше расслабился, продолжая улыбаться. Салим почувствовал, как груз с плеч спал, тоже расслабляя его. – Это метафора. Думаю, лучше найти свой дом там, где его ощущаешь. А много солнца здесь или нет – не так важно. – Салим, ты всегда один? – У меня сын в университете, а так – да. Была жена, но мы… Не сошлись характерами, скажем так. А у тебя, Джейсон? – Нет. Даже не помню своих братьев и сестер. Мы в основном не находим пару на всю жизнь, как делают другие виды. Только, – он сделал многозначительную паузу, поигрывая бровями. – Спариваемся. – Ты тоже? – Впечатал Салим, действительно заинтересованный. Джейсон усмехнулся. – Не, мне это не надо. Думаю о том, что я бы переживал за своих отпрысков. – Как твои щупальца? – Решил перевести тему иракец, рассматривая начавшие затягиваться раны. – Можно было не мазать той штукой, которой ты мазал. Все само пройдет. – Так быстрее, думаю. Хочешь еще поесть? Джейсон покачал головой, начиная разглядывать саму ванну. Салим открыл рот, чтобы еще что-то спросить, прерываясь. Домашний телефон трезвонил долгую минуту. За разговорами он не сразу обратил внимание на мелодию. Мужчина не успел перехватить звонок, сбегая с ванны в гостиную. Автоответчик пикнул уведомлением. Иракец нажал на кнопку, внимательно слушая сообщения. Веселый голос Зейна сначала поприветствовал отца, перевел дух, да продолжил: «До тебя что-то не дозвониться. Можно приехать на эти выходные? Все никак не получалось до этого. Устроим пикник или посмотрим регби.» Салим сначала воодушевился, а потом насторожился. Если завтра даже с утра Зейн приедет, то он сможет перепрятать Джейсона. Благо достаточно комнат для них троих, включая осьминога. Просто перенести в свою спальню, найти бадью побольше и ничего исключительного. Салим набрал номер своего сына, слушая гудки. Он прижал телефон к уху плечом, рассматривая маленький блокнот на тумбе и невольно начиная рисовать узоры на листах. – Привет, Зейн. – О, привет, пап! Был занят? – Да, цветами занимался с участком, – врать было неприятно. Салим поморщился. – Хотел сказать, что приезжай, конечно, всегда рад тебе. Во сколько будешь? – Думаю, где-то в семь или даже раньше – к пяти. – Отлично, приготовлю твою любимую Наммуру, что скажешь? – Скажу, что жду не дождусь, – послышался смешок. – Тогда до встречи? Мне пора бежать, занятия. Они попрощались, пожелав друг другу хорошего дня. Постучав пальцем по поверхности тумбы, Салим чуть погодя спустился в подвал. Стукнувшись головой о висящую лампочку, нашел довольно широкую бадью, унося к себе в спальню на втором этаже. Мужчина тихонько постучался в дверь ванной. За ней зашуршали шторки и ругнулся сонный Джейсон. Иракец зашел в помещение, улыбнувшись Джейсону, пытавшегося отойти ото сна. Тот протер кулаком глаза, улыбаясь в ответ. У осьминога точно было хорошее расположение духа после отдыха, пусть и в ванне. – Соскучился? – без подтруниваний моллюск не мог обойтись. – Я – да. – Слушай, мне тебя надо перенести в другое место. Мой сын приедет завтра, неловко будет, если он обнаружит тебя здесь. – Да ладно, я просто уйду к себе домой. Никого не буду смущать. – Джейсон поджал губы, щупальцами переползая через бортик ванны на пол. Он пыхтел с досадой, наконец оказываясь внизу. Салим придержал его за плечи. Пришлось согнуться, а потом и сесть на стул из-за резкой разницы в росте. Если бы Джейсон был человеком, наверняка они были бы одного роста. – Что? – Хочу, чтобы ты остался, – Салим опустил руку на локоть осьминога, мягко сжимая. – Зейн будет два дня, недолго потерпеть. – Ты наверняка хочешь побыть с сыном, а чего мне тут мешать. – Останься. Джейсон открыл рот, но тут же закрыл. Они поменялись ролями, что смешило по-своему. Он покачал головой, не зная, что ответить. – Перенесу тебя в свою комнату, там поживешь некоторое время. – Салим кивнул, когда кивнул Джейсон. – Сейчас-то можно мне прогуляться по дому, пока ты таскаешь воду? Салим согласился. Перетаскивал воду в бадью ведрами, иногда посматривая на Джейсона, рассматривающего интерьер и вещи в доме. Он кончиками пальцев касался углов тумб, подушек на диване. С энтузиазмом охаживал кончиками щупалец каждую мебель, встретившуюся на пути. Он подхватил журнал на кофейном столике, рассматривая обложку. Там красовалась рыба с удочкой и озером на заднем фоне. Что-то про рыбалку. Так скучно и так по-холостяцки. Или по-старчески. Джейсон убрал журнал, залезая на диван и подтягиваясь с помощью рук. Моллюск вальяжно расположился на мягкой поверхности, раскидывая осьминожьи конечности за спинку и подлокотник. Повернувшись, Джейсон зашипел от боли в лопатках. Достав из-под себя прямоугольную коробочку, заинтересованно оглядел со всех сторон. Джейсон интуитивно нажал пальцем на красную кнопку, подскакивая на месте и скидывая подушки с дивана. Экран телевизора показывал какой-то кулинарный канал, где девушка нарезала сельдерей, попутно рассказывая историю своей жизни. Осьминог хмыкнул, изогнув бровь в привычной манере скептицизма. Он бы нажал на другую кнопку, но расположился удобнее, вглядываясь в экран. В это время иракец перетаскал несколько ведер воды, упирая руки в боки. Он осмотрел свои старания, удовлетворяясь: бадья стояла возле окна, не мешая проходу к кровати, позволяя любоваться видами. Мужчина на всякий случай постелил достаточно полотенец вокруг импровизированного ложа осьминога. Тот мог не поместиться в бадью, но они что-нибудь придумают позже. Салим остановился в проходе гостиной, мягко улыбаясь изучению пространства осьминогом. Точнее его отдыхом на мокром диване, который сам же и намочил. Иракец присел рядом на кресло, поворачивая голову к телевизору. Джейсону действительно интересно подобное? Сам мужчина задержал дыхание, когда там варварски резали осьминога. Он потянулся к пульту, но лезущую руку шлепнули. – Мы не ассоциируем себя с ними, успокойся. – Попробовал бы осьминога? – Может быть. До этого не стремился к поеданию обычных осьминогов. – Джейсон отодвинулся, уступая место Салиму. – Приземляйся. – Как вы себя называете? – Салим принял приглашение, садясь рядом и располагая пульверизатор с водой перед Джейсоном. Осман проследил за моллюском, который все еще внимательно глядел в телевизор. – Никак. Зачем? Просто существуем и существуем, – Джейсон украдкой посмотрел на Салима, а потом прижался плечом к его плечу, прыская на свою нижнюю часть из пульверизатора. Приходилось наблюдать, как Салим управлялся этой штукой в своей теплице. – Это же твой сын? – Да, – осьминог взял в руки рамку с фотографией, убирая пульверизатор. – Очень горжусь им. Сейчас учится в Лондоне, выбраться было непросто с нашей страны. – Откуда ты, Салим? – Может, слышал где-то. Из Ирака. Не так давно там закончилась война, и… У вас бывают войны? – Нет, кого сожрали, того сожрали. Мы особо не пересекаемся. – А ты… – Салим подбирал слова. Он коснулся пальцами заживающих ран, поглаживая кратко. – Ты справился. – Еще бы и не смог, – Джейсон неоднозначно фыркнул. Чужую руку не убирал, делая вид, что очень увлечён просмотром кулинарного шоу. – Все хотел спросить, откуда ты знаешь людской язык? Под водой же вы не общаетесь. – Верно, общение нахер не упало. Но я наблюдал за людьми, постепенно учился, – Джейсон загордился собой. – Я сообразительный. Приятели с южных мест говорили на совершенно другом языке. Где живешь, тот язык и знаешь. Ты же ведь тоже владеешь вторым, я слышал. – Английский не мой родной язык. – Зато здорово болтаешь на нем. Джейсон повернул голову к иракцу, рассматривая чужие черты лица. Салим успел освежиться: не брился, только умылся, выглядел в общем и целом презентабельно. Словно омолодился на несколько лет и без бритья. Печаль из глаз ушла, мужчина все чаще улыбался, расчерчивая морщинками уголки глаз. Джейсон опустил глаза на губы мужчины, а потом обратно. Осьминог кашлянул в кулак, резво отворачиваясь. Салим слышно посмеялся, полноценно укладывая ладонь на щупальце. Джейсон не был против, хотя приподнял плечи из-за нервозности. Он не отталкивал, но продолжал смотреть на широкую руку с волнением. Не сразу, с некой осторожностью, уложил голову на плечо мужчины, протягивая свою руку и укладывая ее поверх чужой. Они продолжили смотреть телевизор в благоговейной тишине до поздней ночи. С рассветом Салим повел затекшими плечами. Он глянул в сторону Джейсона, которого не оказалось на месте. Мужчина огляделся по сторонам, подрываясь с мебели. Он мог проспать до вечера и не заметить этого. Раньше просыпался от кошмаров в поту и бормотанием, а сейчас даже затекшая шея отдавала приятным ощущением. Ощущением, что кто-то был рядом. Тот, кто радовал и не смущал своим присутствием, шурша чем-то на кухне. Осьминог пытался приготовить что-то похожее на завтрак? Не захотел беспокоить хозяина дома и решил преподнести тому сюрприз. Какое-то количество фруктов лежали на столе, а некоторые на полу, незамеченно раздавленные телом моллюска. Хлеб куском располагался на столешнице. На нем был небрежно нарезанный сыр, а сверху помидор, украшенный к тому же укропом. – Я это.. Завтрак тебе сделал. Лучшее блюдо! Салим посмеялся, расходясь в более сиплом смехе. Джейсон недовольно фыркнул, смущенный чужим весельем. Мужчина подошел ближе, рассматривая бутерброд. Джейсон наверняка держит нож второй, если не первый, раз, но более-менее справился с этим Шайтан прибором. Салим перекусил маленьким завтраком, наблюдая, как свое творение жует и Джейсон. Тот выглядел довольным своими стараниями. – Ты молодец. – Салим сделал им чай, разливая по кружкам. – Получилось очень вкусно. – Не пизди, – Джейсон поднял брови, как поднял и иракец. – Не ври. – Не вру. Надо еще проверить, поместишься ли ты в бадью. – Да, немного я тут. Подсох. Влажным быть более приятно. Салим неловко постучал кулаком по груди, откашливаясь. Джейсон смеялся, слезая со стула и нелепо уползая по направлению ко второму этажу. Салим поднялся с места, успевая за осьминогом и останавливая его у самого края лестницы, заползающего туда. – Ты так смешно передвигаешься, – Салим подтянул его выше, поднимая на руки и ступая по ступеням в свою спальню. – В воде я более грациозный. Подкравшись к комнате, иракец все теми же осторожными движениями уложил осьминога в воду в бадье. Джейсон ухватился за бортики своего нового дома, примеряясь в размерах. Щупальца выскальзывали из бадьи, но все тело в целом помещалось, не вызывая дискомфорта. Джейсон поерзал, устраиваясь лучше. Полотенца, мягко уложенные на бортики, позволяли расположиться на них удобнее без боли в руках и лопатках. – Хорошо. Мне здесь… Быть два дня? – Джейсон нахмурился, встретившись глазами с Салимом. – Пока Зейн не уедет, прости. – Как будто скрываешься от сына с любовницей. – Почти так. Только у меня дома осьминог, о существовании которых никто не знает. – Ты счастливчик. – Джейсон потянулся к нему, сжимая прохладной ладонью ладонь Салима. – Мне можно… Тебя поцеловать? Осьминог склонил голову вперед, исподлобья смотря на мужчину. Тот сглотнул, без сопротивления опускаясь коленями возле бадьи. Руки моллюска скользнули по теплой шее иракца, притягивая к себе. Они касались лбами друг друга, разглядывая лица. Салим подметил веснушки на чужом носу немного отливающие бирюзой. Прохладные пальцы почесали иракца по затылку, запускаясь в короткие волосы. Салим в свою очередь приобнял Джейсона за крепкую талию, приподнимая ближе к себе. Колени уперлись в металлические края ложа осьминога, а иракец наклонился ниже, наконец прикасаясь горячими губами к шероховатым губам Джейсона. Тот прикрыл глаза, поддаваясь ближе. Беспокойные щупальца обвивали руки и торс самого иракца. Они сжимали сильно, но не причиняли боли. Некоторые скользили по пояснице, а некоторые беспрепятственно под ягодицами. Мужчины то отдалялись, то снова невинно прижимались губами, как дети восьми лет под одеялом, прячась от родителей. Джейсон не торопился, а Салим поддерживал его в этом. Гладил по сухим волосам, касаясь нежного места за ухом. Оба прижимались близко и гладили там, где доставали. Джейсон перехватил запястье Салима, не успевая опустить ладонь мужчины под воду меж щупалец, в место более интимное и ждущее прикосновения. Они отскочили друг от друга с всплеском воды в бадье. Салим утер губы, с лихорадочным блеском в глазах рассматривая Джейсона. Тот выглядел не менее растрёпано, с непониманием во взгляде и дрожащими пальцами. – Пап? Пап, где ты? Салим прижал волосы, зачесывая их и покидая спальню, спеша по лестнице к своему сыну. Уповал, что Зейн не заметит пунцовые губы и взъерошенный вид, пока сердце стучало где-то под горлом. Их чуть не застукали на таком процессе. Конечно, у Зейна было бы меньше вопросов к отцу, что тот целует мужчину, но что это осьминог – вопросов бы накопилась уйма. – Здравствуй, Зейн, – Салим перехватил парня, крепко стискивая в любящих родительских объятиях. – Ты рано, все хорошо? – Да, немного планы изменились, – Он улыбался. – Не ожидал, что ты дерешься с фруктами. – Разворотил немного, не успел убрать. И не успел приготовить Наммуру. – Да ничего, главное, что ты цел, – Зейн заулыбался, снова обнимая любимого отца. Он скучал, как и скучал по нему Салим. – Смотрю, ты стал более веселым. Что-то случилось? – Гражданский отдых хорошо сказывается на внешности. Отец с сыном вдвоем прибрали кухню и приготовили любимый манник Зейна. Салим мягко улыбался рассказам об университете и жизни в мрачном городе. Тот подружился со многими, заводя новых знакомых. Успевал учиться и даже подрабатывать. Салим забеспокоился, что тот себя перенапрягает, но Зейн заверил, что этого не происходит. Достаточно отдыхает, достаточно учится и работает, достаточно проводит время с интересными людьми. Буквально через час они переместились в теплицу, надевая дружно прочные перчатки для работы с землей. Зейн не любил копаться в почве, но от этого был счастлив его отец, поэтому с готовностью принялся выслушивать поручения. Будто в армии выполнял команды родителя, продолжающего улыбаться веселым историям. Салим вытряхнул из горшка кусок рыхлой земли с цветком, примостив его в новой лунке. Они в четыре руки притоптали почву, чтобы цветок хорошо чувствовал себя на новом месте. Салим задумался о том, как же там Джейсон. Наверняка обшарил всю комнату в поисках чего-нибудь интересного или компрометирующего. Щупал ящики и пускал пузыри в бадье, уснув. Зейн заметил задумчивость и заторможенность в действиях мужчины. Он предварительно стянул перчатку с руки, сжав пальцами плечо отца. – У тебя кто-то появился? – В лоб спросил парень, приподнимая уголки губ. – Нет, почему ты так подумал? – Салим возобновил движение, в еще одной лунке расположив цветы. Капелька пота на виске выдала его, не меняющегося в лице. – У тебя все на лице написано. Знаю, тебе нравится проводить время с цветами и на рыбалке, но так ты еще никогда не светился. Даже с мамой. – Я не… – Салим рукой в грязной перчатке потянулся к шее, сразу отдергивая себя. Хотел провести ею по лицу, но тоже остановил привычку. – Может быть. Сейчас не совсем подходящее время, чтобы это обсуждать. – А когда будет время? Пап. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если думаешь, что тебе лучше одному – это не так. Ты один слишком долго. – Мне нужно заботиться о тебе. – Ты обо мне достаточно позаботился. Пора и о себе. Если тебя так это смущает, то… Блин, не знаю. Просто я рад, что ты нашел себя и своего человека. Салим благодарно вздохнул, обнимая понимающего сына. Оба в язык любви вкладывали тактильные ощущения. При удобном случае поддерживающе Салим трогал плечо Зейна, а Зейн трепал отца по волосам, заметно повзрослев с приобретением данного жеста. – Между прочим, могу сказать, что и меня Купидон не обошел. – Пронзил в самое сердце, да? – Ага. Она.. Просто невероятна. С ней очень весело. И она очень добрая. – Приглашал на свидание? – Салим улыбнулся при виде смущенного сына. Головой – мужчина, а сердцем еще мальчишка. – Было дело. Она согласилась даже не раздумывая, тогда я удивился, – Зейн свободной рукой коснулся шеи, возвращаясь к работе. Отличные внешне, привычки у них были схожи. Парень коротко зашипел, показывая переломанную в стебле петунью. – Прости, пап. Куда убрать? – Ничего, положи пока на тот ящик, – Салим указал верное направление, выкапывая новую лунку и устраивая следующий кустик в почве. – И как прошло? – Чудно, – Зейн воодушевился, беря маленькую лейку и поливая усаженные цветы. Они стянули с рук перчатки, оставляя их поблизости. – Подумывает быть ветеринаром. Может, я бы тоже пошел. Второе образование, и просто… – Где твое сердце, там и твое место, – Салим погладил сына по спине, пряча сломанный цветок в руке. Покинули теплицу они в спешке, пока дружно хохотали после прилетевшего в лицо Салима пакета. Оба промокли от внезапного дождя, позже кутаясь в махровых полотенцах и распивая горячее какао с маршмэллоу. Тихо переговаривались, попеременно слушая барабанящий по карнизу дождь и гундящий телевизор. Зейн занял спальню напротив, расположив немногочисленные вещи в шкафу. Позже желает спокойной ночи отцу, окончательно скрываясь в своей комнате. Салим дождался, когда дверь закроется, быстро выключил телевизор и скинул плед на пол. В собственной спальне было слишком тихо. Словно тут никто не живет. Словно иракец не оставлял неугомонного осьминога здесь одного скучать. Упомянутый моллюск царской персоной спал в бадье, свернувшись калачиком, трогательно прижав руки к груди от малогабаритного спального места. Салим переоделся в футболку и лёгкие штаны, спокойно выдыхая. Он завороженно рассматривал голубоватое тело в свечении уличных фонарей. Мужчина снова хотел прикоснуться к плечу или шее, но вместо этого заправил за ухо петунью прямо в воде, приглаживая короткие волоски. Люди влюблялись и женились на автомобилях, птицах, даже деревьях, но, кажется, Салим смог их переплюнуть и превзойти. Целоваться с осьминогом то еще необыкновенное приключение. Приятно до дрожи в коленках, немного солено и до вспышек перед глазами. Салим потрогал собственные губы, помнящие поцелуи и вздохи моллюска. Он тихо, не тревожа чужой сон, забрался под теплое одеяло лицом к Джейсону. День, полный событий, сморил его. Как только голова коснулась подушки, Салим засопел. Удостоверившись, что иракец уснул, Джейсон нашарил за ухом цветок. Вытянул перед собой и залюбовался сиреневым отливом с густотой ультрамарина в сердцевине. Осьминог переполз к мужчине на кровать, предварительно вытерся полотенцем и оставил петунью на прикроватном столике. Расположив несколько щупалец в бадье, человеческое туловище прижалось к Салиму, обнимая поперек талии. Теплое дыхание касалось виска, а рука человека обняла осьминога в ответ.