Наручники и другие эксперименты

Утро было именно таким, как Юля любила — поздним, ленивым, расслабленным после секса-душа-завтрака. Можно валяться в постели, ни о чём не думать и ловить пальцы Игоря, пытающиеся пощекотать её ладонь. — В сороку-ворону в детстве играла? — Играла… Игорь, вот даже не думай. — Боишься щекотки, м? — Игорь! — Юля быстро схватила его руки и прижала к постели. — Да я же не делал ничего, — засмеялся он. — Я не боюсь, — но руки отпускать не торопилась. Ну и что, что Игорь при желании вывернется из захвата за секунду, это же не всерьёз — вон, лежит смирно, улыбается. Юля улыбнулась в ответ. — Ну ладно, ладно, — и легонько погладил большим пальцем запястье, медленно провёл линию к ладони, не отрывая внимательного взгляда от Юлиного лица. Она замерла, прислушиваясь к ощущению — чуть щекотно, приятно, покалывает лёгкими искрами возбуждения — и кивнула, отпустив его руки. Закрыла глаза, чувствуя, как Игорь прослеживал пальцами линии на ладонях, рисовал завитки, едва дотрагиваясь, не прикосновения даже — намёки на них. Поднёс её руку к губам, поцеловал внутреннюю сторону запястья, повёл линию поцелуями выше, тепло лизнул сгиб локтя — Юля охнула — и опять спустился к запястью, повторяя обратный путь языком, от нежных щекочущих прикосновений по коже мурашками разбегалось удовольствие. Кончиками пальцев легко провёл по шее, по ключицам, погладил ямку между ними, языком обвёл контур уха, лизнул мочку, слабо прикусил. Осторожно уложил на спину, провёл горячими ладонями от плеч до запястий, развёл Юлины руки в стороны и чуть прижал к постели. Юля судорожно вздохнула и смяла в пальцах ткань простыни, соглашаясь и позволяя — так. Замерла под лёгкими щекочущими поглаживаниями — от запястий к предплечьям, вниз по бокам — осторожными, нежными, едва-едва кончиками пальцев. Хотелось увернуться от дразнящих прикосновений и одновременно продолжить их чувствовать, хотелось сильнее, чтоб Игорь уверенно гладил горячими ладонями — и чтобы продолжал выводить невидимые узоры по нежной и ставшей вдруг невозможно чувствительной коже. Игорь наклонился и прижался приоткрытым ртом к её животу, поцеловал, лизнул, подул на влажный след. Юля зажмурилась, когда прохладный поток воздуха скользнул выше, к груди, невесомой лаской коснулся затвердевших сосков — и следом их по очереди накрыл горячий рот, язык дразнил мягкими влажными прикосновениями, неспешно, легко, недостаточно. — Игорь, ну давай уже!.. — не выдержала Юля, отчаянно позвала, запрокинув голову и зажмурившись. Игорь приподнялся, уверенными руками обхватил её бёдра, удерживая их раскрытыми, потёрся колючей щекой о коленку, поцеловал чуть покрасневшую кожу, легко повёл губами щекотную дорожку вверх — Юля, кажется, перестала дышать, а потом со всхлипом втянула в себя воздух, когда клитора коснулся горячий влажный язык. С нажимом погладил, двинулся ниже, толкнулся внутрь, раз, другой, третий, сильно и ритмично, вернулся обратно, размазывая слюну и смазку, скользко обвёл вокруг. Юля задушено ахнула, заметалась по подушке, когда Игорь обхватил набухший клитор губами, втянул в горячий рот, погладил языком, выпустил, повторил всё снова, ещё раз и ещё. Хотелось двинуться, приподняться навстречу удовольствию, но Игорь не позволял перехватить контроль, держал крепко, и Юля изо всех сил вцепилась пальцами в тонкую простынь, чтобы не схватить его за затылок и не прижать ближе. Игорь не останавливался, ласкал языком, самым кончиком скользко тёрся под капюшоном, по нежному и такому чувствительному, гладил медленными широкими движениями, прихватывал губами, чуть посасывал, выводил сужающиеся круги — не давал ни минуты передышки. Юля мелко дрожала, хватала ртом воздух и едва могла стонать — по нервам бежали бесконечные разряды удовольствия, перед зажмуренными глазами расплывались яркие сверкающие круги — и горячая волна несла её всё выше и выше, поднимала, готовая в любой момент подхватить и утянуть сумасшедшим водоворотом вниз, в восхитительную и сладкую темноту. И за секунду до того, как Юля туда сорвалась, Игорь поднял голову, быстро убрал руки с её бёдер и лёгким щекочущим движением скользнул пальцами от талии к подмышкам. Кажется, она закричала. Кажется, тело свело в оргазме так, что пошевелиться она не могла. Кажется, простыню Юля всё-таки порвала, когда Игорь, не переставая кончиками пальцев водить по бокам, снова опустил голову и прижался к ней раскрытым ртом, лаская пульсирующий клитор и затягивая Юлю глубже в тёмный горячий водоворот, где не было ни единой мысли, только острые и яркие ощущения, почти невыносимые, почти слишком — но только почти — которые перебивали друг друга, наслаивались, вразнобой метались по сверхчувствительному телу, снова и снова, не замедляясь, не останавливаясь, пока не выплеснулись ещё одним криком — в темноту. В себя Юля пришла от медленных поглаживаний по спине — от шеи до поясницы и обратно. Бережные, плавные, они успокаивали и заземляли, посылая по расслабленному телу тёплые волны. Игорь тихо позвал: — Юль, ты как? — Ммм… — Юль, — ласковый поцелуй в висок. — Ммм. — Ну Юлька, — Игорь тепло и щекотно фыркнул в ухо. — Ммм! — изображать возмущение не было сил, но она попыталась. Потом всё-таки открыла глаза и с сонной нежностью посмотрела на Игоря — припухшие и покрасневшие губы, растрёпанные волосы, беспокойно нахмуренные брови, внимательный заботливый взгляд. — Юль, точно всё нормально? Ты вроде как отрубилась. — Да, — зевнула Юля. — Да, всё нормально… всё вообще прекрасно. Только я опять отрубаюсь, кажется. — Ну спи тогда, — улыбнулся Игорь, подтягивая ближе одеяло и укрывая их обоих. Юля хотела было что-то сказать, спросить, поблагодарить, но темнота снова утягивала в себя — на этот раз мягкая и уютная, тепло окутывающая поверх надёжных объятий.