Разделяя тело

О том, что на месте последнего задания Акутагавы была кровавая бойня с множеством пострадавших, стало известно через полчаса после его завершения. Новостной канал крутил репортажи с места бойни шесть часов подряд. Дазай нахмурился, выключая телевизор и бросая пульт в дальний угол дивана. Ему было совершенно всё равно, что он не у себя дома или хотя бы в агентстве — злость удавалось сдерживать с большим трудом. — Грёбаные журналюги, — прошипел Накахара сквозь стиснутые зубы. — Там же было дохера полиции, куда они смотрели?! — Туда же, куда и пресса. — Присев рядом с Чуей, скрестил руки на груди. — Нашли себе зрелище. Накахара выдохнул, приложив ладони к глаза. Всё на миг помутнело. За последние несколько часов он пережил слишком много и сил на эмоции уже почти не осталось. Чуя видел, как Гин сидит рядом со спящим Рюноскэ и плачет, и хотел сам разрыдаться, потому что не надеялся вновь увидеть его живым. Но отделаться от мысли, что это одна из деталей паззла с изображением жуткого будущего, просто не мог. Хотя, если бы не Дазай, он бы об этом и не подумал. На столе пиликнул ноутбук, и Осаму тут же подорвался с места. Чуя смотрел на него устало и безучастно — на сегодня с него хватит. Он не успел выбраться из мыслей и пропустил какую-то фразу Дазая, но тот резко изменился в лице, став максимально сосредоточенным. На Накахару мгновенно нахлынуло беспокойство, пришлось включиться. — Повтори, что ты сейчас сказал, — потребовал он. Дазай, не отрываясь от экрана, исполнил. — Куникида прислал информацию по первым девяти погибшим. Ничего не спрашивая, Чуя поднялся и встал позади Осаму. Девять файлов с фотографиями и особо примечательными фактами. В самом низу вывод обо всех убитых: «Насильники, убийцы». Чуя развернулся и сел на края стола, глядя на хмурого Дазая. Ему стало казаться, что Данте не просто так решил покромсать людей в самом центре города. Он выбирал определённых, преступивших законы. Но как получилось, что столько преступников оказались в одном месте в одно и то же время? Мысли Чуи были настолько яркими, что отразились на лице и были сразу прочитаны Дазаем. — Понятия не имею, что у них там за собрание было, но… — он скривился, — как удобно получилось, что их оказалось именно девять. — Что? О чём ты? Осаму откинулся на спинку стула. — Во время допроса Данте сказал что-то про «тридцать цветов кровавого потока». В месте с вашими жертв как раз тридцать. Акутагава был последним. Скорее всего, он и должен был воскреснуть. — А если попробовать убить ещё раз? — раздался чуть хриплый голос со стороны коридора. Двойной Чёрный обернулись, с тревогой глядя на Акутагаву. Он выглядел куда лучше, чем до всего произошедшего: здоровый румянец на щеках, отсутствие постоянной бедности, отдохнувший вид — он таким не был ещё никогда. И… это настораживает ещё больше. Он ведь только сегодня пережил смерть и возрождение. — О чём это ты? — медленно протянул Чуя, даже осторожно, словно этот вопрос мог пробудить зверя. А вот Дазай подбираться к Рюноскэ на цыпочках не собирался. Он подошёл быстро и сжал его плечи. — Акутагава, мы не станем тебя убивать. Чуя посмотрел на него вопросительно и только сейчас понял, о ком именно говорил Акутагава. Резко поднявшись, он встал напротив Рюноскэ. Тот хмуро смотрел на бывшего учителя и пытался что-то сказать, но не успевал вставить и пары слов в речь Дазая. Тот говорил об угрозе, о том, что им сначала нужно во всём разобраться, а самому Акутагаве лучше подольше отдохнуть после всего пережитого. Осаму, конечно, всегда был достаточно разговорчивым, но в этот раз даже превзошёл себя. — Так что давай не будем поступать опрометчиво, пока не будем знать всего. Акутагава в этот момент, казалось, впервые вздохнул. Опустил плечи, кивнул. Дазай улыбнулся, коротко его приобнял и вернулся к компьютеру. В этот момент зазвонил телефон Накахары. Он выслушал, ответил короткое «понял» и отключился. — Охрана не уследила. Он вырвал себе язык и раскроил череп. — Перевёл взгляд на Дазая и продолжил: — Данте мёртв.