Bloody Bird.

      Солнечные лучи озаряют его бледную кожу, полностью покрывая её светлым шёлковым одеялом. Под ними аккуратный пушок на юном теле вспыхивает ярче алебастровой кожи, он сияет золотыми оттенками и сверкает как гранёный алмаз. Тень от штор режет картину, которую лицезреет детектив, на контраст между ярким солнцем и угрюмой теменью. Белоснежная кровать на одну половину погружается в тень, а другая половина пестрит ярким солнечным светом весеннего утра.       Свет кажется ещё теплее и ярче обычного, ибо, находясь во власти серой, дождливой и нежизнерадостной погоды, даже один лучик солнечного света покажется целым жарким циклоном.       Да, этой весной погода в Нью-Йорке не радовала совсем, частые дожди, низкая температура и, дай Бог, пару раз в неделю солнечные деньки. При такой погоде достаточно тяжело придерживаться более-менее одного настроения, ведь наутро тебя ожидает дождь. Обеденное время радует просветлением далеко-далеко в угрюмых облаках, а к вечеру можно было ожидать и возвращения зимы.       Обнажённый юноша перед ним мирно лежит на боку, так и не проснувшись от тёплых солнечных лучей, упавших на его хрупкие лодыжки, и что так настойчиво ярко светят. До талии его тело прикрыто лёгким светлым покрывалом и тенью от штор, а всё что выше сияет под солнцем. Это произведение искусства не позволяет оторвать от себя взгляда ни на секунду, дабы запомнить каждую деталь.       Его светлые, немного сероватые в обычное время волосы сейчас сверкают будто жидкое белое золото высшей пробы. Его шелковистая кожа приобретает мерцающее сияние, а хрупкое телосложение превращает его в живую куклу, тело которой светится изнутри. Кажется, будто прямо из-под его кожи пробивается ослепительный свет. Ресницы изредка подрагивают, грудь еле заметно вздымается, он тихо сопит и практически неподвижно пребывает в царстве Морфея.       Недавно проснувшийся Дэвид смирно восседает на краю постели напротив мальчика и не отрывая глаз от младшего, молча восхищается им.       Он хотел бы прижать Билли поближе к себе и ласково, на ушко рассказывать о всём том, что ему так нравится в юноше. О его хитрых, обворожительных глазëнках, о местами резком как понос характере, о милой заботе, которую младший старался незаметно проявлять.       Он бы хотел поведать о том, как бы он хотел прожить с ним ещё долгие годы, увидеть, как мальчик растёт, меняется, он бы хотел быть рядом с ним в самые тяжёлые или счастливые моменты.       Безусловно, некоторые моменты в их отношениях были бы просто сумасшедшими, но все мы с причудой. В голове каждого из нас находится маленькое ядрышко безумства и вот, когда это безумство совпадает у двух людей, они вдруг могут полюбить друг друга.       Не поймите меня неправильно, я не о том безумстве, которое соединяет двух маньяков, они встречаются, влюбляются и начинают убивать своих жертв совместно. Нет, я про общие интересы, странные привычки, которые не отталкивают, а наоборот привлекают, а если и раздражают, то это раздражение граничит с умилением. Я про одинаково занудный или, напротив, глупый юмор, который понимают только они вдвоём. Вот о каких особенностях идёт речь, об особенностях, которые сближают нас друг с другом.       Дэвид хотел бы рассказать Билли о том, как ему нравится некоторое безумство в глазах юноши, поведать ему о том, как приятно гладить Шепли по мягкой, сияющей позолотой на солнечных лучах, макушке. Он бы обязательно признался ему в том, что бесповоротно влюблён, как глупый дней, как наивный мальчишка.       Никогда никто ранее не дарил Дэвиду таких чувств. Возможно, всё дело в молодости Шепли, возможно, в его безумном нраве, а возможно, в сумасшедшем ритме жизни. Но всё это в совокупности заставляло Дэвида чувствовать себя живым.       Он бы столько хотел сказать ему, когда юноша проснётся, но вряд ли это стоит делать, поскольку Шепли спросонья сможет разве что подумать, что это просто сон, а то и вовсе нахамить.       — С добрым утром, — говорит детектив пытающемуся открыть глаза юноше, которому из-за солнца кажется, что он совсем ослеп.       — Спрячь меня от солнца… — лениво потянувшись и закрыв лицо ладонями, хрипит младший.       — Зачем? — усмехается Дэвид, смотря, как искусительно выпирают рёбра на груди Билли, когда он потягивается, как он жмурится и недовольно натягивает на себя одеяло.       — Оно мне не нравится, — подняв ладони к солнцу, он закрывается от его мерцающих лучей. — Слишком яркое, слишком тёплое. Слишком для меня…       — Ладно, я же не могу заставить тебя греться на солнце, — укладываясь рядом с Шепли и закрывая его от солнца, соглашается он.       — Я погреюсь. Только почеши спинку, — поудобнее устраиваясь рядом с Блэком.       — А вот теперь я чувствую, что меня эксплуатируют.       — Тогда я не буду больше делать тебе массаж головы, это тоже эксплуатация, — уткнувшись лицом в матрас, бурчит Билли.       — Уже чешу, — сдаётся детектив, одной рукой прижимая Шепли к матрасу чтобы тот даже и не думал язвить что-то в ответ, а другой принимается медленно водить по его спине в разные стороны.       В такие моменты Билли готов был замурчать от удовольствия. Словно довольный рыжий котяра, он изгибался как кошка под горячими и сильными руками старшего. И с довольной улыбкой растекался лужицей рядом с ним, стоило только брюнету провести ногтями по его спине и рукам.       А Дэвид был ничуть не лучше. Ведь от массажа головы, исполненного тоненькими и юркими пальчиками юноши, он испытывал те же самые чувства удовольствия, к ним разве что прибавлялось дикое возбуждение. И в отличие от расслабленного Билли, который засыпал от почёсывания спины, Дэвид переводил обыкновенный массаж головы в довольно непристойное и более чем интимное русло. Поспать им не удавалось.       В их отношениях подобное стало некой прелюдией и приятным времяпрепровождением, они делали так когда оба не хотели говорить. Хотя когда как, всё зависело от их настроения и наличия желания.       Во время этих долгих ласк Билли практически всегда закрывал глаза от расслабления и видел перед собой кромешную темноту, а потому он чувствовал себя спокойно и максимально комфортно. Дэвид же не был против. Хоть он всегда пристально, но не напряженно смотрел на юношу перед собой, он был возбуждён, но не желал торопиться. Ведь был приверженцем долгих и упоительных ласк, считал, что насладиться телом можно не только вкусив его, но и просто рассматривая.       Они оба наслаждались друг другом.       Обоим бы хотелось, чтобы всё это продолжалось вечно…       — Дэвид? — зовёт его весёлый голос, но, увы, этот тон ни капельки не похож на звонкий голосок его грациозного журавля, что раздавался в его голове лёгким колокольчиком.       — Дэвид? — повторяет омерзительно непохожий голос, и детектив моментально возвращается в реальность. Он задумался, опять.       За этот месяц он задумывался так часто, что, кажется, пропустил все перипетии своей жизни, которые ему довелось пережить.       Прошёл месяц…       Целый месяц без Билли, целый месяц без его, как оказалось, личного наркотика, из-за отсутствия которого казалось, что начинается ломка.       Месяц как он не заваривал ему кофе по утрам, месяц не целовал его аккуратные руки, еле пухлые губы и впалые щёки, целый месяц не прижимался носом к его шее и не вдыхал дурманящий тёплый аромат его тела. Этот месяц был самым настоящим мучение. Оно не подходило к концу, совсем нет, оно продолжалось с каждым днём, нависая над ним большой угрюмой тучей, которая разрасталась всё больше и больше.       Целый месяц прошёл с того момента, как Дэвид услышал, кажется, самые отвратительные и позорные для самого себя слова от того, кого он по ошибке любил. И как он, увы, помнил из своего горького опыта, переживать расставание было тяжело, мучительно и, главное, чертовски долго. Он всё ещё был на пути прохождения всех стадий принятия.       Наверное, сейчас он был на том моменте, когда тяжело даже подняться с кровати и умыться. Когда физически ты будто бы можешь это сделать, но моральная боль так угнетает и съедает тебя изнутри, что встать с кровати не можешь, будто тебе оторвали и руки, и ноги.       Большинство людей называли эту стадию депрессивным эпизодом, Дэвид же охарактеризовал её запоем в прямом смысле слова. Несколько недель он работал так, словно вот-вот заработает все деньги мира, и это казалось ему важной целью. Стресс, переработки и сон по три или четыре часа в сутки сделали своё дело. Дэвид всегда отвлекался от чего-то плохого работой, он загружал себя так, чтобы сил хоть на какие-то размышления о том, от чего он отвлекается, просто не оставалось. За это время он успел совершить аж четыре деловые поездки, связанные с работой, две из них были за пределами страны и когда он оказывался в другом месте, казалось, что ему лучше. Но когда Блэк встречался с Джули, о которой он так же продолжал заботиться, как и обычно, он видел понимание и грусть в её глазах. Он знал, что сестра уже всё понимает и переживает это, но сам Дэвид не давал себе времени на принятие случившегося и рассуждения о нём.       Он сдался и взял небольшой перерыв.       Он успел попробовать разные способы, сначала отнекивался, не верил в то, что те слова были произнесены всерьёз. Он искал способы связаться с Шепли и поговорить о том бреде, который младший наговорил ему, но, как мы все знаем, если Билли избегает встречи, то избегает её до последнего, и встречаться с человеком он не будет ни по каким причинам».       После того, как он словно брошенный щенок, потерявший хозяина в большом мегаполисе, бегал вокруг да около в попытке найти юношу, Блэка одолела такая злость, что он попросту рвал и метал всё и всех, кто находится рядом с ним. Сотрудники на работе стали делать всё что угодно, лишь бы не сталкиваться с вечно недовольным и креативным на оскорбления и наказания самодуром в лице их босса. Он вёл себя как полнейший мудак, и самое страшное, что он это понимал, однако не мог взять себя в руки почти несколько недель.       Тогда детектив успокаивался лишь по приходе домой, не желая показывать своей младшей сестре то, в каком он состоянии.       Его сердце и душу разрывало от вселенской тоски по милому мальчику, в ненависть которого к себе он не верил. Он не мог поверить, до сих пор не мог поверить в то, что юноша ненавидел его и использовал всё это время. И на то были причины, ведь он видел, как сильно младший старался полюбить его в ответ.       Он видел, как тяжело Билли испытывать к нему ответные чувства, он видел, как в его глазах сияла надежда и теплота, видел, как эти чувства одновременно воодушевляли его и тяготили.       Дэвид не считал Шепли таким человеком, который смог бы обыграть все эти чувства и нагло лгать ему в угоду своим целям. Однако принял факт того, что, возможно, так и было, но в силу собственной влюблённости он не замечал пренебрежительного и даже наглого отношения к себе. Он вспоминал моменты, когда Билли был с ним жесток или груб, и если тогда они казались ему совсем безобидными и даже комичными, то сейчас они представлялись Дэвиду в совсем другом свете.       После ненависти, которую он почувствовал по отношению к мальчику, Блэк несколько дней и ночей шлялся по клубам и гулял так, словно ему снова 20, словно он беззаботный изучающий мир парнишка спермотоксикозник, единственной проблемой которого является найти девушку на ночь и где скрутить косячок. Однако этой проблемы у него уже не было, вместо прыщей на лице была гладкая кожа, чуть покрытая щетиной, вместо пухлых щёк впалые скулы, вместо дряблого живота твёрдый пресс, а вместо сексуальной неопытности горы сексуальных экспериментов за плечами. Присущие подросткам неуверенность и стеснительность исчезли, будто их никогда и не было.       Но и от этого лучше не становилось.       Ведь он вернулся в одно из самых постыдных для него состояний, это депрессия и бесстыдное употребление алкоголя, самый большой грех и страх Блэка.       Длилась она недолго, пока что всего несколько дней, и именно сегодня Блэк хотел положить этой депрессии конец. Он подумал, что лучше уж он будет целыми днями лежать дома на кровати страдать, чем напропалую гулять по борделям и спать с кем попало. Это не помогало от слова совсем.       Именно в тот день, когда он собрался всё это закончить, его бывший хороший друг и позвал его на закрытую вечеринку. В обычное время Дэвид отказал бы, ссылаясь на то, что у него много работы. Но сейчас он был согласен на всё, лишь бы хотя бы немного приблизиться к тому, чтобы забыть юношу.       Единственный, на кого он смог выплеснуть свои душевные терзания, кому мог показать свои эмоциональные вспышки и честно рассказать о случившемся, был Джаред. Старший брат очень быстро заприметил нездорово раздражённое и угнетённое состояние Дэвида и потому напористо поинтересовался о том, кто же обеспечил Дэвида им.       Его предположения как всегда оказались верны, ведь это вновь был тот самый несносный грубый мальчишка, который, как выразился младший, в этот раз решил закончить их отношения.       Джаред не понимал, почему он это сделал. Собственно, он и не хотел понимать. Точнее, даже не старался понять причинно-следственную связь происходящего в сознании Билли. Что, к слову, посоветовал делать и своему брату, ведь, по его мнению, понять этого юношу не может никто, а если и попытаться, то этот герой просто сойдет с ума.       Дэвид был согласен с этим высказыванием своего брата, ведь на его памяти и по его опыту понять Билли было очень сложно, а чаще — практически невозможно, ведь в голове не складывалась ясная картинка того, как мыслит этот мальчик. Вместо ровного пазла, состоящего из причинно-следственных связей, логических цепочек и многого другого, Блэк каждый раз наблюдал лишь бессвязную каракулю, которую словно старой чёрной ручкой истерично и агрессивно начерикал не самый психологически уравновешенный человек. В ней не было видно ничего, и уж понять ничего нельзя было.       Мышление людей, которых мы встречаем в мире, которое они нам излагают, складывается перед нашими глазами в некий пазл, который мы каждый воображаем по-своему.       Ну, а самое главное в пазле — это чёткая картина того, как мыслит этот человек. У всех это картинка совершенно разная. А вот в истеричных каракулях Шепли нельзя было понять ничего… Чёткость картинки отсутствовала, можно было только догадываться или разглядывать её с разных сторон, чтобы попытаться понять, что же она из себя представляет.       Однако Дэвид не прекращал свои попытки понять, почему юноша так поступил. Он рассуждал об этом чуть ли не каждый день, находил новые причины, осознавал новые вещи, но вскоре поставил самого себя на место. Дэвид хотел рыться в его мыслях, словах, чувствах и поступках, но остановил себя, стараясь не загоняться как влюблённая школьница, которую бросила любовь всей её жизни. Он понял, что слишком мало внимания уделял именно своим мыслям, словам, чувствам и поступкам.       В погоне за тем, чтобы понять Билли, он перестал понимать себя.       «Какого чёрта я должен себя лишать жизни?»       Задавался он этим вопросом довольно часто и именно после него начинал с новыми силами вставать на ноги и жить свою жизнь так, как никто её не проживёт. Несмотря на такой прилив сил и энергии, детектив всё же имел сердце, и иногда он задумывался об их отношениях, вспоминал о хорошем и плохом. Как, например, сейчас, момент воспоминаний прервал его не самый приятный друг по имени Элис.       Дэвид учился с этим парнем вместе в одном колледже для богатеньких и, в отличие от Блэка, которого выперли оттуда пинком под зад за бесстыжие выходки, нахальное поведение и всё остальное, Элис доучился до конца и сейчас имел весомый и прогрессирующий развлекательный бизнес, который был частично законен.       Они никогда не были лучшими друзьями, совсем нет, они всего-то любили проводить время друг с другом. И нет, не в том смысле, в котором вы могли бы подумать, учитывая склонность Блэка к гомосексуальным отношениям.       Этим двоим всего лишь нравилось вместе бродить с одной тусовки на другую и заводить, порой очень удачные, знакомства. Парни могли не общаться друг с другом месяцами и созванивались они исключительно когда кому-то из них была необходима компания для очередной тусовки или домашней попойки, напоминающей больше сеанс с психотерапевтом.       Вот такие лёгкие и непринуждённые отношения они поддерживали уже много лет.       — О чëм задумался? — задорно улыбается парень с блондинистыми волосами.       — О работе.       — Хватит думать о работе, я целый месяц никуда тебя вытащить не мог, — жалуется он, хватая друга за руку и медленно волоча за собой. — Хочу познакомить тебя с одной хорошей девушкой.       — Ты каждый раз меня с такими знакомишь.       — Так я же не виноват, что они не кончаются, — прикуривая сигарету, отвечает Элис, ведя друга в шумный зал, наполненный гостями.       — Вот же старый кобель, — усмехается Дэвид, вспоминая, как часто друг предлагал ему девушек и парней на одну ночь.       — Но-но-но, — грозит Элис пальчиком, состряпав оскорблённое выражения лица, — я всего на год старше тебя.       — Это не остановит меня от шуток о твоей старости, скряга, — парирует Блэк       — Давай так. Тебе нужно забыть человека, а значит нужно переспать с кем-то другим. Методика клин клином работает всегда, — сверкает мнимым умом друг, пытаясь дать хороший совет детективу.       Несмотря на долгий срок их отношений и часто схожие взгляды на мир, Блэк никогда, в прямом смысле никогда бы не последовал советам этого человека касательно сердечных отношений.       — Знаешь, я воздержусь от советов дважды разведённого сутенёра, — усмехается он, взглядом ловя стройную фигуру незнакомой девушки, которая очень увлечённо рассматривает его.       — Вот это было обидно.       — К твоему сведению, любовь и секс — разные вещи, — отведя от неё взгляд, хмурится он.       — Попробовать стоит. Дэвид… Незаменимых людей нет, уж я-то знаю!       — Ты ещё никогда так не ошибался, — обречённо вздыхает он, позволяя другу волочить себя всё ближе и ближе к брюнетке, которая уже ему чем-то не нравится. Наверное, тем, что она не язвительный, хамоватый и харизматичный юноша невысокого роста с разными чертовыми глазами.       Это стало некой проблемой.       Его вообще возможно забыть?

***

      Вы когда-нибудь замечали, что в нашем мире с каждым годом процент людей, которые любят и хотят родить, воспитать детей, становятся всё меньше и меньше?       Если раньше старшее поколение тыкало на младшее пальцем и называло их «дурачками», которые отказываются от самого важного в их жизни, от того, что принесёт им счастье. Если раньше они считали конечной точкой мироздания рождение детей, их воспитание, если раньше упорно старались навязать младшим своё мнение, то и сейчас ничего не изменилось.       А чего вы ожидали?       Что я начну вам рассказывать добрую сказку о том, что все люди уважают мнение своих и чужих детей? Что старшее поколение принимает факт того, что их дети имеют право на совершенно иное мнение, нежели их. Что старшее поколение не рвётся вперёд всеми руками и ногами, дабы исправить собой же воспитанных младших и запретить им делать то, что сами делали или не делали и боятся по сей день.       В реальности изменилось немногое, человеческие привычки, проекции родителя на своего ребёнка, манипуляции, прикрытие насилия заботой и, безусловно, слова о том, что поймём только когда вырастем, всё ещё можно услышать в наше время. И это ужасно.       Но не всё так уж и плохо, есть и те люди, которые меняются. Да, чаще всего это не старшее поколение, а те, кого оно воспитало. Именно они имеют возможность либо измениться и учиться не допускать ошибок своих родителей, либо стать копией старших…       В нашем мире процветает индивидуализм, теперь люди стали более детально и внимательно относиться к ближним, в особенности — к детям.       Изменилось то, что процент родителей, которые принимают и худо-бедно помогают ребёнку найти своё мнение, разобраться в новом, уважают мнение своего ребёнка, стал чуть выше, чем раньше. Они не запрещают им красить волосы в разные цвета, делать пирсинг на разных частях тела и дают детям выбирать те хобби, которые они хотят сами. Одним словом, этот небольшой процент родителей принимает факт того, что их ребенок — это самостоятельный и индивидуальный человек, растущий рядом с ними, на которого они оказывают огромное внимание. И это влияние чаще всего граничит с дружескими отношениями, которые родители стараются выстроить с ребёнком.       Не стоит отрицать то, что и раньше такие родители тоже были, однако общество, в котором они тогда жили, таким не было. Данная модель поведения по типу уважать своего ребёнка, быть с ним в дружеских отношениях и вызывать у него доверие, была далека от реальности. Это был идеализированный вариант родительства, а кто-то и вовсе не считал такое воспитанием.       К сожалению в нашем мире огромный процент родителей, которые считают людей, не желающих заводить детей, чокнутыми. Они никогда не спросят, почему мы этого не хотим, если не спросят и мы начнём им рассказывать, они никогда не поймут. Эти люди выращены в таких условиях, где дети — это конечная цель всей жизни.       Для них наши аргументы не имеют веса и смысла, даже аргументы по типу: Я не хочу рожать, потому что старое поколение оставило после себя груду финансовых, экологических, моральных и политических проблем, и для того, чтобы разобраться со всем этим, потребуются десятилетия.       Для старшего поколения зачастую это пустой звук, в их время рожали в любых условиях, ведь, повторюсь, тогда ребёнок считался конечной целью твоей жизни, и ничего более весомого ты уже сделать не мог. От них часто можно услышать: вот мы жилы тремя семьями в двухкомнатной квартире и ничего, выросли.       Они не могут ответить на вопрос, было ли им комфортно, они не могут ответить на вопрос, было ли комфортно их детям жить в таких условиях и насколько они пригодны для ребёнка. Тогда никто не задумывался о комфорте, очень часто всё строилось на словах «могло бы быть и хуже».       В те годы самым важным было — выжить, просто выжить, неважно, насколько ты здоров физически или морально, если ты жив, значит твои родители молодцы.       Даже если много лет назад ваши родители не запрещали вам делать те или иные вещи, не били вас и не применяли к вам все те нормы воспитания, которые использовались всеми, и те, которые их родители применяли лично к ним. Это не говорит о том, что ваши родители и вы не были подвержены влиянию общественного мнения о «правильном» воспитании детей.       Люди меняются. К сожалению, они не меняются мгновенно и не делают этого сразу всем стадом. Это происходит крайне медленно и постепенно. Есть миллионы родителей, которые не могут изменить своё мнение по тем или иным причинам, которые они либо не могут озвучить, либо не хотят о них говорить, либо сами же не понимают проблемы. Также есть миллионы родителей, которые поменяли своё мнение о воспитании детей.       Наше общество многогранно и породисто.       Вы можете считать, что детей ни в коем разе нельзя бить, вы и пальцем не тронете своего ребёнка, будете избегать психологического насилия в сторону своего чада. Вы стараетесь наладить с ними хорошие отношения и воспитывать его своим другом, чтобы он доверял вам, пытаетесь показать этот мир и заботиться о своём ребёнке.       А совсем рядышком с вами по соседству может жить семья, где родители ежедневно подвергают своё чадо психологическому насилию, оно может быть как агрессивным и активным, так и пассивным. Рядом с вами могут жить люди, которые применяют к своим ближним: детям, жене, мужу и физическое насилие.       Каких только семей не бывает в нашем мире.       И сколько детских судеб покалечили люди, которым нельзя было становиться родителям.       И всё это видели мы — новое поколение.       Собственно, по этой и многим другим причинам новое поколение более глубоко и детально изучает для начала самих себя. Чтобы понять, а нужны ли им эти дети, а нравятся ли им дети вообще, и могут ли они обеспечивать не только себя, но и ребёнка. С каждым новым поколением люди становятся более ответственными и честными по отношению к себе.       Сейчас если человек не любит детей, и они принципиально ему не нравятся, более того, раздражают, он может заявить о том, что ему они не нужны. Возможно, его осудят за это, возможно нет.       Но человек должен дорасти до того возраста, когда он поймет и проанализирует своё отношение к разным вещам, в том числе и к детям. И только когда он взвесит все за и против, когда он расставит приоритеты в своей жизни, когда подумает о том, что нужно именно ему, и чего хочет именно этот человек, а не его родственники или мнение общества.       Тогда-то и можно говорить о том, нужны дети ему или нет, хочет он быть родителем или нет и сможет ли он их обеспечить, а самое главное, хочет ли.       Эти важные размышления о поиске истинного себя, о принятии своего личного мнения и понимание того, что отличаться от других это неплохо, приводят к тому, что процент людей, которые не любят детей, не хотят детей или дети их раздражают, растёт в разы как со стороны женщин, так и со стороны мужчин.       Нельзя отрицать того, что многие люди с годами наоборот понимают, что они правда хотят завести ребёнка, что они правда хотят его любить и обеспечивать, что они готовы быть родителями, и это становится их мечтой. В это время у тех, кто детей не хочет, совсем иные мечты.       Никого из них нельзя назвать правильными и идеальными людьми, ведь идеального не существует, люди совершенно разные, мнения совершенно разные, вкус совершенно разный и мечты тоже разные. Однако и про тех, и про других можно сказать, что никто из них не имеет права навязывать свою точку зрения другим людям, пропагандировать своё мнение как единственное верное, что делают многие. Люди могут поведать свою историю ради того, чтобы найти единомышленников, ради того, чтобы, возможно, предупредить кого-то о последствиях тех или иных действий и решений. Но не призывать подражать их примеру.       В любом случае, не нам судить ни тех, ни других.       Общество прогрессирует с каждым годом, и с каждым новым поколением появляется всё больше и больше новых свежих взглядов и мнений на родительство. И иногда чужое мнение может изменить наше собственное. Так произошло с Джаредом, когда он познакомился со своей нынешней женой.       Если вы думали, что Джаред всю свою жизнь был идеальным мужчиной, который уважает женщин, любит детей и считает семью самым ценным, что есть в жизни, то я вынуждена вас расстроить, а может и обрадовать.       Джаред не был таким до определенного момента своей жизни. Когда-то он не любил детей, считая их слишком раздражительными. Когда-то его мечтой была не крепкая и дружная семья, а отсутствие семьи вовсе. Когда-то он мечтал быть одиночкой и жить как можно дальше от своих родных.       Начнём с того, что считать семью самым важным в жизни Джаред начал только после появления на свет своего младшего брата, а после и младшей сестры. В этот же момент он понял, что дети не такие уж и противные.       Он увидел в них что-то, за что он готов убить каждого, кто может им навредить. В них он увидел любовь, в них он увидел свободу, именно о них он стал заботиться, будто бы отец. Настоящего отца у брата и сестры по сути не было, у них был тиран, который одним своим взглядом ставит тебя на место, заставляет закрыть рот и сделать так, как сказал он.       Именно по этой причине Джаред сделал огромный вклад в воспитание Дэвида и Джули, чтобы они не смели прогнуться под мнения и устаревшие больные взгляды своего отца. К слову, в тот момент он полюбил детей, когда родился его младший брат. В нём он нашёл какую-то отдушину, его он мог вести за ручку по миру и показывать, что есть хорошо, а что плохо. Его он мог оградить от советов и пагубного влияния собственного отца.       До рождения Дэвида Джаред считал, что он не любит детей, точнее, он реально их не любил, ему не нравилось то, какие они громкие, шибутные и какие глупые вопросы задают.       Однако когда этим ребёнком был его брат, сестрёнка или его собственные дети, он осознавал, что для этих детей он будет делать всё ради их благополучия.       Почему Роберт, его родной отец, был совсем не таким человеком, как сам Джаред, которого он и воспитал, было тягостным вопросом для него. Мужчина не понимал методов воспитания своего отца, как отношения Роберта к своим детям. В то время как мать проявляла к Джареду и Дэвиду хотя бы немного заботы и родительского тепла, отец был настолько холоден, что ещё в раннем возрасте отбил у сыновей желание хотя бы обнять его.       Они боялись, были обижены, а совсем скоро и вовсе перестали хотеть от Роберта хоть какого-то родительского тепла. А когда отец проявлял хотя бы немного этого самого тепла к ним, братья ожидали подвоха, их пугала резкая смена настроения старшего Блэка.       Джаред много лет задавался этим вопросом, невероятно много лет путался в догадках и не решался спросить у отца напрямую. Он не хотел вступать с ним в какие-либо ссоры или даже словесные перепалки, которые не несли в себе ничего хорошего.       Но однажды, когда у него уже была своя семья, дети и жена, он всё-таки набрался смелости и решил задать Роберту волнующий его вопрос:       «Почему ты так нас ненавидел, если мы были твоей семьёй?»       Когда Джаред стал мужем, а после и отцом, он даже представить себе не мог, чтобы он копировал методы воспитания своего отца. Чтобы он относился так к своим детям и жене, как к его маме и ему самому относился Роберт. От одной мысли об этом его бросало то в жар то в холод, он презирал то, как его воспитывал отец, ненавидел его за то, как он относился к его матери и собственным детям.       Стать таким же, как его отец, для Джареда было самым страшным сном, и он делал всё для того, чтобы избежать этой участи. Он не хотел мучить собственных детей, не хотел, чтобы они всю свою жизнь задавались вопросом, почему отец их ненавидит. Ибо такое воспитание, какое променял к ним Роберт, заставляло подумать именно о том, что родитель их ненавидит, желает им навредить или избавиться от них.       На удивление Джареда Роберт ответил ему тогда, и этот ответ заставил его забыть о всех других вопросах, которые он бы хотел задать. После этого ответа, после тех слов, что произнес старший, он больше не хотел с ним говорить никогда и ни о чём, немного было связано с их семьёй.       «Вы были маленькими и жалкими ублюдками. Я хотел взрастить в вас пуленепробиваемую броню, которая защищала бы вас после моей смерти, я хотел, чтобы вы были такими же сильными и великими, как ваши предки. Я не хотел, чтобы вы выросли слюнтями или раздолбаями. Мне было бы стыдно за то, что у меня такие дети. А для того, чтобы стать такими, какими я хотел вас видеть, необходимо было чем-то жертвовать… "       Роберт не оправдывался от слова совсем, он сказал сыну, как всё было, и Джаред видел, что это истинная правда.       Он внимательно вслушался в каждое слово, вылетающее из уст старшего, он запомнил то, каким голосом говорил эти слова отец и как сильно он верил в правильность этих слов.       Чем он руководствовался?       Желанием защитить своих детей?       Воспитать их под стать этому жестокому и страшному миру?       Вряд ли. По крайней мере, Джаред не верил в то, что это стоит начинать делать с самого рождения ребёнка. И стоит ли вообще?       Возможно, он руководствовался желанием угодить семейным ценностям, которые передавались из поколения в поколение в его семье.       Чтобы из этого ни было правдой, Джаред не знал истиной причины того, почему его отец был таким.       Однако мог предполагать, ведь он иногда мельком слышал от Роберта слова о том, что отец их ещё жалеет. Что с ним обращались куда как жёстче, чем он со своими детьми. Видимо, детство у Роберта было несладким, но это не оправдывало его, Джаред верил, что это его не оправдывало.       Ни Джаред, ни Дэвид и уж тем более ни Джули не знали своего отца так хорошо, как могут знать своих отцов другие дети. В глазах старших сыновей он не был отцом, он был человеком, которого они совсем не знали, но который является для них сильным наставником. А Джули настолько редко видела Роберта, что попросту, можно сказать, росла без него, и воспитанием её занималась вначале мать, а после братья. Отец же наотрез отказался часто контактировать с третьим ребёнком в лице Джули.       Когда Летиция и Роберт ждали третьего ребёнка они уже были в официальном разводе и сыновья по решению суда остались с отцом поскольку именно он имел достаточный вес для того чтобы повлиять на принятие решения. Летиция была согласна хотя бы на то чтобы видеться с мальчиками раз в неделю, большего она сделать не могла. Дэвиду было пять лет когда это случилось и что греха таить произошедшее сильно повлияло на него.       Но спустя три года после развода что-то пошло не так и родители Дэвида вновь сошлись тогда то и появилась малышка Джули. Казалось что их отношения становятся всё лучше и лучше, казалось, что они готовы работать над ними и именно сейчас у них получится отличная семейная жизнь. Оба ожидали, что родится мальчик ибо в роду Блэков чаще всего так и происходило — у всех было по два, три или четыре сына.       Но ребёнком оказалась девочка, которую назвали Джули.       Летиция и её сыновья ждали этого пополнения с нетерпением, только они знали о том, что родится девочка. Роберту жена до последнего лгала, что у них будет мальчик, дабы он не предпринял какие-либо меры по устранению, как он считал, брака. Сыновья тоже не говорили отцу о том, что в их семье будет не три сына а два сына и дочь, поскольку знали, что ничем хорошим их рассказ об этом не закончится.       Тогда, в роддоме, Джаред и Дэвид ожидали в родильном отделении, когда же произойдёт чудо, о котором им рассказывала мама. Если для Джареда это был уже второй опыт того, как он встречает нового человека в этом мире, то Дэвид впервые в жизни столкнулся с таким в возрасте восьми лет. Несмотря на это, они оба были очень взволнованы тем, что совсем скоро на этот свет появится ещё один родной и любимый человек.       И вот, когда это случилось, когда братьям разрешили зайти в палату и навестить маму и её новорождённое чадо, они прямо-таки почувствовали, что это девочка. Они были рады этому, были очень взбудоражены.       Ведь у них появилась маленькая сестрёнка, о которой они безусловно хотели заботиться и защищать. На их лицах вспыхнула яркая улыбка. Несмотря на это, они боялись протягивать руки к сестре, ведь считали её слишком маленькой и хрупкой.       Это был прекрасный день до того момента, пока в больницу не приехал Роберт, ибо когда он взял девочку на руки и услышала от жены «её будут звать Джули», он тут же помрачнел, глаза его налились злостью, брови нахмурились, он промолчал и с нескрываемым раздражением взглянул на жену. Он небрежно положил ребёнка в руки жены и молча ушёл. Он не принял факт того, что у него родилась дочка. Даже спустя долгие годы отказывался принимать её как родную…       Именно этот момент показал Джареду то, как важно любить своих детей с самого первого их вздоха, самой первой секунды их пребывание в этом мире.       Ведь они всё чувствуют.       Джаред принял для себя то, что он хочет, чтобы у него родились девочки. Девочки, которые дадут фору любому мальчишке, ведь он бы их воспитал именно так. Достойными, уважающими себя и самодостаточными барышнями. Ему стало так противно от собственного отца, который отнесся к рождению девочки так, словно она ничего не стоила, словно, будь возможность, он бы предотвратил её рождение. Тогда Джаред понял, что когда у него будет семья, он никогда не отнесётся так к своим детям.       Этот момент отложился в его памяти ярким пятном.       Он не имел покладистый характер и не следовал всем указаниям отца, чтобы принимать его мнение как единственное верное. Так он не принял мнение о том, что девочка — это брак.       Однако отцовское мнение и советы о том, как вести бизнес, он принимал.       Его указание были верными, по крайней мере касательно бизнеса и деловых отношений. Роберт правда очень хорошо разбирался в этом, и к его советам стоило прислушиваться. В начале своего пути Джаред заключал деловые сделки с теми, с кем советовал отец, он поддерживал дружеские отношения с теми, с кем советовал отец, он выбирал тех врагов, каких ему советовал выбирать отец.       И, возможно, по большей части то, насколько высокие позиции Джаред занимает в криминальном мире, является заслугой его отца.       Несмотря на то, каким ужасным человеком был Роберт, как сильно боялись и не любили его сыновья. Джаред ценил то, что Роберт дал ему стартовый капитал, что он учил его ведению бизнеса, что Роберт показывал ему, как правильно быть частью криминального мира. Он ценил своего отца, но не любил.       С тем, в какой момент Джаред понял всю ценность семьи и обрёл любовь к детям, мы разобрались.       Ну а что касается отношений с девушками?       Какие они были у юноши, воспитанного таким человеком как Роберт?       И, увы, они были не самыми лучшими.       Джаред просто панически боялся серьёзных отношений, ведь в его представлении серьёзные и долгие отношения с дальнейшей женитьбой и рождением детей выглядели такими, какими они были у его родителей.       И он этого настолько боялся, что в его жизни было невероятно огромное количество одноразовых девушек, с которыми он спал ради личного удовлетворения.       Это были то девушки-эскортницы, то девушки, которых он просто находил в клубах или знакомился с ними в кафе. Были и девушки, с которыми он работал и девушки, с которыми он учился когда-то давно. Это были любые девушки, которые так или иначе ему хотя бы немного понравились и с которыми, как минимум, было интересно поговорить.       Нет, он не был тем человеком, которому от девушек нужен только секс. Разве что лет в семнадцать или восемнадцать, когда каждый парень по сути своей тот ещё спермотоксикозник.       Но, став чуть старше, он очень полюбил с ними разговаривать, невероятно любил рассуждать на совершенно разные и непредсказуемые темы, которые можно завести в разговоре с едва знакомой девушкой. Иногда восхищался их незаурядной красотой, но больше внешности его привлекала эрудированность девушек в те моменты, когда он хотел поговорить, пофилософствовать с ними. Безусловно, и внешность, и сексуальность девушек тоже была важна для него в те моменты, когда первого ему не было нужно. Случались и такие ситуации, когда он, проведя с девушкой ночь, на утро ушёл, а позже она атаковала его телефон звонками, пытаясь добиться хоть каких-то ответных чувств.       Это случилось с ним не сразу, поскольку он обговаривал со всеми девушками факт того, что ничего больше секса на одну ночь между ними не будет, и, как правило, многие соглашались, а те, кто не был согласен, просто уходили.       Но годам так к двадцати пяти произошло то, что заставило его пересмотреть своё отношение к женщинам.       В один вечер он зашёл в кафе и подсел к девушке, которая чертовски была похожа на его однокурсницу, с которой он вместе посещал юридический университет. Это образование было необходимо Блэку для галочки. И, как оказалось, это на самом деле была она, её звали Джоселин.       После долгого разговора и двух кружек черного кофе они договорились о следующей встрече. Девушка была невероятно мила и подкована во многих волнующих Джареда темах. Они говорили друг с другом часами, обоим было комфортно в компании друг друга. И на следующих встречах между ними не происходило чего-то большего, чем объятия или неловкие поцелуи со стороны Джоселин. Блэк уже записал её в список девушек, с которыми он просто хочет разговаривать. И такие у него имелись.       Но она их пятую по счёту встречу случилось что-то непредвиденное. Когда Джаред пришёл в дом девушки, они просто решили посмотреть фильм, но всё так быстро закрутилось и завертелось. Что они, позабыв о фильме, провели хорошую бурную ночь друг с другом, после которой Джаред по привычке встал и ушёл, подчеркнул для себя, что Джоселин стала той самой одноразовой девушкой.       Однако с Джоселин всё не прошло так гладко, как было с другими девушками. Она стала звонить Джареду, пытаясь добиться от него хоть какого-то ответа о том, почему он так сделал и когда она его получила, то была просто разбита. Джаред сказал ей всё как есть и совсем не учитывал факт того, что Джоселин смотрела на их отношения как на что-то серьёзное, что-то настоящее и искреннее. Тогда она почувствовала себя использованной. После этого Джаред не видел её в университете…       А после он узнал, что девушка взяла академ по личным причинам.       В тот момент ему стало по-настоящему стыдно перед ней, ведь она была умной, начитанной и интересной личностью с перчинкой юмора. Она действительно заслуживала хороших и крепких отношений с достойным молодым человеком.       Она заслуживала найти хорошего мужчину, который бы ценил её достоинства и превращал её в недостатки в изюминку. Она была достойна любви.       Джаред, сам не хотя осознавать этого, открылся ей, а после, вспомнив о том, что он играет роль ненасытного альфа-самца, которому нужны девушки исключительно для секса, ушёл. Из-за своего страха иметь такие же отношения, как у его родителей, он просто бегал от серьёзных отношений. И этот раз не был исключением.       В первое время он этого не понимал, ссылаясь на юношеский максимализм, несмотря на то, что ему тогда было уже далеко за двадцать. Этим он снимал с себя ответственность за серьёзные отношения с ними, снимал с себя ответственность за то, что сделает больно девушкам, когда просто воспользуется ими. Он боялся выстраивать серьёзные и понимающие отношения с девушками, ведь просто не был достаточно смел для таких отношений с такими прекрасными созданиями.       Было ли это низкий и скотский поступок?       Да!       И сейчас Джаред это понимает, но тогда он настолько боялся проявить свою неуверенность в сторону женщин, что каждый раз играл роль некого альфа-самца, которому попросту не нужны отношения. Он делал это, чтобы показаться неуязвимым, в то время как на душе его скребли кошки от того, как сильно ему нужен родной человек, который просто выслушал бы его, понял его, был рядом не только один вечер, а долгие годы.       Он понял это только после ситуации с Джоселин.       После этого он долгое время ни с кем не завязывал отношений на одну ночь, и вот в один прекрасный день он столкнулся с Камиллой, которая в дальнейшем изменила всю его жизнь.       И которая нехило так покарябала его дорогую машину. Что уж говорить, познакомились они из-за очень неприятной ситуации, о которой я говорила ранее. Однако её продолжение куда как интереснее краткого пересказа их отношений.       Так вот.       Камилла по приезде на парковку торгового центра не теряла веры в то, что сможет припарковать свою машину рядом с чьим-то безупречно чёрным и стареньким Мерседесом на паркинге в здании. Девушка в тот год только-только получила права и купила на скопленные деньги подержанный Pontiac 1970 года выпуска. Но в силу неопытности при парковке задела соседнюю машину и когда решила исправить ситуацию, только усугубила её.       Именно в этот раз удача её подвела, и она заметно так корябнула эту колымагу представительского класса своим авто, а после, когда попыталась выехать и бросить машину в другом месте, от волнения совсем забыла посмотреть в боковое зеркало и потому сбила одного парня в спортивном костюме.       А когда Камилла вышла из машины, чтобы попытаться ему помочь, то ещё раз поцарапала несчастный раритет дверью своего авто. Этим самым джентльменом, которого она сбила, и оказался Джаред, а джентльменом он был потому, что не разменивался на глупые яростные вопли о том, какая Камилла слепошарая дура, и как же ему жалко свою любимую машинку, хотя он и хотел, но свою роль здесь сыграло его воспитание, и, увидев испуганные карие глаза, на которых блестели виноватые слезы, он не смог позволить себе такого.       Он лишь принял её извинения, не принял денег и даже помог припарковать машину.       А вот Камилла, впервые попав в подобную ситуацию, не знала, что делать и даже готова была заплакать от собственной неуклюжести. Но приняла решение, что за свои ошибки должна расплачиваться она сама и попросила на удивление спокойного Джареда дать ей номер карты, чтобы она смогла оплатить ему ремонт. Сказать, что Джаред был в шоке от её намерений, честности, сожаления о том, что она сделала — не сказать ничего. Он заверил её в том, что ремонт не понадобится оплачивать, ведь его брат держит сеть автомобильных салонов и автомобильных мастерских, которые вполне могут осуществить ремонт его авто.       Так, слово за слово, они зацепились, и Джаред понял, что Камилла не та девушка, которая позволит оплатить собственную ошибку. Она в прямом смысле слова пихала ему деньги в карманы, пыталась выудить у него номер карты, чтобы перечислить туда деньги или номер банковского счёта, но всё было тщетно. Джаред стоял на своём, как и Камилла. Тогда он окинул её заинтересованным взглядом и, выслушивая извинения девушки, ушёл, дабы закончить дела.       Камилла же не собиралась сдаваться так просто, её осенила грандиозная идея. Она добежала до ближайшего банкомата, сняла со своей карты нехилую сумму денег, какую только могла себе позволить дочь опытного банкира. И после забежала в хозяйственный магазин, чтобы купить строительный скотч, и с улыбкой пошла восстанавливать справедливость.       А когда Джаред вернулся к своей машине, его челюсть буквально упала на пол, он обнаружил прямо на ручке двери со стороны водителя своего раритетного Мерседеса замотанную в прозрачный пакет и приклеенную на строительный скотч пачку денег.       И тогда-то ему стало поначалу смешно, а потом и ясно, что с этой безусловно красивой девушкой с тёмной копной кудрявых волос придётся побороться. На самом же деле Камилла просто была так оригинальна, что это не могло его не заинтересовать.       Нельзя сказать, что сразу же после этого через неделю судьба свела их в парке под романтичную песню Элвиса Пресли, ведь это неправда.       Джареду пришлось долго и упорно искать Камиллу, и он бы её так и не нашёл, ведь шли месяцы, а Блэк уже даже стал забывать о том, что одна упёртая девица всё-таки сунула ему деньги на покраску машины.       Однако не прошло и года, как Джаред и Камилла наконец-то встретились на дне рождении его отца, куда была приглашена семья Камиллы, но не просто так. Тогда-то от отца Джаред всё-таки узнал, кто такая эта девушка. Оказалось, что Камилла — дочка одного весьма влиятельного человека в городе, сказанного с банковским делом. Он разузнал, что она учится в университете изобразительных искусств, также он хотел пообщаться с самой девушкой, однако сразу после того, как он разузнал о ней всё, заметил, что Камилла покинула мероприятие чуть ли не сразу, как столкнулась с ним взглядом.       В этот раз Джаред решил довести дело до конца, он вспомнил, на какой машине ездила девушка, это был красный Pontiac старой модели, о котором явно скурпулезно заботились годами.       Тогда Блэк нашёл, где находится её колледж, и приехал туда, чтобы разузнать хотя бы её расписание, даже не ожидая застать там Камиллу. Но на его удивление удача была к нему благосклонна. Девушка буквально в тот же момент, когда он подъехал на парковку колледжа, выходила из своего авто. И, встретившись там же с подругой, направилась в колледж.       Джаред попросту дал указания своим помощникам снять с её машины колёса, чтобы девушка не смогла уехать из колледжа домой. Он решил быть креативным, не ожидая, что девушке это не очень понравится, хотя вряд ли кому-нибудь понравилось бы то, что средь бела дня у его машины свистнули колёса. Сейчас Блэку стыдно за такое начало их отношений, сейчас он понимает, насколько это была плохая и относительно тупая идея. Однако на тот момент она показалась ему интересной, возможно, в силу того, что у него давно не было отношений, а возможно из-за того, что Камилла была той девушкой, о которой он не забыл спустя пару недель. Он помнил про неё спустя даже несколько месяцев.       Когда занятия девушки были закончены, она со спокойной душой хотела было поехать домой, но не смогла просто потому что на её машине буквально не было колёс. Камилла проклинала всё и всех, осматриваясь по сторонам, пытаясь найти виновника, точнее, самоубийцу, который посмел проделать такой акт вандализма над её малышкой. В это время Джаред выехал с парковочного места, откуда ему открывался хороший обзор на машину Камиллы, и остановился рядом с девушкой. Он предложил подбросить её, но Камилла не была недалёкой девушкой и поэтому быстро сложила два плюс два.       Девушка была так зла на Блэка, так же, как она злилась на енотов, которые рылись в мусоре около её дома и разбрасывали его вокруг, как будто её задний двор — это свалка. Джаред был для неё не лучше этих самых енотов, ведь никакой пользы за их встречи он не приносил, а только гадил.       В связи с этим она демонстративно пнула его машину и, молча развернувшись, пошла пешком до своего дома. Джаред не готов был сдаваться. После того, как она прошла порядка 20 метров, он бросил свою машину и пошёл за ней, пытаясь завязать незаурядный диалог. Нельзя сказать, что такое поведение мужчины не напугало её, она как раз была очень удивлена и напугана, ведь человек, которому она практически полгода назад покарябала машину, сейчас самыми неадекватными и девиантными методами пытался привлечь её внимание.       Камилле это не понравилось, она резко остановилась и высказала ему всё, что хотела.       Она сказала и о подкатах уровня хомо сапиенса из каменного века, и выразила своё недовольство тем, что мужчина так нагло пугает её, не забыв упомянуть о том, что она сейчас вызовет полицию, если тот подойдёт к ней хотя бы на шаг ближе.       Такие слова в свою сторону Блэк слышал… Да никогда не слышал. Они были для него как гром среди ясного неба, ведь та среда, в которой рос и воспитывался Джаред, не была насыщена такими девушками, как Камилла. В криминальном мире все они были как одна покладисты, милы и учтивы, никак бы не посмели себе так резко и даже по-хамски отказывать мужчине в ухаживаниях. А кто отказывал, то очень жалел об этом в дальнейшем, ибо здесь никто церемониться не хотел, поскольку от этого зависела репутация мужчины на любовном фронте. Блэк не любил это правило и не поддерживал его. Он не давил своим статусом на девушек, чтобы показаться альфа самцом среди мужчин, ему просто это было не нужно.       В Камилле такая черта характера, которую искореняли в себе другие девушки, цепляла.       Она ушла дальше, пока Джаред стоял с открытым ртом. Но подумав всего пару секунд, он пошёл вслед за ней, дабы принести ей свои извинения, в ответ на которые получил лишь колкие шуточки неверящей ему девушки.       Он хотел найти к этой девушке подход, потому признался, что просто хочет позвать её на ужин, ведь та была невероятно красива и креативна в своих обзывательствах. Комплимент о том, что ругань Камиллы стала усладой для ушей Блэка, она не смогла пропустить мимо ушей и не оценить. И согласилась с условием, что на утро её машина вместе с колёсами будет стоять у ворот её дома, и что больше он не будет себе позволять таких глупых выходок.       Они обменялись номерами телефонов и разошлись. Джаред предлагал её подвести, но Камилла не в обиду ему сказала, что она не сядет машину к настолько малознакомому молодому человеку. Джаред не был этим оскорблён, ведь девушка заботилась о собственной безопасности, что было умно.       А на утро следующего дня у её ворот стояла её машина, на капоте которой красовался огромный букет алых роз. Возможно, это банальщина, но Камилла очень любила красные розы. В принципе, красный был одним из её самых любимых цветов. У неё были платья красного цвета, целые костюмы красного цвета, обувь или сумочки. Он удачно угадал с презентом.       После произошло одно свидание, а после ещё с десяток-другой, и в какой-то момент Джаред понял, что он вливается в их отношения, так как он боялся вливаться в них раньше. Он проводил с ней много времени, они много общались, и Блэк понял, что с этой бойкой девушкой он хочет серьёзных отношений.       Именно эта женщина изменила его отношение к женщинам в мире, именно она показала ему, как важно разговаривать обо всём, что есть в ваших головах по отношению друг к другу и к окружающему нас миру.       Камилла показала ему, что она не собирается ни от кого зависеть, что она сильная, самодостаточная женщина и не будет жертвовать чем-то в угоду его прихоти. В свою очередь Джаред был таким же. У них у обоих была своя жизнь, они не растворялись друг в друге. Камилла не ждала его целый день дома, чтобы провести с ним вечер, у неё не было на это времени из-за работы. Эти два эгоиста нашли друг друга и на удивление стали заботиться друг о друге и помогать. Они получали удовольствие от проведённого вместе времени и оба не душили друг друга обязательствами.       Он принял тот факт, что именно с этой стервой, которая испортила ему машину и обозвала страусом, который подкатывает к ней свои яйца. Именно с ней он создал семью, в которой он был счастлив как никогда.       Безусловно, их жизнь не проходила ровно и спокойно. Они ссорились, они ругались, вступали в конфликты, словесные перепалки, но никогда не позволяли себе такого с детьми. Они не ругались с детьми, они не кричали друг на друга при них, оба не хотели, чтобы для дочерей это было нормой.       Их взгляды на воспитание детей были схожи, местами Камилла была склонна к радикальным мерам, но Джаред, обладающий мягким по отношению к детям характером, сглаживал многие ситуации.       К счастью, девочки не были избалованными за счёт строгости обоих родителей. Камилла была невероятно простой девушкой, порой казалось, что она воспитывалась не в семье состоятельного банкира в дорогом районе Нью-Йорка, а где-нибудь в Техасе на ферме. Она наравне могла поговорить с каким-нибудь важным журналистом, от которого зависела её карьера. И так же наравне могла поговорить с обычным бездомным, который решил излить ей свою душу в вагоне метро.       Девушка не стеснялась ездить на общественном транспорте, если ломалась её машина, она не брезговала и такси. Могла пообедать как в дорогом ресторане, где одно блюдо стоит слишком дорого для среднего класса населён, так и в какой-нибудь забегаловке, где обычный хот-дог можно купить за два доллара. Камилла просто напросто считала это нормальным.       Она никогда не считала, что её статус обзывает ходить только в рестораны, ездить исключительно на авто премиум класса и летать бизнес классом. Камилла не зарабатывала так же как её родители, которые являлись частью высшего света и поэтому она жила на собственные средства позволявшие ей жить хоть и комфортно, но не шикарно. А жила она на собственные деньги по той причине, что после восемнадцати лет отец напрочь отказывался содержать её и это он говорил ей с малых лет. Именно по этой причине девушка заведомо знала, что необходимо устроить себе будущее так, чтобы она смогла существовать без финансовой помощи от семьи. Конечно слова отца не значили, что он отказывается помогать ей, он помогал, всегда, он старался для неё, он хотел лучшей жизни своей дочери, которую считал должным воспитать самостоятельной и самодостаточной личностью дабы обезопасить от этого патриархального мира.       Джаред, в отличие от девушки, был более привередлив, он отдавал предпочтение тому, что дороже и качественнее. В некоторой мере он был даже избалован и до знакомства с девушкой был частью общества так называемой золотой молодёжи. Пусть из-за строгого отца и большого объёма работы он не успевал полностью погрузиться в это общество, оно всё равно имело на него весомое влияние.       За счёт своего высокого статуса, который, как он считал, должен был учитывать каждый при общении с ним, он вёл себя, бывало, нагло. Однако ближе к двадцати годам он понял, что данный тип поведения совсем не для него, и он достаточно быстро поменялся, в течение года или двух.       Именно поэтому Камилла благоприятно влияла на него, не давая забраться с земли на небеса и напялить себе на голову золотую корону.       И потому после знакомства с ней хоть вежливый и терпеливый мужчина становился более приземлённым и простым человеком.       — Бандитки в школе, — говорит вошедший в квартиру Джаред. Сегодня с утра жена попросила его отвезли дочерей в школу и сад, ведь сама не успевала из-за того, что потеряла какую то невероятно важную картину.       Камилла хотела подготовить её с вечера, но в силу того, что вчера у неё и Джареда был единственный на этой неделе свободный вечер, который они могли провести совместно. Тогда желание подготовиться к презентации картины своему состоятельному покупателю проиграло желанию провести ночь со своим дорогим мужем.       На самом деле для презентации картины всё было готово, кроме самой картины. Вчера девушка была уверена, что она лежит в её мастерской на втором этаже. Но сегодня, когда она осмотрела мастерскую от пола до потолка, поняла что её здесь нет, тогда-то и началась свистопляска.       — Солнце, спасибо что отвёз их, — лепечет девушка. — У меня совсем не хватает времени, я не могу найти полотно, — суматошно бегая из стороны в сторону в поисках картины, говорит она и вмиг замирает так, словно ей в голову пришёл ответ на все вопросы человечества. — Боже, а может оно здесь, точно должно быть здесь, я ведь обычно сюда складываю свои новые находки.       — Камилла? — зовёт её усмехнувшийся муж.       — Подожди, а может, я оставила его в галерее? Нужно срочно позвонить Салли, его же нельзя продавать, оно забронировано, — схватившись за телефон, паникует она, но Джаред сразу же спокойно выхватывает телефон из её рук и приобнимает одной рукой.       — Камилла! — зовёт он девушку и, откинув телефон обратно на стол, хватается за плечи взбудораженной жены.       — Успокойся! Всё пройдёт хорошо.       — Нет, — отрицательно машет она головой. — Ты не понимаешь, меня этому клиенту посоветовала твоя мама, и если я облажаюсь, я облажаюсь не только перед ним, но ещё и перед ней. Она же до конца жизни будет мне это припоминать.        — Слушай, у моей мамы тоже не всегда всё было гладко, — Джаред заключил её в свои объятья. Камилла упирается подбородком в его грудь, позволяя заботливо поглаживать себя по волосам. — Однажды она торопилась и искала картину для клиента, так же как и ты. У неё были взлохмочены волосы, глаза бегали в разные стороны, она нервничала, а картина так и не находилась. И вот когда приехал клиент, он зашёл в нашу домашнюю галерею и увидел испачканный мной и Дэвидом холст. Мы тогда горели желанием рисовать абстрактные картины, чтобы мама смотрела на наши каракули и восхищалась ими так же, как и многомиллионными полотнами, — на этом моменте улыбка девушки вылилась в тихий смех от умиления, ведь Камилла всегда любила слушать истории детства и рассказывать свои. Она обняла мужа в ответ.        — И вот когда он увидел эту картину, он забыл вообще о том, что собирался купить другую, и приобрёл нашу детскую мазню за такую же сумму, которую готов был отдать за произведение какого-то художника.       — Не-е-ет, — вскинув брови, не верит она.       — Да-а-а, — наперекор её словам заявляет муж, ближе прижимая дорогую к себе.       — Это невозможно.       — Ну может с суммой я немножко приукрасил, но всё остальное так и было, — улыбнувшись, заверяет он её в достоверности этой истории. Джаред всё ещё пытается хоть немного приподнять настроение взволнованной жены и хоть немного успокоить её.        — Ещё если хочешь, то я могу изобразить приступ, буду делать вид, что задыхаюсь. Выиграю для тебя минут 5-10, а ты за это время найдёшь картину.       — Дурак ты Блэк, — удовлетворительно кивает она головой, вскинув брови.       — Выход есть всегда, не бесись только, я не хочу жить с истеричкой, пожалей меня.       — Поезжай на работу, я справлюсь, — чмокнув Блэка в губы, спокойно шелестит она своим мягким голоском.       — Я и не сомневаюсь, — целует он её в ответ, и та морщится от ключей щетины мужа и выпускает из объятий. — Ты шикарная, уверенная в себе замужняя дама.       — Под стать мужу.       — Вечером вернусь, — прощается с Камиллой мужчина. — Не скучай.       — Уже, — улыбаясь, говорит она и, глубоко вздохнув, руками упирается в бока, вспоминает. — Так, картина!       Камилла так и продолжила искать картину, пока Джаред благополучно ехал на работу, ведь сегодня у него было запланировано совещание с сотрудникам его бухгалтерии.       Дел сегодня было много. То, что мужчина начнёт работать лишь днём, означало то, что закончит он только к завтрашнему утру.       После этого Блэку было необходимо встретиться за завтраком с младшим братом, состоянием которого он был крайне обеспокоен.       Всё из-за расставания Блэка младшего с его «милым мальчиком», который имел настолько скотский, по мнению Джареда, характер, что он позволило ему нагло унизить его брата и свалить в закат. Брат не объяснял старшему всей ситуации, его рассказ был не круче беглого перечисления списка продуктов, купленных домой.       Он не был насыщенным или, возможно, взбудораженным, нет.       В тот самый день, когда всё это произошло, вечером Джаред решил заскочить к брату и сестре, чтобы проверить, всё ли у них в порядке. На пороге его встретила не младшая сестра, ушедшая, к слову, на свидание в парк, а недовольный и выпивший младший брат.       Дэвид с прозрачным стаканом виски в руке поведал ему короткую последовательность действий, рассказал о том, что младший сначала без предупреждения пропал на целые две недели, не выходя на связь, а после того, как они встретились, заявил, что воспользовался влюблённым Блэком ради своих корыстных целей. И ушёл.       Весь этот переполох начался именно с Билли, Блэк был уверен в том, что по отношению к младшему его брат не допустил бы совершить что-то неприемлемое. Дэвид был хоть и завидным гулякой, любил тусовки, выпить, оттянуться и легко заводил нужные ему знакомства. Но после знакомства с юношей его похождения были весьма и весьма редкими, в основном это были мероприятия в честь личного праздника или открытия новой компании. На них Дэвид не задерживался дольше трёх часов и мчал домой, чтобы лечь под тёплый бочок своего любимого мальчика.       Брат даже стал отвлекаться от работы, дабы уделить больше времени Шепли, это, к счастью, не отразилось на его доходе, однако расписание и структуру его работы пришлось менять.       Билли в глазах Джареда был страшным эгоистом, который не думал ни о ком, кроме самого себя, который не жалел никого, кроме самого себя и не любил никого, кроме самого себя.       И поэтому когда Дэвид сказала ему, что именно таким он оказался, Джаред не был удивлен, но был расстроен, ибо хоть немного, но верил, что Билли хоть чем-то пожертвует в угоду Дэвида.       Сам младший брат рассказывал, что он прекрасно видел, как тяжело юноше даются их отношения, что у него есть психологические проблемы, с которыми ему тяжело справиться. Билли изо всех сил старался научиться любить его, в какие-то моменты у него это правда получалось, он и сам этому радовался, но скрытно. По словам Дэвида Билли был невероятно интересным и чертовски привлекательным как в интеллектуальном, так и в физическом плане человеком, который вызвал интерес с каждым днём всё больше и больше.       Дэвид говорил о том, что у юноши была тяжелая судьба, которая преследует его по сей день и в силу которой он прощал ему действительно многое.       Однако Джаред и вовсе не считал это оправданием для такого поступка, тем более Джаред не считал, что это оправдывает все те поступки, которые он вытворял, по крайней мере те, о которых знал сам Блэк. Ему становилось легче только от того, что брат вряд ли когда-либо ещё встретит этого урода и радовало то, как Дэвид справлялся с расставанием.       Старший брат опасался того, что Дэвид, упаси господи, вернётся к своим прошлым зависимостям, что он уйдёт в запой или, того хуже, будет глушить боль от расставания наркотиками. На удивление Блэка младший держался молодцом, он погулял по вечеринкам дней пять, а после ушёл с головой в работу.       Кажется, быть трудоголиками в их семье заложено на генетическом уровне. Джаред поднимается в свой кабинет, и вот, на подходе к нему к нему его как всегда с улыбкой на лице встречает миловидная секретарша высокого роста.       — Добрый день, вас ждут, — нервно кивая, говорит она, протягивая в руки начальника папку отчетов из бухгалтерии.       — Кто? — недоумевает Джаред.       — Ваш… Ваш хороший друг, — запнувшись, отвечает девушка, занимая своё место за небольшим рабочим столом.       — Друг? — направляясь к кабинету, задумчиво говорит Джаред, путаясь в догадках о том, кто же из его «друзей» обладал особенностью навещать его без предупреждения.       Но открыв дверь, он увидел светловолосого юношу в полностью чёрной одежде — от ботинок до тёмной большой жилетки поверх тёплой водолазки. Он умиротворенно посиживает в кресле и, спокойно подняв взгляд на Блэка, не меняется в лице от слова совсем.       — Не думаю, что ты мой хороший друг, — сощурившись, вздыхает он, сдерживая порыв выгнать младшего отсюда пинком под зад. По большей части ему наплевать на этого наглого мальчишку, однако на душе скребутся кошки при одном только взгляде на того, кто причинил его брату боль.       — На улице похолодало, — мирным и достаточно тихим голосом говорит ему Билли. — Зря пальто не надел.       — Я на машине, а вот ты, видимо, продрог, — подходя ближе и бросая свои вещи на диван, говорит Блэк, подмечая явно нездоровый вид Шепли. Его щёки чуть покрасневшие, нос он явно натёр рукой когда чихал. Кажется, что мальчишка стал ещё тоньше, чем был, а глаза выражают страшную усталость. Одним словом, он выглядел совсем не здоровым и, что уж скрывать, далеко не счастливым, каким его видел Джаред на Рождество с его братом.       — Я приболел, — отвечает Билли, подтверждая догадки старшего о его нездоровом состоянии.       — Странно, что ты пришёл ко мне, ведь я тебя не смогу вылечить, — наплевательски бросает Джаред в его сторону.       — Я пришёл не за этим.       — Оно и ясно, — понимающе кивает Джаред, присаживаясь напротив Билли в своё кресло, в то время как юноша даже не пошевелился с момента, когда старший только зашёл в кабинет.       «Что с ним?»       Джаред не волновался за Шепли, просто он не мог понять причину такого железного спокойствия и непоколебимости юноши, который выглядел чересчур измученным. Уж тем более Блэк не был уверен, что Билли так чувствует себя из расставания с его братом, он имел стальную уверенность в том, что этот ледышка не может в принципе испытывать какие-либо чувства, в том числе вину или любовь.       В каком-то смысле Джаред был прав в своих размышлениях, но юноша не был бесчувственным пнём, по крайней мере что касалось его отношений с Дэвидом. Он тяжело переживал. Настолько тяжело, что порой не мог спать по ночам, а когда засыпал, не хотел даже просыпаться. Он готов был спать и сутки, двое, трое.       Билли ненавидел себя за то, что самостоятельно лишил себя того, что приносило ему тепло и покой на душе.       Билли погибал от тоски, он буквально сходил с ума, не в силах сделать с этим что-либо.       Он хотел чувствовать руки Блэка на своём теле, он хотел, чтобы старший обнимал его, целовал, да пусть даже и ударил, плевать, он просто хотел почувствовать его рядом. Хотел ощутить тепло Блэка рядом с собой, хотел увидеть его, обнять. Он впервые в жизни так желал тактильного контакта от человека, он впервые так скучал по ещё живому человеку.       Он хотел ощутить его запах, хотел вгрызаться в его силуэт взглядом, словно тонущий пловец вдыхает заветный кислород жадно запоминать каждый миллиметр его тела.       Хотел услышать его мелодичный голос, который перед сном бурчит всякие непристойности, горячим дыханием обжигая его чувствительные уши. Ему хотелось обнять широкие плечи старшего, схватиться пальцами за его тёмные волосы, уткнуться в его грудь, словно ища поддержки и защиты.       Дэвид был ему нужен чуть ли не как кислород.       Он ненавидел себя за то, что натворил, ему хотелось помыть себе рот с мылом и вырвать язык за сказанные в адрес старшего лживые, но так хорошо отыгранные слова. Билли испытывал к себе настолько сильную ненависть, что она переросла из разрушающих чувств в столь же разрушающие действия, от которых он никак не пытался скрыться.       Более того, он не рассматривал такие методы терапии для себя, ибо часто вымещал злость на любом, кто попадётся ему во время расследования, это и помогало отвлечься.       Однако сейчас Билли залёг на дно, сейчас юноша обязан был стать невидимым настолько, что плащ-невидимка из фильма про мальчика в круглых очках был просто смехотворной очевидностью, которую заметит даже очкарик со зрением в минус восемьдесят. Это было одной из самых главных его целей на данный момент, однако юноша не забывал и про другие, загружая себя работой настолько, что за трое суток он мог бы поспать часов так пять и выпить столько же пакетов кофе.       Из-за ранее сказанного сейчас он не мог убить, никого…       Билли не мог перевести свою душевную боль в физические проявления против других людей, он не мог никого ударить, не мог никого убить, не мог никому вонзить в горло нож или выковырять кому-то глаза. Он просто не мог сделать ничего такого, после чего безусловно ему бы стало легче, наверное.       Более того Шепли старался изо всех сил воздержаться от того, чтобы оставить после себя море трупов, ведь только недавно посчитал это негуманным из-за Блэка.       Поэтому вымещать свои душевные порывы то злости, то ненависти он стал на себе.       Впервые он задумался о том, что физическая боль вымещает душевную давным-давно, но никогда это не было для него решением или выходом из ситуации. Он принялся вымещать душевные страдания физическими, мог днями и ночами изнурять себя работой, до такого, что падал в обморок от недостатка сна, а мог намеренно «забывать» поесть, истощая себя, специально стал курить в несколько раз больше, из-за чего его тошнило. Но пиком его ненависти к себе стало то, что в одну ночь он затушил сигарету о собственную руку и, даже не задумавшись о своём поступке, просто принял то, что это больно. Это было так больно, что мальчик непроизвольно зашипел от жгучих ощущений и на несколько минут этот шок от боли заставил его забыть о Дэвиде.       Билли якобы отвлёкся на это, однако более такого не было, затушенная о плоть сигарета была мерзким методом, от которого раны заживали слишком долго. Поэтому после последовали вспышки ярости к самому себе. Они колебались от намеренных ударов головой о стол и расцарапывания ногтями своих рук до разбитых о стену кровоточащих кулаков.       Это помогало на небольшое время отвлечься от боли утраты дорогого ему человека. Усугубляло эту ситуацию ещё и то, что юноша тяжело переживал смерть своего единственного друга, к этому добавилось расставание с единственным дорогим ему на данный момент человеком.       Убийственная комбинация.       — Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз тебе хватило смелости, и полагаю наглости прийти к брату того, кого ты бесцеремонно бросил.       — Я просто ушёл, — чуть помолчав, нехотя ответил ему Билли, отводя взгляд вниз. Невооружённым глазом было видно, как ему не хочется обсуждать эту тему.       — Ну да, как уличный кот, — замечая это, надавливает он на больное место юноши, и тот убийственным взглядом впивается в самодовольного старшего.       — Джаред, скажи, как ты ко мне относишься? — с исключительной прямолинейностью спрашивает Шепли, правда желающий узнать отношение Блэка к себе. Независимо от того, каким оно будет, младший жаждет услышать истину пусть и так знает её.       — Смело. Даже безрассудно, учитывая, что сейчас я был бы не прочь застрелить тебя… — в ответ на эти слова Джаред получает терпеливое молчание и настойчивый взгляд в свою сторону, а после, вздохнув, продолжает, — Раньше относился терпеливо, ты мне не особо нравился даже когда был с Дэвидом, но я проявлял благосклонность и некое понимание к тебе. Однако сейчас ты меня дико раздражаешь, я даже ощущаю уколы ненависти к тебе.       — Это справедливо, ты защищаешь свою семью, — уверенно кивает он, соглашаясь с тем, что испытывает Блэк. — Что ты знаешь обо мне?       — Немного, ведь ты очень постарался окутать свою личность тайнами.       — Позволь мне сделать кое-что, — заглядывая на самое дно глаз старшего, говорит он, чем удивляет Блэка. Он не на шутку злится на юношу, который так якобы невинно смотрит ему в самую душу, словно собираясь сделать что-то, что старшему точно не понравится. Мужчина более чем уверен, что Шепли совсем не ангелочек, каким может показаться на первый взгляд. «Внешность обманчива» — эта фраза целиком и полностью описывает сущность этого юноши и именно она вводит многих в заблуждение.       За маской этого милого и красивого мальчика прячутся такие уродливые качества, как высокомерие, лживость, эгоизм, сумасшедшая жестокость и банальная злость. Он даже близко не святой и благо хотя бы понимает это, не отрицает. Кажется, это единственное, что нравится Джареду в Билли.       — Я попрошу тебя не удивляться. Это необходимо, чтобы я был уверен в правдивости твоих дальнейших слов, — однако не успевает он ответить что-либо, как юноша, аккуратно прикрывая глаза и открыв их, поражает старшего. Глаза Билли озарены холодным сиянием, они мерцают как две звёздочки на небе, однако Джареда это ни капельки не завораживает, а напротив пугает и отстраняет от младшего.       — Я… Удивлён, ничего не скажешь, — только и говорит Блэк, как Шепли тут же переспрашивает его.       — Так что ты знаешь обо мне?       Немного помолчав и поглазев на светящиеся глаза какого-то странного юноши, он всё-таки вспомнил, что хотел сказать, и ответил.       — Знаю, что ты сын Винсента и Шантэль Шепли. Знаю, что расследуешь гибель своих родителей и знаю, что на этой почве ты и познакомился с Дэвидом. Собственно, из-за этого я и недолюбливаю тебя.       — Правда, — кивает Билли, — Но больше, чем смерть моих родителей, меня интересует только одно. Bloody Bird.       — Что? — непонятливо скорчившись, спрашивает Блэк.       — Та организация, в которую ты ежемесячно переводишь крупные суммы, — уточняет Билли, замечая смятение в глазах старшего. Мужчина напротив него выглядит словно впервые слышит о том, о чём говорит юноша.       В кабинете повисает угнетающая тишина, Билли не отрываясь смотрит в тёмные глаза напротив, сосредоточено наблюдая за Джаредом, дабы в случае лжи сразу же её обнаружить.       — Ты меня пугаешь не только тем, что смог найти информацию о моих инвестициях и черт знает как пробрался в мой кабинет, — скрепляя ладони на столе в замок и аккуратно вскинув одну из бровей, легко возмущается мужчина. — Но и тем, что говоришь о какой-то компании, в которую я якобы вкладываюсь, и о которой я слышу впервые.       — Не врешь, — шепчет не на шутку удивлённый Билли. Он в смятении слегка нервно лезет в карман своей же детки, выуживая из неё сложенные белые листы, на которых что-то напечатано.       Юноша совсем не был удивлён тому, что такой человек как Джаред не связан с Bloody Bird, он был удивлён тому, что его предположения подтвердились, ибо он готовился к самому худшему исходу.       Хотя так сразу не скажешь, какой исход из этой ситуации лучше. То ли то, что Джаред мог оказаться инвестором Bloody Bird или то, что этим инвестором окажется более влиятельный человек, чем сам Блэк.       — У тебя есть счёт в Оверворд банке? — спрашивает он и в напоминание себе заглядывает в текст, написанный на листах, чтобы убедиться в собственной правоте.       — Нет, я не сотрудничаю с этим банком, — более чем правдоподобно говорить старший, однако Билли видит явные признаки лжи со стороны старшего. Он не намерен играть в угадайку и слушать лживые сведения Блэка. Сейчас ему нужны честные неприкрытые и, возможно, отвратительные факты, благодаря которым он и сможет отыскать виновника.       Шепли наклоняется, чтобы быть ближе к Джареду, и помогает ему разговориться.       — Джаред, я напомню тебе. Ты не порядочный гражданин, выгуливающий свою собаку в центральном парке и нюхающий там цветы. В первую очередь ты криминальный авторитет. А потому не нужно лгать мне, Джерард... Ты даже не представляешь насколько много я вижу...       — Там несколько счётов, но они предусмотрены для отмывания денег, — спустя недолгое молчание всё же Блэк решает серьёзно поговорить с юношей, ибо понимает, что их диалог не будет лёгким или приятным.       Мальчишка что-то хочет от него, хочет что-то узнать, но это что-то явно не такое мелкое, как отмывание денег.       Билли задумывается и медленно кладёт на стол перед Блэком распечатанные им бумаги с полной информацией о транзакциях старшего с одного и того же счëта.       — У кого ещё есть доступ к твоим счетам кроме тебя?       — Ни у кого. Я единственный, кто имеет к ним доступ.       — Сколько у тебя точно открыто счётов?       — Семь. Но… но этот счёт я закрыл уже несколько лет назад.       А вот и подсказка, которую так отчаянно ждал юноша ради того, чтобы подтвердить свою теорию о том, что Джаред лишь посредник.       «Бинго» — загорелось в его голове, а в душе разлилось приятное тепло от торжества собственной, хоть и маленькой, победы.       Он целиком и полностью был уверен, что кто-то из ближнего окружения Джареда воспользовался своим приближённым положением к нему и теперь безнаказанно пользуется его счётом в банке, который, как оказалось, Блэк считал закрытым и недействующим.       Билли знал, как закрываются счета в банках Нью-йорка. Для начала клиент банка подаёт заявку на закрытие счёта и в течение недели её рассматривают. После одобрения в течение недели клиент должен ждать, когда его счёт закроют окончательно и сотрут его из базы данных банка. Однако в окружении Джареда нашёлся человек, который имел достаточное влияние для того, чтобы предотвратить закрытие этого счёта и перевести его на теневую сторону банка, чтобы продолжить им пользоваться без ведома хозяина этого счета.       Кто из окружения Джареда был так близок к нему, что смог бы воспользоваться этим?       Дэвид? Летиция? Роберт? Джули? Камилла?       В какой-то момент Шепли почувствовал, что сходит с ума, ведь он готов был подозревать даже любителя мадагаскарских тараканов Патрика, который дальше из квартиры Дэвида не выползает.       Блэку младшему вряд ли было бы выгодно заниматься таким, более того, у Шепли не было ни одного доказательства того, что Дэвид как-то связан с организацией.       Даже на той флешке, которую Шепли успел стащить во время того, как они с Дэвидом проникли в больницу несколько месяцев ранее, была папка под названием Black, но она не содержала в себе ничего, что могло бы компрометировать Блэка младшего.       Дэвид был самым узаконенным членом в их семье, он не занимался криминалом за исключением того, что иногда выгораживал своего брата или отца, когда те по неосторожности могли попасться.       А в папке содержалась информация исключительно о его старшем брате, который якобы был членом Bloody Bird.       Билли показалось странным, что такая информация хранится на цифровом носителе в компьютере больницы. Это было как минимум странно, а как максимум специально подстроено с целью перевести центр внимания Билли в сторону Блэка.       Сейчас Шепли старался опровергнуть ложные доказательства о Джареде, и именно хранящаяся в этом файле информация не давала ему покоя.       Он не мог поверить в то, что Джаред связан с Bloody Bird. Он был уверен, что Блэка подставляют, пользуются им как безмолвной марионеткой, однако кто мог это делать — всё ещё было загадкой для юноши.       То, что Джаред спонсирует такую организацию, было чем-то из рода фантастики, и юноша хотел убедиться в том, что вся эта информация является ложной. Однако кому конкретно выгодно подкидывать Билли эту информацию?       — У кого-то есть доступ к одному из семи счётов банка, и им пользуешься не ты, — констатирует факт Билли.       — Это невозможно, — не желая верить такому прохвосту, как Шепли, высказывает он своё мнение, чем вынуждает младшего обрисовать всю ситуацию происходящего.       Билли не собирается ему помогать, он хочет добиться того, чтобы Джаред сам захотел помощи младшего, чтобы он разобрался в том, что происходит.       В сотрудничестве с Билли Джаред увидит преимущества, выгоду, которую он может получить от младшего, ведь именно Шепли сможет помочь ему.       — Джаред. Деньги с этого счета переводятся Гордону Питерсу в Великобританию, Лондон. Гордон — один из членов общества Bloody Bird, он является организатором такого мероприятия, как «бал удовольствий», на котором собирает пожертвование для развития организации. Пожертвования — это деньги, которые участники бала платят за предоставленный им товар или услугу на этом мероприятии.       — Что за товар? — переводя взгляд от бумаг к Билли, спрашивает он.       — Работорговля... Рабы для больных и извращённых развлечений, если быть точнее. В прошлом году благодаря им процент детской работорговли возрос на 8%. А это тысячи детей, которые не по своей воле были похищены, а после проданы для разного рода забав. Не мне тебе рассказывать про извращенность общества, в котором мы живём. Кто-то, кому ты доверяешь подставляет тебя без твоего же ведома, используя твои счета, — серьёзно объясняет Блэку он, пристально наблюдая за действиями и состоянием своего слушателя.       В тихом и тёмном кабинете слышится только ровный и слегка хриплый тон Билли, который холодно и монотонно рассказывает такую щепетильную тему. С его голосом можно услышать не менее спокойное дыхание старшего, который внимательно слушает каждое слово юноши.       — У тебя есть крыса и враг. В одном лице этот человек или в нескольких — я не знаю. Если эти бумаги вскроются, то твоя репутация упадёт на самое дно. В глазах общества ты покровительствуешь людям, которые насилуют, убивают и издеваются над детьми. А такое... Такое даже в криминальном мире является низкой нишей.       — Шантаж, — заключает Блэк, отодвигая бумаги в сторону Билли, который безмятежно отвечает:       — Нет... Я хочу открыть тебе глаза, ведь я вижу больше, чем остальные.       Из-за этих слов Джаред непроизвольно засматриваться на всё ещё мерцающие глаза младшего. Он никогда не видел чего-то подобного, и в его представлении это может быть лишь какая-то новая технология или мальчишка может оказаться каким-то испытуемым для опытов, ибо Блэк не верит в какого-либо рода мистику. Именно поэтому на ум приходят самые незамысловатые домыслы, которые в корне неверны, учитывая реальную версию того, почему глаза мальчика обладают таким светом.       — Почему ты помогаешь мне? — с подозрением в голосе недоверчиво косится он на юношу.       — Я помогаю себе.       Между ними повисает тишина.       Оба обдумывают сложившуюся ситуацию и прозвучавшие сейчас слова и оба терпеливо ожидают продолжения диалога между друг другом.       Билли, тяжело вздохнув, принимает решение заверить Блэка во всей серьёзности своих намерений. Ему необходимо заручиться поддержкой Джареда и наладить с ним сотрудничество в расследовании, ибо Шепли просто физически не может делать всё сам. Он нуждается в помощи именно Блэка, именно его Билли может заставить чувствовать зависимость от влияния младшего на его репутацию.       — Bloody Bird похищают детей, их покрывают великаны этого города, политики, важные компании, картели. У тебя есть дочери, и я заранее был уверен в тебе. Ты не будешь покрывать такой бизнес, не позволишь спонсировать эту бойню.       — Ты хорошо меня знаешь, — соглашается с Шепли старший.       — Нет. Я не знаю. Но ты похож на моего отца, а его я знал хорошо, — неосознанно слетает с уст юноши. Он не планировал говорить о том, что видит сходство между Джаредом и своим отцом, каким он остался в памяти мальчика, и всё же он сказал это.        — Они в ответе за смерть моих родителей, — признается он под пристальным и даже удивлённым взглядом Джареда. — И за моё украденное детство. Несмотря на то, что ты дурак, который кому-то доверился настолько, что у этого человека имеется доступ к твоим счетам. Я не могу убить тебя. У тебя растёт двое дочерей, а я не понаслышке знаю, какую боль они испытают, когда кто-то отберёт у них любимого отца. Я не хочу опускаться до уровня тех, кто лишил меня родителей. Я хочу исправить ситуацию без жертв.       — Ты хочешь, чтобы я узнал, кто пользуется моим счётом у меня за спиной? — усмехнувшись, задаёт он риторический вопрос юноше, который весьма заинтересовал его своей деятельностью.       — Этого хочу не я, а ты.       — Я ничего не могу обещать тебе. Но… — задумывается он, решив согласиться с Билли. Как-никак юноша буквально указал ему пальцем на проблему, которую сам Блэк не видел.       Джаред не испытывал к нему чувства благодарности, однако проникся историей этого юноши. В какой-то момент его ненависть к Билли стала менее заметной для него самого в силу того, что мужчина подумал о том, что мог пережить этот мальчик будучи ещё ребёнком.       Более того, от глаз Джареда не скрылся и факт того, что юноша провёл параллель между собой и детьми мужчины, это тоже сыграло определенную роль.       — Я попытаюсь найти крысу, а ты можешь рассчитывать на разговор с ней… — сделав небольшую паузу, выдаёт он и сразу же замечает удовлетворительный кивок.        — Джаред, хочу попросить тебя действовать с исключительной осторожностью. Если они прознают, что ты помогаешь мне, это не закончится ничем хорошим. Я враг для вас всех.       — Не учи меня, я знаю, что делаю. И буду бдителен, никак иначе, — отвечает мужчина поднявшемуся с кресла юноше, который уже было торопился покинуть кабинет Блэка. Но перед этим обязан был избавить изящную ножку его секретарши от собственного браслета, который был прекрасно взрывоопасен. Если бы не этот браслет, который решал жизнь девушки и заставил её беспрекословно подчиняться никак иначе он бы не смог проникнуть в кабинет мужчины.       "Ну и охраны тут я вам скажу".       — Посмотрим... Мой номер у тебя есть.Ты знаешь где найти меня по вторникам после полудня. В большем нет необходимости, — поправляя жилетку, безэмоционально бурчит младший и, направившись к выходу, неожиданно добавляет:        — Не говори ему, что виделся со мной.       Джаред, удивлённый этой просьбой, поначалу чуть опешил, но быстро скооперировался.       — Не скажу. Но ответь мне на один вопрос.       Эти слова заставляют Билли остановить в жалком метре от темной двери с разными узорами дерева на ней и чуть повернуть голову в бок, слушая вопрос.       —Почему?       Билли чувствует резкий приступ тошноты и усталости, а этот вопрос так вообще добивает его бренное состояние.       Он без сил отвечает:       — Он заслуживает жизни как никто другой... Я не хотел бы, чтобы её отобрали у него.

***

      Для Билли время без Дэвида тянулось мучительно медленно, настолько, что в отличие от Блэка, который худо-бедно справлялся с их расставанием, юноша совсем не находил себе места. Он не мог принять того, что сам натворил. Первые дни даже не вставал с постели не в силах поверить в то, что он сказал Дэвиду. Юноша хотел верить в то, что вот-вот проснётся и старший будет лежать рядом с ним, невесомо гладить его по спине, шептать на ухо разные пошлости, а сам Билли хамил бы в ответ. Когда он проснулся, то хотел видеть на кровати рядом с собой Дэвида, когда шёл на кухню хотел увидеть его там, а когда он выходил на улицу, хотел увидеть его на каждом углу, ему казалось что Дэвид рядом. Был в его страданиях и один плюс: он разрешил себе страдать, разрешил себе плакать, тосковать по детективу. В то время как раньше он бы никогда не позволил себе такого, сейчас он разрешил себе быть слабым, лить горестные слезы часами напролёт, а потом просыпаться с опухшим лицом.       Это оказалось таким важным.       Если он не отвлекал себя расследованием, курением, чтением или сном, то часами думал о дорогом его сердцу Дэвиде.       Начнём с того, что Билли наконец-то засунул свою гордыню куда подальше и принял тот факт, что он смог полюбить и привыкнуть к старшему. Что он смог довериться ему, что Блэк знал его как никто другой и именно он был так добр к местами неоправданно жестокому к нему Билли, что растопил многолетний лёд вокруг его сердца. Шепли наконец-то понял, что те чувства, которые он испытывал к детективу и испытывает по сей день, были любовью, которую он в упор не видел, а точнее, не хотел видеть.       Принять этот факт было настолько же тяжело, насколько забраться на Эверест без каких-либо подручных средств, абсолютно голым с дурацкой шапкой на голове и фейерверком в заднице.       Первая проблема заключалась в том, что юноша совершенно не привык быть кем-то любим, ему было чуждо крепко обнимать кого-то, нежно целовать и вожделеть. В то время как его сверстники впервые влюблялись, впервые неловко целовались, переживали свой первый удачный или неудачный половой акт, обсуждали комиксы, фильмы, знаменитостей и грезили мечтами о том, чтобы купить такие же кроссовки, как у их любимого рэпера или поп дивы, а возможно отправиться на концерт. Он был занят то тем, что в маскировке бездомного преследовал кого-то в попытке найти компромат на этого человека, то проводил своё время на стрельбище, изучая новые модели огнестрельного оружия, в другое время ошивался в кабинете патанатомии. Нельзя сказать, что это была типичная подростковая жизнь восемнадцатилетнего юноши.       Конечно же, всё это поспособствовало тому, насколько неопытным и глупым он был в обычный человеческой жизни, как плохо разбирался в чувствах и эмоциях других людей и самого себя. Он настолько оброс толстой бронёй, что на подобного рода проявления любви, как у своих ровесников, реагировал лишь ругательствами и недовольной гримасой. Билли привык к ненависти, её он и ожидал разглядеть в каждом слове, в каждом действии старшего и каков был его шок, когда он её там не находил от слова совсем.       Его проблемой был страх, страх довериться, страх полюбить, страх зависеть от любимого человека и страх испытать боль утраты.       Билли готов поклясться, что это и есть самая ужасная боль.       И всё то время, которое он испытывал страх, пока боялся, что он и полюбит, и привяжется, и потеряет, это случилось, это произошло и понял он это только сейчас. И всё это произошло по его вине.       С ним уже случилось то, чего он так отчаянно боялся то, что он пытался предотвратить уже стряслось с ним и время не повернуть в спять.       Может быть он этого хотел?       Билли задумался об этом, он задал себе вопрос: «хотел ли я, чтобы он меня любил?» «хотел ли я любить его в ответ?»       Ответ не заставил себя долго ждать, Шепли был уверен в том, что хотел этого, что где-то в глубине души он невзначай проявлял к Дэвиду минимальные знаки внимания и подпитывал интерес старшего к самому себе, чтобы тот никуда от него не делся. И если поначалу всё это делалось им ради получения выгоды, то вскоре он делал это в удовольствие себе и Блэку. Ему хотелось испытывать безответственность, безрассудность и лёгкость хоть с кем-то, это давало ему сильны продолжать то, что отнимало у него огромное количество сил.       Ему нравились пошлые шуточки детектива, ему нравились озорные ядовитые глаза старшего, его шелковистый голос и его манера яркой жестикуляции. Его игривая ухмылка, его длинные пальцы, которыми он аккуратно, словно боясь поранить, поглаживал мягкие щёки мальчика.       Всё это нравилось Билли, однако он пытался скрыться от этого, отрицал. И отсюда вытекает ещё одна причина, по которой Билли сомневался в их отношениях и пытался их избежать.       Она заключалась в обществе.       Несмотря на то, что Билли презирал общество, он в нём жил и именно из-за этого даже такой человек как он подвергался общепринятым мнениям. Он прожил в этом обществе уже целых восемнадцать лет и с каждым годом наблюдал то, как меняется его мнение.       В их обществе романтичные отношения между двумя парнями порицались, несмотря на то, что в стране с каждым годом процветала толерантность и некая терпимость к таким, как он и Дэвид. Однако такие немногочисленные изменения не покрывали того факта, что всё же большая часть населения относится к этому, так скажем, с осуждением. Билли задумался: неужели такое огромное количество людей убеждено в том, что два взрослых человека не могут любить друг друга, спать друг с другом, если им этого хочется?       Но погрузившись в историю этой темы, юноша понял, что такие отношения порицались всегда, в каждом столетии, в каждой стране, и с каждой новой эпохой общество и его верховные деятели придумывали всё больше и больше абсурдных доказательств тому, что таким быть нельзя. То они делали упор на то, что это самый страшный грех, после говорили, что это влияет на экономическую ситуацию страны, ведь падает рождаемость. Ещё через десяток лет стали считать это психологическим отклонением, а потом и вовсе приравнивать таких людей к ужасным преступникам.       Юношу поразила одна историческая статья, которую он вычитал в старой газете 1896 года. Там на несколько страниц рассказывалась история страшного серийного маньяка, который насиловал и убивал молодых парней. Мужчина бесчеловечно измывался над трупами убитых, был одержим идеей идеального убийства, что он самостоятельно поведал во время допроса. На его счету было больше пяти трупов, но вскоре его поймали, когда он попытался заманить бродячего мальчишку в свою лавку по ремонту обуви.       Дело было ноябрьским вечером в районе Клинтон Хилл, тогда в столь позднее время на улицах было совсем мало людей. В те годы находиться на улице даже днём было небезопасно, что уж говорить о времени, когда вечереет.       Однако одна женщина по имени Джанет проходившая мимо с занятым мужем, который выбирал хороший кусок мяса на ужин в уже закрывающейся мясной лавке. Женщина заметила нездоровый интерес мужчины к семилетнему ребёнку на другой стороне улицы. Она не предала этому большому значения, ведь торопилась домой, а спустя несколько дней не выдержала такого груза на своей душе, рассказала мужу, и они тут же доложили об этом в полицию, рассказав о своих догадках.       Мужчину поймали спустя несколько месяцев, в его доме нашли труп, орудия убийства и замыленные следы крови.       Тот ребёнок, которого увидела Джанет, был последней жертвой. Его он просто убил, а после признался на суде, что совершенно не планировал насиловать его. Позже его приговорили к смертной казни.       Во время расследования личности этого мужчины стало известно, что у него была жена и маленькая дочка, он был якобы примерным семьянином. Также выяснилось, что этот мужчина был скрытым гомосексуалистом. В основном пользовался он услугами парней лёгкого поведения, которые хотели заработать денег любым способом. Однако когда в семье начались проблемы с деньгами из-за рождения ребёнка, он не мог себе позволить забавляться с юношами за приличные деньги, а за те суммы, что он им предлагал, они слали его к черту и насмехались, говоря, что за такие гроши даже самая разгульная проститутка не ляжет с ним в одну постель. Это задело самолюбие мужчины, пошатнуло его гордость. Тогда-то и началось то, за что его поймали.       Однако в этой истории Шепли шокировало не то, что этот мужчина убил такое количество молодых людей и детей, не то, что полиция так долго ловила его. Совсем нет, его шокировали слова матери этого мужчины в суде, женщина была раздосадована не тем, что её сын совершал бесчеловечное убийства, измывался над молодыми парнями и подвергал их физическому и психологическому насилию. А тем, что её дорогой, верующий, женатый сынок оказался геем, ужасным и грязным содомитом. Безусловно, она выказала свои соболезнования родителям убитых, однако увидеть то, насколько они были фальшивыми, не составляло особого труда.       Ну суде женщина произнесла фразу: «Я считала, что у нас идеальная семья, все думали что у нас идеальная семья. Боже… Какой это кошмар».       Эта история пробила юношу на слёзы. Для матери было страшнее то, что её сын был геем, нежели то, что он стал убийцей.       Билли был уверен в том, что в этой семье воспитывалась ненависть к квир персонам, возможно, из-за этого сын не смог в нужный момент признаться в том, кто он есть на самом деле. Он играл определённую роль, чтобы угодить всем кроме самого себя, он боялся.       Было ясно, что ничем хорошим это не закончится.       Юноша и представить себе не мог, каково это — жить под вечным давлением семьи, не мог представить, каково это — когда тебя заставляют жениться, дабы не выглядеть посмешищем в глазах ближайшего общества. Он даже испытал эмпатию к этому мужчине, но буквально на пару секунд, а после вновь его сердце загорелось ненавистью. Ведь ни одна причина в этом мире не заслуживает того, чтобы её следствием было убийство невинных людей.       Билли посчитал, что он обязан быть образован в этой теме и начал серьёзно изучать её.       Юноша часто слышал о неправильности таких отношений, но и его самого назвать праведником нельзя было. Он часто слышал, что такие отношения у гетеросексуальных людей вызывают непонимание, отвращение, а иногда и гнев.       Однако когда Шепли углубился в тему «запретной любви», то сразу откинул от себя все сомнения в том, что это неправильно. Юноша внимательно изучил этот вопрос, и у него сложилось мнение, что любовь имеет место быть как между людьми одного пола, так и между людьми разных полов.       Он понял, что такие вещи как дискриминация квир персон была всегда, это всегда порицалось обществом, просто об этих вещах не говорили так открыто, скрывали или пытались избежать. Тогда их по-другому называли и людей не призывали к принятию данности. Он смог найти в истории огромное количество фактов, которые доказывали принадлежность знаменитых персон к этому сообществу.       Он не испытывал ущемление, когда видел подобные пары на улице или на мониторе телевизора, так же он не испытывал какого-то отвращения и уж тем более ярости.       В конце концов, самому Шепли всегда было наплевать, кто и как трахается со своим партнёром дома. Его не волновало то, что люди целуются на улицах или держат друг друга за руку, он просто не уделял этому должного внимания. Но когда уделил, то не ощутил никаких чувств, разве что некую зависть, ибо он бы хотел, чтобы и у него был тот, кого он может поцеловать на глазах у всех. А после его накрывала тоска по детективу, который успел стать для него подобием родной души.       Невозможно описать словами, как важен был Дэвид для Билли. Он был для него столь же важен, как кислород для всего живого на этой земле. Он был для него столь же важен, как важны нам бывают родные нам люди.       После подробного изучения темы отношений и нетрадиционных отношений Билли сформировал собственное мнение о том, как он относится к этому, и оно было весьма безобидным, если так можно сказать.       Ему было всё равно на них, как и на всех остальных в этом мире людей. Вот и всё.       Однако он выделил для себя всё, что было неприемлемо в романтических отношениях между двумя людьми и понял, что за эти вещи он бы осудил других.       Первым пунктом в этом списке безусловно была большая разница в возрасте, и этот пункт был очень тесно связан с их отношениями, ведь между ним и Блэком была разница в возрасте аж в девять лет. Сам юноша не ощущала эту разницу, собственно, как Дэвид, оба никогда не задумывались о большой разнице в возрасте.       Хотя Дэвид, бывало, думал об этом, ибо Билли был самым молодым, с кем встречался он в столь зрелом возрасте. Конечно, он когда-то встречался с его ровесниками, но и самому Дэвиду на тот момент было не больше девятнадцати лет.       Более того, детектив очень серьёзно задумывался об этом после того, как они провели ночь друг с другом. Но, к его удивлению, Билли не стал разыгрывать из этого великое событие, которое изменило его жизнь. Всё прошло крайне спокойно, и оба получили то. чего желали, оба заявляли о своих желаниях и оба были крайне внимательны друг к другу.       Дэвид был человеком, который несёт ответственность за себя и свои действия, собственно, как и сам Шепли. Разница была лишь в том, что Дэвиду уже двадцать семь лет, а Билли только восемнадцать.       Пожалуй, их отношения были исключением из правил, ибо юноша был совсем не таким, как большинство его ровесников. Конечно, это не значит то, что если вы считаете       себя не таким как все, то имейте полное право на то, чтобы в свои шестнадцать встречаться с тридцатилетним. Конечно нет.       В отношениях других людей юноша осуждал большую разницу в возрасте, когда один из партнёров не достиг хотя бы возраста двадцати одного года. Юноша считал, что ближе к девятнадцати годам человек становится более сформирован для того, чтобы строить отношения с другим человеком. Грубо говоря, он считал всех, кто младше девятнадцати лет, безмозглыми импульсивными спермотоксикозниками, у которых мнение меняется столь же часто, как и погода в Петербурге. Ибо в истории он нашёл тысячу случаев, когда один более младший и более тупой человек состоял в отношениях с более старшим и более образованным человеком. Ни к чему хорошему это не приводило.       Именно поэтому его смущали пары, в которых девушке могло быть семнадцать лет, а её молодому человеку двадцать пять. Ведь в силу своего возраста, опыта и сформированного характера старший в отношениях мог бы пользоваться и с лёгкостью применять к младшему психологическое давление или насилие.       Более того, он осуждал интерес более старших людей к несовершеннолетним или только вошедшим в пубертатный период людям и уж тем более к детям. Это для него было дикостью и признаком больной психики, ибо взрослый, уже сформированный человек, испытывающий влечение к допубертатным подросткам, нуждался в лечении. По мнению юноши люди с такими отклонениями, а ими в 99% случаев были мужчины, должны были никогда не допускаться до работы, на которой они могли бы контактировать с детьми.       Билли очень хорошо помнит своё детство, самое ранее, помнит себя ребёнком и помнит, о чём он думал, будучи девятилетним ребёнком и, поверьте ему на слово, он не думает о том, о чём размышляет больной тридцатилетний мужчина, глядя на него.       Омерзительная тема для обсуждения.       Следующим пунктом из этого списка неприемлемых для юношей в отношениях вещей было насилие. Он презирал такие рычаги давления в отношениях, он ненавидел шантаж или манипуляции между людьми, которые «любят» друг друга. Он ненавидел, когда один доминирует над другим, когда один человек в отношениях становится насильником, а другой жертвой, когда один заставляет и принуждает другого к чему-либо.       Данная модель отношений воспринималась юношей как некоторый пример рабства, ведь один человек решал судьбу другого человека, решал за него всё. Что можно разрешить, а что запретить, когда ударить, когда погладить по голове, когда заставить, а когда похвалить. Это было бытовой моделью рабства, и это вызывало в нём лишь отвращение и осуждение.       Кажется, в отношениях с Дэвидом Билли понял, что самое главное, что должны двое людей получать от отношений — это удовольствие, счастье и опыт. Билли многому научился и много нового узнал в отношениях с Блэком. В какие-то моменты он был счастлив, в какие-то задумчив, а в какие-то получал удовлетворение. Учитывая то, на какой почве завязались их отношения, они не были достаточно спокойными или достаточно счастливыми, ведь те или иные внешние факторы каждый раз влияли на это особым образом.       Билли медленно но верно стал принимать их с Дэвидом отношения, начал понимать, как он был счастлив рядом со старшим и как был глуп, не позволяя проявлять свои чувства. Он понял, насколько отвратительным было его отношение к Дэвиду, который изо дня в день показывал ему весь спектр собственных чувств, любовь, нежность или заботу. Он одаривал всем этим юношу сполна, однако взамен не получал чего-то большего, чем робкие, неуверенные объятия и молчание.       Такая открытость и честность пугала его до чёртиков, но сейчас, когда они были порознь, Шепли понял, что всё это было проявлением душевной свободы старшего. Все его рассуждения о вещах, в которых он не разбирается, чтобы научиться разбираться в них, все глупые разговоры о, казалось бы, неважных вещах и даже смехотворные шуточки сопровождались свободой.       Благодаря этой свободе Дэвид был волен как птица в небе, она позволяла ему признаваться в любви, она же помогала рассказать о личных трудностях, она раскрепощала, она давала шанс на ошибку или победу.       Дэвид был в тысячи раз свободнее забитого жизнью Шепли, который лишний раз не растрачивался на раздумья о том, что не касается его расследования. Он загнал себя под купол, внутри которого и происходило всё, о чем думал и чем занимался юноша. Да, он был образован, да, был умён, да, легко разбирался в политике и экономике. Но ничегошеньки из этого не делало его счастливым, ибо всё вышеперечисленное Билли буквально заставлял себя изучать ради дела всей своей жизни.       А вы думали, ему было легко?       Думали, он никогда не хотел бросить всю эту затею с расследованием и просто исчезнуть?       Хотел, очень хотел, порой настолько, что даже получалось ненадолго забыть об этом. Однако выйдя из-под купола, Билли осознал, насколько же он глуп, насколько же он слеп к тем вещам, которые не изучал. Ему было некомфортно, и он как можно скорее пытался забраться обратно под свой купол, в котором он был уверенным и опытным. Одной из вещей, в которых он таким не был, оказалась любовь.       О которой он начинал учиться говорить, сидя в одиночестве ночью на холодном балконе, сейчас. Он выкуривал почти пачку сигарет и медленно выдавливал из себя слова, которые прежде сказать не мог, даже подумать о них не мог. Он рассуждал о том, что ему нравится в Дэвиде, почему он его полюбил, что он думает об отношениях Эшли и Оскара.       Он часами задавал себе вопросы, на которые медленно но верно отвечал без приукрас и лжи, он просто нёс всё, что приходило ему на ум, дабы наконец-то сказать это. Пусть и мирной пустоте улиц, но сказать.       Он задумался об этом после смерти Оскара, но именно после расставания с Дэвидом он всерьёз взялся за эту тему и решил подумать о ней хорошенько.       Когда умер друг, Шепли корил себя за несказанные слова любви и преданности к нему. И только сейчас он понял, что ничего из вышеперечисленного он не говорил другу из-за банального страха и отрицания каких-либо чувств.       Он старался быть идеальным и правильным в пределах своего купола расследования, однако Энн, Оскар или Дэвид находились за пределами этого купола и вести себя с ними подобным образом было редкостной глупостью.       Которая привела к плачевному результату.       Билли понял всю важность слов в этом мире, как ни странно, не благодаря своим провокационным статьям, в которых он виртуозно пользовался словами, а из-за смерти друга.       Вдруг юношу словно ударила по голове простая истина, Шепли подумал, что и он ведь когда-то умрёт, и Дэвида и Энн тоже когда-нибудь не станет. И после смерти никому из них он не сможет сказать всех слов своей любви так, чтобы они его услышали.       Он вдруг понял одну простую, но такую важную вещь.       Нужно говорить, пока он может.       Говорить правду, как на душе лежит.       Когда-нибудь настанет момент, когда он не сможет говорить. Даже если очень-очень захочет.       Это как быть свободным и не пользоваться своей свободой.       Зачем ему свобода, если он заключённый в собственном сознании?       Так он будет несвободен, более того, будет недостоин этой самой свободы, он станет заключённым, который кичится собственной мнимой свободой.       Зачем ему голос, зачем ему язык, если он не может говорить?       Он хотел говорить.       Хотел, чтобы его услышали.       Он готов кричать о себе.       Он любит…       Такое позитивное окончание собственного монолога, возможно, радовало Билли, но всё это омрачал тот факт, что рядом с ним больше нет Дэвида. Дэвида, которому бы он обязательно сказал всё то, что сейчас прошептал себе под нос, покуривая сигарету и рассматривая прохожих за окном.       Он решает позвонить Энн.       Юноша задумался о том, как давно он не созванивался с тётушка. Это происходило из-за того, что Шепли уже давно приставил к ней одного человека, который и следил за женщиной.       Ранее юноша делал это сам, но в какой-то момент свободного времени стало настолько не хватать, что он заручился помощью.       Билли созванивался с тётушкой раз в неделю, однако он часто забывал об этом: не звонил, не подавал вообще каких-либо признаков жизни, и этим он очень нервировал женщину. Она звонила ему сама, чтобы поговорить о чём-то. Возможно, вас удивит это, возможно и нет, но Билли очень любил с ней разговаривать, любил проводить с ней время, вспоминать былые годы. Ему нравилось просто приехать к тётушке и вместе с ней приготовить ужин. Казалось бы, мелочь, а он был так счастлив в эти моменты.       Несмотря на его желание проводить с тётушкой как можно больше свободного времени, он понимал, что и у неё есть своя жизнь, и у него тоже. Он очень много работал, расследование убийства родителей затянулось на года. Оно отнимало много сил, много времени и нервов. По приходе домой юноша мог проспать целые сутки после того, как не спал трое.       — Тётушка? — зовёт её Билли, и на той стороне трубки слышится шум оживлённого города, звуки проезжающих мимо машин, бесчисленные голоса людей вокруг и другие присущие оживлённой улице звуки.       — Здравствуй, солнышко, — радостно лепечет она, взбудораженная неожиданным звонок племянника. — Как у тебя дела?       — Всё нормально, я работал и… Я решил позвонить тебе.       Поднявшись с широкого подоконника, он отбрасывает окурок и, поправляя волосы, вдруг нервно шагает по тёмной комнате.       — Милый, я очень рада. Но ты успеешь перекусить в этом перерыве? — в свойственной ей манере волнуется женщина о своём худощавом племяннике.       — Я не голоден.       — Ты уверен? — уточняет она.       — Да, всё в порядке, — утерев лицо руками, отвечает Шепли младший. — Ты была сегодня на лечении?       — Ох, ты ещё помнишь о том, в какие дни у меня химиотерапия?       — Я всегда помню всё твоё расписание.       — Ох, конечно я была на терапии, — запнулась она, удивлённо вдохнув, а после тепло улыбнулась, не подозревая, что юноша чувствует эту улыбку даже на расстоянии. — Мне приятно, что ты помнишь…       Билли грустно улыбнулся, он замолчал как и тетушка на несколько секунд, он присел обратно на подоконник и уставился в одну точку. В его глазах сверкали только что загоревшиеся огни города, который готовился к ночи, на которые он уставился.       — Тётушка? — завороженный оранжевыми фонарями, он, наблюдая за тем, как с каждой минутой люди исчезают с темнеющей улицы, тихо позвал её.       — Да, малыш? — терпеливо отозвалась она, стараясь не показывать племяннику своё волнение. Женщина быстро свернула на свою улицу и, поднявшись на ступеньки, застыла, прислушиваясь к вечерней тишине.       — Почему человеку может быть плохо? — наивно спрашивает он.       — Что имеешь в виду?       — Ну, — застенчиво поправляет он волосы устало похмурясь, — знаешь, когда у человека всё вроде бы в порядке, есть деньги, жильё, родные в порядке и всё вроде бы получается. Но… почему человеку может быть плохо, когда у него всё хорошо?       Женщина чувствует, как ломается голос юноши под тяжестью его же эмоций, которые он явно очень старательно скрывает. Энн знала о том, насколько для Билли важно всегда выглядеть безмятежным, как он старается не допускать людей к своим истинным эмоциям. Она была исключением, но иногда юноша совершенно забывал о том, что с ней себя вести подобным образом не стоит от слова совсем, ибо она родной и безопасный для него человек.       Энн невероятно любила своего племянника, он был единственным, кто остался у неё из той большой дружной семьи, которой в один миг не стало. Она заботилась о нём и дорожила им так сильно, как только могла. Делала это всегда, начиная с момента его рождения, она заботилась и опекала его, словно Билли был её собственным сыном. Билли в некотором роде казался ей копией её младшего брата Винсента, он был невероятно похож на него и с каждым годом это виднелось всё сильнее и сильнее. В его руках она видела аккуратненькие бледные пальчики Шантель, в его лице замечала черты Винсента, его волосы были того же цвета, что у матери. А его глаза, ха-ха, глаза были самой забавной его чертой. До того как он родился вся семья обсуждал то, каким же будет новый, маленький член семьи. Каково же было их удивление, когда Билли родился с разными глазами: один сиял свободой, небесной глубиной, точь-в-точь как у Винсента. А другой глаз был тёплым словно огонь в камине, был столь же дерзким, как и характер его мамы и тот терпкий чай, который она любила попивать в свободное время.       Женщина с улыбкой, с теплом на душе вспоминала родителей Билли, вспоминала то, как они тряслись над своим первенцем, как оберегали, насколько терпеливы были и насколько сильно любили.       Винсент был прекрасным отцом, готов был подарить своему маленькому мальчику всё самое лучшее в этом мире, он готов был убить за своё чадо кого угодно. Он был невероятно терпеливым, он умел заинтересовать Билли во многом. Невооружённым глазом было видно, что мальчику несомненно интересно проводить время со своим отцом.       После их кончины Энн всячески старалась помочь юноше пережить утрату родителей, она не бездействовала, когда видела, что мальчик страдает от этого.       Из года в год она разговаривала с ним, заставляла выйти на диалог, и он говорил, он плакал, он кричал, он открывал дорогой и любимой тётушке всю душу нараспашку.       Однако это было лишь единожды, в тот год, когда мальчик только вернулся из того ужасного места, где провёл год в заточении. Энн всё знала, без ужасающих подробностей, но знала.       А лет с двенадцати таких диалогов становилось всё меньше и к тринадцати годам они вовсе утратили свою силу. Больше он не говорил с ней, он не хотел обсуждать то, что произошло так давно, пусть это и отзывалась болью в его груди, он не мог заставить себя признаться в ней.       Женщина давно не слышала, чтобы голос юноши был так яро чем-то обеспокоен. Она готова поклясться, что её дорогой племянник сейчас переживал не лучшие времена. В его голосе чувствовалась тяжесть, она буквально слышала, как в горле младшего застрял целый комок его собственных чувств.       Она знала причину страданиям своего племянника, знала, почему людям часто бывает так тяжело, когда, казалось бы, всё хорошо. Она пережила это на собственном опыте и она может хотя бы попытаться помочь.       — От одиночества…       Юноша нервно сглатывает застывший ком в горле.       — Что с ним делать?       Энн понимающе вздохнула и заботливо ответила:       — Каждый переживает свое одиночество по разному... Знаешь, Билли, сейчас я привыкла к своему одиночеству, оно стало для меня чем-то комфортным и спокойным. Хотя раньше, когда я в один миг осталась одна, я ненавидела это одиночество, ведь я привыкла к тому, что меня окружают дорогие мне люди.       — Миг ли это?       — Я тут собираюсь приготовить острый суп с курятиной, — попыталась она взбодрить юношу, зная, как сильно он любил это блюдо, которое в их семью принесла Шантель и которое так полюбилось всем, — приезжай.       —Спасибо, — застенчиво кивнул он и положил трубку.       После этого разговора Шепли добрые часов пять провёл в родном и любимом доме тётушки. Этот вечер был лучшим за долгое время одиночества. Шепли почувствовал любовь, почувствовал заботу, ощутил, что он важен для кого-то, что он любим, несмотря ни на что.       Он вспомнил, что ему есть что сказать, в этот вечер он, казалось, старался обсудить с тётушкой все темы, какие они только могли поднять. Ему нравилось дискутировать, доказывать свою точку зрения, подкреплять слова доказательствами. В некотором роде он словно был прирождённым оратором.       Это было прекрасно видно в его статьях, которые заставляли людей поверить ему, задуматься и принять его точку зрения.       Билли понял, что обожает разговаривать, рассуждать, это делало его увереннее.       Это было так необычно.       Он словно и позабыл, каково это — иметь семью. Пусть в лице одной тётушки Энн, но у него была эта семья, и он очень дорожил ей.       Он переночевал у тётушки в мягкой тёплой чистой постели, которую так заботливо она застелила перед его приходом. Однако на утро ему пришлось уйти, он набрался сил. После времени, проведённого с тётушкой, он избавился от удушающей его тревоги хотя бы немного и поэтому обязан был продолжать работать.       А его работа на данный момент заключалась в том, что он должен был изо дня в день присматривать за Блэком старшим. Юноша знал, насколько в Нью-Йорке всё тесно связано. Он боялся, что приближённый к Джареду человек узнает о том, что мужчина помогает ему.       Для Билли Джаред был тем человеком, который может пролить свет на ситуацию достаточно, чтобы юноша узнал о том, кто является главой организации. Он был уверен, что крыса в окружении Джаред напрямую связана с хозяином Bloody Bird. Он знал, какими способами и методами будет пользоваться Блэк, чтобы найти эту самую крысу. Они во многом импонировали ему.       Но это не отнимало того факта, что запланированное им было безопасным.       Несмотря на то, что Джаред был уважаемым человеком как в криминальной структуре города, так и бизнес-структуре, у него была куча недоброжелателей.       Особенно напряжёнными отношения Джареда были с районами по типу гарлема. Они принадлежали семье Мёрфи, и мужчина лишний раз не совался туда. Простые уличные банды ненавидели и его, и всю его семью.       Это было предрешено, ведь люди, разбитые по разным лагерям, ненавидят друг друга часто просто за существование. Да, у них всегда есть какая-то история, события, которые повлияли на их мнение о их врагах, однако со временем многие забывают об этом, а кто-то помнит и помнит настолько хорошо, что готов припоминать своим оппонентам это изо дня в день.       Криминал в этом городе был делом привычным, гибкий закон и легализованное ношение оружия придавали уверенности каждому сопляку, который не мог справиться со своим оппонентом в словесной перепалке и потерпел бы стыдливое поражение в драке на кулаках. Тогда-то на помощь приходило оружие.       В таких районах царил беспредел вперемешку с правилами, установленными местными бандами. А те, кто держал этот район, как, например, семья Мёрфи держала Гарлем, лишь вмешивались, когда дело было накалено до предела и требовало вмешательства.       Районы делили, люди создавали визуальную границу между собой и своими «врагами», которые придерживались другого уклада жизни и мировоззрения.       Это зародилось много лет назад, тенденция делить территорию присутствовала у людей испокон веков. Однако одно дело делить территорию, где вы волосатый неандерталец с деревянными дубинами наперевес. В этом случае безусловно проще.       А другое дело — делить территорию, когда вы цивилизованные люди, у которых есть телевизор, права на получение образования и возможности. Но так же это и сложнее, ибо у цивилизованного человека присутствует интеллект, а вместе с ним и желание завоёвывать, манипулировать, обманывать и убивать ради выгоды. Вместе с возможностями появлялись и проблемы.       Знаете, Билли никогда не осуждал бедных людей. Он не был тем, кто знал о бедности, ведь он родился в привилегированной британской семье.       Его отец был весьма богатым журналистом и детективом, его мать продавала свои полотна за сотни тысяч долларов, а его тётушка унаследовала от погибших родителей бизнес, который приносил приличный доход. Одним словом, его семья была более чем обеспечена.       Билли не знал, что такое бедность, он не знал, каково это — не иметь средств на существование. Он не знал, каково это, работать на тяжелой работе за гроши, лишь бы прокормить семью или хотя бы самого себя, он не знал, какова это, работать на нескольких работах, чтобы худо-бедно содержать родных. Каково это — переступать через себя ради денег, терпеть унижения и позволять делать с собой всё, лишь бы заплатили.       Он не знал, каково это, воровать от безвыходности, не мог даже представить себе, чтобы ему отказали в образовании как когда-то темнокожим, которые когда-то были самым бедным слоем населения. Не мог и подумать о том, чтобы по приходе домой у него было бы ни крошки на столе и не знал, что чувствуют люди, у которых пуст карман настолько, что они не имеют возможности купить в магазине и кусочек хлеба.       Всё это обошло его стороной и оставило свой след на нём, ведь он никогда не мог и не может до сих пор понять, что чувствуют, испытывают и переживают люди, находящиеся за чертой бедности.       Несмотря на всю свою чёрствость и озлобленность на людей, он понимал, что такие скотские условия зачастую не они сами для себя выбрали.       Билли, учитывая специфику его расследования и работы, которую он проделывал, часто оказывался на улице в обличии бездомного. Мальчик сидел рядом с другими прямо на земле на картонках, пока они о чём-то разговаривали, курили и выпивали. От них от всех страшно разило вонью перегара и грязи. Он часто слышал их разговоры и даже пару раз участвовал в них.       Те каждый раз рассказывали разные истории, один когда-то очень неудачно вложился, машину за долги забрали, из съёмной квартиры выгнали за неуплату, в этот же момент его вытурили с работы и на последние гроши он начал пить. Как «удачно» всё совпало.       Грубо говоря, он был человеком, которого обманула мошенническая система. Его было жаль не потому, что он напился с горя на последние деньги, а потому что у него отобрали то, что он заработал честным трудом. Отобрали те, у кого карманы рвутся от ворованных наличных.       Другой седовласый и темнокожий мужчина преклонного возраста, живший раньше в Гарлеме, рассказал: он ошибся с выбором жены, у них уже был ребёнок в тот момент, когда они развелись. Он не строил из себя ангела или кого-то такого, когда рассказывал о себе. Он честно говорил о том, что сам не раз кричал на него, напивался вдрызг, алкоголь всю жизнь влиял на него пагубно. Несмотря на все старания, он так и не смог от него отказаться даже с появлением ребёнка. Он становился неуправляемым под влиянием высокоградусных напитков, порой его сын просто боялся находиться рядом с ним.       А через пять лет после развода его шестнадцатилетнего сына, который остался жить с отцом, застрелили в ходе бандитской перепалки между молодёжью.       Этот мужчина обязан был оплатить похороны своего ребёнка, пережить эту утрату, найти виновника, начать судебное разбирательство, ведь он думал, что убийцу его сына найдут и посадят в тюрьму, поскольку в том районе была камера видеонаблюдения, висящая над магазином, которая могла заснять момент убийства.       Однако ко всему прочему в таких районах не приветствовался длинный язык. Люди здесь помалкивали о том, что они видели или слышали, ради собственной же безопасности, но слухи никто не отменял. И даже слухи здесь доносились без имён. Никто никогда тебе бы не донёс, что конкретно, когда, почему и кто сказал. Здесь просто говорили он или она, если дело было серьёзным, никаких имён.       Мужчине пришлось бороться с предрассудками судей и присяжных из-за того, что он темнокожий из бедного района Нью-Йорка. В глазах людей в дорогих костюмах он, человек, одетый в джинсы и старую рубашку, не выглядел достойным просто потому, что жил в определённом районе и цвет его кожи был другим…       Тогда мужчина потратил кучу денег и времени на то, чтобы найти хорошего адвоката и достать из-под земли того, кто был виновен в смерти Джоси.       Им оказался парнишка из адской кухни. Это место находилось в районе Манхэттена, также оно было известно как Клинтон. Однако местные называли его адской кухней, там, как и в любом другом подобном районе Нью-Йорка, совсем не почитались блюстители закона. Напротив, они были подобно мусору, их ненавидели, презирали и боялись. Это было то место, где бедные и изуродованные собственными грехами люди верили в Бога, больше пятидесяти процентов населения были верующими.       По большей части адскую кухню населяли белые малообеспеченные граждане.       Убийцей оказался Мексиканец чуть старше самого Джоси, его отец держал мясную лавку и сам же там работал, а мать была простой домохозяйкой.       Однако когда его попытались задержать, он сел машину и втопил по газам, стараясь удрать от полицейской погони. Из-за того, что это Нью-Йорк, чаще всего улицы были переполнены машинами. Погоня не длилась дольше пяти минут. А после того, как он понял, что это дохлый номер, что он попался и знает причину, по которой его сейчас повяжут, а после закроют, то остановился и выстрелил себе в голову.       Отец Джоси не добился правосудия…       Родители того парня потеряли сына…       Отсутствие поддержки со стороны жены и бедных родственников заставило его скатиться в яму алкоголя и наркотиков, которыми он пытался заполнить пустое место в груди, где когда-то билось живое сердце.       Его сын был для мужчины смыслом жизни, он любил его, он не был идеальным отцом, бывало, не мог уделить ему достаточно времени из-за работы или из-за того, что находился в отвратительном настроении и не хотел портить настроение сыну.       Но он любил его, он бы жизнь за него отдал, ведь это был его единственный и долгожданный ребёнок.       Такие истории всплывали сплошь и рядом, одна страшнее другой. Билли как никто другой знал, как порой несправедлив этот мир, как жестоки и безжалостны могут быть одни люди по отношению к другим. Эти истории заставляли юношу задуматься.       Раньше, будучи ребёнком, он думал, что все бездомные стали бездомными, наркоманами и алкоголиками потому, что они этого хотели. Да, глупое мнение, но он правда его придерживался до того момента, пока не узнал реальные истории этих людей.       Ему было жаль их. Это странное, забытое чувство отдавалось колющей болью в его груди. Он часто помогал бездомным, покупал пакет с продуктами и отдавал им, он не давал им денег, он знал, что деньги они могут потратить на свои зависимости: купить бутылку водки, несколько блоков сигарет или наркотики.       Билли не был добрым человеком, он был понимающим, возможно порой он был бездушной тварью, но где-то глубоко в душе человечность его не покинула. Он был добр к тем, кто этого заслуживал, он понимающе и терпеливо относился к тем, кто этого заслуживал.       Возможно, вы подумаете что это и есть доброта.       Но правда заключается в том, что благодаря этим самым бездомным, которым он помогал, он распространял необходимые ему слухи. А, как правило, слухи, как и деньги, доходят либо с самых низов до самых верхов, либо наоборот. Этого он и хотел, даже здесь он нашёл выгоду для себя.       Безусловно, он всю жизнь видел другую сторону этой самой жизни, а потому был невероятно благодарен своим родителям, которые в некотором роде обеспечили ему безбедное существование, оставив весомое наследство.       Несмотря на это, он должен был уметь распоряжаться деньгами, приумножать их и зарабатывать, дабы у него имелось больше, чем было. Собственно, этим он и занимался.       Юноша очень бережно относился к своему наследству, он никогда не тратил деньги попусту, редко когда покупал себе одежду и ходил в той, что есть, ведь она была в приличном виде. Порой он занашивал свои штаны и кофты до дыр и только когда одежда напоминала ему трухлявый дуршлаг, покупал новые. Точнее, не совсем новые. Билли одевался в секонд-хенде, нельзя сказать, что он экономил, просто там вещи ему нравились в разы больше, чем напудренные новые.       В вещах из секонд-хенда была какая-то романтика, история, тепло, и Шепли со всей придирчивостью относился к тому, что люди сберегли вещи спустя долгие годы до идеального состояния.       Шепли практически никогда не смотрел на цену той или иной вещицы, которую хотел купить, именно поэтому нельзя было сказать, что он экономит, однако и нельзя сказать, что не искал выгодных предложений.       У него были, казалось бы, простые вещи, но спроси его о том, сколько стоят эти самые вещи, он бы понятия не имел, что ответить, да и вспомнить не мог, ибо не засорял свою память подобными глупостями.       Это могли быть штаны из какой-нибудь модной коллекции знаменитого мирового дизайнера восьмидесятых годов. Но Шепли об этом не знал и платил за них столько, сколько они стоили. Возможно, это было бездумно с его стороны, но всё равно его расходы на жизнь не превышали лимита его сбережений и наследства.       Он не тратил на себя много денег, рацион его еды был достаточно скудным, духами он не пользовался, а дезодорант не стоил так уж много денег. У него не было никаких особо дорогостоящих развлечений, юноша сам не испытывал какой-то сильной тяги к ним.       Самым лучшим развлечением для него было уехать куда подальше на природу буквально на пару дней, чтобы прийти в себя и освежиться.       Безусловно, у Шепли как у любого другого человека были слабости, и одной из них была его художественная натура, которая порой заставляла его покупать чересчур дорогостоящие холсты, краски, лаки, кисти. О боги, сколько стоили кисти и все остальные предметы, которыми он писал картины.       Однако он занимался этим крайне редко. Настолько, что, бывало, пару раз в год мог бы написать одну или две картины. А всё остальное время он чиркал карандашом в своëм помятом и крайне старом блокноте.       Он любил ходить в музеи, это, к примеру, было его слабостью, ведь он неровно дышал к искусству и, кажется, побывал во всех художественных музеях Нью-Йорка. Чаще всего он любил посещать приезжие выставки, обычно они задерживались ненадолго. Ему нравилось молча и невесомо бродить по залам галереи. К слову, туда он ходил чаще всего тогда, когда людей не было. А когда это было невозможно, то пробирался в галерею ночью, безусловно, для этого нужно было разузнать, есть ли там камера видеонаблюдения и всё остальное, но и отключить их не составляло труда.       А билеты туда никогда не были безумно дорогими, а даже если бы были, юноша бы всё равно пошёл. Более того, ему необходимо было поддерживать имидж обычного подростка. Пусть он и числился в колледже, но на заочном обучении, и в срок сдавал все работы.       Он выглядел как подросток, который интересуется искусством и ведёт достаточно затворнический образ жизни. Как-никак, так коротать время приносило ему удовольствие и заодно подобные вылазки в галереи обеспечивали ему хоть какое-то алиби.       Несмотря на то, что Билли ужасающее количество времени работал. То он сутки в костюме куста мог просидеть в засаде, дабы поймать для хорошего снимка нужного ему человека, то притворялся слепым бездомным, который случайно врезается в кого-то, ох как много кем он притворялся. Впрочем, несмотря на всё это, он успевал уделить время собственной жизни и провести немного времени занятым чем-то другим, кроме как расследованием, однако и о нём он не забывал.       Не мог.       Вернемся к тому, что Билли бедности не знал, у него были деньги, недвижимость, наличные и возможность приумножить своё доставшееся в наследство состояние.       Он был с Дэвидом одного поля ягодой, почти. Отличий было, конечно, много, но сходством являлось то, что оба родились в состоятельных семьях. Явным отличием было то, что часть своей жизнь Билли рос без родителей, хотя учитывая то, в какой семье рос сам Блэк, напоминает юноше о том, что и старший не мог похвастаться достатком родительского внимания.       Сравнивать их отношения с родителями было совсем глупо. Билли лишился родителей в раннем возрасте, а Дэвид самостоятельно сбежал от них, точнее, от отца. Мальчик не знал о его семье многого и несмотря на это в его сознании сложилась неблагоприятная картина детства и юношества детектива.       Он знал, как холоден и порой жесток в отношении к своим детям был его отец, а мать хоть и любила своих детей, но в скором времени не выдержала, подала на развод и уехала в Италию. Билли в некотором роде понимал причину, по которой Блэк решил сбежать и пойти наперекор своему отцу, более того, он поддерживал эту точку зрения. Ибо Роберт в самом деле отстал от Дэвида только когда юнец принял радикальные меры.       Билли помнит, с каким теплом Дэвид вспоминал о своём брате, особенно в моменты из детства. Он не вспоминал также ни об отце, ни о матери, тем более ни о тех нянях, которые занимались их воспитанием, придерживаясь отцовских правил столь же строго, сколь добропорядочный гражданин придерживается законов, боясь получить наказание за непослушание.       Джаред был свободным глотком воздуха, самым старшим в семье, а потому на его плечи ложилось в разы больше обязанностей и трудностей, по крайней мере, так считал сам Шепли. Он часто видел истории когда-то, что родители не успевают сами, они перекладывают на своих старших детей, ведь те по их мнению достаточно уже самостоятельные, дабы решить эти дела.       Джаред был ответственным, дорожил своей семьёй, обожал своих дочек и жену, успевал заботиться о брате и сестре, даже сумел сработаться со своим отцом.       Билли хорошо к нему относился, ведь несмотря на то, что с ним происходило, несмотря на тяжёлое из-за отца-тирана детство, он не был похож на него.       Джаред был сильным человеком, Билли уважал тех, кто не сдавался.       Однако несмотря на такое уважение к старшему, он не доверял ему. Одно дело то, каким Джаред был со своей семьёй, родными и другое дело то, кем он был с ним, с чужим человеком. Билли был уверен, что их недоверие друг к другу взаимное.       По этой причине ему было необходимо присматривать за Блэком.       Билли не мог контролировать всё, поэтому старался контролировать хотя бы то, что ему подвластно. Джаред не входил в этот список, как и те, кто представлял опасность для него и Шепли, собственно поэтому за другими объектами слежки наблюдали некоторые его должники.       Он чертовски сильно рисковал, обращаясь к нему за помощью. Джаред мог бы не проверить ему, даже учитывая те доказательства, которые предоставил ему юноша в бумажном формате.       Билли так и думал, что Джаред ему не поверил и знал, что мужчина всё перепроверит и только тогда начнёт действовать.       В чём он убедился на следующий день, когда Блэк лично обратился за помощью к своему другу, работающему в банке, он «деликатно» потребовал сказать правду. В слезах, на коленях этот так называемый «друг» признался, что его заставили сохранить этот счёт. Только вот кто?       Джаред не звонил ему одну неделю, две, три и только спустя целый месяц непрерывного наблюдения за Блэком мужчина послал ему весточку о встрече.       Сказать то, что Билли очень сильно задолбался по пятам ходить за Джаредом — это не сказать ничего. Он был очень вымотан, ведь никогда прежде так долго не присматривал ни за кем. Несмотря на всё, это дало свои плоды, юноша в некотором роде был спокоен, ведь он узнал о Джареде больше, как и хотел.       Он знал, с какими людьми работает Блэк, узнал то, в каких он с ними отношениях, что их связывает. Билли повсюду следовал за Блэком не только для того, чтобы разузнать о нём как можно больше, но и чтобы предотвратить возможное убийство, он не хотел терять такую важную карту как Джаред.       Безусловно, без внимания не остались и какие-нибудь глупые бытовые факты, например то, что после работы очень часто Джаред заезжал в кондитерскую, дабы купить своим дочкам их любимое печенье с шоколадом. Каждую среду и пятницу он возил дочерей в музыкальный кружок и пару раз за этот месяц они всей семьёй выезжали на пикник. Черт, да он даже успевал помогать Камилле.       Эти мелочи иногда заставляли Билли улыбнуться.       Однако он думал только об их сегодняшней встрече. Джаред не сказал точного места, добавил лишь, что в двенадцать ночи позвонит ему и скажет адрес, куда он должен прибыть. Шепли был доволен таким уровнем конспирации и удивлён, что мужчина смог раздобыть его номер телефона, который юноша стабильно менял каждые несколько недель.       И всё же его не покидало ощущение, что он что-то упустил, а поэтому решил понаблюдать за старшим и в день их встречи. От момента его поездки на работу до момента, когда мужчина вечером отвёз своих малышек в музыкальную школу, а после забрал и, вручив каждой по маленькому пакетику с мармеладом, уехал обратно на работу.       Ничего криминального, ничего нового, ничего, что могло бы заставить Билли оправдать своë плохое предчувствие.       Ближе к десяти вечера Джаред выдвинулся в сторону Ист-Виллидж, этот район находился недалеко от Манхеттена. Дорога тут крайне отвратительна, ехать было необходимо около получаса по настолько оживлённым улицам, где не то чтобы яблоку негде упасть, окурок некуда бросить. Именно поэтому Билли, набравшись терпения, проехал объездным путём прямо за Джаредом, благо его зрение позволяло следить и за дорогой, и за мужчиной.       По дороге за машиной Блэка увязались ещё четыре чёрные иномарки, кажется, немецкого производства, но Билли быстро смекнул, что в машинах, должно быть, находились люди Джареда.       Это насторожило младшего и заставило держаться от него дальше, чем хотелось бы.       Несмотря на то, что младший старался укоротить путь, всё же до того места, где Джаред оставил свою машину, он доехал где-то на пять минут позже.       Мужчина забрался в настолько тёмный район, буквально, здесь, казалось, все фонари были перебиты или сломаны, что людей на улицах практически не было, в то время как буквально за углом слышались весёлые голоса гуляющих ночами напролёт туристов. Фонари горели через один, а в некоторых местах не горели и вовсе.       Мальчик отключил фары и бросил машину дальше от того места, где её оставил старший, он не хотел попасться, иногда осматриваясь он дошёл до того высокого серого здания, куда зашёл Джаред.       Шепли решил, что если это и есть их место встречи, то неплохо было бы осмотреться здесь, в самом районе и зданиях напротив того, в которое зашёл сам Блэк. Если Джаред так рано приехал, то, возможно, у него встреча не с юношей, а с кем-то другим или он решил приехать пораньше, чтобы что-то подготовить.       Это было нетипичное место для деловых встреч, обычно Джаред останавливался для такого в каких-нибудь ресторанах или его деловые партнёры приезжали к нему, а он к ним в дом или прямо на работу.       В любом случае лучше перестраховаться.       Он не мог активировать своё зрение, ибо в кромешной темноте глаза виднелись бы так же чётко, как луна на ночном небе, а попасться ему не хотелось бы. Несмотря на это, он, вооружившись тусклым, даже бесполезным фонариком, направился изучать место, в которое он прибыл, время от времени осматриваясь вокруг горящими глазами, но спустя пару секунд приводя их в обычное состояние.       Юноша всегда был любителем забраться повыше, дабы рассмотреть окружающую его местность, и этот раз не стал исключением. Так для него открывался самый выгодный обзор.       Тогда Шепли ловко вскрыл нужные ему замки и пробрался на крышу десятиэтажного здания тихо и медленно. Далось ему это тяжело, ведь без перерыва переться на крышу оказалось плохой затеей, он проходил этажи с офисами, здания для съёмок и каких-то контор. И он пришёл к выводу, что этажи этого здания сдаются в аренду.       Сейчас, оказавшись наверху, мальчик дал себе отдышаться пару минут и внимательно осмотрелся вокруг. Его окружали такие же высокие, иногда пониже, здания песочного, тусклого серого и красных цветов, а поблизости были жилые и невысокие дома, где свет в окнах начинал медленно угасать.       Ещё дальше виднелись озарённые яркими ночными огоньками высотки, отсюда можно было увидеть пестрящую цветастыми огнями Эмпайр-стейт-билдинг. Здание это не сказать, что крайне выделялось из общей застройки города, однако по высоте ему уступали чуть ли не все остальные.       Этот город был прекрасен, когда ты смотрел на него, то понимал, что у тебя есть такое огромное количество возможностей, что именно в этом городе ты сможешь добиться успеха, что здесь ты найдешь признание и счастье. Но даже у столь прекрасного места как Нью-Йорк была обратная сторона.       Стоило тебе сойти с Таймс-сквер или Манхэттена в бедные районы, чёрт возьми, стоило просто повернуть не в ту сторону, и ты мог оказаться в бедном районе, и всё то, что ты чувствовал, пока находился в богатой части Нью-Йорка, покидало тебя.       Твои чувства восторга или радости перекрывала туча отчаяния, страха и жалости вперемешку с ненавистью, а сердце заполнялось горечью от отсутствия справедливости. Этот город был прекрасен, если у тебя были деньги, если их не было, он был уродлив.       Не весь ли мир такой?       Юноша наконец-то смог найти небольшое укрытие в виде невысокой кирпичной стенки, которая разделяла крышу и смертоносный полёт с десятиэтажного здания. Он прислонился к ней спиной и, закрыв глаза, открыл их с полным чувством удовлетворения. Шепли было важно видеть всё вокруг себя.       Осмотревшись по сторонам, он разузнал, кто есть поблизости, однако не успел он взглянуть на то место, где находился Джаред, как заметил очень уж подозрительный мужской силуэт. Он маячил на крыше соседнего более низкого здания, мужчина сидел в том же положении, что и сам юноша. Шепли по привычке схватился за припрятанный в кармане пистолет.       Билли внимательно сфокусировался на нём, упустив момент когда Джаред закончил со своими делами и вышел на улицу, направляясь к своей машине с задумчивым видом. Но стоило юноше отвлечься буквально на несколько секунд и заметить, что Джаред уже оказался на улице, как в один миг силуэт оказался вооружён винтовкой.       Сердце забилось с бешеной скоростью, он молниеносно выудил из кармана пистолет, прицеливаясь в тёмный силуэт. Выстрел не заставил себя долго ждать: из винтовки мужчины с невероятной скоростью вылетела смертоносная пуля, направляясь прямо в сторону Джареда.       Ей не суждено было настигнуть Блэка, ведь Билли с невероятной чёткостью выстрелил вдогонку пуле его оппонента, и она точь-в-точь встретилась с его пулей в нескольких метрах от Джареда.       Стрелок явно занервничал и повернул голову в сторону Шепли, взглянув на него… Глаза, его безумные глаза светились как и у самого юноши.       Билли охнул, остолбенев от того, что ему прямо в душу смотрели глаза, идентичные его. Тело на миг прекратило слушаться его, он не мог ни моргнуть, ни пошевелить рукой от такого зверского взгляда, от которого дрожали даже кости.       Этот громкий звук встревожил не только самого Блэка, но и его людей, которые ловко выбрались из машин, подбегая к своему боссу.       Билли замешкался, а стрелок, довольно усмехнувшись, молниеносно выстрелил вновь, звук грохотом отозвался в голове юноши, заставив его сию же секунду отмереть. Он перевёл взгляд на падающее к земле тело пока ещё живого Джареда. Мальчик подскочил с места и, переводя взгляд на ублюдка, выпустившего пулю в Блэка, рванул за ним словно обезумевший.       Он знал, что Джареду должны помочь. Там его люди, они не оставят своего хозяина погибать.       Билли торопился как сумасшедший, он буквально летел вниз по лестнице, внимательно вгрызаясь глазами в удаляющийся от него силуэт, который видел его так же чётко, как и Шепли. Это был новый опыт для юноши, ведь если раньше в погоне преимущество всегда было на его стороне, то сейчас силы были равны. Он не мог понять, не мог поверить, как так получилось, что существует точно такой же дистинктив как он. Внутри юноши бушевали эмоции, словно обезумевший летний ураган, сносящий крепкие вековые деревья. Он испытывал всё: от ненависти до раздражения, от страха до интереса, он хотел знать, кто это, он хотел поговорить с ним, хотел догнать его.       Это могло у него получиться. Юноша остервенело вылетел за пределы здания, направляясь вглубь тёмного района, всё больше и больше отдаляясь от того места, где сейчас был Джаред. Сейчас его не волновал Блэк, его интересом был незнакомец, который как угорелый удалялся от него. Билли не собирался сдаваться, он хорошо знал этот район, он прекрасно знал весь Нью-Йорк, и где бы ни очутился, он бы знал, куда ему идти. Ведь Шепли изучил этот город как свои пять пальцев, он знал, куда свернуть, где можно спрятаться, куда подняться, где бежать быстрее, а где медленнее.       А вот его оппонент, судя по резкости и неуверенности его движений, выбирал совершенно абсурдный маршрут, он не понимал, где он находится и куда бежать, он слишком часто сворачивал и поворачивал, стараясь запутать Билли.       Но Шепли не отступал ни на шаг, тогда мужчина забрался на пожарную лестницу одного из жилых домов. Юноша последовал за ним, ловко преодолевая препятствия. Они забрались на крышу дома, незнакомец не прекращал проворачивать в голове план отступления, ведь назойливый мальчишка, кажется, совсем не собирался терять его из виду.       Мужчина резво перепрыгнул с крыши дома на лестницу другого близко стоящего здания, которым оказалась фабрика по упаковке. Билли сделал то же самое, преследуя незнакомца. Он не собирался прощать ему то, что тот пытался убить Блэка, возможно, убил. Билли не знал судьбы Джареда, он не знал, жив он ещё или нет, однако если не жив, то юноша ничем ему помочь не сможет, именно поэтому он побежал за убийцей, чтобы не терять времени. А если жив, то рядом с ним есть его люди, которые тут же отвезут его в больницу или окажут первую помощь самостоятельно.       Спустя несколько так же быстро летящих, как и Шепли за мужчиной, минут оба оказались на территории фабрики, распугав к чертям весь персонал ночной смены, который шарахался от них как от прокажённых.       Мало удовольствия в том, что к тебе на работу врывается один парень с винтовкой наперевес, а другой, пытающийся его догнать, у обоих как у героев мультфильмов светятся глаза, и они в темпе «вальса» гоняются друг за другом.       Билли и мужчина очутились на железных мостах, которые представляли собой некие балкончики, по которым передвигались работники фабрики. Мужчина уже не пытался убежать от Билли, ведь понял, что это бесполезно, ибо мальчишка совсем не собирается отставать от него. Теперь он пытался сделать так, чтобы юноша не смог его догнать.       Сначала опрокинул в его сторону тяжёлые коробки с неизвестным содержимым, чем практически сбил с ног, после, когда Шепли всё же догнал его, незнакомец попытался столкнуть мальчика с моста, за перила которого тот цепко хватался. И ему всё же удалось скинуть его, но тот ухватился за нижнюю части баллончика и забрался обратно. Билли повторял каждый его шаг, следовал за ним повсюду как хвостик, не давая тому уйти или запутать его.       В голове незнакомца вдруг созрела идея, как он может улизнуть от такого приставучего как банный лист на заднице юноши.       Мужчина старался забраться как можно выше к окну в потолке, дабы выйти через него и скрыться. Однако и здесь его ждал провал, Билли успел схватить его за ногу, но а тот, оторопев от такой нахальности, беспардонно пнул в лицо, пытаясь отцепить от себя. И здесь его ждало огорчение, ибо юноша, крепко схватившийся за ногу мужчины, просто повис на ней и шансов сбросить его было крайне мало.       Безусловно, Билли не собирался висеть на его ноге столь продолжительное время, а потому быстро потянулся в сторону кармана, где лежал пистолет. Это не осталось без внимания незнакомца, тогда он разжал кулаки и позволил силе притяжения потянуть их вниз прямо на сложенные идеальной башенкой коробки, только вот под ними был бетонный пол примерно в семи метрах.       Первым на тут же разлетевшиеся в разные стороны коробки упал юноша и после них мигом полетел на жёсткий пол, Билли пытался разглядеть лицо мужчины, закрытое маской, или успеть поцарапать ему лицо, чтобы у него была его кровь, хоть капля. Но не успел, он смог увидеть лишь до жути знакомые карие глаза. Такие глаза могут быть у миллионов людей, но почему-то ему казалось, что именно эти он знал, именно их он уже где-то видел.       На него упал тяжёлый мужчина, который прижал худощавого мальчишку к полу всем своим весом. Билли чрезвычайно сильно ударился головой об пол, а вот незнакомцу это падение было нипочём, ведь он упал на него. Мужчина резво вскочил и побежал прочь от схватившегося за собственный череп мальчика. Он протискивался сквозь толпу изумлённых рабочих к выходу, никто ему не препятствовал, поскольку за его спиной висела здоровенная винтовка. Такому человеку вряд ли захочется говорить что-то поперёк его слов.       В глазах Билли моментально помутнело, свет исходящий от них потух, все предметы утратили свои знакомые ему очертания. Ощущение было не из приятных, мало кому понравится, когда их хорошенько приложат головой об пол, а сверху накинут мешок картошки весом килограмм в эдак сто.       Медленно но верно работники фабрики стали подходить ближе к нему, неуверенно перешептываясь. Чем ближе они подходили, тем хуже становилось Билли. В глазах всё рябило, в голове словно звенел колокол, а разум не покидала мысль о том, что он знает этого человека. Душа же билась в размышлениях о том, жив ли Джаред.       Он должен знать его. И он найдет.       Под его ногтями осталась кровь…