Мальчик в белом

      Плакать. Опять плакать… и снова плакать. Пока вся жидкость не иссякнет, превращая юное тело в засохшую мумию. Даже вообразить сложно — насколько же страшно не принадлежать самой себе. Гермиона могла бы сравнить свою участь с экстремальными горками в парке аттракционов. Когда сидишь, пристёгнутый к сиденью, возможно, даже радуешься, а в следующую секунду уже оказываешься на огромной высоте, совершенно неспособный управлять ситуацией. Гидравлика ломается, а рельсы рушатся, и... ничего невозможно изменить. Остаётся лишь принять свою смерть.       Плачь, Гермиона. Нервная ухмылка украшает бледное лицо, заставляя Малфоя-старшего презрительно посмотреть на идущую рядом с ним девушку. Её падение будет долгим, даже бесконечным, способным разорвать душу на тысячи частей.       Карие глаза замечают, что за окном пошёл снег. Красивые белоснежные хлопья выполняют важную миссию: закрывают собой всю грязь, что открылась с приходом заморозков, когда зелёный ковёр угас, дабы начать новую жизнь с приходом долгожданной весны. Сможет ли Гермиона увидеть солнце, или, быть может, её дни станут вечной зимой? Она не знает, да и думать об этом сейчас нет времени.       Девичьи крики слышатся со стороны комнаты, откуда недавно выселили Гермиону. Астория выскакивает оттуда, нервно поправляя дорожные сумки в руках. За спиной девушки собираются её маленькие слуги. Они утешают хозяйку, несмотря на грубую брань, льющуюся в их сторону обильным потоком.       Время будто замедляется, пока Гермиона идёт в ногу с хозяином поместья, приближаясь к Астории, которая пыхтит от ярости. Грейнджер и Малфой-старший игнорируют истерику идущей к ним навстречу Гринграсс.       Гермиона — маглорождённая ведьма, дочь родителей-простецов, идёт занимать комнату чистокровной волшебницы. У Грейнджер нет права быть здесь, но она здесь. Удивительно.       Астория нарочно задевает плечом Гермиону: пышные каштановые волосы разлетаются от удара, но хрупкие ноги не прекращают движения. Она не падает, опираясь на сильную руку Люциуса. Грейнджер продолжает идти, сверля заветную дверь стеклянными глазами.       — Драко, к сожалению, уехал, — неожиданно говорит Малфой, подходя к нужной комнате вместе с Гермионой, — но, когда он вернётся — только посмейте перечить ему.       Грейнджер не отвечает, решив, что лучше сохранять молчание. Хозяин поместья уставляется на неё, с нетерпением ожидая реакции. Она предпочитает лишь согласно кивнуть.       — Отдыхайте, мисс Грейнджер, скоро у вас не будет на это времени.       Гермиона слышит его голос, но даже не смотрит на него. Она ждёт звука закрывшейся двери. Хочет остаться наедине с собой. Подумать о том, что ей делать дальше.       

***

      С тех пор, как Люциус проводил её в комнату, проходит пять дней. Гермиона ещё не покидала свою спальню. Еду ей приносили домашние эльфы: она теперь ела всё, что давали — лишь бы бедные волшебные создания были целы.       Каждый день, сидя в кресле у окна, Грейнджер наблюдала за тем, как красиво снег переливался на солнце ярким сиянием. До самого вечера. Ночью ей доводилось видеть бурю, танцующую для неё агрессивный и весьма артистичный балет. Она бездельничала, полностью уходя в себя, обдумывая то, что может сделать полезного. Но ничего не приходило в голову.       Люциус и Нарцисса не горели желанием видеть грязнокровку за общим столом. Хотя один раз хозяйка дома пришла к ней, чтобы принести набор украшений и пригласить её на ужин. Неприятный визит. Этот странный случай Гермиона решила скорее позабыть. Она давно поняла, что все жители огромного каменного поместья — чокнутые. Мотивы их действий ей совершенно неясны. А может быть, Грейнджер надеялась, что миссис Малфой не понимает, что происходит. Нарцисса будет наряжать её, как маленькую куклу, с которой её сын будет играть во взрослые игры, а она будет улыбаться и «любить его».       Гермиона каждый день думает о Симусе, который заперт в подвале. Может ли она помочь ему, и если да, то как? Гладкое древко скользит по ладони, напоминая о том, что это обычная детская палочка. Чёртов Малфой.       Ночью выходного дня снег за окном падает так, словно хочет скрыть всю скверну своей холодной чистотой. Окна дребезжат от сильного ветра, заставляя её спрятать своё хрупкое тело под толстое пуховое одеяло.       Настолько большая кровать способна вместить пятерых таких, как Гермиона, но она лежит на ней бессовестно — совершенно одна. Ей нужен сон, ведь в своих грёзах она может видеть родных. Но только ей удаётся провалиться в бездну личного небытия, как шестое чувство требовательно просит её открыть глаза.       Сердце словно проваливается, а лёгкие забывают, для чего были созданы. Господи, при виде Малфоя даже внутренние органы останавливают свою работу.       Драко в белой кожаной мантии, местами испачканной кровью. Даже светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, и те окрашены в алый цвет. Его поза выражает спокойствие, но глаза — глаза выдают в нём хищника, наблюдающего за своей жертвой во время охоты. Он плавно наклоняет голову в бок, а Гермиона повторяет это движение, словно она — его зеркальное отражение.       — Чья кровь, Малфой? — её голос тихий и совсем хриплый.       — Проигравших.       Гермиона вжимается всем телом в подушки, чтобы хоть немного отдалиться от тяжелого взгляда серых глаз.       — Зачем ты стоишь у кровати, словно психопат и смотришь на меня, пока я сплю? — она больно сжимает кулаки, старясь предать хриплому голосу твёрдость.       Ей страшно, но она словно специально пытается разозлить Драко. Хочет увидеть на его равнодушном лице хоть какую-нибудь негативную эмоцию. А он стоит, продолжая бесстрастно смотреть, будто бы уже прочёл мысли Гермионы, а теперь хочет поиграть с ней в её же игру.        — Малфой? Что тебе нужно? — она поднимается на локтях, повышая голос, но он не реагирует.       Грейнджер больше не может его видеть, ей хочется убежать, спрятаться от наглых серых глаз. Её тошнит лишь от одной мысли о том, что он стоит перед ней в крови её товарищей.       А вдруг он убил сегодня кого-то близкого? Возможно, даже не одного, а сразу нескольких моих друзей и знакомых...       Малфой неожиданно ловко оказывается рядом с ней. Гермиона даже моргнуть не успевает, как он опускает голову ей на грудь, пачкая ночную сорочку кровью. Драко проводит ладонями по её плечам, шёпотом произнося:       — Мне страшно. Пожалей меня, Грейнджер.       — Нет. Ты убийца, ты не имеешь права даже думать о том, чтобы тебя жалели! — Гермиона отталкивает его от себя, быстро отползая на противоположный край кровати.       Малфой улыбается, качая головой, и говорит:       — Тогда собирайся, нас ждёт Тёмный Лорд. Одевайся теплее.       Драко встаёт и уходит в свою комнату. Венди появляется из воздуха в тот же миг, испугав её повторно.       — Мисс, срочно одевайтесь, хозяин сказал, что не будет ждать!       Гермиона смотрит на часы, понимая, что сейчас глубокая ночь. Одна только мысль о том, чтобы снова увидеть Тома Реддла, заставляет её тяжело дышать. Она не хочет: мотает головой, отрицая действительность, пока домовой эльф кидает на кровать тёмное платье и тёплую мантию.       — Вот ваши тёплые сапожки… мисс? — Венди замечает, как она плачет.       Домовик подходит к ней, застенчиво беря за руку.       — Мисс, не бойтесь, вы же идёте с хозяином, он вас защитит!       — Нет! — Гермиона вскакивает с кровати и стягивает с себя испачканную в крови ночную рубашку. Она переоденется и пойдёт на встречу. Пусть её будут пытать, может, даже попытаются сломать волю, высмотреть, что она прячет у себя в голове. Ей уже нечего скрывать — этот урод всё увидел ещё в первый раз.       Грейнджер впопыхах надевает на себя тёмно-красное платье, натягивает кожаные сапожки на шнуровке и бежит в комнату Драко.       — Зачем я нужна ему? Малфой! — даже в тёплом платье она чувствует здешний холод: по коже проходит волна мурашек из-за резкой смены температуры.       — Где твоя мантия?       — Мантия? Плевать на мантию, Малфой!       Драко стоит у зеркала в полной темноте, рассматривая чёрное отражение в нём.       — На улице метель, я не хочу, чтобы ты замёрзла, — длинными пальцами он проводит по холодному стеклу зеркала, очерчивая слабое отражение Гермионы позади себя.       — Я иду на встречу с чудовищем, а ты думаешь о том, замёрзну я или нет? Это ничто по сравнению с тем, что я буду испытывать, находясь рядом с ним.       — Венди!       Маленький эльф тут же появляется в комнате.       — Принеси Грейнджер её мантию и палочку.       Драко подходит к Гермионе и одевает на неё принесенную домовиком тёплую мантию.       — Сегодня ты увидишь своих однокурсников, которые всегда были для тебя по ту сторону баррикад. Может, узнаешь нас чуточку лучше. — Он аккуратно расправляет волосы Гермионы на плечах и натягивает капюшон ей на голову, шепча на ухо: — Помни, кто твой господин, Грейнджер. Не отходи от меня ни на шаг, будь рядом, хорошо?       Гермиона лишь мычит в ответ, поскольку боится, что голос выдаст Малфою её страх.       Драко проходится взглядом по её хрупкой фигурке и совершенно неожиданно для неё заключает её в объятия.       — Ты же помнишь, что у нас в подземелье твой товарищ? — Гермиона напрягается в его руках. — Ему будет очень больно, если ты не будешь послушной девочкой.        В эту же секунду Венди переносит Драко и Гермиону к огромным железным воротам Малфой-мэнора. Ноги Грейнджер проваливаются под снег, а в лицо больно дует ледяной ветер. Драко не отпускает руки своей личной волшебницы, выходя за пределы территории, и аппарирует.       Вьюга окутывает всё вокруг, совершенно не давая Гермионе увидеть, куда он их перенёс. Вдалеке слышны голоса, а ещё звук журчащей воды: где-то рядом водоём с водопадом? Она, не отпуская тёплой руки Драко, идёт вперёд, зажмуривая глаза из-за летящего в них снега. Наконец, она видит слабый голубой свет, освещающий четырёх волшебников.       Гермиона останавливается, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжёлым. Малфой дёргает её, заставляя идти дальше.       — Тёмный Лорд, моё почтение, — Драко опускает голову в поклоне.       — Мой мальчик, пришёл, — произносит приятный мужской голос, заставляя Гермиону посмотреть на его обладателя. Реддл полностью обнажён — кажется, вьюга и банальный стыд для него вовсе не существуют. Она переводит взгляд на Драко и опять смотрит на Тома.        — Девочка, тоже пришла. — Гермиона видит, как кривится рот Реддла, когда он обращается к ней. Грейнджер, сама того не желая, сильнее сжимает руку Малфоя. Она боится, что Том вновь проникнет к ней в голову. — Сегодня у тебя важная роль, так сказать, посвящение. Блейз, будьте так любезны показать мисс Грейнджер наш сюрприз.       Только теперь Гермиона замечает стоящих за спиной Реддла верных ему псов. Блейз Забини, облачённый в боевую тёмно-зелёную мантию из драконьей кожи, самый высокий и рассудительный из четырёх генералов. Рядом с ним Нотт в чёрном, как смола, мундире с золотыми погонами: взгляд его мрачен, а губы истерзаны ранами. Немного дальше от остальных в красном облегающем костюме и длинном плаще, прикрывая голову капюшоном, стоит последний, четвёртый — Красный генерал — Дафна Гринграсс: бледное лицо выражает скорбь.       Блейз смотрит на Гермиону глазами из стекла и отступает в сторону, открывая её взору Полумну Лавгуд, сидящую на коленях. Грейнджер прикрывает рот ладонью. Страх за подругу заполняет каждую клеточку её тела, создавая невыносимую боль в мышцах. Ноги трясутся, а зубы стучат друг о друга. Она хочет подбежать к Луне и помочь, но помнит, что не имеет права так поступить. Драко приказал быть рядом, а иначе Симус… Что же делать?       Том улыбается, замечая, как его «сюрприз» изменил состояние Гермионы.       — Пойдёмте со мной, — Реддл протягивает ей руку.       — Иди, — тихо говорит Драко, отпуская её ладонь и забирая единственное тепло и опору, как бы смешно это не звучало.       Гермиона на негнущихся ногах подходит к Тому и берёт его за руку. В эту же секунду её тошнит на белый снег. Закашлявшись, она сгибается пополам из-за невыносимой боли во всём теле.       — Ну-ну, золотко, как же так? — тон издевательский, злой. — Вот что бывает, если никогда не касаться настоящей тьмы, солнышко.       Грейнджер тянут вперед, прямиком к воде, оставляя Луну и всех остальных позади. Реддл проводит рукой по замёрзшей глади, раскалывая тонкий лёд, и заходит в ледяную чёрную воду, таща Гермиону за собой. Её ноги немедленно сводит судорога, она вздрагивает, чуть ли не падая под воду с головой. Тело трясёт от холода с такой силой, что становится нестерпимо больно. Все мышцы напряжены, организм пытается справится с резкой сменой температуры.       — Дафна, давайте-ка его сюда. — Том смотрит на небо и косится на Гермиону.       Грейнджер вдруг слышит за спиной плачь младенца. Она резко поворачивается и видит, как Дафна левитирует к ним малыша, завернутого в роскошную пелёнку, вышитую по краям золотом.       — Возьми ребёнка, — приказывает ей Том.       Гермиона ,не раздумывая ни секунды, прижимает тёплого малыша к груди.       — Время пришло, Тёмный Лорд, — говорит Блейз, всматриваясь в черноту ночного неба.       Грейнджер стоит по пояс в ледяной воде, прижимая к себе ребёнка, совершенно не понимая, чего ожидать дальше. Она смотрит на Малфоя, но тот лишь покорно стоит: губы его слегка дрожат, а руки спрятаны в карманы. Он не ответит ей на вопросы — никогда не отвечал.       — Гермиона, сегодня тебе выпала честь стать моей ассистенткой. Драко был против, но я же не могу лишить тебя возможности сделать выбор. Тем более, думаю, эта девушка, — говорит Том, глядя на Лавгуд, — тебе дорога.       Грейнджер прижимает младенца к себе, смотря на Луну, что бездумно заходит в воду, даже не морщась от холода.       — Сейчас, дорогая, перед тобой стоит выбор. — Малыш на руках начинает жалобно хныкать, пока Гермиона старается совладать с трясущимся от холода телом. — Утопи младенца в холодной воде, и твоя подруга будет жить. А иначе она умрёт.       — Что!       — Если ты не успеешь утопить дитя во время нашего обряда, твоя подруга умрёт. Выбирай, кто сегодня покинет этот мир, Гермиона. Жизнь невинного ребёнка, которого ты даже не знаешь, зависит от тебя, так же, как и жизнь человека, который тебе дорог. Делай выбор, солнышко.       Том начинает без предупреждения произносить заклинание. И Гермиона не знает, что ей делать: четверо её бывших однокурсников стоят, как статуи, а Луна… милая Луна медленно погружается под воду. Несомненно, она под Империусом.       — Нет! Нет! Луна, сопротивляйся. Она же училась с вами в Хогвартсе. А у меня на руках ребёнок! Вы совсем ненормальные?       Гермиона беспомощно смотрит на малыша, который плачет у неё на руках. Утопить младенца — и её подруга останется жива. Грейнджер хочет подойти к Луне, но ноги будто приклеились к песчаному дну. Ей не добраться до Лавгуд, однако она может с легкостью окунуть маленькое беззащитное дитя в воду…       Гермиона не отрывает взгляд от ребёнка, медленно опуская его вниз. Как только нежные волосики касаются воды, она одёргивает себя, вновь прижимая малыша к груди. Она не сможет его убить. Никогда бы не смогла. А тем временем Луна уже давится водой, пока Том Реддл дочитывает своё тёмное заклинание.       Внезапно озеро озаряет вспышка. Луна вытягивается на воде и кричит, пока из неё льётся свет — свет, который заполняет Реддла. Он забирает её жизненную энергию, магию и молодость. Лавгуд стареет на глазах: тело покрывается морщинами, а волосы седеют, становясь безжизненными, и выпадают.       — Прекрати! Прекрати! — Гермиона, что есть сил, отрывается от дна и приближается к Тому, толкая его в грудь.       Свет гаснет. Она видит, как на неё смотрят красные глаза самого зла.       — Пусть будет так, оставим твоей подруге кроху жизни, такой никчёмной и болезненной, какую она заслужила, — с этими словами Том превращается в чёрный дым и взлетает вверх, исчезая.       Грейнджер из последних сил вытягивает Лавгуд на берег, стараясь не окунуть малыша в воду. Блейз исчезает следом за своим повелителем. Гермиона встречается взглядом с зелёными глазами Дафны.       — Защити его, — Гринграсс испаряется, а за ней и Нотт.       На заснеженном берегу остаются только Драко, Грейнджер с младенцем и Луна, превратившаяся в старуху.       — Малфой, помоги… — хрипло просит Гермиона, совершенно не чувствуя ног и рук.       — Венди.       Из пустоты появляется знакомый эльф.       — Отнеси ребёнка домой.       Венди бережно забирает малыша из её околевших от холода рук.       — Луна, ей тоже нужна помощь!       — Пусть умирает, Грейнджер.       Гермиона смотрит на сидящую в сугробе бабушку…       — Нет!       — Мы уходим, — жёстким тоном говорит Малфой и грубо хватает её за руку.       — Она же умрёт от холода!       — Плевать, сейчас ты умрёшь от холода, если не поторопимся.       Отчаяние охватывает Гермиону с головой. Как можно бросить Луну? Она смотрит в злые глаза Драко и опять переводит взгляд на сморщенное лицо Лавгуд.       — Прошу тебя, Малфой, я всё для тебя сделаю, только помоги ей, — теряя остатки гордости, она прижимается к жёсткому телу.       Он стоит неподвижно, и Грейнджер решается на отчаянный шаг: встаёт на носочки и хаотично целует его ледяными губами в щёки, в губы, в подбородок.       — Драко, умоляю…       Гермиона забывает о своей боли: сейчас важна лишь Луна, оставшаяся каким-то чудом в живых.       — Умоляю, дай ей шанс! Ты же хороший, пожалуйста.       Малфой останавливает беспорядочные поцелуи, обхватывая тёплыми ладонями её щёки. Он смотрит ей в глаза и быстро произносит:       — Венди, отправь старуху в подземелья. Не дай ей умереть от переохлаждения, — с этими словами Драко аппарирует к воротам Малфой-мэнора вместе с Гермионой. Он целует её в лоб и произносит заклинание, от которого веки её тяжелеют, и она проваливается в темноту.