Мальчик в белом

      — Что это за место, Малфой? — шёпотом спрашивает Гермиона, прислонясь головой к его плечу.              — Отель.              — Что здесь произошло?              — Пожар, Грейнджер.              Когда-то отель «Janvier» действительно был самым подходящим и восхитительным местом для приёма гостей со всех уголков мира. Визитная карточка городка Лидс, расположенного в Йоркшире. Здесь было очень красиво, увы, лишь в начале двадцатого века. Во времена расцвета «Janvier» его постояльцами были самые богатые и состоятельные маглы. Все пророчили этому месту блестящее будущее. Будучи проездом в Лидс, каждый хотел остановиться на ночь именно в этом отеле.              Иногда то, что кажется незыблемым и вечным, исчезает, стоит одной маленькой душе поджечь, к примеру, одну маленькую спичку…              Линда в тот вечер заменяла свою подругу на кухне. Гостей в зале было очень много, заказов тоже. Девушка ещё с детства была самой настоящей растяпой, поэтому, ничего не успевая, она то и дело всё роняла.              — Отнеси этот заказ к шестому столику, Линда! — приказал ей официант, сунув поднос с жаркое в её руки.              — Но я работник кухни, а не официант! Посмотри на мой наряд, гости будут недовольны, завидев меня.              — Они будут ещё больше недовольны, если их заказ никто не принесёт, — встряла в разговор кухарка, ловко нарезая лук, — тем более, Линда, от тебя на кухне нет никакого толка. Переоденься лучше в униформу официантки — и бегом работать!              Линда лишь закатила глаза, обречённо отправившись в раздевалку. Ей не подходила ни работа кухарки, ни, тем более, официантки — она была прирождённой певицей. Ей должны аплодировать после очередной песни, а не кидать чаевые на вычищенный до блеска поднос.       Дойдя до нужной двери, девушка услышала довольно странные звуки прямо за ней. «Неужели Майкл опять развлекается с Минди, пока им не хватает рабочих рук?» — подумала она, нажимая с силой на дверную ручку.              — Майкл, может довольно… — Линда осеклась, завидев в раздевалке отнюдь не высокого брюнета на пару со своей пассией, а странного молодого мужчину, что держал в руке какую-то палочку.              — Кто вы? Что вы здесь делаете? — твёрдо задала вопрос Линда, скрестив руки на груди.              Статный мужчина, покрутив в руках палочку и лучезарно улыбнувшись ей, ответил:              — По всей видимости, жду вас, — он на секунду замолчал, но тут же добавил, — Линда.              Девушка шагнула вперёд, рассматривая незнакомца и пытаясь понять, видела ли она его раньше. Но такого она бы точно запомнила, уж больно он отличался от всех тех мужчин, которых она знала.              — Да? Ждёте меня, конечно, ждёте! — возмущения в тоне Линды было достаточно, чтобы смутить красивого блондина перед ней. — Да признайтесь уже, наконец, сэр, я уж точно не должна была вас здесь застать. Скорее всего, у вас свидание с кем-то. А, быть может, вы обычный воришка?              Незнакомец рассмеялся, отводя голубые глаза в сторону. Линда же победно вытянула губы трубочкой, продолжая пилить взглядом мужчину.              — А вы забавные, Альбус говорил, а я не хотел верить, — мужчина приложил кончик палочки к губам, прищурившись и рассматривая Линду получше.              — Прекратите пялиться и сейчас же покиньте служебное помещение! — девушка грозно топнула ногой, указывая на выход, — а в противном случае я вынуждена буду позвать охрану!              — Линда, красавица, да вы же хотите стать звездой! — неожиданно сказал незнакомец, широко улыбаясь.              Девушка нахмурилась, почесав внезапно покалывающий затылок. Она ничуть не испугалась его осведомлённости. Все тут знали Линду и то, что она мечтала стать певицей. Этот мужчина явно был очередным ухажёром Марты — только она могла так нагло растрепать всем об увлечениях Линды.              — Да? Ну это не меняет того, что вы должны смыться отсюда!              Блондин вновь рассмеялся, присаживаюсь на потрёпанный диванчик. Линда вскинула брови от удивления и уже хотела звать охрану, как дверь за ней с шумом захлопнулась, а сама она невольно села на неизвестно откуда возникший стул.              — Боже, разве он тут был? — девушка непонимающе рассматривала стул под собой, пока голубоглазый незнакомец ухмылялся, наблюдая за ней.              — Совершенно точно не было, — ответил насмешливо мужчина, ловко перекидывая ногу на ногу.              Девушка замерла, подозрительно окинув его взглядом.              — Кто вы? Фокусник из Ирландии?              — Фокусник? — мужчина прикрыл глаза, а затем резко рассмеялся, — нет, Линда, я не фокусник.              Она молча уставилась на него, грозно нахмурив брови. Этот мужчина явно издевался над ней.              — Хотите сегодня выйти на сцену? — успокоившись, спросил он.              — Конечно хочу, только это невозможно.              — Возможно. Я хочу, чтобы вы пели вечно, Линда.              Рука с палочкой сделала одно ловкое круговое движение, и униформа кухарки в миг превратилась в красивое вечернее платье. Девушка ахнула, щупая красивую ткань.              — Да вы точно фокусник из Ирландии! Это невероятно!              — Скорее, волшебник, — мужчина взглянул на свои наручные часы, — а вам, Линда, пора на сцену.       

***

             Гермиона, прикрыв глаза, слушает довольно мелодичную музыку, пока Драко нежно поглаживает её руку. Внешне она выглядит невозмутимо и даже расслабленно, но на деле находится на грани собственных возможностей, сдерживая весь тот огромный нервный ком, что собрался внутри. Малфой же не зря попросил держать себя в руках. Самое ужасное — не знать, что тебя ждёт впереди. Грейнджер всё время ожидает чего-то плохого. А чего именно — понятия не имеет. Она открывает глаза, рвано выдыхая.              На сцене заканчивает петь мужской ансамбль. Гости в зале либо смотрят концерт, либо тихо его обсуждают. Приятели Драко выпивают, шёпотом комментируя происходящее. Гермиона смотрит на свою руку, которую Малфой гладит, словно любящий её мужчина. Позёр. Она хмурится, мечтая вырвать ладонь, но не смея воплотить задуманное в реальность. Он может разозлиться.              Помоги мне.              Эта фраза звучит в её голове настолько неожиданно, что она дёргается, прижимая обе руки к груди. Малфой, не обращая на это внимания, продолжает смотреть концерт, будто ему действительно интересно. Отлично, проблема с неприятным касанием решена, но кто звал на помощь?              На сцену выходит девушка, так внешне напоминающая Гермионе Джинни. Она выглядит очень счастливой. Пожалуй, она единственная, кто тут по-настоящему счастлив.              — Грейнджер, сейчас сиди смирно, — она смотрит на Драко, лицо которого бледнее обычного, — если ослушаешься меня, будешь плакать. Нам обоим этого не хочется, так ведь?              Гермиона молча кивает, сжимая холодными пальцами ткань платья: острые драконьи чешуйки больно впиваются в её ладони, оставляя следы на коже, но это едва ли можно сравнить с её моральными терзаниями. А тем временем девушка на сцене пытается совладать с микрофоном, будто бы в первый раз вышла на сцену. Может, так оно и есть.              — Всем привет, я Линда, — начинает певица, обводя мечтательным взглядом всех присутствующих. — Наверное, многие из вас слышали о Гильгамеше. О! Царь героев Гильгамеш, сильный и бесстрашный, — она звонко смеётся, а по залу проходит неприятный протяжный звук ненастроенного микрофона.              — Но лишь безумный может не бояться. Разве он был безумен?              Линда улыбается и слабо качает головой, продолжая:               — Даже этот великий потомок богини Нинсун боялся. Грудь моя исполнена скорби. Я смерти боюсь… — девушка вздыхает, прислоняя подушечки пальцев к микрофону. — Друг возлюбленный мой грязи теперь подобен. И не лягу ли я, как он, чтоб вовек не подняться?              Гермиона чувствует, что её сердце забилось чаще, ведь в голове сразу всплывает образ улыбчивого дяди Артура. Глаза блестят от подступивших слёз. Чешуйки платья больно ранят пальцы и ладони, скорее всего, до крови. Но она этого не замечает, заворожённо слушая Линду, и не видит, как Малфой с силой прикусывает нижнюю губу, пытаясь удержать в себе весь ужас, что он видел сегодня.               — Всем страшно, я знаю, — голос певицы пробивает хрупкую стену Гермионы, заставляя её прикрыть глаза, пуская по щекам солёные дорожки отчаяния. — Я спою вам такую песню, которая заставит вас больше не бояться. Пускай всего на три минуты, но я постараюсь избавить вас от ужаса, способного уничтожить счастье и удовлетворение от жизни.              Гермиона выпрямляется, следя за обстановкой в зале. Она быстро стирает непрошеные слёзы, не замечая, как пачкает кровью из маленьких ранок на ладонях свои щёки. У неё начинает кружиться голова, когда звучат первые ноты.              Помоги мне! Не дай мне стать грязью!              Грейнджер хмурится, тщетно обыскивая глазами зал в поисках того, кто мог позвать на помощь. Но все сидят смирно, слушая приятный голос рыжеволосой красавицы. Тогда она переводит взгляд на Малфоя, но он словно погружён глубоко в свои мысли.              Помоги, мне очень страшно!               На этот раз она уверена, что голос звучит в её голове — чужой голос: ребёнка, зовущего на помощь. Взглянув на своего господина, Гермиона убеждается, что он слишком занят решением своих насущных проблем. В мозгу под его светлой шевелюрой активно работают шестерёнки: такие же, как у неё, только изо льда. Он не заметит, что она пропала. Не должен заметить. Ведь тот ребёнок хочет, чтобы Грейнджер спасла его. И, конечно, она спасёт.              Гермиона медленно поднимается с дивана, отмечая про себя, что, как только началась песня, все притихли, смотря в одну точку. Никто больше не перешёптывается. Малфой сидит с опущенной головой, сжав руки в замок, по его подбородку стекает тонкая струйка алого цвета. Что же с ним такое?              Певица, стоя на сцене, затягивает:              Один мой друг боялся смерти,       Тогда я, взяв свой верный инструмент,       Даровал ему надежду.       Тин-дон.       Тин-дон.              За спиной прекрасной исполнительницы возникает золотая арфа, аккомпанирующая ей без музыканта. В зале появляются крохотные светлячки, освещающие огромное помещение и лица гостей.              Наконец, на глаза Гермионы попадается довольно странный мальчик. Он находится около сцены, рядом с окном. При виде его её сердце сжимается от ощущения, будто вот-вот случится что-то непоправимое. Этот ребёнок явно не должен быть здесь. Его глаза. У него гетерохромия. Он улыбается, наблюдая за гостями в зале. Что же с ним не так?              «Помоги мне!» — звучит детский крик в её голове. И мальчик, прикрыв лицо руками, убегает прочь — к маленькой двери прямо за сценой. Гермиона в последний раз кидает взгляд на Драко, который замер, словно мраморная статуя. В памяти проскальзывают его слова о том, что она должна оставаться на месте. Здравый смысл велит ей так и поступить, но есть кое-что ещё, не дающее мыслить трезво. Совершенно точно сбивающее с толку, ведь она уже бежит к маленькой дверце, покидая злосчастный зал. Никто её не останавливает.              А певица продолжает:              Неужели мой друг так боялся?       Неужели он был так глуп?       Но я подарю ему надежду.       Тин-дон.       Тин-дон.              Гермионе даже с её невысоким ростом приходится пригнуться, когда она прошмыгивает в проход, в который забежал странный мальчик. Её сразу обдаёт невыносимым жаром, ведь она оказывается на кухне. Работа тут кипит полным ходом. Каждый выполняет свою функцию — слаженно и со знанием дела. Несмотря на то, что Грейнджер в другом помещении, она всё равно отлично слышит песню, словно та звучит в её голове.              Нежная, красивая шея,       Алые губы.       Теперь ты не один, мой друг.       Тин-дон.       Тин-дон.              Наконец, показывается тот самый мальчик, его глаза сверкают, а рука медленно опускается в карман жилетки…              — Отнеси этот заказ шестому столику, Линда! — приказывает ей официант, сующий поднос с жаркое в её руки.              Гермиона упускает ребёнка из виду, принимая ненужный ей поднос. Она со злостью косится на официанта, так не вовремя отвлёкшего её от важного дела.              — Я не Линда! Заберите свой поднос назад, — Грейнджер отдаёт ему тяжёлое блюдо , — тут у вас на кухне мальчик потерялся. Он звал на помощь, его родители будут не рады, если вы не поможете мне его отыскать.              — Они будут ещё больше не довольны, если их заказ никто не принесёт, — встревает в разговор кухарка, ловко нарезая лук, — тем более, Линда, от тебя на кухне нет никакого толка. Переоденься лучше в униформу официантки — и бегом работать!              — Повторяю, я не Линда!              Но её уже никто не слушает. Кухарка шинкует лук с невероятной скоростью. Перед глазами Гермионы пролетает маленький светлячок. И в следующую секунду она чувствует ужасную тошноту. Коленки дрожат, отчего ей приходится опереться на холодный стальной холодильник. Освещение на кухне резко гаснет, и Грейнджер сползает на пол, больше не чувствуя плечом холодной стали.              «Что я здесь делаю? Малфой же сказал: сиди на месте!» — Гермиона тянется к сумочке за своей почти бесполезной палочкой, когда мимо неё пролетает ещё один светлячок. И второй, а следом за ним — ещё десяток. На фоне мелодичного голоса слышатся взрывы и, кажется, чей-то разрывающий сердце протяжный крик.              — Что происходит? — шёпотом спрашивает Грейнджер саму себя, вытягивая древко перед собой и зажигая слабый Люмос.              Она медленно встаёт на ноги, внимательно всматриваясь в темноту. Волшебное древко светит ярко, но даже ему не под силу осветить саму тьму. Гермиона не может быть в одном месте, а потом сразу оказаться совсем в другом. Здесь замешано колдовство. Она, повинуясь чарам, пошла за каким-то призрачным мальчишкой, ослушавшись приказа Малфоя. Сердце неприятно ноет, но Грейнджер старается не обращать на это внимания.              Она идёт быстро, мысленно ругая себя за свою беспомощность. Сердце бешено стучит от страха, по позвоночнику проходится неприятная ледяная волна от осознания того, что она уже никогда не выберется из этой тьмы. Настоящая идиотка! Это меня ещё называют самой умной?               В ушах стоят чьи-то жуткие крики, будто людей в этой тьме разрывает от ужасной боли. В уголках глаз появляются слёзы. А песня, которую она уже успела возненавидеть, не прекращается:              Не бойся смерти, мой милый друг.       Встань на край самой высокой башни.       Закрой глаза и просто сделай шаг…       Тин-дон.       Тин-дон.              Мимо неё кто-то пробегает. От незнания того, кто это был, она останавливается, прижимая ладони к ушам. А вокруг неё в темноте то и дело мелькают люди.              — Хватит! Кто это делает? Мне не страшно…              Последние слова звучат слишком хрипло, ведь перед глазами появляется лес и самое ужасное, что она может увидеть — поле боя. Пожиратели против Ордена.              Всюду кровь и разноцветные вспышки проклятий. Она смотрит по сторонам, понимая, что это лишь мираж. Обычный мираж. Кто же навёл на неё это видение? Она обнимает себя за плечи, высматривая в толпе сражающихся знакомые лица и, конечно же, мечтая их не увидеть. Но это её кошмар. А в нём всё должно быть воистину кошмарным.       Вот и здесь, в этом гнилом мареве она высматривает того, кого не хотела бы видеть — Артура Уизли. Мужчина лежит в траве, истекая кровью. Его глаза открыты — он ещё жив, в то время как два Пожирателя издеваются над ним, используя ужасные проклятия, терзая его тело. Они ломают его кости и срывают с него куски кожи, плюя прямо в лицо и задорно смеясь.              — Мерлин! Прекратите! Прекратите! Вы ужасны! — кричит Гермиона, понимая, что её никто не услышит. Но ей до боли хочется остановить этот кошмар. Артур не должен так страдать. Он же хороший. Хорошие люди не могут так страдать. Не могут же?              Она падает на колени, протягивая руку к дядюшке Уизли. А он, кажется, даже видит её. Его окровавленный рот что-то шепчет, но Гермиона не может разобрать слов из-за пелены из слёз.              — Чем вы заняты? — знакомый голос, но иной, чересчур командный.              — Генерал, это Уизли-старший, — поклонившись, отвечает один из истязателей, пытаясь подавить улыбку, — хотим преподать ему урок.              — Смотрю, вы совсем не справляетесь, — с отвращением выплёвывает Малфой, — он же ещё дышит!              Гермиона, прижав руки к груди, во все глаза смотрит на то, чего никак не ожидала. Драко достаёт из своей белоснежной мантии нож и одним махом перерезает глотки сразу двум подчинённым. Те ненужным грузом валятся на землю, а Малфой пренебрежительно переступает через них.              Артур, лёжа в траве, косится на Белого генерала, что-то шепчет и с трудом улыбается через боль. Грейнджер не слышит его голоса, но видит его голубые глаза, вмиг засиявшие, словно к нему пришёл спаситель. Однако это была его смерть.       — Простите, — бесстрастно произносит Драко, направляя палочку на искалеченное тело. — Авада Кедавра!              Зелёная вспышка озаряет всё вокруг, и Гермиону со спины хватает куча липких рук, затаскивая в холодную бездну. Она сопротивляется, что есть сил, но гадкие чудовища сильнее её.              — Грейнджер!              Серые испуганные глаза сосредоточенно смотрят на неё. Тьма неожиданно пропадает и крики вмиг стихают. Гермиона тяжело дышит, оглядываясь по сторонам. Она действительно на кухне, только на давно заброшенной и весьма жуткой. За спиной Малфоя стоит Гойл, освещая помещение слабым Люмосом. Грейнджер сидит на холодном полу. Драко сжимает её плечи, сидя перед ней, опираясь на одно колено и пачкая белоснежные брюки.              — Почему ты ослушалась меня? — его голос точно такой же, как в её видении: властный и командный, и Гермиону трясёт от ужаса. Она сжимает губы, сдерживая истерику.              — Генерал, этого ублюдка уже здесь нет, — в помещение забегает Крэбб.              Лицо Драко настолько злое, что ей хочется закопать себя на месте. Она ослушалась его. Ослушалась…              — Он ещё объявится, не сомневайся, — выпаливает Гойл, направляя палочку на своего грузного товарища.              — Да, и тогда мы его по стенке размажем! — радостно рассмеявшись, бросает Крэбб, но видит суровое лицо начальника, и, тут же стушевавшись, замолкает.              — Выйдете вон и проследите, чтобы сюда никто не заходил, — не поворачивая головы, приказывает Малфой.              Парни, поклонившись, тут же вылетают за дверь, оставляя Гермиону наедине со своим ужасом в лице господина.              Как только Гойл уходит, становится темно. Она вцепляется руками в ткань мантии Драко, приготовившись к наказанию. Малфой тяжело выдыхает, обдавая её лицо свежим яблочным дыханием.              — Я приму любое наказание, только не трогай моих друзей, — её голос дрожит, а пальцы сильнее сжимают его мантию, но она не отступит. За её ошибки не должны платить другие. Только она сама.              — Почему ты такая холодная? У тебя же есть палочка, Грейнджер.       Он тянет её на себя, крепко прижимая к тёплой груди. В нос ударяет неприятный запах лекарственных трав и зимнего хвойного леса. Она прикрывает глаза, приготовившись к худшему, ведь Драко совершенно непредсказуем.              — Этот день очень длинный, не находишь? — его тон меняется, становясь дружелюбным. — Я же говорил, что ты будешь плакать.              — Малфой, я больше не ослушаюсь, пощади Луну и Симуса, — продолжает твердить она, пока его рука гладит её по спине. — Я была не в себе, это место ужасно. Тут словно открыты врата в ад.              — Это неудивительно, весь персонал и большинство гостей уже давно мертвы, — он прижимает её к себе сильнее.              — Пожар, да? Они все сгорели в тот вечер, когда пела Линда? Это так развлекаются дети ПСов? Смотрят на страдания неупокоенных маглов?              Он лишь кивает, целуя её в висок.              — Они прокляты, моя девочка, — Малфой снова целует её, теперь в потерявшую румянец щёку, касаясь кончиком языка её солёных слёз. — Такие светлые души, как твоя — лакомый кусочек для этих тварей.              — Я хочу домой, — шепчет Гермиона, имея в виду палатку на краю Тёмного леса, но Драко понимает её по-своему.              — Мы сейчас же туда вернёмся, — он тянет её за руку, поднимая с пола, — а дома я накажу тебя, Грейнджер.