Мальчик в белом

      Дом — какое замечательное слово, означающее абсолютную безопасность и комфорт. Дома можно вести себя так, как хочется. Ходить, одевшись во всякий растянутый временем хлам — никто не осудит. Дома можно громко петь и весело танцевать. Ещё можно поплакать… Дом — это родные люди, которые защитят, а если нужно, и утешат. Родных может и не быть. Тогда на помощь приходит отличная, а возможно, и не очень книга.              Дом — место, где отдыхаешь от большого и порой несправедливого мира. Отводишь душу в родных стенах после длинного дня, поедая всякие вредные вкусности.              Так думает о доме Гермиона, стоя в комнате Малфоя и обнимая себя руками за плечи. У неё больше нет своей обители. В её жизни отныне нет безопасного места, называемого домом.               Она рассматривает узор на ковре, сравнивая бесчисленное количество завитков со своим существованием. Ведь подобно этим хаотичным закорючкам её бытие запутано и бессмысленно.              Гермиона всё еще пребывает в вечернем платье, не имея возможности сменить наряд. В этом месте нет ничего, что принадлежало бы ей. Какое же это глубокое невезение. Настоящая неудача. Грейнджер приподнимает брови, в очередной раз удивляясь тому, что стоит в спальне самого Малфоя.              — Что я тут делаю? — спрашивает она себя, разглядывая своё отражение в красивом зеркале. — Убиваю свою психику, или, наоборот, укрепляю?              Гермиона медленно подходит к зеркалу, рассматривая своё лицо. Какие же у неё красивые глаза, такие тёмные и глубокие. Глаза умного человека, правда, ещё слишком невинного. Ей необходимо взять себя в руки. Прекратить ныть и бояться. Если она хочет вернуться домой, нужно, сжав зубы, терпеть. Терпеть, не обращая внимания на боль. Терпеть, даже если уже не осталось сил.              — Я выиграю, — убеждает она себя и кивает своему отражению, отходя от зеркала и заводя руку за спину, чтобы расстегнуть платье.              Роскошная ткань падает на пол, и Гермиона, не поднимая её, направляется к кровати в одном нижнем белье.              Малфой ушёл, как только его дьявольская метка загорелась, вызывая его на ковёр к Реддлу. Он оставил её одну. Наказание подождёт, ведь намного важнее вылизать зад повелителю, нежели выпороть свою игрушку и её несчастных друзей. Гермиона растягивается на шёлковом одеяле, закидывая ногу на ногу и смотря на расписной потолок. Уголки её губ дёргаются, и она начинает нервно смеяться. Громко. Надрывно. Она хохочет так долго, держась за живот, что её щёки уже пылают от боли, но ей тяжело прекратить истеричный смех. Какой фарс: маглорождённая ведьма лежит, словно принцесса, в постели Драко Малфоя. Сегодня она была с ним на приёме в платье его матери. Нарцисса отдала ей свой лучший наряд. Безумие!              Грейнджер стала той, кого с такой нежностью целовал сам Малфой. Что это, если не безумие? Мир сошёл с ума.              Гермиона переворачивается на бок, резко замолкнув. Она с силой сжимает одеяло, притягивая его к своей груди. Драко — убийца. Это видение — правдиво ли оно? Даже если так: какая разница? От того, что он пощадил дядю Артура, прекратив его муки, ничего не изменилось. Малфой — монстр. Неправильный человек с неправильными мыслями и действиями.              — Ненавижу тебя, — шепчет она, обнимая мягкую подушку. — Я отомщу за всех.              

***

       Шум воды моментально будит заснувшую несколько часов назад Гермиону. Она садится, сонно потирая глаза кулаком. Драко вернулся. Свет из приоткрытой двери ванной комнаты освещает запачканный кровью ковёр.              — Чья эта кровь? — За дверью слышится сдавленный стон, отвечая на её вопрос. — Малфой…              Грейнджер вскакивает с кровати, ища глазами, что бы на себя накинуть. Но, услышав короткий крик, она бежит на звук в одном белье. Не может быть, чтобы сам Белый генерал стенал, как маленькая девочка... Только если это... не настоящий Драко Малфой, которого она знала в школе: тот любил поныть.               Она тихо входит в ванную, случайно пачкая ступни в его чистой крови. Он стоит у раковины. Его обнажённая спина тяжело вздымается, пока трясущаяся рука сжимает палочку, а другая держит продолговатую ледышку, которая воткнута в его правый бок. Заметив Гермиону, Драко устало улыбается, вытирая выступивший пот со лба.              — Разбудил? — голос дрожит, но он старается его выровнять, словно всё у него под контролем. — Прости, но не могла бы ты выйти?              — Малфой, это то, о чём я думаю? — Он прикрывает глаза и быстро кивает. — Тогда ты умрёшь, если не вытащишь эту штуку…              — Спасибо, что озвучила очевидное, — сквозь зубы, сдерживая боль, шипит Драко, — а теперь уйди.              «Ледяное проклятье» или, как его ещё называют, «проклятье Снежной Королевы». Гермиона читала о нём ещё в Хогвартсе: это тёмное смертоносное колдовство. Никто не знает, кто его автор, известно лишь, что изобретено оно было очень давно. Для его приготовления нужно достать уйму незаконных ингредиентов, а главное — лёд. Льда должно быть много. А ещё нужна кровь Холодных, обитающих где-то на Северном полюсе. Когда всё необходимое найдено и приготовлено, тёмный волшебник приступает к изготовлению сферы-бомбы. Он помещает проклятые острые льдинки в небольшую ёмкость, а после прячет заготовку неглубоко под землю, тем самым создавая ловушку. Стоит только легонько наступить, и острые, как штыки, ледышки впиваются в тело, замораживая его навсегда. Смерть наступает примерно через полчаса. Человек умирает в муках, видя, как его тело медленно превращается в ледяную глыбу.              Малфой умрёт, если не успеет вытащить проклятую льдину. Умрёт… Если он скончается, сможет ли она выбраться, прихватив с собой друзей?              Гермиона видит, как его пальцы, перемотанные белой рубашкой, сжимают лёд. Он не зовёт на помощь, думает, что справится. А может, у него на то другие причины. В любом случае это неважно. Самоуверенный павлин. Она может помочь, а может уйти.              Как назло, перед её лицом начинают всплывать воспоминания из школьной жизни, где он был обычным мальчишкой, ходившим с ней на занятия. Слизеринец радовался и грустил, как все обычные люди. Сидел за третьим столиком в библиотеке, внимательно читая фолиант по трансфигурации. Ведь Гермиона была выше его в рейтинге, и ему срочно нужно было исправлять эту несправедливость. Драко не убил директора, просто не смог. А потом его сломали… Он заслуживает наказания, но не такого ужасного.              Я отомщу за всех. Я выиграю, но буду играть честно. Я ещё не разгадала твою загадку, Малфой.              Она видит его белые перчатки, хватает их и мигом надевает, подходя к нему ближе.              — Я вытяну её, а ты должен мгновенно наложишь на себя контрзаклятие. — Он смотрит на неё, тяжело дыша. — Ты же знаешь его?              — Знаю… — Драко отводит глаза, прикусывая нижнюю губу.              — Хорошо, это очень хорошо, — хоть Гермиона и старается выглядеть серьёзно, всё же её тело дрожит от волнения при мысли: а правильно ли она поступает, спасая убийцу...              Но Грейнджер уверенно хватается за ледышку, а Малфой напрягает живот и стонет от боли, отворачиваясь от неё. Мерлин, он так доверяет ей, что становится еще невыносимее.              — На счёт три я вытягиваю эту штуку, а ты тут же нейтрализуешь проклятье, — она сверлит его взглядом, видя, как по бледной щеке скатывается слеза. — Драко! Ты понял меня?              — Да… — наконец, отвечает он, вытирая влажную дорожку.              — Один, два… — только Гермиона собирается вытащить проклятую ледышку, как Малфой резко останавливает её.              — Стой!              — Что? Что такое, Драко? Если медлить, то там будет всегда болеть, а ты не сможешь нормально жить.              — Я понял, просто будь осторожна.              — Конечно. Я буду аккуратной.              Она вновь хватается за ледышку, и на счёт три вытягивает и отбрасывает эту дрянь подальше. Малфой сгибается пополам, громко крича от боли. Палочка выпадает из его руки к ногам Гермионы. Та, не раздумывая, поднимает волшебное древко и вкладывает в трясущиеся пальцы своего похитителя. Уже позже ей в голову придёт мысль о том, что она могла бы сбежать из особняка, прихватив палочку. Но ведь тогда бы Драко умер.              — Давай же, чего ты ждёшь? — он качает головой из стороны в сторону, пока по его щекам текут слёзы. — Ты забыл контрзаклятие?              Его правый бок синеет. Кожа в местах поражения становится прозрачной, как и мышцы, и задетые вблизи органы. Драко Малфой не позвал никого на помощь, поскольку хотел справиться со столь ужасным проклятьем в одиночку?              А может, у него на то другие причины? Но в любом случае, это неважно, хотя... Важно! Причина такого поведения ясна, как день.              — Ты не знаешь, да? — она выхватывает его палочку и произносит известное ей заклинание, — Калидус люксе!              Палочка Драко на удивление послушная, как будто её собственная — идеально выполняет сложное волшебство. Горячий поток окутывает повреждённый участок тела, согревая и уничтожая проклятье. Орудие убийства может спасать, находясь в правильных руках. Из раны вытекает размороженная кровь, и она придавливает её ладонью. Малфой измученно смотрит в её глаза. Тёмные и глубокие. Глаза умного человека, ещё слишком невинного. Глаза его спасительницы… Теперь она вся — его. Весь её свет принадлежит только ему одному. Гермиона Грейнджер — его собственность: красивая, умная, уникальная и самая любимая. Она спасла его, хотя могла уйти.