The Curse of Slytherin/Проклятие Слизерина

      Гарри вырвался из цепких лап ночного кошмара и, сидя на кровати, тяжело дышал, до конца не осознавая, вернулся ли он в реальность или продолжает путешествовать по тем местам, в которые ни за что бы не подался по доброй воле. Холодный пот струился по спине, вискам и лицу, волосы были мокрыми, будто он только что вынырнул из липкой чёрной бездны. В каком-то смысле так оно и было.       Он окинул невидящим взором маленькую деревянную комнатушку, пока не сфокусировался на размытых лицах встревоженных друзей. Оказывается, Рон и Гермиона сидели на его кровати и трясли его за плечи, возможно, громко звали по имени, но в ушах стоял оглушительный звон, сквозь который едва пробивались звуки их голосов. Шрам разрывался от боли, и рука непроизвольно потянулась к влажному лбу.       — …всё хорошо, ты в Норе, с нами! Гарри! Всё хорошо! — голос Гермионы постепенно набирал громкость, прорезаясь в его сознание.       — Ты в порядке, приятель? — Рон вглядывался в лицо друга озабоченным взглядом, но выглядел куда спокойнее разволновавшейся Гермионы. — Ты снова видел его?       — Он… что-то… планирует… Что-то должно скоро произойти… — Гарри пытался отдышаться, голос его подводил, приходилось останавливаться, чтобы сглотнуть и набрать в лёгкие побольше воздуха, который покидал их с каждым новым выговоренным словом.       — Что именно ты видел, Гарри? Что он делал? — вопрошала Гермиона, убирая мокрые пряди волос с его лба.       — Там был… совет или что-то вроде того. Это был чей-то особняк… Наверное, Малфоев. Они были там…       — Были на этом совете? — перебил Рон.       — Да, — выдохнул Гарри, постепенно успокаиваясь. — Люциус и Нарцисса. А ещё Беллатриса, Снейп…       — Ублюдок…       — …Долохов, Яксли, отцы Крэбба и Гойла, Сивый, Хвост и ещё двое, которых я раньше не видел, — закончил Гарри, глядя прямо перед собой: он пытался сосредоточиться на деталях сна, чтобы ничего не упустить.       — Ты сказал, они что-то планируют, тебе удалось запомнить, что именно? — спросила Гермиона.       Гарри зажмурился от новой вспышки боли, но, к счастью, она быстро отступила.       — Никакой конкретики, — выдавил он, расслабляя сжатые веки. — Чёрт, такое впечатление, что он специально маскирует всё самое важное, чтобы я этого не уловил, либо же я просто очень неудачно погружаюсь в фазу медленного сна, попадая в их разговоры, когда все ключевые моменты уже позади. Но кое-что я успел услышать, — он открыл глаза и посмотрел на Грейнджер. — Они обсуждали Драко, Гермиона. Волдеморт намеревается привлечь его в ряды Пожирателей смерти.       Гермиона почувствовала, как что-то внутри больно сжалось. У неё болела душа за каждого, кто принимал сторону Того-Кого-Нельзя-Называть, но Малфой был ещё ребёнком, которого явно обрекли на такую судьбу против его воли. Её тронуло то, что Гарри адресовал эту новость именно ей, ведь мальчишки обычно дразнили её за общение с «врагом». Хотя, как ей казалось, они уже сами его таковым не считали, разве что по старой привычке. До сегодняшнего момента.       — Я бы соврала, если бы сказала, что это было неожиданно, — грустно произнесла она. — Может, это ложный след? Волдеморт уже дурачил твой разум…       — Перестань, Гермиона! — возмутился Рон. — Опять ты за своё? Постоянно всех выгораживаешь. Да вы с Малфоем и ста слов друг другу не сказали, откуда тебе знать о его истинных намерениях?       — Я просто хотела сказать, что он казался довольно… тихим в последнее время, — Гермиона пыталась защититься, но понимала сама, насколько жалко звучат её аргументы.       — Так обычно ведут себя те, кому есть что скрывать, — в сердцах выпалил Рон с ожесточённым взглядом.       — Я вот что подумал… — Гарри вновь встрял в разговор, голос его был слабым и неуверенным. — Может, ты могла бы попробовать что-то выведать у Малфоя? Ну, не прямым текстом, конечно, а…       — Гарри! — взвилась Гермиона, бросив на него взгляд, полный удивления и ярости. — Как ты себе это представляешь? Рон прав, мы с Малфоем едва ли можем считаться хотя бы хорошими знакомыми, я уже молчу о чём-то вроде... дружбы! — на последнем слове она скривилась, и её передёрнуло.       — Послушай, это очень важно! — голос Гарри мгновенно окреп, когда он почувствовал сопротивление Гермионы. — Что бы Волдеморт ни планировал, он собирается поручить это задание Малфою.       Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, но так и не издала ни звука. Сомкнув губы и приоткрыв их снова, Гермиона тихо произнесла:       — Ты ведь понимаешь, что он сразу же заподозрит неладное? Думаешь, он настолько глуп, что не догадается?       Гарри сжал губы и впился пальцами в локти от нетерпения. Всё, что говорила Гермиона, имело смысл, но его эти слова совершенно не устраивали. Его интуиция шептала, что грядёт нечто ужасное, и, если просто сидеть сложа руки, — катастрофа неизбежна. Он понимал, что правду нужно узнать любой ценой. Это необходимо, чтобы как следует подготовиться.       — Значит, сблизься с ним.       — Что?! — в один голос воскликнули Рон с Гермионой.       — Вотрись в доверие, сделай что-нибудь! — напирал Гарри. Он всегда был агрессивен после кошмаров, а потом сокрушённо извинялся из-за своего несдержанного поведения. — Ты ведь не станешь отрицать, что из нас троих, если у кого и есть шанс…       — Дружище, не перегибай, — вступился Рон, ткнув в Гарри пальцем. — Ты хоть понимаешь, о чём просишь? Она лишь нарвётся на оскорбления…       — Это ты не понимаешь, Рон! — Гарри повысил голос, пустив в ход активную жестикуляцию для убедительности. — Сейчас любые средства хороши, Волдеморт набирает силу, война неизбежна! Дамблдор что-то подозревает... У него есть кое-какие догадки по поводу того, откуда Волдеморт черпает свою силу, но они довольно поверхностные. Хотя я более чем уверен, что они правдивы.       — Что это, Гарри? — Гермиона сдвинула брови, внимательно изучая его лицо.       — Я не знаю. Он не говорит. Но настоятельно рекомендовал подружиться со Слизнортом, новым профессором зельеварения. Видимо, ему что-то известно. Теперь ты понимаешь, почему мне необходима твоя помощь, Гермиона? Пусть Малфой и не монстр, но он может оказаться марионеткой в руках Волдеморта или даже собственного отца.       Гермиона опустила голову, рассматривая свои руки, сжатые в кулаки. Она закусила губу, обдумывая слова Гарри, и неуверенно кивнула. Его взгляд смягчился, исполненный сожаления и надежды.       — Но я ничего не обещаю, — предупредительным тоном отрезала Гермиона. — Буду действовать по наитию. Если что-то пойдёт не так, важно вовремя отступить.       — Верно, — подтвердил Гарри, — поэтому будь предельно осторожна, ладно?       — Мерлин! — вспыхнул Рон. — Вы сейчас серьёзно?! Это же чистое безумие!       Гарри лишь тяжело вздохнул и покачал головой:       — Безумие или нет… Нам больше ничего не остаётся.

***

      Лондон омывался проливными дождями уже вторые сутки. Природа будто следовала чётко установленной программе, переключив режим летнего тепла на промозглость серой осени. Вокзал Кингс-Кросс и так был пропитан атмосферой тоски и расставания, но сегодня к ним прибавилось ещё и душераздирающее уныние. Платформа 9¾ была переполнена самыми разнообразными волшебниками и волшебницами с палочками в руках, образующими защитные купола в виде зонтиков над их головами.       Школьный поезд уже вовсю дымился и пыхтел от нетерпения поскорее сорваться в путь. До отбытия оставалось несколько минут, а из кирпичной стены прибывало всё больше волшебников с тележками и чемоданами. Все толпились и толкались, некоторые студенты обнимались со сверстниками, радуясь долгожданной встрече, а некоторые обнимали родителей, которые провожали своих чад со слезами на глазах.       Драко не входил ни в одну из этих категорий. Он стоял поодаль от толкучки рядом с отцом, презрительно окидывавшего своим холодным взглядом толпу, поддавшуюся вспышке сентиментальности. О, нет, Люциус не позволял себе проявлений прилюдной слабости. Нарцисса никогда не провожала Драко в Хогвартс, всплеск материнских эмоций в равной степени смущал её мужчин, но по разным причинам. Драко не хотел выглядеть маменькиным сынком, а Люциус считал все эти телячьи нежности чем-то непристойным и позорным.       — Слушай внимательно, Драко, — в его монотонном голосе не чувствовалось ни единого намёка на дрожь из-за тяжести прощания. — Ты должен будешь выполнить несколько заданий в Хогвартсе. Я буду присылать тебе сову раз в неделю и ждать твоего подробного отчёта о проделанной работе.       Взгляд Драко лениво блуждал по платформе. Он даже не пытался делать вид, что прислушивается к отцовским наставлениям. Драко считал секунды до отправления поезда, чтобы больше не слышать этого голоса и не находиться в непосредственной близости от его обладателя.       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — сквозь зубы процедил Люциус, грубо разворачивая Драко за плечо змеевидной рукоятью трости, которая по совместительству была частью волшебной палочки.       — Не трогай меня! — прошипел он сбрасывая с плеча отцовскую трость. — Я не собираюсь заниматься поручениями Тёмного Лорда лишь потому, что ты сам не в состоянии их исполнить!       — Заткнись или ты пожалеешь, что появился на свет, неблагодарный…       — Я и так жалею, — выплюнул Драко, гневно взирая на отца снизу вверх.       — Ты не научился ценить то, что имеешь, Драко! Тебе дарована возможность принести в этот мир хоть что-то полезное, но, по всей видимости, твоя мать тебя так сильно избаловала, что ты возомнил себя центром вселенной! Тебе хоть раз приходило в голову, как трудно каждый раз выдумывать тебе оправдания, почему ты не являешься на собрания Тёмного Лорда? Твоё счастье, что ты являешься членом моей семьи и жителем моего дома, не достигшим совершеннолетия. Тёмный Лорд милостив и терпелив, любого на твоём месте он бы уже давным-давно прикончил…       — Жду не дождусь, когда же это уже наконец произойдёт, — пробубнил Драко, подхватив чемодан с земли и намереваясь как можно быстрее забраться в поезд, но снова почувствовал на своём плече жёсткую рукоять.       — Ты забываешься! — прикрикнул Люциус. — Ты всех нас погубишь, щенок! Раз ты не питаешь должного уважения к своему отцу, то позволь напомнить, что под раздачу непременно попадёт твоя мать, и это будет целиком и полностью твоя вина! Ты этого хочешь, не так ли?       Разъярённый взгляд Драко постепенно начал приобретать новые оттенки, злоба трансформировалась в тревогу и страх. Люциус выглядел удовлетворённым, несмотря на то, что он нисколько не блефовал. И от этого становилось ещё ужаснее на душе.       — У нас кончается время, — Люциус понизил голос до полушёпота, бросив короткий взгляд на поезд. — Как ты знаешь, в Хогвартсе нельзя аппарировать, а каминная сеть нам недоступна. В Выручай-комнате должен быть спрятан Исчезательный шкаф, тебе предстоит это проверить и, если это так, убедиться в его исправности. Второй такой шкаф находится…       Драко слушал вполуха, когда его взгляд внезапно зацепился за ярко-жёлтое пятно, которое разительно выделялось на серо-чёрном фоне безрадостного мокрого вокзала. Следующее, что он увидел: светло-каштановые волосы, собранные в аккуратный пучок с помощью двух китайских палочек.       Грейнджер.       Она держала в руках жёлтый маггловский зонт, хотя, вне всяких сомнений, была вполне способна справиться с таким примитивным заклинанием, как Водоотталкивающие чары.       Просто в этом была вся она. Именно поэтому отец и ему подобные ненавидели грязнокровок — за смешение маггловской чепухи с благородной магией. Драко уже собирался презрительно фыркнуть, как вдруг Грейнджер резко повернула голову, встретившись с ним взглядом.       На долю секунды она будто замешкалась, но затем в нерешительности подняла руку в приветственном жесте и одарила Драко лёгкой улыбкой. И снова это ощущение испуга где-то между грудной клеткой и солнечным сплетением...       Он не успел об этом подумать, так как вновь ощутил отцовскую ладонь, грубой хваткой стискивающую его плечо.       — Какого чёрта это было, Драко? — медленно, с расстановкой прошипел отец.       — Не понимаю, о чём ты...       — Эта маленькая грязнокровка выглядела весьма дружелюбной, ты не находишь? — с издёвкой заметил Люциус. — Святой Салазар, я думал, что ниже падать тебе уже некуда, но я ошибался…       — Откуда мне знать, что ей взбрело в голову?! Это же магглы! Неужели ты думаешь, что я способен сдружиться с кем-то вроде неё?! — Драко чувствовал, как кровь приливает к его аристократично-бледному лицу, но так и не смог понять, от злости или от стыда.       — Для твоего же блага, лучше бы это было правдой, — безразлично процедил Люциус, окидывая высокомерным взглядом всех присутствующих, которые толпились возле поезда. — Тебе пора. Помни, что я тебе сказал. Это твоё второе задание. О первом тебе всё известно. Но тебе может понадобиться поддержка, поэтому найди проклятый шкаф и приведи его в порядок, чтобы мы смогли пробраться в Хогвартс. И не подпускай к себе грязнокровку и её друзей. Поттер не должен ни о чём догадаться.       Драко ничего не ответил, лишь бросил на отца последний полный ненависти взгляд, подхватил чемодан и, не попрощавшись, устремился к поезду, издающему последний предупредительный гудок.

***

      Размеренный стук колёс по рельсам всегда неизменно возвращал чувство покоя и приятного предвкушения чего-то потусторонне-сказочного даже сейчас, когда весь окружающий мир будто сходил с ума. Трое друзей сидели в купе, погружённые в напряжённую тишину. Они проговорили почти всю ночь и сейчас чувствовали себя полностью разбитыми. Гермиона распустила волосы, откинувшись на спинку сидения, в то время как Рон уже задремал, сложа руки на груди, а Гарри бесцельно наблюдал за мелькающим за окном пейзажем.       — Гарри, ты как?       — Нормально, — безучастно ответил он, не отрываясь от окна.       — Хочешь поговорить?       Он лишь покачал головой, прислонившись лбом к стеклу. Гермиона почувствовала, что другу нужно побыть в тишине наедине со своими мыслями, и потому медленно поднялась с сидения, бросив ему напоследок:       — Макгонагалл в письме просила старост периодически производить обход вагонов на случай, если… что-то пойдёт не так.       — Иди, — коротко ответил Гарри. — Я в порядке, честно.       Он развернулся в её сторону, выдавив крайне неубедительную улыбку. Гермиона в такой же неубедительной манере ответила ему и вышла из купе.       В поезде было очень тихо, привычный галдёж воодушевлённых новым учебным годом студентов превратился в едва различимое бормотание, сливающееся с шумом мчащегося поезда. Гермиона начала своё неторопливое шествие, попутно заглядывая в окошки купе, как вдруг одна из дверей резко открылась, и кто-то со всей силы врезался в неё, едва не сбив с ног.       — Ой, прости… Чёрт, Малфой! Куда ты так несёшься?       Драко вздрогнул от неожиданности и громко выругался. Когда он понял, с кем столкнулся, сердце пропустило пару ударов. Было сложно охватить всю палитру чувств и мыслей, которые бурлили в его сознании последние несколько часов: злость, радость, смятение, недавний разговор с отцом, раздражение, волнение — всё это сбилось в один большой ком.       Но в следующую секунду его внимание приковали распущенные волосы, лежавшие красивыми волнами на плечах Грейнджер. От них исходил запах дождя в сочетании с персиковым шампунем, и Драко с ужасом отметил, что теперь в его голове не осталось больше ни одной мысли, кроме этой.       — Ты вообще, что ли, не смотришь, куда прёшь, Грейнджер? — опомнился он, обнаружив, что они слишком долго играли в гляделки.       — Это тебе следовало бы смотреть по сторонам, а не вылетать из своего купе, будто за тобой кто-то гонится, — Грейнджер со своим умным видом умела довести до ручки так, как никто другой, и раньше Драко уже бы давно обматерил её и унизил, но сейчас вместо этого лишь вздёрнул бровь и закатил глаза.       Он категорически не собирался признаваться ей, что в слизеринском купе среди его сотоварищей ему было так душно морально и физически, что он, не говоря ни слова, сорвался с места, движимый желанием вдохнуть в лёгкие необходимый кислород. Сейчас он стоял перед Грейнджер, и её гриффиндорские нравоучения были словно глоток свежего воздуха.       Гермиона уловила в его взгляде нечто странное: смесь усталости и облегчения, пробивающихся из-под классической маски малфоевского высокомерия. Они оба внимательно изучали друг друга, не решаясь ни заговорить, ни разойтись в разные стороны подобру-поздорову. В затянувшемся молчании Гермиона с интересом отметила то, на что раньше ни разу не обращала внимания, когда видела Малфоя: правильные черты лица, острые скулы, невозможно глубокие серо-голубые глаза, даже когда они источали презрение или гнев. Удивительного цвета белокурые волосы, спадающие на лоб, на висках и затылке были коротко острижены, ещё больше подчёркивая идеальный овал его лица и изгиб шеи. Неужели Малфой был симп…       Гермиона тряхнула головой, прочистив горло.       «Сейчас самое время, сделай что-то, о чём просил Гарри. Ну же!»       — Эээ… Как… провёл лето? — неуверенно задала она первый пришедший в голову вопрос.       — Просто заебись, — произнёс Малфой прищурившись, словно она ляпнула какую-то несусветную чушь.       Грейнджер сморщила носик, заслышав острое словцо, но не смогла сдержать кривоватой усмешки.       Вот почему она опять это делает? Как ей это удаётся?       Драко не понимал, почему его фирменные колкости больше не работают, не задевают, как прежде. Неужели он так сильно сдал? И почему вместо того, чтобы взбеситься от неуместной реакции Грейнджер, он словил себя на том, что залюбовался россыпью веснушек на её щеках и этой чёртовой кривой улыбочкой, которая подчёркивала яркий огонёк в её янтарно-карих глазах?       «Кажется, я медленно, но верно схожу с ума. Да, я определённо упустил какой-то этап социализации из-за своего домашне-тюремного заточения в компании Пожирателей смерти и безносого ублюдка, и теперь мне мерещится, будто Грейнджер… что?»       Даже в своих мыслях Драко не собирался озвучивать то, что вертелось на языке, потому что это было нелепо. Он просто истосковался по общению, вот и всё. Он очень сильно ждал встречи с Блейзом, но тут купе набилось битком всякими Паркинсонами и Ноттами, а в замкнутом пространстве они были многократно невыносимее, чем обычно.       Пэнси вечно липла к нему с тех пор, как он пригласил её на Святочный бал на четвёртом курсе, о чём Драко уже успел тысячу раз пожалеть. Нотт вечно ляпал непристойности своим грязным языком, отчего у Драко возникало непреодолимое желание врезать ему по его милому личику и наколдовать Силенцио. Крэбб и Гойл просто выносили мозг своей непроглядной тупостью. Да, их папаши определённо уберегли сыновей от печальной участи Драко, просто-напросто не передав им по наследству хотя бы пару извилин. Окажись Крэбб с Гойлом в центре какого-то побоища, они поубивали бы друг друга не из жажды крови, а просто потому, что перепутали бы, кого нужно прикончить.       — Малфой?       Драко поднял на Грейнджер взгляд, который уже несколько секунд прожигал зачарованный ковролин под ногами.       — Старостам было велено следить за порядком в поезде. Как ты смотришь на то, чтобы...       — Не имею ни малейшего желания. До встречи в школе.       Она поджала губы и коротко кивнула, неловко глядя в сторону. Драко резко развернулся и направился в конец вагона. Лишь бы не стоять рядом с Грейнджер больше ни минуты.       Гермиона разочарованно чертыхнулась, двигаясь обратно в своё купе. Гарри расстроится, когда узнает, что её миссия провалилась.       — Я видела Малфоя только что, — тихо произнесла она, закрывая дверь. Гарри вскинул голову, уставившись с выжиданием на Гермиону, но она лишь покачала головой. — Разговор не склеился. Не думаю, что из этого что-то выйдет.       — Эй, не сдавайся, — вполголоса ответил Гарри, чтобы не разбудить дремавшего Рона. — Никто и не говорил, что будет легко. Ну… он хоть тебе не нагрубил?       — Ну, учитывая то, как он способен грубить, то можно сказать, что он был довольно мил, — с сарказмом заметила Гермиона.       — Ты должна пытаться. В школе будет проще, вот увидишь. Нам необходима эта информация, Гермиона, помни об этом.       Она кивнула, медленно опускаясь на сидение рядом с Гарри. Усталость после бессонной ночи вновь навалилась на неё, придавив тяжким грузом из мыслей, что так беспощадно терзали её и мальчиков уже несколько месяцев подряд.       Положив голову своему лучшему другу на плечо, она позволила себе опустить веки, падая в объятия беспокойного сна. Через пару часов поезд прибудет, и как только они перешагнут порог Хогвартса, всё станет совсем по-другому.