The Curse of Slytherin/Проклятие Слизерина

      Гермиона бежала, едва касаясь ногами каменного пола. Она всё кричала Гарри вслед, но совсем скоро потеряла его из виду. Было страшно представить, что творилось в его голове, когда окончательное и бесповоротное осознание свалилось на него, не оставив места для туманных гипотез и сомнений. Он вволю насмотрелся на страдания Рона, оплакивавшего неизвестную судьбу любимой девушки, в полном выздоровлении которой не мог быть уверен даже главный колдомедик больницы. Малфой сотворил ужасную вещь, а Гарри Поттер всегда был страшен в гневе, именно поэтому Гермиона практически летела, наугад сворачивая в пустые коридоры, которые вели к общеизвестному убежищу, и не прогадала.       В конце коридора раздавались удары и взрывы. Вне всяких сомнений полем битвы оказался туалет Плаксы Миртл, и, по мере приближения, последним, что услышала Гермиона, был голос её лучшего друга, который неистово завопил: «Сектумсемпра!»       Гермиона раньше не слышала этого заклинания и не встречала его ни в одном учебнике или книге — а это точно не могло означать ничего хорошего. Учитывая то, что у Гарри теперь был собственный источник знаний, Гермиона догадалась, откуда он выведал о неизвестном заклятии.       После того, как он его прокричал, воцарилась тишина. Каменные стены лишь отражали звук журчащей воды, которая постепенно затапливала коридор, вытекая из туалета. Бесконечно долгие двадцать метров наконец были преодолены и, хлюпая ногами по воде, Гермиона влетела в туалет, прижав ладонь к выпрыгивающему сердцу.       Гарри неподвижно стоял с застывшей в воздухе рукой, сжимавшей волшебную палочку. Он был по щиколотку в воде, но, казалось, совершенно этого не замечал. Гермиона видела лишь его спину, тело его словно превратилось в каменное изваяние. Гермионе понадобилось всего пару мгновений, чтобы перевести дух, после чего она оттолкнула Гарри с прохода и с ужасом охнула.       На затопленном полу лежал Драко, чьё тело было сплошь покрыто колотыми ранами. Они стремительно окрашивали белую рубашку расползающимися красными пятнами. Его лицо было искажено мучительной болью, а вместо крика он заходился в удушье от болевого шока.       — Господи, — в панике пролепетала Гермиона. — Гарри, что ты наделал…       — Я… я не знал, — пробормотал он, едва шевеля языком, не отрывая взгляда от бьющегося в агонии Малфоя. — Прости, я не знал… Я не думал…       — Уходи! Немедленно! — крикнула Гермиона. — Никому не говори о том, что произошло!       Она подбежала к лежащему Малфою, его волосы и одежда насквозь промокли, а кровь — чистая волшебная кровь — смешалась с водой, образовывая на полу длинные красные разводы. Гермиона опустилась на колени, не обращая внимания на то, что сама погрузилась в кровавую воду, намочив одежду. Мозг судорожно соображал, как помочь Драко не истечь кровью, ведь у неё с собой не было бадьяна.       — Гермиона, ему надо в больничное крыло! Я позову на помощь…       — Нет! Я же сказала, просто уходи! Тебя за этот поступок могут исключить! Я что-нибудь предприму, только, пожалуйста, уйди и дай мне подумать!       Гарри ещё несколько раз пробормотал извинения, медленно пятясь назад, и, наконец, покинул затопленный туалет, оставив Гермиону с Драко наедине.       Она водила дрожащими пальцами по его мокрым волосам и лицу и изо всех сил пыталась вспомнить хоть что-то. Голова раскалывалась от напряжения. Где-то совсем близко крутилось нужное заклинание, которое ей недавно попадалось в учебнике, кажется, по травологии… В параграфе о плотоядных растениях была подробная информация, как устранить последствия их атаки, ведь некоторые виды растений-хищников могли растерзать человека до полной кровопотери…       — Грейнджер, — надрывно выдавил Малфой, тотчас же привлекая её внимание. — Не нужно.       — Заткнись, — качнула головой Гермиона, в конце концов, добравшись до нужной полки с воспоминаниями, и вытащила палочку.       Малфой зажмурился, задыхаясь от новой волны боли. Гермиона пыталась сосредоточиться на целительной магии, что давалось ей очень сложно, когда у неё на руках погибал человек, к которому она испытывала столь сильные чувства.       Она занесла палочку над одной из ран и тихо произнесла:       — Ву́лнера Сане́нтур.       Расползшееся пятно крови на мокрой рубашке начало стягиваться и уменьшаться.       — Вулнера Санентур.       Кровяной развод, убегающий вместе с водой по полу, замедлил ход и плавно потянулся в сторону раны на животе.       — Вулнера Санентур.       Дыхание Малфоя понемногу начало восстанавливаться. Осталась последняя кровоточащая рана, над которой Гермиона произнесла заклинание, после чего тяжело вздохнула и взглянула на Малфоя. Несмотря на остановленную кровь, раны не были залечены до конца — ему всё ещё было больно, а отнятые болевым шоком силы восстановятся ещё не скоро.       Но сейчас внимание Гермионы занимало только одно: его взгляд. Он смотрел на неё с благодарностью, чувством глубокой печали, вины и усталости. Трудно вечно скрываться, куда-то бежать, в том числе, и от собственных чувств.       Как же сейчас хотелось просто забыться.       — Ты можешь встать? — аккуратно спросила Гермиона, убрав руку с его головы, и сомкнула пальцы на холодной ладони Драко.       — Я не против отдохнуть здесь какое-то время, — слабо прохрипел он, вызывая на её лице сдержанную полуулыбку.       — Тебе нужен экстракт бадьяна. Если раны не залечить, может быть заражение.       — Я не отправлюсь в лазарет, — отрезал он.       — Хорошо, — на удивление быстро согласилась Гермиона. — В Хогвартсе есть ещё одно место, в котором мы сможем найти всё необходимое. В прошлом году, когда у нас проходили тренировки ОД, мы организовали там небольшой медпункт на случай, если вдруг кого-то случайно ранят. Но для начала тебе нужно попытаться встать.       Она сжала крепче его ладонь, второй рукой пытаясь поддержать за плечи. Малфой приложил все усилия для рывка, хватаясь за руку Гермионы, и сдавленно вскрикнул от боли.       — Вот так, тише-тише, всё хорошо, — приговаривала она, стараясь не давить на раны. Гермиона всегда сильно переживала, когда другим было плохо. Она настолько проникалась болью человека, что и сама начинала её ощущать. Магглы называли это чувство «эмпатией».       — Поттер, блять, просто виртуоз, — простонал Маллфой сквозь зубы, с горем пополам поднимаясь на ноги. От сильного головокружения он начал терять равновесие, но стоящая рядом Гермиона не побоялась подставить хрупкое плечо, позволив ему на себя опереться.       — Можешь идти?       — Смотря сколько. Пешком до Азкабана точно не протяну, если ты об этом.       — Глупый, — хмыкнула она, аккуратно перебросив его руку себе на плечо. — Здесь недалеко. Но нам придётся пройти пять лестниц.

***

      Они остановились возле каменной стены на восьмом этаже. Драко недоверчиво покосился на Грейнджер, всё ещё опираясь на её плечо. Она прикрыла глаза, сосредоточившись на том, что ей подбросило воображение.       — Ты загадала, чтобы внутри появился гигантский раскалённый котёл мне по размеру?       — А ты сведущ в маггловских поверьях? — не глядя на него, ввернула она, криво улыбнувшись.       — Понятия не имел, что магглы занимаются такой хуйнёй. Просто первое, что пришло на ум. В твоих интересах было бы избавиться от меня, Грейнджер, пока я в таком уязвимом состоянии. Уже представила, как я сдаю Поттера вашему обожаемому декану?       — Представила, как в тебя вливают Веритасерум, и ты признаёшься в том, что проклял Кэти Белл, — её холодный ответ прозвучал словно пощёчина.             Тем временем в стене материализовалась медная кованая дверь. Когда Грейнджер толкнула её, внутри оказалось уютное помещение, освещённое левитирующими свечами точь в точь, как в Большом зале. Возле стены находилась больничная койка, которая выглядела в разы больше и комфортнее, чем у них в больничном крыле. Рядом стоял прикроватный столик, напичканный разными флаконами и бутылочками с зельями, а также стоял отдельный контейнер с ватой и бинтами на любой вкус.       Драко почувствовал себя ужасно неуютно. От одной только мысли, какую заботу проявила Грейнджер по отношению к нему, становилось дико. Она, несомненно, была зла на него, но не бросила истекать кровью, а спасла его грёбаную, никчёмную жизнь — вместо того, чтобы сбежать со своим дружком.       — Ложись и расстегни рубашку, — скомандовала она, сняв мантию и небрежно бросив её на спинку единственного стула. — Погоди, забыла, — она вытащила палочку, провела вдоль его тела, и долгожданное сухое тепло окутало воспалённую кожу. Было приятно не чувствовать прилипшую мокрую ткань.       Драко не спеша опустился на кровать и принялся расстёгивать пуговицы, отчего почувствовал себя ещё более зажато. Грейнджер суетилась возле столика, закатав рукава форменной рубашки. Она взяла несколько пузырьков с ватными тампонами и присела рядом на кровать.       Из-под расстёгнутой рубашки зрелище предстало просто кошмарное. Бледный торс Драко был всюду испещрён колотыми ранами, будто от десятков кинжалов. Слава Мерлину, заклятие поразило только верхнюю часть тела.       — Будет немного жечь, — с опаской предупредила Грейнджер, протянув ему один из пузырьков. — Вот, выпей, это обезболивающее.       — В побочных эффектах случайно не указана внезапная смерть?       — Не будь таким мнительным, пей давай! — раздражённо прикрикнула она, откупоривая ещё один флакон с надписью «Экстракт бадьяна».

      Убедившись в том, что Драко полностью выпил зелье, Гермиона аккуратно отодвинула край рубашки, полностью обнажая его торс. Ей было одновременно и страшно, и невероятно волнительно видеть его тело, неприкрытое одеждой. Спортивная фигура, изгибы и рельефы которой были изувечены проклятием, была аристократически красива, несмотря на проступающую худобу. Гермиона поймала себя на мысли, что уже несколько секунд сидит с поднятой рукой, сжимавшей смоченный ватный тампон, бесстыдно разглядывая тело Драко. Он тихонько откашлялся, привлекая её внимание. Она пару раз моргнула и встретилась с ним взглядом. Он удивлённо изогнул бровь. Несмотря на нестерпимую боль, он умудрялся оставаться таким же несносным, как и всегда.       — Подсчитываешь, сколько раз меня проткнуло проклятие или залюбовалась моей красотой? — язвительно прошептал он, тяжело дыша. Ответом Гермионы послужило весьма смелое соприкосновение смоченного в зелье тампона с открытой раной. — Ай! Чёрт! Сука, как печёт!       Действие бадьяна было очень интенсивным, в отличие от обезболивающего зелья. Он не просто прижигал, но сразу же залечивал раны почти до полного затягивания кожных покровов. Как и все магические зелья и настойки, направленные на ускоренное срастание тканей (к примеру, костерост), бадьян причинял сильные болезненные ощущения. Рана заживлялась с отвратительным шипением испаряющейся крови. Гермиона внутренне содрогалась от этого звука, а также от того, как Малфой шумно выдыхал сквозь зубы, изо всех сил сжимая в руках покрывало, на котором лежал.       — Прости, прости, прости, — извинялась она полушёпотом, стараясь как можно быстрее обработать каждую из ран. — Потерпи немного, я почти закончила. Вот так. Теперь нужно снять рубашку, чтобы добраться до спины и рук.       — Уверена? — прошипел Малфой. — Честно, пока я там истекал кровью, было в разы терпимее…       — Это потому, что ты начал терять сознание, — с сарказмом констатировала Гермиона. — Так, хватит. Делай, что говорят. Давай, я помогу.       Он взглянул на неё с усталым сомнением в глазах, силясь немного приподняться, чтобы помочь Гермионе стянуть рукава. Её сердце неистово колотилось, ведь она боялась увидеть на левом предплечье то, к чему совсем не была готова. Но, сняв рубашку полностью, она облегчённо выдохнула, убедившись в том, что кожа его левой руки по-прежнему была чиста.       Драко было холодно, больно и неловко находиться в полуобнажённом виде наедине с Грейнджер. Конечно, он бы слукавил, если бы сказал, что ни разу не допускал хотя бы мимолётной мысли у себя в голове о том, как они вдвоём срывают друг с друга одежду в безудержном порыве страсти, но обычно эти мысли пресекались на корню, так как чрезмерно смущали и злили его своей неуместностью.       Он рассматривал сосредоточенное лицо Грейнджер во время врачевания, любуясь, как мягкий свет парящих свечей подчёркивал контуры её красивого лица. О да, сейчас она была очень красива, просто до чёртиков. Хотя не исключено, что это всего лишь проделки воспалённого сознания.       Раны на руках заживали более-менее сносно, но вот процесс заживления на спине был настолько болезненным, что под конец у Драко потемнело в глазах.              — Всё, всё, это была последняя, — Гермиона ужасно переживала из-за того, что, пусть и из добрых побуждений, но заставляла Драко мучиться. — Осталось только перевязать самые большие порезы, с которыми зелье до конца не справилось. Потерпи ещё немного.       Она провела рукой по его волосам и забрала со столика бинты, дав Малфою немного отдышаться.       — Поттер обо всём знает, не так ли? — с усилием выдохнул он, обратив взгляд на Гермиону, застывшую с бинтами в руках.       — Ты имеешь в виду…              — Вообще обо всём.       Она опустила взгляд, медленно отматывая кусок бинта от огромного мотка.       Драко измученно ухмыльнулся, покачав головой.       — Как? — отчаянно прошептал он, тратя последние силы, чтобы не свалиться на кровать, удерживаясь в полусидячем положении. Гермиона потянулась к нему и обмотала вокруг торса повязку.       — Я не могу тебе сказать. Это не моя тайна.       — И как давно?       Она подняла на Драко осторожный взгляд. Его глаза не источали ярости, лишь усталую заинтересованность.       — Достаточно давно.       — И ты тоже? Всё это время знала, что происходит?       Гермиона виновато кивнула. Малфой грустно хмыкнул и отвёл взгляд в сторону.       — Блеск. Так вот, чего ты добивалась, — с пониманием кивнул он. — Следовало догадаться раньше…       — Это не так, — оборвала его Гермиона. — Вернее, было так, пока я не поняла, что…       Она запнулась. Слова застряли в горле.       Она чуть не проговорилась.       — Что не способна выполнить прихоть Поттера, потому что у тебя появились ко мне чувства? — с надменной усмешкой закончил за неё Малфой, откинувшись на подушку. — Боюсь спросить, какую же дрянь ты собиралась провернуть в нашу последнюю встречу в хижине. Я так и знал, что здесь что-то нечисто. Чёрт, какой же я идиот…       — Почему? — с вызовом спросила Гермиона. — Потому что тоже почувствовал ко мне что-то? И не смей убеждать меня...       — Что ж, теперь ты в курсе, какое было задание, — проигнорировал Малфой её вопрос. — Вот только ты ни слова не сказала о Дамблдоре. Ты сказала, что, если в меня вольют сыворотку, я сознаюсь в том, что проклял Белл. А не в том, что это было покушением на убийство директора.       — Потому что так и есть, — горячо парировала Грейнджер. — Ты бы не смог. Даже если бы и впрямь решил сделать это чужими руками.       — Тогда что же, по-твоему, произошло?       Драко не мог точно сказать, почему он так настойчиво подталкивал её к ответу. Ему было слишком плохо для того, чтобы хорошенько над этим поразмыслить и вовремя остановиться.       Это была игра, из которой ему хотелось выйти проигравшим. Драко давно следовало признать, что он — законченный неудачник. Ему хотелось, чтобы Грейнджер перестала быть такой сердобольной и сказала ему в лицо, что он трус и слабак. Это было бы честно.       — По-моему, ты устроил спектакль с фальшивым покушением, использовав Кэти в качестве реквизита, — с осуждением заключила она. — На такое может быть способен только тот, кому не оставили выбора, — она сделала небольшую паузу, изучая Малфоя задумчивым взглядом. — Я знаю, что тебя пытали. Не спрашивай, откуда мне это известно.       Ухмылка исчезла с его лица. «Откуда ей известно, понятно и так, но как, чёрт побери, Поттеру удалось выведать такие подробности? Впрочем, она неслучайно сказала не спрашивать».       — Я не знал, что Белл — девчонка Уизли, — тихо признался Драко. — У меня не было цели проклинать её. На её месте мог оказаться кто угодно.       — Наверное. Хоть это и просто чудовищный поступок, но мне ясно, зачем ты сделал это. Я не могу понять другого. Почему ты оттолкнул меня, Драко? — с печалью в голосе вопрошала Гермиона. — Я бы могла помочь тебе, мы бы что-то придумали, нашли другой выход. К тому же... — она невесело усмехнулась. — Похоже, судьба столкнула нас снова.       Он знал, чего она добивается. Знал, что Грейнджер не оставляла надежды привлечь его на сторону света. Она хотела доказать своим друзьям, что Драко Малфой — не потерянный человек. Что он всего лишь сбился с пути, и всё ещё поправимо. Но она ошибалась. И Драко понял, что пришло время открыться, чтобы больше не обманывать ни её, ни себя.       — Я скоро стану Пожирателем смерти, Гермиона.       В груди болезненно защемило, горло сдавил сухой ком. Этот момент отпечатается в памяти Гермионы навечно — то, как Драко на неё смотрел, как открылся ей о неизбежности своего предназначения, и то, как безумно волнительно и красиво прозвучало её имя из его уст.       Гермиона не знала, что однажды Драко его уже произносил. Они тогда ещё были совсем детьми.       — А что, если я скажу, что меня это не остановит? — дрожь в голосе выдавала её волнение.       — Я отвечу, что это решать не тебе. То, что между нами произошло, как бы оно ни называлось… Ты ведь понимаешь, что это было ошибкой.       — Прости, но я не отступлюсь, пока ты не поклянёшься, что не испытываешь ко мне никаких чувств, — вздёрнув подбородок, заявила Гермиона.       Малфой улыбнулся уголком рта и, пожав плечами, отрицательно покачал головой.       — Ты же знаешь, я не могу. Как там нас учила Амбридж? «Я не должен лгать».       Сердце Гермионы колотилось, словно фортепианный молоточек, неистово бьющий по струнам её души. Все эти эмоции, которые в ней вызывал Драко, наконец, открывшись, словно запретная книга, были такими сильными и яркими, что её тело, казалось, не было готово всё это пережить.       Он взял руку Гермионы в свою. Притянул к бледным губам и, прикрыв уставшие глаза, оставил невесомый поцелуй на внутренней стороне её ладони у основания большого пальца.       — Прости меня, — едва слышно проговорил Драко. — То, что я сказал тебе тогда в библиотеке… Хочу, чтобы ты знала: это было непросто.       — Я давно простила тебя, — вымученно улыбнулась Гермиона, пытаясь держать себя в руках, но ком сдавливал горло всё сильнее. — Что же нам теперь делать?       Он обречённо смотрел на неё, изучая взглядом её лицо, вдыхая её запах. Прохлада её руки, которую он сжимал в своих ладонях, успокаивала, и Драко с горечью осознал, что Грейнджер была тем самым маленьким островком запретной радости, на которую он никогда не будет иметь права.       — Я не знаю, — честно ответил он. — Раз уж с тобой невозможно ни о чём договориться, придётся учесть ещё одну потенциальную опасность для моей никчёмной жизни в виде одной очень настойчивой гриффиндорки с суицидальными наклонностями, которая постоянно будет создавать мне кучу проблем. Пока ей это не надоест или… пока не придёт пора прощаться.       Пропустив последние слова мимо ушей, Гермиона широко улыбнулась и порывисто обняла Драко, совсем позабыв о том, что его незажившие раны всё ещё ноют. После того как он зашипел от боли, она чертыхнулась, нехотя отстраняясь от его всё ещё обнажённого тела, и только сейчас заметила, что он весь горел и его бил озноб.       — У тебя жар. Это нормальное явление, учитывая твои травмы и эффект экстракта бадьяна, но тебе нужно одеться и прилечь. Надеюсь, здесь есть жаропонижающее зелье.       Гермиона набросила рубашку на плечи Драко, помогая ему одеться. Они находились так близко друг к другу, что можно было почувствовать жар дыхания на лице. Бесконечно долго сдерживаемые электрические импульсы завибрировали по коже, венам, мышцам — их тела словно притягивало друг к другу невидимой искрящейся энергией.       Драко опустил взгляд на губы Гермионы и медленно потянулся рукой к её щеке. Они одновременно подались навстречу друг к другу, и их губы слились в долгожданном нежном поцелуе.       Драко потянул Гермиону на себя, она опустилась рядом с ним на кровать, не прерывая поцелуя, который с каждой секундой становился всё глубже. Её руки бережно скользили по его шее, оголённому торсу из-под расстёгнутой рубашки, отчего Драко почувствовал, как сгусток горячей энергии прилил к низу живота, посылая в мозг сигнал о том, насколько сильно его возбуждали её прикосновения.       Вдруг Грейнджер отстранилась. Она тяжело дышала, её раскрасневшееся лицо выглядело просто очаровательно в сочетании с припухшими губами, и Драко не смог сдержать глупой улыбки.       — Расскажи мне всё, — запыхавшись, проговорила она. — Пожалуйста, хватит этих чёртовых секретов. Я хочу знать. Хочу быть готова и понимать, чем могу помочь.       Почувствовав, как стало пусто без её прикосновений, Драко раздражённо перевернулся на спину и, насупившись, проворчал в потолок:       — Ты — ведьма.       — Я думала, это очевидно, — беззаботно отозвалась Гермиона.       — Стоит ли предупреждать о том, что, если ты расскажешь всё Поттеру и Уизли, наши шансы сдохнуть раньше времени возрастут в разы?       — Думаю, твои шансы сдохнуть раньше времени как раз-таки велики именно сейчас, пока ты молчишь и испытываешь моё терпение.       Драко обессиленно ухмыльнулся и поднял руку, жестом приглашая Грейнджер улечься ему на грудь. Она аккуратно придвинулась, стараясь не задеть самые крупные раны, и свернулась клубочком под его рукой. Какое необычное и приятное чувство — вот так лежать вместе.       — Тогда это будет на твоей совести, Грейнджер.       — И как ты только умудрился до сих пор ни разу их не оскорбить каким-нибудь мерзким словечком из своего арсенала? — хмыкнула она.       — Ну, я же обещал.       Гермиона удивлённо приподняла голову, не веря своим ушам. Даже после долбанной Сектумсемпры Малфой готов сдержать обещание, данное ей тысячу лет назад.       — Драко…       — Хотя, признаюсь, соблазн велик, особенно после сегодняшнего показательного выступления Поттера.       Она грустно улыбнулась, сильнее прижимаясь к его горячему телу. Малфой обнял её крепче, коротко коснувшись губами её лба.       — Что именно ты хочешь знать?       — Откуда родился план с проклятым ожерельем?       Драко вздохнул, раздумывая над тем, как далеко он готов зайти, доверяя Грейнджер свою жизнь. И не только свою. Но в конце концов принял решение, что её бесконечная доброта и чистая душа были гарантией того, что она не даст в обиду никого, кто ему, Драко, дорог.       — Моя мама. Это была её идея.       Он рассказал о Нарциссе, о том, что таким образом они собирались предостеречь Дамблдора, а заодно убедить Тёмного Лорда отправить Драко обратно в Хогвартс, потому что поместье буквально потонуло в смраде тёмной магии. Однако план сработал совсем не так, как ожидалось. Драко и Нарцисса полагали, что Дамблдор примет меры, соберёт все силы волшебного мира и займёт крепкую оборонительную позицию, потому что, если он умрёт, миру магии придёт конец. Но после разговора со Снейпом выяснилось, что Кэти Белл была напрасной жертвой.       Драко сделал паузу, чтобы Грейнджер успела переварить всю озвученную информацию, предвосхищающую дальнейшее потрясение от того, что он собирался ей рассказать.       — Снейп сказал, что Дамблдор неизлечимо болен. Оставшееся время его жизни он собирается посвятить подготовке Поттера. А это значит, что Пожиратели неизбежно захватят Хогвартс, а Министерство падёт.       Гермиона не могла вымолвить ни слова. Дыхание застряло в глотке, а пульс замедлился почти до полной остановки — так ей казалось. Нет, только не это. Только не Дамблдор. Этого не может быть.       — Откуда Снейпу это известно? Я знаю, что директор ему чрезмерно много доверяет, но не думала, что настолько.       — Ты удивишься, — усмехнулся Драко.       Гермиона резко приподнялась на локте и, нахмурившись, уставилась на него.       — О чём ты говоришь? Не верь ему, Драко! Он манипулирует тобой…       — Он показал мне своё воспоминание, — прервал Малфой её гневную тираду. — Дамблдор действительно доверяет ему. Как и я. Тёмный Лорд ищет любой способ добраться до Поттера, чтобы его собственноручно прикончить…       — Это мы и так знаем… — рассеянно пробормотала Гермиона.       — …и Снейп присматривает за ним. По приказу Дамблдора. Звучит, как полный бред, правда? — хмыкнул Малфой. — В воспоминании Дамблдор говорил, что Поттер важен, и его надо беречь.       — Всё чудесатее и чудесатее, — задумчиво протянула Гермиона, ловя себя на мысли, что её мозг сейчас не способен обработать такую вопиющую бессмыслицу и принять её за истину.       — Опять какие-то ваши маггловские приколы? Зачем вы так коверкаете слова?       — Это из детской книги. Тебе всё равно не понять, — отмахнулась Гермиона, но затем сразу же посерьёзнела. — Спасибо, что доверился мне. Ты поступил правильно. Хотя, наверное, в скором времени ты об этом пожалеешь.       — Наверное, — согласился Драко. — Видимо, до этого момента моя жизнь была недостаточно безумна. Тебе не следовало спутываться с без пяти минут Пожирателем смерти, Грейнджер. В этом нет ничего нормального. Это омерзительно.       — Ты не станешь таким, как они, — заверила его Гермиона. — Это же очевидно. Дело ведь вовсе не во мне, а в том, что всё твоё существо противится этому.       — Ты ведь понимаешь, что я буду вынужден творить ужасные вещи? — безжизненно произнёс Драко. — Что на моей совести будут убийства невинных, даже если я всем своим существом буду этому сопротивляться?       — Мы постараемся этого не допустить, — успокаивала его Гермиона. — А если и так… я приму это с храбростью. На войне всегда гибнут невинные, пока виновники продолжают здравствовать, наблюдая за всем со стороны.       Малфой во многом сомневался, размышляя о том, как самые абсурдные и маловероятные вещи вдруг совсем неожиданно воплощались в его жизни. Но в одно он до сих пор не мог поверить, как бы ни старался: разве ему могло так повезти? Чем он заслужил такую преданность Грейнджер? Он не привык к заботе, к этим нежным прикосновениям и полному доверию без остатка. В его мире таких людей не существовало. Что же это за мир такой?       Маленькие настольные часики прозвенели семь раз, привлекая их внимание.       — Ничего себе, сколько времени прошло, уже ужин! — воскликнула Грейнджер, вскочив с кровати. — Я принесу тебе что-то, хорошо? К сожалению, остаться на всю ночь я не смогу. Как ты сейчас себя чувствуешь?       — Намного лучше, — улыбнулся Драко. — Правда, всё ещё знобит.       — Точно! Жаропонижающее, сейчас найду.       Драко доставляло огромное удовольствие наблюдать за суетящейся Грейнджер. Было в этом что-то безумно привлекательное. Она протянула ему пузырёк с зельем, которое пахло, как драконий фарш. Чего и следовало ожидать от зелья, сваренного не самыми примерными студентами Хогвартса.       — Я скоро вернусь.       Она направилась к выходу, как вдруг Малфой её окликнул, с трудом превозмогая слабость:       — Грейнджер. Найди Забини. Наверняка тебя уже и так давно хватились. Увидимся завтра утром, ладно?       Гермиона тепло ему улыбнулась и вернулась к койке. Она потрепала Драко по волосам и поцеловала в лоб.       — Ладно. Тогда спокойной ночи. Надеюсь, завтра тебе станет лучше.       Она покинула Выручай-комнату, тихо прикрыв дверь.       «Да, завтра определённо будет лучше. Но и сейчас, несмотря на ноющую боль от ран, озноб и тошноту от ебучего зелья, мне никогда ещё не было так хорошо».

***

      — Вы хотели меня видеть, хозяин?       — Северус. Присаживайся. Я позвал тебя, чтобы обговорить дальнейшую судьбу Драко Малфоя.       Снейп напрягся, но не подал виду. Этот разговор и так слишком долго откладывался, учитывая степень бушующего гнева Тёмного Лорда.       — Я полагал, Люциус примет в этом участие? — бесстрастно поинтересовался Снейп.       — Этот идиот безнадёжен. А его отпрыск поступил как истинный Малфой — не пожелал марать своих рук, надеясь организовать убийство чужими.       — Мой Лорд, позвольте мне исполнить Вашу волю. Драко Малфою не справиться с таким могущественным волшебником, как Дамблдор. При всём моём уважении к Вам, мой Лорд, я не думаю, что такое задание посильно для шестнадцатилетнего мальчишки, который никогда раньше не убивал.       — Верно говоришь, Северус, — растянув плоские губы в мерзкой улыбке, протянул Волдеморт. — Для сынка Малфоев это непосильное задание, я прекрасно понимал это с самого начала. Но видеть их трепещущие взгляды и ощущать на кончике языка привкус страха — бесценно, я не мог себе отказать в таком удовольствии. На этот раз ему не отвертеться. Драко Малфой убьёт. Совсем скоро.       — Что требуется от меня, мой Лорд?       Он плотоядно усмехнулся, наклонившись к Снейпу через стол.       — Поможешь приготовить всё для ритуала, Северус.