Stuck in the Middle with You

— Это была ужасная сцена, — жалуется Зельда, сжимая сигарету дрожащими пальцами. Хотя сегодня у неё выходной, она встает до восхода солнца. Её привычка вставать рано слишком глубоко укоренилась в сознании, чтобы от неё можно было избавиться. В любом случае, её муж с четырьмя будильниками не позволил бы ей проспать дольше шести утра. — У этой женщины нет ни капли совести и стыда. Ты бы видел, как она ушла от меня, Фауст! Как будто я ей надоела, и она решила уйти прямо посреди нашего спора. Кто так поступает? — Она скрещивает руки на груди, и пепел от сигареты падает на кухонный стол. — Психопаты, вот кто! —  Это ужасно, дорогая, — говорит Фауст, хотя мог бы хотя бы притвориться, что его заботят жалобы жены. Зельда наблюдает, как он добавляет в кофе ложку соли, принимая её за сахар. Она не останавливает его. Пусть поступает так, как хочет, раз не хочет даже притворяться, что его беспокоит её унизительный опыт. Разве взрослый мужчина не может отличить сахар от соли? За пять лет, проведённых в этом доме, Зельда начинает чувствовать себя горничной у Фауста. — И то, что она говорила! — продолжает Зельда, не испытывая ни капли смущения. Ей очень хочется иметь подругу, с которой можно было бы поделиться своими переживаниями. Она подумывает позвонить сестре, но есть большая вероятность, что Хильда сразу же положит трубку. И это было бы правильно, думает Зельда. — Она во всём обвинила меня! Она даже не упомянула тебя! Фауст делает глоток кофе и с отвращением выплевывает его обратно в чашку. Зельда с надеждой ждёт, что он признает свою ошибку, но Фауст Блэквуд — человек, который предпочитает перекладывать ответственность на других. — Тебе нужно купить новые банки, — говорит он, выливая остатки кофе в раковину. — Эти два сосуда слишком похожи. Затем, словно опомнившись, он добавляет: —Не слушай, что говорит Лилит Морнингстар. Они с Констанс были близки. В конце концов, она это переживёт. Не обращай на неё внимания, и она оставит тебя в покое. Когда Фауст закрывает за собой входную дверь, Зельда с облегчением думает о том, как легко ему говорить. Он не стал жертвой несправедливой и, честно говоря, незавершённой охоты Лилит на ведьм. Зельда уверена, что никто в школьном округе и не заметил, как жену их директора отправили в сумасшедший дом, а сам мужчина меньше, чем через три недели после этого женился на своей любовнице. Зельда понимает, что ей следует быть более доброжелательной, когда речь заходит о психическом здоровье Констанс, но, кажется, никто не может прочитать её мысли. Тем не менее, она чувствует себя немного виноватой. Генрих VIII считал, что его первая жена не может родить ему наследников мужского пола, потому что она была вдовой его брата, и их союз был грехом в глазах Господа. Неужели с Зельдой происходит то же самое? Она забрала мужа у другой женщины, непреднамеренно спровоцировав нервный срыв, из-за которого бедняжка оказалась в психиатрической больнице, и теперь она бесплодна.? Это абсурдное предположение. Тем не менее, Зельда Спеллман не может не волноваться. Ей кажется, что она потратила всю свою жизнь на переживания о вещах, которые не в её силах изменить. Лилит тихо стонет. Сегодня у Зельды Спеллман выходной, и вероятность увидеть её ничтожно мала. Но даже этой мысли недостаточно, чтобы облегчить ей это утро. После нескольких благословенных дождливых дней погода снова стала невыносимо жаркой. Лилит замечает своё отражение в большом окне слева от себя и, рассматривая свой наряд, начинает беспокоиться, что ей могут запретить появляться на работе в юбке, которая едва прикрывает её ягодицы, и прозрачной рубашке. В своё оправдание она может сказать, что осознала свою ошибку только после того, как вышла из квартиры, когда трое прыщавых учеников Бакстер Хай начали свистеть и улюлюкать ей вслед на школьной парковке. Она представляет себе лица молодых людей, когда их маленькие умы наконец-то осознали, что Лилит была не просто привлекательной женщиной с красивыми ногами и впечатляющей грудью, но и заместителем директора школы Гриндейл, которая фактически имела над ними власть. Лилит считает, что трёх учеников следовало бы на некоторое время отстранить от занятий, чтобы они поняли, что не стоит изображать из себя женщин и домогаться до других. Однако директор Хоторн проявил великодушие и лишь предупредил их. Когда ученики выходили из кабинета директора, Лилит тихо зашипела на них. Её утешало то, что они, казалось, были в ужасе от её реакции. — Вот и ты, — говорит Мари, заглядывая в комнату. В отличие от Лилит, она выглядит умиротворенной и отдохнувшей. Иногда Лилит задается вопросом, не принимает ли её коллега наркотики, ведь это могло бы объяснить её поразительную безмятежность. —Я искала тебя. — Свободное время, — объясняет Лилит, указывая на комично высокую стопку бумаг на столе. Она не собирается разбирать всё это, но ей нравится выглядеть занятой. Лилит пришла к выводу, что если она будет выглядеть так, будто постоянно находится на грани срыва, то люди будут реже просить её об одолжении. —Если ты пришла сюда, чтобы попытаться убедить меня присоединиться к вашим занятиям по отжиманию, у меня для тебя плохие новости. Мари улыбается, но это больше похоже на вымученную улыбку. — К сожалению, сегодня у меня плохие новости. Превосходно. Лилит не может вспомнить, когда в последний раз слышала хорошие новости. — Что происходит? — Я переезжаю в другой кабинет, – объяснила Мэри. — Я буду делить его с учительницей из Бакстер Хай. Кажется, её зовут Ширли. Директор Хоторн объединил нас с учителями из другой школы, чтобы улучшить интеграцию. Лилит рассмеялась. —  Возможно, это способ подтолкнуть нас к добровольному убийству, – прошептала она. Несмотря на свой цинизм, она была разочарована. Она делила кабинет с Мари с того самого дня, как её коллега начала работать в Гриндейл Хай, а это было, должно быть, больше десяти лет назад. Боже, как же она постарела. — Итак, кто же моя новая соседка по кабинету? —  спросила Лилит, и выражение лица Мари стало более серьёзным. Это немного напугало Лилит. — Не может быть, чтобы всё было так плохо. Я всё равно не знаю половину учителей из другой школы. Теоретически у меня нет с ними проблем. Я буду в порядке, обещаю. — О, я действительно сомневаюсь в этом, – вздохнув, говорит Мари. – Это Зельда. Хоторн хочет, чтобы вы с Зельдой работали в одном кабинете. Вы же обе заместители директора. Лилит вскакивает со стула, опрокидывая его. Возможно, это звучит немного драматично, но ситуация того требует. — Что за ерунда? — спрашивает она, выделяя каждое слово со всей ненавистью, на которую способна в это раннее утро. И тут ей становится жаль Мари, ведь она не имеет к этому никакого отношения. Не стреляйте в посыльного, и всё такое. Лилит меняет тон, понижает голос и поднимает упавший стул. —Ты что, издеваешься надо мной, Мари? Зельда знает? — Ей только что сообщили, — Мари нежно кладет руку на плечо Лилит, пытаясь утешить. Лилит не может определить, действительно ли подруга огорчена или же за ее печальным выражением лица скрывается легкая ирония. — Она уже в пути. Она настояла на том, чтобы приехать сюда и перевезти свои вещи в наш офис, я имею в виду в её офис, прямо сейчас. — Она не могла подождать до завтра, не так ли? — комментирует Лилит, откинувшись на спинку стула. — Ей просто необходимо было испортить мой гребаный день. — Она запрокидывает голову и сосредоточивает взгляд на большом пятне от воды, которое отдаленно напоминает Джорджа Вашингтона, мысленно умоляя Бога положить конец ее страданиям. — Мы собираемся убить друг друга. Я даю этому один день. Во-вторых, если я смогу накуриться завтра перед работой и притвориться, что её присутствие в этой комнате — всего лишь галлюцинация. Есть травка? Мари слабо улыбается ей. —  Не стоит беспокоиться, — утешает она. — Как ты и говорила, всё не может быть настолько плохо. Лилит вздыхает, устремив взгляд вдаль. — Я произнесла эти слова до того, как узнала, что Зельда Спеллман будет работать всего в десяти футах от меня до конца моей карьеры. Фактически, до самой смерти. — Она обдумывает свои слова и добавляет: — Ну, скорее всего, до её смерти. Я думаю, что она немного старше меня. И она курит, как паровоз. — Ты всегда можешь попытаться быть с ней вежливее, — предлагает другая. — Она всегда могла бы постараться быть менее неприятной. —  Лилит энергично трет веки, задаваясь вопросом, сможет ли она ослепить себя, если надавит достаточно сильно. Тогда ей больше не придётся видеть лицо Зельды, что будет считаться её первой победой за этот день. — И не вздумай красть чужих мужей, пока она этим занимается. Как по волшебству, в дверях появляется Зельда, держа в руках тяжелую картонную коробку. Лилит уверена, что в этой коробке скрывается множество сокровищ: книги по самопомощи, ароматические свечи, увядающее комнатное растение, нечеткие фотографии, сделанные во время медового месяца Зельды и Фауста в круизе по Карибскому морю, а также металлическая фляга для воды, в которой, возможно, тайно хранится водка. Это последнее предположение кажется надуманным, но, если бы оно оказалось правдой, Лилит могла бы уважать Зельду немного больше. Она внимательно наблюдает за рыжеволосой девушкой, входящей в комнату. Зельда коротко кивает ей и обращается к Мари: — Доброе утро, — говорит она. — Я приехала сюда, как только смогла. — Спасибо, миссис Спеллман, но в этом не было необходимости, — любезно отвечает Мари. — Да, миссис Спеллман, — повторяет Лилит с неприятной интонацией. — В этом действительно нет никакой необходимости. Зельда, услышав в голосе Лилит нотки безразличия, решает не обращать на это внимания. —Я подумала, что для всех нас было бы проще, если бы я прибыла на работу как можно скорее, — объясняет она. — В любом случае, дома мне было нечем заняться. Кроме того, мне всё ещё нужно кое-что обсудить с мисс Морнингстар, — добавляет она, наконец-то поворачиваясь к брюнетке. Лилит выдерживает её взгляд. Она явно не ожидала, что Зельда выберет такой путь. Зельда и сама до этого момента не думала, что так поступит, но теперь признаёт, что это самый логичный поступок. Месть могла бы быть такой сладкой на вкус, но, если Лилит хочет вести себя по-детски и мелочно, Зельде придётся быть достаточно взрослой за них обеих. У них обеих есть работа, и месть может подождать. — У меня всё хорошо, — говорит Лилит, махая рукой, словно отпуская коллегу. — Я планирую спросить директора Хоторна, можно ли мне разделить кабинет с этой Шелби. — Ширли, — поправляет её Мари. — Хорошо, — соглашается Лилит. Она поворачивается к Зельде и натянуто улыбается. Зельда с трудом подавляет желание ударить её по лицу. — Вы можете остаться здесь с Мари, миссис Спеллман. Вы, девочки, прекрасно поладите. Зельда стоит перед столом Лилит, её взгляд выражает недовольство. Она не может смириться с поведением этой женщины. Зельда пристально смотрит на Лилит, мысленно критикуя её за выбор одежды. Зачем Лилит надевать такую рубашку в школу? Это слишком откровенно. Даже вульгарно. Конечно, у неё это получается. С такой фигурой Лилит могла бы носить мешок для мусора и шляпу из опавших листьев, и всё равно выглядела бы потрясающе. Зельда осознаёт, что её мысли слишком долго сосредоточены на груди Лилит. Она чувствует себя неловко и отводит взгляд, прикусывая нижнюю губу. После короткой паузы Зельда говорит: —Не похоже, что у нас есть выбор. — Эта пауза, во время которой её внимание было полностью сосредоточено на груди Лилит Морнингстар, кажется мучительно и непозволительно долго. Зельда качает головой: —Теперь мы в этом вместе. Лилит прижимает палец к губам. Неужели Зельда Спеллман смотрела на её грудь? Неважно. Она услышала достаточно. — Хорошо, — говорит она, вставая. Она делает паузу, чтобы сделать глубокий вдох. В этот момент она понимает, что с ней покончено. Она собирается уволиться с работы. Или её уволят, если дело дойдёт до драки. Она может даже перерезать шины директору Хоторну, когда будет уходить из этой ужасной школы. Она выйдет с блеском, став местной легендой для будущих поколений студентов. — Я не могу этого сделать. Я не могу. Можешь занимать весь офис. Я сваливаю отсюда, — решительно заявляет она. Зельда встаёт перед Лилит, что было серьёзной тактической ошибкой. Лилит отталкивает её в сторону, словно та ничего не весит, и продолжает идти к двери. Потрясённая, Зельда следует за ней, но останавливается, прежде чем положить руку на плечо женщины. По правде говоря, она не уверена, что Лилит не попытается сбросить её руку со своего плеча. — Я не думала, что ты сдашься! Прекрати! — кричит она. Лилит на мгновение задумалась. Ей не нравится это слово, и она никогда его не любила. У Лилит много отрицательных черт, но она не из тех, кто бросает работу. — Ну, — произнесла она, запинаясь. Краем глаза она заметила, как Мари удобно устроилась на одном из деревянных стульев, аккуратно составленных у стены. Она была слишком беспристрастна, чтобы высказать свое мнение. Она была ей другом! —Я не думала, что ты такая занозистая, — огрызнулась Лилит. Зельда наклонила голову в удивлении. Она ожидала гораздо худшего. Должно быть, она задела Лилит за живое. — Неужели? И это лучшее, что ты можешь сказать? — Нет, — говорит Лилит, стараясь сохранять спокойствие. — Я пыталась быть вежливой, — объясняет она. Лилит не может понять, почему Зельда так настойчиво пытается быть покорной после всего, что она сказала ей накануне. Интересно, согласна ли другая женщина на такое обращение? Может быть, у неё есть подавленная тяга к унижению? Если так, то ей стоит обратиться к профессионалам. Лилит не очень увлечена подобными играми с властью, хотя, честно говоря, она считает, что могла бы стать неплохой госпожой. Возможно, в другой жизни. Зельда, со своей стороны, тоже не понимает, почему она так себя ведёт. Она презирает Лилит. Ей отвратительна её грубость, полное неуважение к другим людям и неспособность испытывать хоть малейший стыд. Если бы она могла вернуться на неделю назад, до того, как ей сообщили о слиянии двух школ в одну, и волшебным образом предотвратить это, она бы это сделала. Но она не может. Зельда привязана к Лилит так же, как Лилит привязана к ней. Они не могут ничего с этим поделать. Очевидно, Зельда не может бросить свою работу. Она не представляет себя преподавательницей в другом месте. Гриндейл был её домом последние сорок с лишним лет. Куда ещё она могла бы пойти? Её не очень-то любят, это правда, но это не изменится в одночасье. Ей придётся всё уладить. Они обе это сделают, потому что Зельда уверена, что Лилит тоже не хочет уходить. Увидев, что Лилит не собирается останавливаться, Зельда загораживает вход, прислонившись к дверному косяку. Лилит неловко пытается пройти мимо, но очевидно, что Зельда не позволит ей этого сделать. Она начинает задумываться о том, чтобы применить силу, но вспоминает, что Мари всё ещё наблюдает за ними, хотя и была достаточно вежлива, чтобы не вмешиваться. —  В чём, чёрт возьми, твоя проблема? — спрашивает она. — Нет, правда. Я бы хотела знать. Я позволяю тебе выиграть. Я даю тебе свободу действий, чтобы ты мог делать всё, что захочешь в этой дыре. Это всё твоё. Наслаждайся этим. — Я бы с удовольствием, — говорит Зельда, вставая в дверях и преграждая Лилит путь. — Поверь, я бы с радостью, но я не могу сделать это одна. Она могла бы. Она всегда всё делает сама, но Лилит об этом не знает. — При хорошем директоре я бы могла. Но мы оба знаем, какой директор Хоторн, и от этого человека я не получу никакой помощи. И это правда. Директор Хоторн любит давать поручения и запираться в своём кабинете на длительные периоды времени, практически без предупреждения. Лилит искренне надеется, что он использует эти перерывы, чтобы подольше вздремнуть, но она сомневается в этом. У него скверный характер. — Если ты выйдешь за эту дверь, то оставишь меня по колено в дерьме. Лилит смеётся. — А почему ты думаешь, что мне это не понравится? —Ничего, — признается Зельда. — На самом деле, я знаю, что ты бы так и поступила. Если подумать, ничто не мешает тебе уйти. — Наконец, она отходит от двери, показывая Лилит, что та вольна покинуть эту комнату, если захочет. Это только усиливает замешательство другой женщины. — Но я прошу тебя не делать этого. Лилит стоит неподвижно. Она переводит взгляд на Мари, но её подруга увлечена изучением собственных туфель, которые, кажется, внезапно стали невероятно интересными. Значит, никаких внешних подсказок не будет. Остались только Лилит и её собственная совесть. Она кривит губы. С одной стороны, она скорее прыгнет с высокой скалы, чем согласится на что-либо, что может потенциально помочь Зельде Спеллман. С другой стороны, Зельда не принуждает её. Она не спешит в кабинет директора Хоторна, чтобы доложить на неё, и не использует положение своего мужа, чтобы угрожать ей. Она не подделывает документы, запрещающие Лилит уезжать, и не бросается на пол, рыдая и умоляя о помощи. К большому удивлению Лилит, Зельда Спеллман всего лишь просит её о помощи. И для Лилит, которая провела много-много лет, подвергаясь манипуляциям и эксплуатации со стороны людей, которые не заслуживали даже капли той любви, которую она могла дать, решение Зельды попросить её о помощи, а не приказать, что-то значит. Лилит осознаёт, что не должна ничего объяснять. И, понимая это, она решает остаться. —Ладно, — говорит она. Зельда смотрит на неё с недоверием. Очевидно, даже она не ожидала, что её попытка окажется успешной. — Я даже представить себе не могу, как будет выглядеть поиск работы в условиях нынешней экономики. И я всё равно не могла оставить своих студентов сейчас. —  Затем, чтобы Зельда поняла, что она делает это не ради неё, она добавляет: — Я не стану облегчать тебе задачу. Не похоже, что мы сможем начать всё сначала. Это не вариант. — Я бы и не подумала просить тебя об этом, — говорит Зельда. Она до сих пор не уверена, как ей удалось убедить другую женщину остаться. Это похоже на чудо. Она делает мысленную пометку вытащить свою задницу из постели в это воскресенье и сходить в церковь. Она никогда не отличалась особой религиозностью, но и неблагодарной её тоже нельзя назвать. К тому же, ей не помешала бы божественная защита от выходок Лилит. Мари прочищает горло, пугая Зельду. — Тогда я оставлю вас наедине. —Спасибо, — краснеет Зельда, понимая, что женщине пришлось выслушать весь разговор. — Я сожалею об этом. Мари подмигивает ей и нежно берет Зельду за руку, слегка сжимая ее. — Не волнуйся. Я давно знаю Лилит. Я слышала и похуже. Лилит шипит и возвращается к своей работе. Зельда уже собиралась открыть жалюзи, когда брюнетка жестом велела ей остановиться. Она закрыла глаза руками. — Нет, пожалуйста, не открывай их. Я скорее умру до десяти утра, чем окажусь под прямыми солнечными лучами. Зельда улыбается. — Тогда, боюсь, ты погибнешь сейчас, — говорит она, с громким шумом открывая жалюзи.