Рапсодия в стиле блюз

      📀📀📀

      … Какой убедительный был Тэ! Как смешно он доказывал, что впервые видел этого серебряного танцора и вовсе он не обманщик. Джун ржал, любовался искрящимися глазами друга и старался вывести его на чистую воду, дескать, трахает он втихаря этого стриптизёра и никому не говорит:       — Ты бы видел, как эта серебряная шлюха выгибалась перед тобой!       Тэхён нарочито соблазнительно улыбается, а Намджуну приятно видеть друга таким расслабленным:       — Как твой парень, кстати о шлюхах? — Намджун отпивает коктейль.       — Ни фига он не шлюха, мы с ним расстались. Закончили упражнение!       — Всё в порядке?       — Да, Джун-и, я как-то затянул с окончанием отношений из-за этих любовных записочек… Надо было раньше сказать ему, что нам стоит разойтись. Ну, я просил простить меня за этот промах.       — Вот и молодец. Пойдём танцевать, брат? А то я совсем забыл всю хорягу!       Тэхён снова смеётся, обнимает за плечи друга и так идёт с ним на танцпол. Они с кайфом танцуют, их тела легко вспоминают движения — парни не зря часами их отрабатывали на практиках трейни. Они настолько качественно и сексуально смотрятся — оба высокие, гибкие, красивые, пластичные, — что танцующие расширяют круг и позволяют Кимам стать солистами на дискотеке. Вау! Классный отрыв! Внимание публики ещё больше разжигает их артистизм и танцевальный кураж!       Тэхён не видит, что за ним внимательно, почти изнемогая от накрывшего восхищения, наблюдает из-за кулис та самая серебряная шлюха. Чонгук вынул линзы и сам по себе являет зрелище фантастической красоты: серебристое лоснящееся мускулистое тело, лицо и волосы блестят металлом — и пронзительные большие чёрные глаза. Ах, как жаль, что Тэ не видит этой сверх-эстетичной картины! Она неповторимо прекрасна! Огонь в этих чёрных глазах — уже гораздо больше, чем просто желание возбудить симпатичного мужчину в зале. Чонгук восхищён сам, он поражен до глубины своего естества, он хочет узнать этого человека. И он безмерно жалеет, что ему нужно как можно скорее — он опаздывает! — бежать и готовиться к своему последнему выходу. А уже после он придумает как быть.       ***       Тэхён составил компанию Намджуну, которому очень захотелось курить после их «выступления» на танцполе. Они стоят на улице в десятке метров от дверей стрип-клуба.       — Да, классно мы оторвались, надо будет повторить, Тэ.       — Охотно, но не сегодня.       — У меня, кстати, в клубе тоже неплохая программа намечается в субботу. Приходи, кул-джаз играть будут!       — Пожалуй, кул мне меньше всего заходит. Ты ж знаешь, мне классика больше в кайф.       — Фу-у-у, какой ты консервативный! Ты, наверное, только в миссионерской позе трахаешься! Зануда!       — Пойдём лучше ко мне в магазин, камеры передвинем, а?       — И что? Ты никак не ответишь на мои оскорбления?       — Да ну, в западло…       — Ну как, вернёмся в зал?       — Знаешь, Джун, я вымотался, не хочу. Давай на боковую, а?       — А давай. Поехали!       ***       … Господи! Сколько ж заказов сегодня привезли — и пластинки, и журналы, и диски! Прекрасно, что люди слушают музыку, но разобрать всё это и разложить — та ещё задача. У Тэхёна стойкое ощущение, что он челнок: туда-сюда, туда-сюда. Устал мотаться между торговым залом и своей подсобкой. Но посетителей сегодня немного, так что он успевает выходить на каждый звук колокольчика, чтобы обслужить человека.       «Дзынь!» — и через пять-семь секунд улыбающийся Ким выходит к посетителю: спрашивает, советует, показывает, пробивает чек, кладет пластинку и флаер в бумажный пакет, улыбается на прощанье. И снова в кладовку, и снова в зал. И снова — «дзынь»!       Когда звоночек брякнул в следующий раз, Ким стоял в кладовке на лесенке и тянулся к антресоли за упаковкой флаеров. От неожиданности он покачнулся и, чтобы не свалиться так позорно, ухватился за антресоль. И на тебе — все упаковки, а с ними и слабо продающиеся журналы, которые он запихнул наверх, дружным водопадом обрушились ему на плечи и спину. Да что ж это за такое?! Всю эту скользкую бумажную гору на полу попробуй ещё обойди. Он, как антилопа, постарался перепрыгнуть её с наименьшими потерями, чтобы успеть в зал: плохо, когда посетителям не уделено должного внимания.       Возле стеллажей с пластинками медленно двигался, явно что-то разыскивая, молодой мужчина в чёрной одежде — толстовка с капюшоном, джинсы и берцы. Даже волосы и рюкзак чёрные. Ким быстро оглядел свою рубашку и брюки на предмет пыли, отряхнул пару пятен и прошёл по рядам, чтобы человек его увидел. Парень повернулся — и тут взгляд человека словно остекленел. Он не мигая смотрел на Кима, как маньяк, который увидел свою жертву и которую нужно непременно изнасиловать перед тем, как задушить. Очень странный взгляд. Глаза у посетителя расширились, ноздри затрепетали, он сделал несколько шагов назад и как-то слишком перепугано пробормотал:       — Я… мне… Я в другой раз, — и внезапно по диагонали пересёк зал к выходу. Он резко толкнул дверь и выскочил на улицу.       И что это было? Неожиданно такое поведение для простого посетителя. Не мог же он сделать ему что-то неприятное своим появлением? Он ведь даже поздороваться не успел! Может, человек увидел, что никого нет в зале и захотел что-то украсть (а у него было время, потому что хозяин отсутствовал минуты две-три), а Тэ ему помешал? Надо проверить камеры, ведь он знает примерное время прихода этого странного человека.       Он запирает магазин на час раньше обычного и включает записи камер на нужном времени.       Вот этот мэн-ин-блэк заходит в магазин и оглядывается. Определяет, где что находится, и направляется к полкам с грампластинками. Немного проходит, водя взглядом сверху до низу, перелистывает пару конвертов и тянется к какой-то пластинке наверху. Смотрит внимательно, а потом резко одёргивает руку от пластинки и поворачивается. На соседней камере как раз видно, что это происходит ровно в тот момент, когда Тэ входит в зал — наверное, его шаги становятся слышны и посетитель перестаёт делать то, что он делал. И что он делал?       Ким быстро направляется к тем стеллажам, где он спугнул черноволосого мужчину, старается примерно определить, какая пластинка его заинтересовала. И тут его очередь расширить глаза: на средней полке прямо посреди конверта с записью «Порги и Бесс» Гершвина бельмом приклеена записка… Он медленно отклеивает её и всё-таки смотрит, за какой пластинкой тянулся парень в чёрном. Это «Рапсодия в стиле блюз» того же Гершвина.       «Тэхён-и, подойди к окну, я скучаю».       Сердце сковывает липкий страх от сознания того, что неизвестный человек так грубо вторгается в его мир. Этот гад видит его? Он видит его через окно?! Ким медленно поворачивается к своей витрине — он никогда толком не обращал внимания на дома напротив. А они многоквартирные, в каждом окне может притаиться тот, кто пишет ему эти жуткие записки.       Он резко вздрагивает и очень пугается, когда слышит стук в витрину. Чуть сердце не выпрыгнуло! Нервы ни к чёрту — это же всего лишь Канин, тихий некрасивый уборщик. У него сегодня много работы, он ещё не знает об этом.       ***       … Уфф, наконец-то можно ставить магазин на сигнализацию и уходить. Надо будет за сегодняшний вечер Канину дать премиальные в конце недели. Чтобы не забыть об этом, Тэ берёт коробочку со стикерами, намереваясь написать для себя заметку. И снова замирает. Блять! Сколько можно?! Прямо на его коробке стикеров записка:              «Какой у тебя сладкий запах. Я скоро узнаю твой вкус, Тэхён-и».

📀📀📀