Несмотря ни на что

      Папа, который мистер Грейнджер, действовал, как привык — то есть стремительно и не обращая внимания на попытки вставить палки в колеса. Очень быстро сделав документы для Гарри, который был теперь Герхардом Грейнджером, буквально за неделю решив все вопросы, мистер Грейнджер усадил семейство в машину и отчалил.       Подхваченная своим любимым ураганом, миссис Грейнджер не успела и ойкнуть, как оказалась в машине, движущейся куда-то на юг. У них состоялся с мужем всего один короткий разговор, после чего мистер Грейнджер уподобился торнадо, лишь кивнув жене.       — Любимая, тебе Франция только из-за языка или что-то другое?       — Только из-за языка, Канада бы подошла, но там холодно, а я не люблю, когда холодно.       — Французский язык и все равно куда, я правильно понял?       — Да, дорогой.       И вот теперь они все сидели в мчавшемся куда-то автомобиле, на крыше которого мерцал проблесковый маячок, положенный доктору экстренных служб. Правда положен он был только тогда, когда доктор куда-то летел по работе, но трезво рассудив, что никто проверять не будет, мистер Грейнджер использовал работу в личных целях.       Автомобиль оставлял за бортом километры автотрассы, приближаясь к юго-западной оконечности Британии. На горизонте показалась узкая полоска моря, которая постепенно приближалась. Совсем скоро автомобиль въехал на территорию порта, двигаясь к месту погрузки на паром. Когда они подъехали, очередь других автомобилей уже рассосалась, и до окончания погрузки оставалось всего около десяти минут. Сдав свой транспорт сотруднику парома, семья двинулась в сторону кают, чтобы в относительном комфорте провести время путешествия.       — Папа, а сколько нам плыть? — спросила Гермиона, косясь на койку в каюте.       — Около двенадцати часов, — ответил мистер Грейнджер. — Сейчас покушаем и можете дрыхнуть.       — А ты? — спросила девочка.       — И я, — ответил папа. — Так что садитесь кушать.       — Ты чего улыбаешься? — поинтересовалась Гермиона у Гарри.       — Ты бы знала, какая это музыка, — мечтательно ответил мальчик. — «Кушать». Не «жри, урод», а «кушать»…       — Господи, — вздрогнула миссис Грейнджер. — Это прошлые опекуны, да?       — Да, мама, — впервые назвал ее так Гарри.       В его устах простое слово «мама» звучало, как волшебная музыка. Казалось, мальчик вложил в это слово гораздо больше, чем любой другой — тут была и нежность, и ласка, и… Миссис Грейнджер никогда не слышала такого богатства интонаций, вложенных в одно слово. «Как же страшно тебе жилось, малыш?» — подумала женщина.       В этот момент паром издал гудок, и город в иллюминаторе, уже расцвеченный огнями ночного освещения, начал отодвигаться, пытаясь пропасть вдали, лишь свечением своим выдавая то место, откуда они отчалили несколько часов назад.       Паром плыл в стремительно темнеющую даль, спали родители, лежали, обнявшись, Гермиона и Гарри. Впереди их ждала новая жизнь, новый опыт… Они очень надеялись, что таких «приключений», как в старой жизни, у них не будет.

***

      Волдеморт готовился к возрождению, поэтому занимался очень важным делом — читал книгу. Не желая, чтобы что-то пошло не так, он решил почитать о ритуале в очень умной книге. Очень умную книгу ему с трудом нашли рабы. Нашли-то они ее быстро, но вот передать смогли с трудом. Буквально отрывая от сердца.       Каникулы были в самом разгаре, поэтому на кухне Норы плакала Молли Уизли. Ей было до слез жалко галлонов приворотного зелья, которое уже плескалось в тушках Поттера и Грейнджер на момент их кончины. Теперь всю домашнюю зельеварню надо было быстро перенацеливать на другие цели, а вот целей-то и не наблюдалось. К Уизли близко не подходил никто. «Может, стоит помыть Рона?» — подумала Молли и поставила большой чан с водой на огонь.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор решил отвести душу, поэтому сейчас он кривлялся перед камерой Геллерта, дразня его. Геллерт Гриндевальд остро сожалел об отсутствии попкорна, развлечения в старинном замке, ставшем его тюрьмой, случались редко.       — Высшее благо, Высшее благо! — дразнил Альбус Геллерта. — И где теперь твое высшее благо?       — Там же, где твое общее, — откликнулся старый «друг». — Более-менее в том же месте.       — А вот ты еще увидишь, как они все будут плясать под мою дудку!       — Надеюсь, не увижу… — вздохнул старый нацист и повернулся спиной к ярко одетому…       — А вот увидишь!       С мыслями о любви к аристократам Альбус Дамблдор аппарировал прочь. Аристократы во всех странах мира вздрогнули, а жрецы Майя облизнулись.       Министр Магии Великобритании готовился к Чемпионату, до которого оставалось не так долго, по его мнению. Он уже заказал флажки, плакаты и свистки, чтобы на продажах отбить хотя бы часть лечения нервов, которое точно будет необходимо после этого события. То ли интуиция, то ли кровь прабабки-пророчицы подсказывали ему, что это все хорошо не кончится.

***

      Хорошо отдохнувшие и плотно позавтракавшие путешественники спустились с парома и отправились в путь в сторону Парижа. Миссис Грейнджер успокоено дремала, а Гермиона вполголоса рассказывала Гарри о тех местах, мимо которых они проезжали в данный момент. Вокруг тянулись нивы и виноградники, других машин было мало, однородность пейзажа навевала сон.       Через пару часов речь девочки стала тише, более размеренной, и незаметно для себя Гермиона погрузилась в сон, что-то бормоча. Постепенно затихло и бормотание, а удобно разлегшаяся на заднем диване девочка сладко спала, используя ноги мальчика в качестве подушки. Гарри стоически боролся с набегающей дремотой и пока держался. Когда у самого Версаля автомобиль сменил направление на Дижон, о котором мальчик знал только то, что это горчица, Гарри отрубило, поэтому он проспал все — и саму дорогу, и швейцарскую границу, на которой пограничники лишь взглянули на сонное царство в салоне и просто махнули рукой, проезжай, мол. Он проспал красивейшие горы, укрытые снежными шапками, коров на склонах и прекрасные луга. Мальчик спал, и ему снилась лишь его Гермиона.       Когда автомобиль въехал в Лютри, что совсем рядом с Лозанной во французском кантоне Швейцарии с коротким названием Во, дети резко проснулись. Точнее, резко проснулась Гермиона, привстала с ног Гарри и выразила свое мнение о пейзаже, что окружал машину. Это мнение и разбудило мальчика, который не сразу понял, где находится.       — Мерлин, — сказала девочка. — Красота-то какая!       — Кто? Где? Кого убить? — вежливо поинтересовался Гарри, которому показалось, что он на бывшем рабочем месте.       — Пока никого, — ответила Гермиона. — Я скажу, когда надо будет.       — А… Тогда хорошо, — протянул мальчик и поинтересовался: — Где это мы?       — Я бы тоже хотела это знать, — откликнулась миссис Грейнджер.       — Мы в пригороде Лозанны, — ответил мистер Грейнджер, с трудом ориентируясь даже с помощью навигатора, которым был оснащен автомобиль. — Сейчас доедем и все расскажу.       — А где это — Лозанна? — громким шепотом поинтересовался у девочки Гарри.       — Эх ты, аврор, — улыбнулась Гермиона. — Это Швейцария.       — Ого нас занесло как, — сообщил мальчик и принялся смотреть по сторонам.       О Швейцарии Гарри знал немного. Все его знания сводились к следующему: «где-то тут МКМ», «вроде вкусный шоколад» и «очень много банков». На этом его географические познания о стране, где предстоит жить, заканчивались. Поняв, что учиться придется много, мальчик с опаской покосился на любимую. Как ему подсказывал опыт, если ее разозлить, то убежать не получится. Вздохнув, Гарри смирился, а Гермиона, понявшая, о чем думает возлюбленный, звонко рассмеялась.       — Чего ты, доча? — спросила миссис Грейнджер.       — Гарри понял, что придется много учиться, — подхихикивая, ответила девочка.       — Лучше поздно, чем никогда, — меланхолично сообщил мистер Грейнджер. — А реакция такая откуда?       — Откосить не получится, — объяснил мальчик. — Если Миону разозлить, убежать просто не успеешь.       — Заметен опыт, — улыбнулся мистер Грейнджер.       — И богатая практика, — вздохнул Гарри, отчего все рассмеялись.       Наконец автомобиль остановился у красивого дома в готическом стиле, находящегося на тихой улочке. Сама улица пересекала холм, дома утопали в зелени, а людей было очень немного.       — Ну вот, семья, здесь мы и будем жить, — повернулся к ним мистер Грейнджер, припарковав автомобиль на размеченном желтой краской месте.