Несмотря ни на что

      Дети были странными, просто очень странными. В них странным было все — манера речи, отношение друг к другу и какая-то страшная, затаенная боль. Впрочем, Крюкохват был уверен, что рано или поздно об этом узнает. А вот результат определения поставил в тупик немолодого гоблина. Судя по результатам, перед ним сидели существа, находившиеся под покровительством самой Смерти.       — Неожиданно, — заметил Гарри, вчитываясь в пергамент с результатами проверки. — Так… Нам бы всю эту зельеварню из организма вывести, маггловские документы, раз уж так получилось, гражданство на всех… Что еще?       — А… Эм… А как так? — ошарашенно вчитывалась Гермиона в свой свиток.       — Жалко, это воспоминание никто не увидит — у Гермионы нет слов, — улыбнулся мальчик. — Еще из сейфов Поттеров все перенести в сейф нового рода, как я понимаю, они были вассалами? И вас, Крюкохват, управляющим. А вот род Поттер пометить, как пресекшийся, ну и Гарри Поттера, как труп.       — А для чего это нужно? — поинтересовался Крюкохват.       — Для доброго дедушки и злого лича, чтобы ему икалось отсюда и до обеда, — вздохнул Гарри. — Сейчас все расскажу, но сначала зелья.       — Зелья мы выведем прямо сегодня, за это не беспокойтесь, — ответил Крюкохват.— Перстни наденьте.       Гарри взял кольцо поменьше и надел на руку Гермионы, а она проделала то же самое с ним. Взявшись за руки, дети произнесли:       — Отныне и навсегда.       В этот момент все вокруг них, включая гоблина, замерло и появилась та самая женщина, которая Смерть. Она внимательно посмотрела на детей, улыбнулась и подмигнула Гермионе.       — Ну что же, вы, я вижу, устроились хорошо, молодцы, — улыбнулась она. — Помните, что счастливы должны быть именно вы, а не кто-то там.       — В смысле? — не понял Гарри.       — Тетя Смерть, — ехидно начала Гермиона, — говорит о том, что волшебный мир пусть сам себя спасает.       — Да, дети, ваша задача — быть счастливыми. Герои живут мало, впрочем, вы это уже знаете.       — Спасибо, — улыбнулась Гермиона. — Мы и сами не хотим… Ну их всех.       Женщина улыбнулась и исчезла, а гоблин посмотрел на детей большими круглыми глазами и произнес:       — Герцог и герцогиня Певерелл, полный магический брак. Документы и все запрошенное сейчас будет, с гражданством решится в течение года, тут с этим сложнее, но решаемо. Теперь жду сказку.       — Жили-были в Британии двое детей… — тяжело вздохнув, начал Гарри.       Мальчик рассказывал историю жизни. Свою и Гермионы. Уже на первых словах глаза девочки повлажнели, а когда Гарри дошел до начала событий, она уже тихо плакала, вцепившись в обнимающего ее мужа. А Крюкохват слушал историю, которая для народа гоблинов была совершенно невозможна. О том, что сделали со своими детьми сами маги. Боль в глазах мальчика и слезы девочки убеждали гоблина в том, что все рассказанное правда. И вот когда мальчик начал рассказ о своих детях, Крюкохват понял.       — А потом мы с вами, старый друг, сидели в пабе и глушили на пару огневиски, — подошел к завершению рассказа Гарри.       — Вы назвали меня другом? — удивился гоблин.       — Мы и были друзьями, — грустно ответил ребенок. — Надеюсь, однажды мы сможем повторить.       — Что же с вами случилось здесь? — спросил Крюкохват.       — Души нас маленьких выпили дементоры. В школе, Крюкохват! Ну и понятно…       Это действительно было понятно. Тела детей просто выкинули, и конечно же, дети не захотели повторять свою историю еще раз. Они просто исчезли из Британии, оставив ее вариться в своих отходах. Гоблин не мог осуждать детей за это, ведь дети превыше всего.

***

      — Джинни, не тыкай Рона вилкой, он невкусный!       — Вот и проверю!       — Ма-а-ама!       — Я же вам положила каши! Перестаньте ловить на нее докси!       — Ма-а-ама!       — Джордж!       — Я Фред!       — Нет, ты Джордж, я мать, мне виднее!       — Но я действительно Фред…       Семейство Уизли обедало. Застольный этикет, принятый в этой семье, мог поразить воображение среднего гиббона. Но гиббона поблизости не было, поэтому обед на открытой веранде способствовал обезгномливанию сада. Джинни Уизли решила, что в нападении дементоров на Поттера виноват Рон. Теперь Рону было очень некомфортно сидеть, но убирать руки со стола он опасался — еда имеет тенденцию исчезать.       Диарея министра Фаджа сменилась непроизвольным мочеиспусканием в ответ на кодовое слово. Кодовое слово знал лишь Отдел Тайн, поэтому Министр старался далеко от туалета не отходить. О существовании подгузников его не уведомили.       Веселее всего было Волдеморту, который решил перетасовать крестражи, собравшись в единое целое, а потом изменить конфигурацию души и мозгов, а то у него явно не хватало ресурсов на решение простых задач, таких как — сначала поесть, а потом нагадить в подгузник, или сначала нагадить. Мысль, пришедшая ему в голову, уже подружилась с некоторыми внутренними органами, и Волдеморт ревновал.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор лежал на Сириусе, придавливая того к полу. Поза совсем не походила на девяносто вторую позицию, но Сириусу от этого было не легче, он скулил и пытался выбраться из-под не удержавшего в себе свой богатый внутренний мир старика. Дамблдор изволил храпеть и пахнуть, как вино-водочный комбинат в далекой России.       Магическая Британия жила своей жизнью, не обращая внимания на похмельный синдром отдельных своих представителей.

***

      — Мама, папа, завтра у Гарри день рождения, — сообщила родителям Гермиона. — Проблема в том, что его никогда не праздновали.       — Как не праздновали? — удивились родители.       — Когда был маленьким, он рисовал торт пальцем в пыли, а когда вырос… Это уже не то, — горько сказала девочка. — Я хочу, чтобы у него был самый счастливый день… давайте завтра поедем в Руст?       — Не вижу препятствий, тут всего-то километров сто пятьдесят, — сказал мистер Грейнджер. — Отгул на завтра я уже взял, так что вполне можем.       — Ура, — тихо сказала Гермиона. — Он столько пережил… А я… Я была такой дурой…       — Насколько я понял, не по своей воле? — спросил мистер Грейнджер.       — Все равно, — опустила плечи девочка.       — О чем секретничаем? — поинтересовался неслышно спустившийся Гарри.       — О том, что я была дурой и не замечала такого замечательного тебя, — улыбнулась Гермиона.       — Ты никогда не была дурой, — поцеловал ее мальчик в нос.       Дети ушли гулять, а взрослые остались дома, готовиться к завтрашнему дню. Новость о том, что у сына никогда не было нормального, совершенно обычного дня рождения, сильно удивила и заставила задуматься. Дочь права, этот день должен стать незабываемым, чтобы мальчик смог, наконец, себя отпустить и стать просто мальчиком.       Гермиона и Гарри гуляли по Швейцарской Ривьере, улыбаясь прохожим, которые так же улыбались им в ответ. Им было очень хорошо вдвоем, хорошо и спокойно. Не надо было никуда бежать, страдать, воевать и выживать. Дети совсем не скучали по магическому миру, хотя и знали, где здесь находится вход в магический квартал.