Две Империи

      — Я, Визерис из Дома Таргариенов, Третий своего имени, король Андалов, Ройнаров и Первых людей, Лорд Семи Королевств и Защитник Государства, даю начало торжественному приёму по случаю победы в Битве за Рассвет.       Теперь во всех летописях эту битву запомнят именно так. Начатая на закате, продлившаяся всю ночь и закончившаяся на рассвете, она дала шанс всем Семи Королевствам продолжить жить.       Но на самом деле, Бейлон Грейджой считал иначе: живые отстояли право уничтожить себя самостоятельно, без помощи потусторонних сил.       Однако та бессонная ночь доказала всем одну важную вещь: они все были на грани. Все, кто пережил эту битву, теперь вряд ли чему-то негативно удивятся. Потери всё ещё подсчитывают, но уже ясно одно: они ещё столкнутся с последствиями этой ночи. Сейчас же было решено дать шанс живым передохнуть.       Самому Бейлону, который убил самого великана в битве, перебинтовали ногу. Он ходил с помощью трости, но участие в той битве, помимо браков его родственников, собственной женитьбы на леди Джейн Фарман и поста десницы короля только добавляло ему престижа, уважения и статуса в глазах Семи Королевств. А ведь не прошло и недели с момента, как битва состоялась, и Грейджой уже рассуждает о ней прагматично, а не скорбно.       Белая Гавань оказалась тем самым единственным городом, который смог принять такое большое количество людей. Визерис Третий восседал на троне лордов Белой Гавани, Бейлон занял своё место справа, опираясь на трость и уже вернувшись в свои прежние серые одеяния — дублет и брюки тёмных оттенков, а на всё это надевался плащ с золотой брошью десницы короля на уровне груди. Сам лорд Виман по такому случаю уступил своё сидение, сочтя за честь такое доверие государя. Собственные внучки лорда прислуживали королевским персонам и деснице за столом во время пира чашницами.       На приёме же король заявил, что все получат благодарности и исполнение тех желаний отличившихся бойцов, которые будут во власти короны.       В первых рядах стояли лорд Эдмар Талли и леди Аша Грейджой. Синхронно они вышли к королю. Оба склонили колено перед Таргариеном.       — Ваше Величество, — заговорил от имени их обоих лорд Талли, подняв голову. — Во время битвы леди Аша сразила Короля Ночи, спасла принца Джона, положила конец нашествию мёртвых. Эта женщина идеал моих мечтаний. Мы сражались бок о бок, и после битвы я понял, что она не только мой боевой товарищ, но и женщина, без которой эта жизнь мне представляется невозможной. Разделив все невзгоды и трудности, я понял, что миледи будет счастливой женой и не оставит в беде человека, которого искренне любит. Мои заслуги гораздо скромнее, и я могу лишь молить вас оказать мне честь и благословить мой брак с леди Ашей.       Речь лорда звучала, как будто он произносил предложение, но на самом деле в его сердце бушевали противоречивые чувства. В тот момент, когда Аша, обессиленная после финального удара кинжалом в шею Короля Ночи, упала на землю, именно Эдмар поднял её и отнёс в лагерь Грейджоев. Он сделал это с такой решимостью и заботой, что даже в хаосе битвы это выглядело благородно. Когда они достигли лагеря, мейстер уже ждал их, готовый оказать помощь.       По пути в Белую Гавань Аша, всё ещё охваченная эмоциями от недавних событий, собрала всю свою храбрость и призналась отцу о своей беременности. Слова давались ей тяжело, но она знала, что должна сказать правду. Она также открыла ему правду о своих чувствах к лорду Эдмару — рассуждала она политически, стараясь выглядеть прагматиком в своих словах, но нотка личных чувств проскользнула. Это неплохо, но рациональное важнее.       Бейлон, услышав это, почувствовал, как его сердце наполнилось исключительно позитивными эмоциями: его план связать себя с Риверраном полностью свершился и оправдался. Но чтобы не показывать свои настоящие эмоции, он ультимативно велел ей вступить в брак с Эдмаром Талли. Хотя если Эдмар может сделать её счастливой, то он не станет этому препятствовать — это более чем замечательно в его, Бейлона Грейджоя, непростой борьбе за место под солнцем для его семьи. Проблемы в тылу ему были не нужны. Мёртвые больше их не потревожат, а среди живых проблемы остались.       Когда настало время официального согласия на брак, Бейлон встал перед присутствующими. Ему пришлось лишь притвориться удивлённым и счастливым отцом. Выглядеть он хотел победившим полководцем, несущим добычу на осмотр восхищённой и испуганной его величием публике.       — Лорд Бейлон? Вы отец леди Аши. Даёте ли вы согласие на этот брак? — спросил король с уважением, ожидая ответа.       — Ваше Величество, — начал он с лёгким поклоном. — Не могу же я отказать человеку, спасшему этот мир. Будьте счастливы, дети мои! — произнёс он с по-отечески тёплым тоном.       Бейлон находил утешение столь скорому союзу: его дочь казалась действительно счастливой с мужчиной, которого Бейлон запланировал себе в негласные подчинённые, а эту свадьбу он от неё вскоре в любом случае потребовал бы.       — В таком случае и корона благословляет этот брак, — удовлетворил просьбу Визерис к удовольствию десницы и помолвленных. — Лорд Виман, сможет ли ваша септа принять церемонию лорда Талли и леди Грейджой?       — Для нас это будет великая честь, государь! — откланялся стоявший слева от монарха толстяк Мандерли.       — В таком случае я прошу вас организовать свадьбу лорда Эдмара Талли и леди Аши Грейджой в лучшем виде, — сообщил король, и лорд Виман исполнительно кивнул.       На этом важные королевству объявления не закончились. Визерис Таргариен лично благодарил тех, кто руководил боем, кто пришёл на помощь боевым товарищам и самому государю.       Бейлону Грейджою, убившему мёртвого великана, руководившему лучниками и арбалетчиками, железнорождёнными, западниками и речниками, подтвердили полное королевское прощение за нарушение королевского мира в прошлом и публично объявили о будущем королевском браке, впрочем, о кандидатурах пока что не объявляя. Грейджою это было и не нужно. Публично дано обещание, а Дом Таргариен теперь обязан исполнить волю своего главы при любых обстоятельствах. Вручить самому себе полное прощение на первом приёме в Королевской Гавани десница от своего же имени не мог. А теперь получил. А значит и получил право вернуть своего сына домой. Да ещё и с его женушкой.       Наградили лорда Себастона Фармана, оплатив ремонт части его кораблей и будущее расширение порта и даровав ему право называться Хранителем Запада до совершеннолетия его сюзерена.       Наградили лорда Гарлана Тирелла, принца Оберина Мартелла, принцессу Дейенерис Таргариен — чествовали очень многих героев, проявивших себя со времён войны за трон для самого Визериса.       — Я также желаю выделить человека, спасшего мне жизнь на поле боя. Прикрывавшего меня после этого и не покидавшего до самого конца битвы. Я говорю о принце Джоне Таргариене, законном сыне Рейгара Таргариена и Лианны Старк, — громко возвестил король. — Мой дорогой племянник, подойдите сюда, — позвал государь.       Черноволосый кудрявый юноша под удивлённые шёпоты вокруг себя вышел и встал на колено перед государем.       — За вашу храбрость и за вашу верность, за самоотверженность и спасение жизни лично мне я дарую вам Харренхолл со всеми титулами, землями, привилегиями и доходами. Встаньте!       Джон Таргариен опешил, встал и, лишь после гула одобрительных возгласов, поблагодарив короля за оказанное доверие, поспешил вернуться на своё место к лорду Эддарду Старку, который, к слову сказать, выглядел довольным этим даром короля.       — Да здравствует король! — одобрительно завершился приём.       Свадьбу Эдмара Талли и Аши Грейджой также сыграли в Белой Гавани, не откладывая надолго. И снова свадьба под ликами святой Семёрки, как выразился Грейджой в саркастичной интонации. К септону свою дочь вёл лично лорд-десница.       — Не думал, что Эдмара остепенит ваша дочь, — заявили Бейлону на небольшом пиру.       — Вы долго этого ждали?       — Скорее Кейтилин, — прозвучало признание Эддарда Старка. Довольным его голос не был с самого начала, но тот пересилил себя и заговорил с бывшим врагом войны. — Это вы надоумили короля дать Джону Харренхолл?       — Вы угадали, — подтвердил Бейлон.       — И чего вы хотите этим добиться?       — Лишь благосклонности подданных, в том числе северян, к королю.       — Это дешёвый трюк, лорд Бейлон, — предупредил Старк.       — Но рабочий. А вы, стало быть, недовольны?       Эддард с улыбкой отвернул голову. Бейлон помнил, что Старк и сам выразил молчаливую поддержку решению короля.       — Было бы нечестно одному племяннику короля иметь феод, а второму остаться не у дел. Тем более, принц Джон заслужил.       Бейлон развернулся и хотел уйти в сторону своего стола. Он бы и ушёл, но необходимость опираться не трость замедляла убийцу великана.       — Вы всё ещё ничего не хотите мне сказать по поводу Теона и Сансы?       «Уж точно не правду».       — Хорошая юношеская любовь. Я рад за них.       — Он соблазнил её.       — Было бы хуже, если бы он соблазнял не… — Бейлон проглотил слово «девок», иначе случайно нанёс бы оскорбление Старкам, — девушек. А леди Санса явно достойна хорошей партии. Вы знаете моего сына много лет. Надеюсь, вы не сомневаетесь в том, что он для неё хорошая партия.       — Не смейте использовать мою дочь в своей политике, — требовательно произнёс Старк, будто предупреждая, словно не боясь того, что разговаривает не с Бейлоном Грейджоем в цепях перед Робертом, у которого он забирает последнего сына, а с десницей короля. Логично было бы спросить, а что если будет. Но ответа на этот не заданный вопрос не прозвучало. Старк просто развернулся и ушёл, не обладая недостатком в виде замедляющей хромоты.       Возможные возражения Бейлон оставил при себе.       — Какие же вы, Старки, предсказуемые, — прошептал Бейлон под себя. Обернулся он от оказавшегося за спиной короля Визериса. — Ваше Величество.       — Милорд, отличная свадьба, отличная пара.       — Согласен, — «Самое время», — решил он тем временем. — Наверное, на Драконьем Камне незадолго до битвы было так же весело, а может и больше.       Визерис сделал удивлённый взгляд, как бы молчаливо прося продолжить, что Грейджой имел в виду.       — Ваш племянник Эйгон и его наставник Коннингтон женились.       — А, — вспомнил Визерис. — Да, было такое. Лорд Тирелл даже просил у меня разрешение на этот брак. Я не стал возражать, помня об их помощи.       — Это разумно, но он достаточно спешно организовал этот брак, в узком кругу, — Бейлон подводил его к сомнениям, а по факту пересказывал то, как он надоумил в том числе и сына организовать быструю свадьбу с Сансой Старк, и события, связанные с Ланнистерами в его собственном походе. — Да ещё и двойную. Он был посажённым отцом обеих своих родственниц.       — Они сироты, — отметил король.       — Да, — согласился Грейджой. — Но династическое старшинство Эйгона и конфликт Мейса с королевой…       — На что вы намекаете? Говорите прямо!       Бейлон сглотнул, чтобы смочить горло. Чтобы не оставлять Визериса недовольным, тот продолжил:       — Ваше Величество, лорд Тирелл женил Эйгона после дурного разговора со мной и королевой в Башне десницы. Мейс был расстроен, что не он стал десницей. И я не смею обвинять лорда Тирелла, а тем более принца Эйгона в заговоре, но их близость на вашем месте меня бы насторожила.       «Она меня и настораживает», — промолчал, но держал эту мысль в голове десница.       — Как бы это не переросло в союз, — заключил Бейлон.       — Вы подозреваете Эйгона в неверности? — перебил Визерис, ошарашенный заявлением своего десницы.       Тот же непоколебимо смотрел чуть сверху вниз на короля.       — Нет, — уточнил Бейлон, разжёвывая всё вышесказанное. — Я подозреваю, что лорд Тирелл через свою племянницу делает попытку запустить свои корни в вашу семью. Не с самыми добрыми намерениями. Напоминаю, отношения с вашей женой у него не сложились. Я не хочу, чтобы над вами нависала угроза издалека.       Визерис молчал. Ведь это что же получается? Бейлон хотел дать королю понять, что Тиреллам верить нельзя, что те могут попытаться использовать маленький нюанс в семье Таргариенов и свою собственную нелюбовь к королеве и деснице против самого короля.       — И что вы предлагаете? Арестовать Тиреллов и племянника?       — Ни в коем случае. Отошлите лорда Коннингтона быть послом в Новой Валирии, — уверенно произносил лорд Бейлон. — Оградите племянника от ставшего неблагонадёжным советчика. Старый Гриф более не может считаться благонадёжным, так как и он повязался с Простором. Сам Эйгон наверняка достоин места при дворе, назначьте его на должность в Королевской Гавани. Пусть вам он будет ближе, чем Мейсу, а его племянница под вашим боком. Так вы убьёте даже саму возможность заговора, и никого не оскорбите.       Король призадумался.

***

      — Мы победили, лорд Джон!       Лорд Джон Аррен уже не вставал с постели. Его здоровье было полностью подорвано и испорчено. Ему несколько раз становилось плохо на пути из Королевской Гавани в Орлиное Гнездо, которое он уже и не надеялся увидеть при жизни. Впрочем, увидеть — тоже сказано с натяжкой. Видел лорд Джон лишь одним глазом, да и то хуже некуда. Почти не видел никого, узнавал на слух. Постоянно хотел есть.       Новость о победе он встретил позитивно, хоть и без особо выраженного энтузиазма. Были и те, кто в битве погиб, в том числе из воинов Долины. Как Колемон читал из послания сира Бриндена Талли, войско возвращается потрёпанным и поредевшим, но — это главное — вообще возвращается после всего пережитого.       Чёрная Рыба, возглавивший поход, служил Долине и лорду Джону верно все эти годы, а знакомы они были ещё дольше. Талли моложе самого Джона, родич его жене и сыну, отеческая фигура, авторитетный рыцарь. По возвращении его ожидает свадьба с Мией Баратеон, дочерью короля Роберта.       Лорд Джон Ройс, вернувшийся с эскортом раньше остального войска, также не отходил от кровати бывшего десницы Баратеонов наряду с Колемоном, и был рядом. Ройс также приходился племянником самой первой супруге Аррена, леди Джейн. И он присутствовал в тот момент, когда Колемон по итогу одной из последних судорог Аррена дал свой вердикт: счёт жизни Аррена пошёл на недели, и заточение Алестера Флорента сильно сократило жизнь Джона.       Что же, скоро он с Флорентом всё равно встретится. Страха смерти лорд Орлиного Гнезда не испытывал, возраст был известным делом. Всё, чего он боялся, — это не дожить до возвращения Бриндена. Колемон поил его маковым молоком и всеми средствами старался продлить жизнь лорда Аррена.       — Лорд Бринден Талли, — доложил Колемон, и Чёрная Рыба вошёл в покои Аррена.       — Колемон, оставишь меня наедине с лордом Бринденом?       Мейстер откланялся и исполнил распоряжение господина. Талли же присел на приготовленный заранее Колемоном стул возле своей постели.       — Милорд, — поклонился Бринден. — Армия Долины вернулась. Вам самые лучшие пожелания от Неда.       — Ты всё ещё не разговариваешь с Эдмаром?       — Мне не о чем говорить с предателем, прокричавшим: «Да здравствует король!» до ваших переговоров с Несторисом. Его ещё и соблазнила дочь каракатицы. Я не хотел этого знать, но новости догнали меня сами. Тупой осёл, — выругался Бринден. — Грейджои убили его репутацию, и они погубят его самого. Мне больше сказать нечего!       Нет, Бринден Талли всё так же любил племянника. Джон чувствовал это, да и видел. Но он был страшно обижен, страшно разочарован.       — Да и его вассалы тоже… Стоят они друг друга, милорд. Бракен тут же продался новому деснице, бастард стал лордом, а Фреи вошли в круг негласных сторонников старого Кракена. Они уже там все… повязались друг с другом. Я не спасу ситуацию в Речных землях, — закончил Бринден. — Пусть Эдмар сам болтается в этом дерьме, мешать не буду.       «Разочарован не только в племяннике, но и во всех Речных землях».       — Но в Долине ты ещё можешь спасти положение, — Джон таинственно добавил свою реплику. Таинственно, потому что никого в свои планы, касающиеся его наследия, он не посвящал. — Принеси перо и бумагу.       Бринден озадачился, но послушно принёс требуемое, также подложив себе твёрдый переплёт под бумагу, приготовившись писать на весу.       — Я, Джон из Дома Арренов, лорд Орлиного Гнезда, Верховный лорд Долины и Хранитель Востока, в здравом уме и твёрдой памяти… — проговаривал Аррен.       — Лорд Джон, — перебил Талли. — Тебе не нужно завещание, у тебя всего один сын, и никто не посмеет претендовать на его наследие.       — Я не об этом. Пиши, пожалуйста, — попросил Джон, продолжив диктовать снова: — Желаю, чтобы до совершеннолетия наследника, Роберта Аррена, Долиной в качестве регента и лорда-протектора Долины правил сир Бринден Талли, — с паузами договорил Джон.       — Милорд… — ошарашенно протянул старик.       — Я знаю, что делаю, Бринден. Дописывай: во всех решениях я наказываю ему принимать во внимание советы лорда Джона Ройса и мейстера Колемона. Для каждого из вышеперечисленных готовы письма с указаниями о моих проводах и моих советах по укладу жизни и политике Долины до совершеннолетия лорда Роберта Аррена, которые обязательны к исполнению.       В чести именно этих трёх человек, служивших державе, Долине и ему, лорд Джон Аррен не сомневался ни секунды. Их репутация среди лордов Долины также была безукоризненной.       — Требую от них воспитать новых лорда и леди Орлиного Гнезда в идеалах чести и достоинства, доблести и отваги, верности и самоуважения и не лишить материнской ласки. Я благословляю своего сына и желаю ему успехов, — окончил Джон.       — Милорд, — всё же решил подать голос Бринден. — Вы уверены?       — Перо, — потребовал Джон. Ему в руки была вложена письменная принадлежность. Потянувшись и чуть прошипев от ударившей в тело боли, он расписался на завещании. Да, он был уверен.       — Я клянусь, что не подведу ваше доверие.       — Ты мог и не клясться, я тебе верю, — улыбнулся старик Джон.       — А как же Лиза?       — Прочитаешь в моём письме, — сообщил Джон. — Мне недолго осталось лежать так, поэтому скоро уже прочитаешь. Считай это моими последними приказами и тайным завещанием.       — Не говорите так, — попросил Бринден.       — А что? Это же правда… Алестер Флорент оказался очень методичным в сокращении моей жизни. Впрочем, я не виню в этом лорда Райама.       — Лорда ли? — усмехнулся Бринден.       Джон Аррен улыбнулся.

***

      Тихо Несторис готовился к встрече. Мейс Тирелл прибыл в Браавос. Корабль, подплывавший к Браавосу, с розой Тиреллов на парусах был виден прямо из окон дворца Морских лордов — ныне это был президентский дворец. Господин Несторис был одет с иголочки: отполированный значок, выбритое лицо, выглаженный тёмно-фиолетовый дублет и плащ — погода сегодня в Браавосе не отличалась теплом.       Вице-президент Бейлиш сегодня был послан с визитом к войску одичалых в Эссарию. Для одичалых это — неимоверный знак внимания. Для Несториса — возможность уважить Тирелла, у которого с Бейлишем натянутые отношения. Имея в своем распоряжении великанов и мамонтов, те начали грозно топтать дотракийцев. Хотя начало войне дал Несторис, ярко спровоцировав дикарей: Президент ультимативно потребовал от дотракийцев навечно отказаться от набегов на территорию Новой Валирии под угрозой последствий. Самонадеянный кхаласар посмеялся, а потом и сам Президент посмеялся над ним. Одичалые были более содержательными собеседниками и хорошими союзниками. Им было дано время на акклиматизацию, а пройдя её, те ринулись в бой. И имея такие преимущества, одичалые начали просто топтать лошадей, обращая дотракийцев в бегство, давя всё их преимущество на их собственных глазах.       Играло также значение и то, что большая часть самой большой силы дотракийцев — кхаласара Дрого — ушла вслед за Дейенерис и Визерисом в Вестерос. Силы кочевников поредели, пора и их личное пространство сокращать. Но сдаваться после нескольких позорных поражений те не намеревались, продолжая надеяться на победу. Вдовы их кхалов даже какие-то молитвы прочитали, обряды проводили, но всё это им, разумеется, не помогло.       Лорд Бейлиш заверит их в лояльности Несториса, а после лично передаст Президенту их пожелания.       Верховный лорд Простора на карете въехал на территорию президентского дворца, огороженную стенами на уровне внешних городских. Президент Новой Валирии с супругой также решил лично встретить своего гостя.       — Лорд Тирелл, рад приветствовать вас в Браавосе! — громогласно возвестил Президент Несторис, разведя в сторону руки так, словно был готов заключить в объятия и лорда Хайгардена, и свою молодую супругу по левую руку.       — Господин Президент, — натянув союзническую улыбку, также радостно отвечал ему лорд Мейс. — Для меня большая честь приехать в ваш город. Миледи, — лорд Тирелл подошёл поближе и поцеловал руку президентской супруги, — я очарован.       — Как вы добрались до Браавоса? Легок ли был ваш путь? — поинтересовался Несторис, жестом руки приглашая Мейса поравняться с собой и пройти во дворец. Со спины послышались шаги гвардейцев Тиреллов и Несторисов, начавших сопровождение.       — Знаете, весьма и весьма хорошо.       Мейс хорошо умел поддерживать светскую беседу. Между делом, лорд Мейс похвалил и супругу Несториса. Как он сказал, у Президента очень мужественная жена, подарившая ему тройню. Лично показав гостю покои, браавосиец отправился отдавать приказы насчёт пира, который было решено дать вечером по случаю приезда Тирелла. Не то, чтобы это было обязательно, а Мейс сейчас так и вовсе далеко не самый могущественный вассал. Простор очень сильно пострадал вследствие войны. За ним, однако, всё ещё стояли огромные связи, и регион в своё время восстановится, воспрянет вновь. К тому моменту его должна будет заполучить собственная дочь Тихо, наречённая Осмунда Тирелла, внука Мейса.       А значит, можно было и постараться. И не зря: лорд Мейс и Президент Тихо сидели рядом, поднимали тосты во славу друг друга, отношений Семи Королевств и Простора с Новой Валирией. Их дружеские улыбки отражали свет множества факелов, которые освещали зал, создавая атмосферу праздника и единства. Вокруг них собрались высокопоставленные гости, представители знати и влиятельные торговцы, все они были объединены одной целью — отпраздновать этот исторический момент.       — Да здравствует король! — произнёс Тихо, его голос звучал настолько уверенно и громко, словно он хотел, чтобы его услышали даже за пределами зала.       — Да правит он долго! — поддержал Мейс с мелодичным звоном от соприкосновения кубков господ. Его глаза блестели от радости. Этот пир был заделом на хорошие переговоры.       Пир длился до самого утра, наполненный смехом и весельем. Гости пели песни, которые передавались из поколения в поколение, читали стихи о храбрости и любви, о мире и единстве. Вино лилось рекой, и каждый из присутствующих старался выпить за здоровье своих соседей и за будущее своих Домов. Подарки обменивались с щедростью: драгоценности, ткани и редкие артефакты переходили из рук в руки, символизируя крепкие связи между гостями Тихо.       Однако, как бы ни была велика радость праздника, утро приносило свои последствия. Гости приходили в себя с похмелья, их лица были уставшими, а глаза слегка покрасневшими от недосыпа и чрезмерного веселья. Мейс тоже не отказал себе в удовольствии; он наслаждался каждым глотком вина, позволяя себе забыть о политических интригах хотя бы на одну ночь. В отличие от него, Тихо воздерживался от излишеств, что позволяло ему оставаться в тонусе с раннего утра. Он знал, что завтрашний день принесет множество дел и обсуждений.       Пока остальные приходили в себя после праздника, Президент Тихо использовал это время с пользой. Он принимал доклады о событиях, произошедших в последние дни. Живые победили на Севере — это была новость, которую он ждал с нетерпением. Аша Грейджой сразила Короля Ночи и на радостях снова выходит замуж. Теперь мир снова начинал восстанавливаться на этих холодных землях.       Одичалые же одержали верх над дотракийцами в Эссарии, что также оказывало влияние на баланс сил в регионе. Вице-президент докладывал, что война с дикарями окончена, они поклялись не вторгаться в Новую Валирию, признали одичалых, а сам Вольный народ теперь ожидал указа Несториса об учреждении их земли в Эссосе. Несторис с удовольствием подписал все необходимые бумаги.       Кроме того, он был доволен тем, что со Ступеней прибыла очередная партия собранного денежного сбора за проход. Эти деньги были жизненно важны для поддержания экономики Новой Валирии и укрепления её позиций. Теперь Несторис при поддержке короля Ступеней и родственника своей жены, Артура Мейгира, доминировал в Узком море, и всем с этим придётся считаться.       Но самой важной новостью для Тихо была информация о том, что его дочь вошла в доверие к Драхару — это открывало новые возможности для их дома. Шпионаж за Драхаром может дать плоды в столь скором времени, что из будущего политического ландшафта последний вообще будет извлечён. Его дочь обладала умом и харизмой, и он гордился тем, что она смогла завоевать расположение этого — пока ещё могущественного — человека.       Всё это было лишь началом нового дня, который обещал быть не менее насыщенным событиями. Тихо взглянул на Мейса, который уже проходил вглубь его солярия.       — Лорд Мейс, — Тихо пожал гостю руки и пригласил сесть напротив. — Вина?       — Ох, спасибо, господин Несторис, с меня хватит.       Господа приятно усмехнулись.       — Ладно-ладно, тогда перейдём к делу, верно?       — Всё так, когда-то к нему должны были перейти, — развёл руками Мейс. — Я хотел бы просить вашей поддержки в поисках убийцы Райама Флорента. Он посмел убить моего сына, лорда Ланнистера и сбежал в Эссос.       — Наслышан. Сочувствую вашей утрате. Но пока что мне неизвестно, куда пропал сир Флорент.       — Я заходил здесь к некоторым друзьям моего Дома…       «Это какие такие «друзья» у Тиреллов в моём городе?» — немедленно запомнил эту информацию Несторис.       — Они уже пообещали свою помощь, но вы самый могущественный человек в Эссосе.       «Ну и в Вестеросе, раз на то пошло», — считал банкир.       — И я хотел бы просить вас как будущего родственника и союзника найти эту гадкую семейку и передать её нам для суда.       Тихо утвердительно помотал головой. Во взгляде, театрально состроенном господином Президентом читалось: «Я вас так понимаю».       — Я приложу все усилия. И если они в Новой Валирии, то будут немедленно арестованы, и вы их заберёте.       — Буду очень признателен. Теперь, когда живые победили, тема сохранения нашего наследия никуда не ушла, думаю, вы знаете.       Тихо продолжал кивать головой. Мейс продолжил:       — Знаете, хорошо даже, что мы с вами породнимся. Будем одной большой семьёй. Когда-нибудь у моего сына родится дочь, и я обязательно поговорю с королём Визерисом о её помолвке с принцем Деймоном, как и принцесса Рейла, уже обещанная моему внуку Айвану и…       — Простите, с принцем Деймоном?       Если Визерис хотел попытаться обмануть Тихо Несториса, то очень сильно пожалеет об этом. Если Мейс Тирелл не знал, то сейчас, станется, его постигнет большое разочарование.       — Да, милорд.       — Боюсь, это невозможно, так как принц Деймон обещан моей дочери Лоре.       На выражение лица Мейса Тирелла стоило лишь посмотреть. По его физиономии Тихо понял: тщеславный лорд Простора просто закипает от злости. Но ведь они действительно станут одной большой семьёй и в этом случае! Тихо чуть не позволил себе смешок. Иронично.       — Вы переписывались с моим сыном, лордом Гарланом, — напомнил Мейс, переводя разговор. Напряжение уже нарастало. Пересказ о брачных планах не задался.       — Да, было дело, — подтвердил Президент. — Я обещал ему помочь спасти его сына и… я справился. Чуть ли не лично выяснял у Джона Аррена.       — И я лично вам крайне признателен за спасение моего внука, невестки и сына. Право слово, я уже и не рассчитывал их увидеть живыми.       — Джон Аррен не собирался их убивать, — соврал Несторис, признание самого бывшего регента гласило иначе. — Но моё уча…       — Простите, что перебил, — вклинился Мейс, — боюсь, насчёт того, что Аррен собирался или не собирался, я не могу поверить, потому что мои родные каждый день жили в страхе за свою жизнь, а я — за их. Этого достаточно, чтобы я навсегда презрел этого преступника.       Несторис дипломатично поднял руки. Все просторцы такие напыщенные индюки? Мейс Тирелл, Алестер Флорент… Пока что опыт общения с ними у него был не самый приятный. Хамят, перебивают, пытаются унизить.       — Ваше право. И мы заключили с лордом Гарланом помолвку.       — А я глава Дома Тиреллов, поэтому мы с вами должны её подтвердить. Есть проблема в том, что усиливаются иноверцы в Вестеросе. Я про Дом Грейджоев, — объяснил он Несторису, будто тот и не понял. — И у церкви ввиду этого есть ряд требований к этому браку.       Мейс Тирелл протянул лист бумаги. Протянул, как бедняку руку помощи. Хотя Несторис богаче и Ланнистеров, и Тиреллов и все остальных Домов Семи Королевств. Вместе взятых. Теперь он не связан обязательствами с вышестоящими, теперь в его руках всё. В том числе и «требования». Тихо пробежался по тексту глазами.       — Это шутка такая? — спросил Несторис, с лица которого пропало всё удовольствие.       Церковь Семерых требовала от него, от Тихо Несториса, от иностранного Президента, отдать его дочь на воспитание в Хайгарден в семь лет? Требовала её перехода в чужую религию?       Да это буквально пощёчина его семье!       — Нет, эти условия я выбил после переговоров со Звёздной септой Староместа, — фальшиво-извинительным тоном произносил Мейс. — Звёздная септа ввиду усиления влияния Грейджоев запретила всем истинно верующим Простора заключать браки с иноверцами. После нашей помолвки я не мог просто так это оставить и прибыл согласовать все с Вами.       «Звёздная септа всю жизнь была под влиянием Тиреллов и Хайтауэров. Тут два варианта — либо ты держишь меня за идиота, жирный розан, либо…».       — Это ваши подданные, лорд Мейс. Вы позволяете им диктовать условия вам? Вам нужен этот брак?       — Конечно, нужен, но мудрый лорд может лишь покориться воле своих подданных и церкви, — рассуждал Мейс. И лучше бы он этого не делал. — С другой стороны, в любом случае, чем раньше девочка перейдёт в нашу веру, тем счастливей будет их брак в будущем. А воспитание в Хайгардене — это вообще-то честь.       Вот тут и всплыла гнилая тщеславная натура Мейса Тирелла. Несторису не нужно было больше слов, чем Мейс уже сказал.       — Вы же хотите союз с Новой Валирией, но это не королевство. Это Республика. Где всё зависит от воли Коллегии Первых, непосредственно представляющей наш народ. Как думаете, как низко падёт Президент в глазах народа и как сильно он будет влиять на свою же страну, если он покоряется иностранным подданным?!       Либо так Мейс поймёт, либо…       — Приструните вашу церковь, у вас должно хватить на это сил, — «Если ты настоящий господин». — Иначе вы сами потеряете всю ценность этого брака. И вы сомневаетесь в моём воспитании моей дочери?       — Ни в коем…       — Тогда, — без извинений за остановку слов Тирелла продолжил Тихо, — рекомендую вам приструнить вашу церковь.       Мейс Тирелл безусловно услышал Несториса. Переговоры скоро закончились. К удовлетворению требований церкви (хотя и козе понятно было, что это требования Мейса) они не пришли. Несторис был зол. Более того, он был оскорблён. И вскоре оскорбление прилетело снова: из Хайгардена за подписью Гарлана Тирелла пришло уведомление о разрыве помолвки. Мейс Тирелл к тому моменту из Браавоса уже отплыл.       — Паскуда, — ругался Несторис, сжимая письмо в руке.       — Типичные Тиреллы, Ваше Высокопревосходительство, — тонкий голосок вернувшегося Вице-президента Бейлиша прозвучал за спиной. Такой была реакция бывшего пленника Тиреллов и Арренов на подобное решение Хайгардена. — Сначала принимают решения, потом думают.       — Казалось, те переговоры просто не могут быть испорченными, но это гнида постаралась.       — Что будете делать, господин Президент?       Тихо молчал. В его голове скапливалось много информации. Он знал, что использовать, осталось только соотнести. План рождался в голове, и был готов выплеснуться наружу.       — Лорд Бейлиш, узнайте, к каким таким «друзьям» Мейс заходил в Браавосе до переговоров. И велите готовить письмо, — с этими словами Несторис вернулся за свой стол. Сев за него, он вложил в руку печать, покручивая её в ладони, — королевскому деснице, лорду Бейлону Грейджою.       — Будет сделано, — поклонился Мизинец. — Впрочем, есть во всём этом и приятные новости.       — Какие? — уже без энтузиазма поинтересовался банкир.       Мизинец улыбнулся.

***

      — Папа, — его юный Роберт Аррен сильно изменился, когда Ройсы в Рунном Камне начали заниматься воспитанием наследника. Роберт стал повыше и стройнее, стоило его оторвать от материнской юбки. Лиза была не очень-то довольна, но когда он обнял её после их долгой разлуки, та была приятно удивлена его преображению. Впрочем, и сейчас далеко не отпуская. Кажется, стоит ему вернуться в Рунный Камень, так она опять закатит истерику.       Но Джон уже не будет ей свидетелем.       Теперь Роберт и Ширен прибыли в Орлиное Гнездо. Им не говорили, зачем именно, но Колемон отправил письма сам. Час старого Аррена уже подходил.       — Да, сынок? — шептал Джон, находясь в своём кресле на прогулке. Его катал Колемон, стоявший за спиной лорда Аррена.       — Мы с Ширен объездили всю Долину, это настолько красивый край.       «Ты не представляешь, как скоро он станет твоим».       — А правда, что дядя Бринден сразил Белого Ходока? — даже голос наследника изменился. Из писклявого, словно у ребёнка, стал будто… мужественнее, насколько это возможно для восьмилетнего мальчика. Он уже догнал в росте свою жену десяти лет и уже вскоре может её перерасти.       — Правда, сынок, правда, — хрипел Аррен.       — А ещё Джендри показывал свой молот. Много кого он им победил?       — Думаю, это тебе лучше узнать у самого Джендри.       — Джендри сейчас занят, но обязательно тебя навестит, Роберт, — присоединилась к ним Мия Баратеон, уже держащаяся за живот. Мейстер Колемон с усердием следил за её состоянием, стоило ей понести дитя от сира Бриндена.       — Хорошо, — уверенный в её обещании, Роберт дал руку Ширен, и дети радовались вместе.       — Всё, ребята, вашему лорду-отцу пора отдыхать, — потребовал мейстер и взялся за ручки кресла, чтобы катить старика в его покои.       — Папа, а мы завтра увидимся? — спросил Роберт.       Джон усмехнулся. Он действительно был счастлив задору сына. Пусть так оно и будет.       — Конечно.       — Спасибо вам, — поблагодарила Ширен и под руку с Робертом также удалилась.       В этой благодарности от Ширен тоже многое звучало, хотя… конечно, лорд Аррен себе это надумал.       — Колемон, а как там Реймонт?       — Он спит, милорд, рядом няньки и Эдрик.       — Хорошо, — согласился Аррен.       Он закрыл глаза. Перед глазами пронеслась вся война. Он любил этих детей как своих. И он был рад, что они все при нём. Открыл глаза. Лик Селисы Флорент пустил слезу и безмолвно улыбнулся. Аррен поморщился и снова моргнул. Рейгар Таргариен утвердительно кивнул и улыбался лорду Аррену.       — Неужели… — сомнения атаковали старика, — Колемон, а правда, что сын Неда, Джон, на самом деле сын его сестры?       — Правда, милорд, и ему даровали Харренхолл.       — Хорошо, — повторно согласился Джон, перед глазами которого оказались его покои. Внутри уже была леди Лиза.       — Муж мой, — строго проговорила та, — как вы?       — Справляемся, — усмехнулся тот. Даже жену он был рад ещё различать. Колемон подошёл к ней и что-то шепнул ей на ухо. Она посмотрела на него с недоумением, но взгляд мейстера не изменился под давлением Лизы.       — Спасибо, муж мой, — та поцеловала его в щёку и удалилась. Джону было приятно.       — Колемон, я вздремну на часок. Оставишь меня?       — Конечно, милорд.       За дверью послышались шаги, сама она со скрипом захлопнулась. Аррен посмотрел в окно. Садилось солнце. Он уснул. Какие-то слуги ещё заходили, будили его, предлагали помочь его уложить, но он отказывался и отмахивался. Так он и заснул ночью.       А на следующий день уже не проснулся. К середине 300 года от Завоевания с улыбкой на сморщенном старом лице, укрытый любимой меховой накидкой синего цвета, заснув в своём кресле, перешагнув восьмидесятилетний юбилей, лорд Джон Аррен мирно скончался во сне, будучи окружён своими домочадцами и близкими в своём родном замке, в Орлином Гнезде.