Потерянные во мгле

      Салазар, она такая легкая! Неужели дух уже покинул ее?       Драко спешно заносит бесчувственное тело в свои покои, пинком открывает внутреннюю дверь и бережно кладет Гермиону на кровать небольшой смежной спальни. Бледное лицо жертвы абсолютно безжизненно и неподвижно. Он трясущейся рукой проверяет пульс на шее: еле заметно бьется. Фу-ух…       Пожалуйста, Грейнджер, потерпи, не умирай!       Паника охватывает его удушливой волной, мешая думать и действовать. Нужно быстро принять решение, иначе она не доживет до утра. Он окружен врагами, всем плевать на судьбу маленькой грязнокровки в генеральном штабе Пожирателей: здесь такие мрут, как мухи. Ее смерть посчитают победой и отпразднуют фонтаном огневиски.       Кто поможет мне посреди ночи? Есть только один человек.       — Дипси! — отчаянно зовет Малфой. — Дипси-и-и!       — Да, хозяин Драко… — сонный эльф появляется в комнате и беспомощно моргает от яркого света, потирая огромные глаза.       — Приведи мистера Фармацевтини, нашего семейного целителя. Ты знаешь, где его найти. Скажи, что тебя послал наследник Малфоев, что мы заплатим любые деньги — это вопрос жизни и смерти. Вытащи его хоть из постели, без него не возвращайся. Быстрее, Дипс!       — Я все сделаю, хозяин Драко! — домовик, неуклюже пошатнувшись, схлопывается в пространстве.       Малфой на грани срыва: если лекарь откажется или промедлит, Гермионе — конец. Он опасливо осматривает ее: рубашка, и так алая, уже темнеет от крови, которая сочится непонятно откуда. Ему страшно заглянуть под одежду и понять, что травмы несовместимы с жизнью. Он нервно цепляется за столбик деревянной кровати, пытаясь подавить отчаяние и оставаться на ногах, пока не прибудет целитель.       — Священная кровь единорога, что стряслось? — недовольно бурчит полноватый низенький мужчина лет пятидесяти пяти. Остатки его волос вокруг лысины всклокочены. Фиолетовая мантия целителя наскоро натянута прямо на пижаму, торчащую из ворота, лицо помято от сна. — Бешеный домовик чуть не придушил меня, я думал, это покушение. Возмутительно! — негодует лекарь, откидывая ручонку Дипси, с которым только что трансгрессировал. — Вы вырвали меня из дома в два часа ночи. Надеюсь, это того стоит?       — Мистер Фармацевтини, сэр, — запинаясь, начинает Малфой. — Благодарю вас за то, что вы откликнулись на зов. Я прошу прощения за столь срочный вызов и все неудобства, понесенные вами. Обещаю, мы все возместим сполна. Дело не терпит отлагательств. Она не доживет до утра, — подавленно сообщает он, указывая на Гермиону.       — К-хм… Вы правы, Драко, — лекарь осматривает жертву пыток, нацепив на нос круглые очки. — Так-с, посмотрим, что тут у нас, — достает волшебную палочку и сканирует тело сверху до низу. В нем загорается профессиональный интерес.       Малфой отворачивается, когда лекарь раздевает Гермиону и начинает ощупывать, шепча под нос магические формулы.       — Мерлиновы кальсоны, кто ее так покалечил? — обвинительно бросает мистер Фармацевтини, с подозрением косясь на Драко. — Девочка вся изломана. Сильное сотрясение мозга, возможна трещина черепной коробки. Три ребра сломаны, смещение тазового дна, выбиты обе коленные чашечки, вывихнуты руки, да еще гематомы по всему телу. Хорошо, хоть позвоночник пополам не треснул. Что с ней творили? — требовательно вопрошает он.       — Темный Лорд пытал ее, — хрипло выдает Малфой, сглатывая ком в горле, не в силах признать и свою вину. Глаза целителя расширяются от ужаса, он застывает с открытым ртом. — Послушайте, мистер Фармацевтини, уверяю вас, вам ничего не грозит. Клянусь, он не узнает о вашем участии. Мои покои защищены мощными чарами, сюда могут попасть только те, кого пригласил я сам. Никто не знает и не слышит, что происходит в этой комнате. Кроме нас с вами и моего верного слуги Дипси.       Домовик скромно стоит у закрытой двери, послушно ожидая указаний, ведь хозяин его не отпустил.       — Ну, знаете, мальчик мой, — лекарь с сомнением смотрит на смирного сейчас эльфа, ища пути к отступлению. — Я профессор целительских наук и член Международной Ассоциации целителей, ректор университета магического лекарства, впрочем, вы в курсе. Мои услуги очень дороги. Да, я лечу вашу семью долгие годы, но тут тяжелый случай…       — Пожалуйста, профессор, спасите ее, прошу, об оплате можете не волноваться. Скорее, ради Салазара, заклинаю вас, пока она еще дышит... — голос Драко дрожит и срывается.       — Если нет сильного внутреннего кровотечения, я смогу помочь ей, но мне нужен мой чемодан с инструментами и снадобьями, а он остался дома. Лучше отправить девочку в Мунго, там есть...       — Нет, исключено, вы должны сделать все возможное, чтобы она выжила. Любые деньги…       — Но, мальчик мой, не знаю, что скажет ваша мать? Мы не можем действовать без ее ведома, я всегда имел дело только с миссис Малфой.       — Пожалуйста, сэр, оставайтесь здесь, я сейчас позову маму, — Драко вылетает из комнаты, на ходу хватая эльфа за шкирку, и запирает целителя внутри.       — Дипси, быстро приведи Нарциссу, и чтоб никто не видел, — домовик с хлопком растворяется в воздухе.       — Драко! Что случилось? — спустя пару минут сонная хозяйка дома появляется перед сыном, ведомая за руку эльфом. Она успела накинуть плотный зеленый халат поверх ночного пеньюара. Светлые волосы заплетены в длинную косу. Лицо встревожено и прорезано морщинами.       — Я убил ее! Убил! — он падает на колени перед матерью, больше не в силах держаться. — Нет… Не хочу быть виновным в ее смерти, она должна выжить… — умоляет, взывая к Нарциссе. — Пожалуйста, мама, помоги!       — Тише, родной, я все улажу. Все будет хорошо, — она садится на пол рядом с сыном, обнимает его и успокаивает, прижимая к груди светлую голову.       — Прошу, мама, пожалуйста, спаси ее… — сипит Драко, давясь слезами, указывая на дверь. Нарцисса нехотя встает и направляется в комнату с целителем.       Драко хватает тяжелый серебряный подсвечник и бросается в ванную. Он надрывно кричит, задыхаясь от боли и отчаяния. Замахнувшись, со всей силы бьет металлической махиной по зеркалу, снова и снова, вопя и напрягаясь, но чертова бронированная поверхность даже не треснет.       — Я убил ее, убил! Это я виноват… — хрипит он, срывая голос. Пинает со злости шкафчик под раковиной и истошно голосит, отбив палец. Падает, обессилев, зажав ногу руками. Слезы беззвучно льются по щекам, и истерика медленно отпускает.       Домовик робко подползает и ложится в ногах хозяина, он плачет и причитает «я все сделал, я все сделал».       — Спасибо, Дипс, — шепчет Малфой, вытирая мокрое, покрасневшее лицо. — Прошу, теперь оставь меня.       Спустя пару часов Нарцисса находит сына под раковиной, он лежит на боку, закрыв глаза и обняв себя руками.       — Драко, сынок, все хорошо, слышишь. Она жива благодаря тебе. Ты вовремя вызвал профессора, он успел принести свой чемодан и сделать все необходимое. Она без сознания, но поправится. Пойдем, милый, мистер Фармацевтини сам тебе все объяснит.       Слова матери медленно доходят до него. Он машинально встает, ополаскивает лицо холодной водой, бьет себя по щекам, возвращая в реальность, и отряхнувшись, идет к остальным.       — Мальчик мой, я должен похвалить вас, — устало сообщает мистер Фармацевтини, захлопывая огромный чемодан из кожи дракона. — Вы догадались дать бедняжке обезбол. Если бы не зелье, она могла бы скончаться на месте от болевого шока или надолго впасть в кому, потому что ее психика истощена до предела. Это не моя сфера, но я вижу, что ее душевное здоровье сильно пошатнулось. Она без сознания. Теперь на восстановление тела нужно несколько дней, но за эмоциональное состояние я не ручаюсь. Ей нужен покой, никаких больше потрясений. Я буду навещать ее ежедневно вечером, отправляйте за мной эльфа ровно в восемь. Кормить вы ее не сможете, я буду ставить ей капельницы. Это новшество, перенятое у маглов… Я экспериментирую, — смущенно шепчет он, заговорщически прикладывая руку ко рту, — об этом лучше помалкивать.       — Благодарю вас, профессор.       Целитель охотно жмет руку Малфою и с хлопком исчезает вместе с Дипси.       — Драко, милый, — все это время Нарцисса молча наблюдает из глубины комнаты. — Он запросил круглую сумму, восемьдесят процентов которой – гарантия безопасности и только двадцать – за работу. Я сниму эти деньги с твоего счета, ведь ты уже совершеннолетний, и способен платить.       — Хорошо, мам, — измученно выдавливает он. — Спасибо за помощь, спокойной ночи, — теперь Драко хочет остаться один.       Нарцисса, кивнув, целует сына в щеку и удаляется.       Я не убийца! Хвала всем великим магам! Она жива!

***

      — Доброе утро, Грейнджер, — Драко лежит на свободной стороне двухместной кровати рядом с неподвижной Гермионой. Вчера он был так истощен морально, что повалился на постель прямо в одежде и сразу вырубился.       Малфой аккуратно поправляет ее одеяло, зная, что под ним она совершенно обнажена, поскольку целитель перевязал раны тугими бинтами, наложив заживляющие мази. Наверно, теперь она больше похожа на мумию, чем на живого человека. Он не стал проверять.       Какая же она бледная, как чертова восковая кукла!       Кожа Гермионы пугающе побелела, даже посерела, словно в организме не осталось ни кровинки. Она до сих пор без сознания или в коме — он не знает, главное, чтобы продолжала дышать.       Борись, ладно, не сдавайся!       Обещаю, я вытащу нас из этого ада… рано или поздно.       Громкий, звенящий стук, создаваемый металлическим предметом, заставляет его встать.       Он раздраженно дергает дверную ручку.       Еб твою мать, кто приперся в такую рань!       — Драко, где она? — без обиняков требует Люциус с порога. — Впусти же меня!       — Заходи, отец, — неохотно вздыхает сын, пропуская в покои высокого статного мужчину, похожего на него самого, только старше. Несмотря на раннее утро, он уже при параде. Черная бархатная мантия скована на шее изящной серебряной брошью с большим изумрудом. Гладкие платиновые волосы распущены по плечам. Люциус нетерпеливо вертит в руках свою трость с тяжелым набалдашником в виде змеиной головы, с которой не расстается с тех пор, как Волан-де-Морт отнял у него волшебную палочку.       — Веди меня к ней, — повелевает Малфой старший, надменно подняв одну бровь.       — Там не на что смотреть, она без сознания, еле выжила, — огрызается Драко, с силой сжимая в руке за спиной палочку из боярышника. — Она в малой спальне, — следует за отцом.       Люциус небрежно откидывает тростью одеяло, открыв взору туго перебинтованное тело пленницы, нетронутыми остались лишь голова и ступни. Он презрительно фыркает, сморщив лицо от отвращения и прикрыв нос рукой, словно унюхал навозную кучу.       Драко начинает свирепеть.       — Какого черта, кто это сделал? — злобно скрипит Люциус. — Грязнокровка должна была издохнуть еще вчера.       — Но не сдохла, — холодно цедит Драко сквозь зубы. — Темный Лорд поручил мне тайную миссию, для которой она должна остаться живой.       — Что еще за миссия, отвечай? — допытывается отец, сузив глаза и с подозрением изучая лицо сына.       — Я не могу сказать, — твердо чеканит тот тоном, не терпящим возражений. — Это только мое дело, мое и Темного Лорда. И пленница останется здесь, он отдал ее мне в собственность.       — Кх-м… — Люциус удивленно поднимает брови, с сомнением смотря на Драко. — Значит, у тебя теперь личные дела с Повелителем? Он собирается возвысить тебя? — спрашивает со смесью зависти и надежды.       — Да, отец. Если выполню задание…       — О, прекрасно–прекрасно. Тогда будь добр, не подведи меня, это шанс для всех нас — ты сам знаешь, — в бледно-серых глазах появляется жадный блеск. — Какая тебе нужна помощь? Позвать Беллу? Она вмиг оживит даже мертвого и вытрясет из него что угодно.       — Нет, не нужно! Я сам справлюсь, — отрезает Драко. — Это условие Повелителя: я должен сам.       — Но, Драко, ты уже пытался сам, — пренебрежительно замечает Люциус, напоминая провал с Дамблдором.       — И Темный Лорд похвалил меня за это, отец, — Драко складывает руки в замок с важным видом. — Он сказал, что я справился с заданием, и что я один добился успеха в битве за Хогвартс, не считая, конечно, его самого, ведь он, наконец-то, убил Гарри Поттера.       — Да неужели? — язвит Люциус. — Если бы не Снегг, скользкий подхалим, тогда да, ты бы успел прикончить чокнутого старика. Но этот выскочка Северус вмешался, забрав твою славу, и стал фаворитом. Презренный полукровка, он поплатился за это жизнью.       — Отец, я не подведу, — перебивает Малфой младший, пытаясь прекратить поток ядовитой желчи.       — Драко, ты — мой единственный сын, ты не имеешь права подвести меня, — уверенно заключает Люциус, вешая груз на плечи наследника. — Хорошо, докладывай мне о том, как идут дела, чтобы я не выглядел дураком в глазах Повелителя, — он разворачивается и уходит, откидывая длинный подол черной мантии.       Ты в любом случае останешься в дураках, отец.

***

      — Драко, — радостно басит целитель после обещанного вечернего осмотра. — С удовольствием сообщаю вам, что девочка идет на поправку, она очень хорошо отзывается на мое лечение, — гордо заявляет он. — Да, замечательно, заживляющая мазь с экстрактом бадьяна затянула раны, они исчезнут без следа в течении недели. К этому времени внутренние органы восстановятся полностью. Синяки сойдут, и будет наша малышка, как новенькая, — заботливо хлопочет он над Гермионой, как над родной дочерью, посвистывая себе под нос.       — Прекрасно, мистер Фармацевтини, я в вас ни секунды не сомневался. Пришлите мне чек, я добавлю двадцать процентов сверху за вашу незаменимую заботу, — деловито отвечает Малфой, пожимая руку профессору.       — С вами приятно иметь дело, Драко, вы пошли в мать, — хвалит его лекарь.       — Почту это за комплимент, профессор.       Главное, что не в отца!       — Послушайте, мальчик мой, не думайте, что я не знаю, кто она. Гермиона Грейнджер – персона известная. Она очень много значит для всего магического сообщества, для меня, в том числе. Я поставлю ее на ноги, чего бы мне это ни стоило, а вы берегите нашу надежду, теперь это все, что нам осталось.       — Непременно, сэр, я делаю для этого все возможное. Дипси ждет вас за дверью, до свидания.       Драко уже опаздывает на очередное собрание темных прихлебателей, как он называет их про себя. Черная метка нещадно жжет кожу, прорезая острой болью до самой шеи – так хозяин сгоняет свою челядь в одном месте.       Он скатывается по перилам, как в детстве, и летит по коридору на первый этаж в большую трапезную залу. Раньше Малфои принимали здесь высоких гостей и проводили шумные празднества. Перед входом по привычке делает каменное лицо, и, вздохнув, шагает в логово ядовитых змей.       — Драко, ты вовремя, — неожиданно благодушно встречает его Волан-де-Морт, величественно возвышаясь над длинным столом, за которым уже заняты все места, кроме одного. — Как раз к десерту, так сказать, — со зловещим подобием улыбки он указывает бледной рукой на потолок. От увиденного с Малфоя младшего на мгновение слетает маска равнодушия.       Драко замирает в дверях в полной тишине, ловит беспокойный взгляд своей матери, сидящей в центре рядом с отцом, и быстро подавляет эмоции.       — Садись, — Темный Лорд указывает ему на место во главе стола, по правую руку от себя.       Пожиратели поворачиваются к прибывшему с хмурыми лицами. Кто-то откровенно пялится с негодованием. Драко смиренно занимает стул напротив Амбридж – нового министра магии – сидящей с самым довольным видом в своей обычной мразотной розовой мантии вместо черной, как у всех.       — Господа, позвольте представить вам нашего гостя, лучшего товарища моего ныне почившего врага – Гарри Поттера. Сегодня с нами последний представитель золотого трио – мистер Рональд Уизли. Прошу любить и жаловать! — торжественно объявляет Волан-де-Морт, словно гребаный тамада на свадьбе.       Рыжий парень весь в синяках и кровоподтеках болтается в двух метрах над головами сидящих. Видимо, ему заткнули рот заклятием, потому что он яростно барахтается в воздухе, тужится до покраснения, но не может вымолвить ни слова. На лице Долорес Амбридж застыло нервное возбуждение. Чертова садистка.       — Рональд почтил нас своим присутствием по моему личному приглашению, — Лорд делает ударение на последнюю фразу. — А благодаря Драко ранее к нам присоединилась мисс Гермиона Грейнджер – известная нарушительница чистокровного режима и соратница Поттера.       Волан-де-Морт кивает в сторону младшего Малфоя.       — Отныне мы преобразуем политику режима, — Повелитель по обыкновению плывет вокруг стола, обводя своих подданных ледяным взглядом и парализуя их сознание стальной волей. — Как показал мальчик со шрамом, смерть для предателей – лишь подвиг. Глупые маглолюбы легко готовы распрощаться с жизнью, ибо не ценят ее. Проклятые жертвенники, они прикроют собой ближнего, но себя не спасут. Мы воспользуемся этой слабостью. С этого дня: использовать убивающее проклятие только в крайних случаях. Круциатус – лишь для показательной порки. Хватайте их и бросайте в камеры. Мы наводним их головы ужасами, лишив всего светлого в жизни, а для усиления эффекта поставим на стражу дементоров.       Пожиратели переглядываются со смешанными чувствами на лицах.       — Яксли, проследи, чтобы «Ежедневный пророк» стал вестником смерти. Пусть запугивают, пишут о схваченных пленниках, угрожая их родным. Пусть призывают всех сдаться в обмен на жизнь близких людей. Проклятая любовь убьет их всех. Вот теперь наше главное оружие. Не Авада Кедавра, а их больная зависимость друг от друга. Я долго думал, и удивлен, почему никто не подсказал мне этой блестящей идеи раньше.       Корбан смиренно опускает голову в знак согласия.       — Белла, ты изловишь всех беглых предателей Уизли. Пусть узнают, что их щенок у нас. Объявите в газете, что он будет казнен, если они не прибудут в назначенное время. Мы истребим эту династию рыжих тараканов, распространяющих ржавчину по лицу чистокровной знати.       — Да, мой Повелитель, благодарю вас за доверие, — подобострастно кивает Беллатриса Лестрейндж, ее трясет от предвкушения погони.       — Долорес, разверни комиссию по учету магловских выродков в полную силу. К концу лета дашь отчет о ситуации по стране.       Амбридж лучится удовольствием: она одна чувствует себя, как дома.       — Долохов, Нотт и Эйвери, доложите результаты миссии.       — Мой Повелитель, — робко заговаривает Антонин, глава операции. — Мы организовали зачистки маглов в радиусе трех километров от всех английских поселений волшебников. Готовы представить подробные отчеты.       Волан-де-Морт останавливается рядом с ним, внимательно слушая и смотря на него сверху вниз, отчего Пожиратель совсем затихает.       — Макнейр, Пиритс и Селвин, начните разработку центров инквизиции. С этим я вас вызову отдельно. Уолден – за главного.       Все трое настораживаются и нервно ерзают на стульях.       — Крэбб и Гойл, отвечаете за охрану объектов. Формируйте боевые отряды, набирайте и обучайте новобранцев.       Вечные дружки, как и их сыновья, неуклюже переглядываются и поддакивают Лорду.       — Джагсон, на тебе безопасность штаба: отрежь поместье от внешнего мира, чтобы мышь не проскочила.       Колдун с землистым лицом не смеет поднять глаза на Повелителя, лишь припадая ниже к столу.       — Сивый, а теперь наш сюрприз – вам понравится, господа, — Волад-де-Морт обводит приспешников великодушным взглядом.       Оборотень, который все это время дежурил у двери, как верный пес, за волосы втаскивает в зал рыжую девчонку. Она отчаянно вырывается и мычит: ее руки, ноги и рот туго связаны толстой грубой веревкой. Рон под потолком начинает оживленно барахтаться, размахивая конечностями, но о нем уже все забыли.       — Как мне стало известно, эта буйная особа была избранницей Гарри Поттера – лидера грязнокровок и предателей. Она понесет особое наказание… О, да! Мы запрем ее в камере с гниющим трупом Избранного. Что может быть лучше, чем воссоединение двух влюбленных сердец? — Лорд ликует, иступленно скаля острозубую челюсть.       Пожиратели притихают, приковав взгляды к пленнице. Джинни бьется на полу из последних сил, пока Сивый пинает ее в живот, чтобы успокоилась.       — Фенрир, ты оказал гостье теплый прием, хватит, — холодно обрывает оборотня Повелитель, отчего тот мгновенно застывает на месте. — Волшебники используют более тонкие методы, — глаза Сивого наливаются кровью, он скрипит зубами, но помалкивает. — Впрочем, ты можешь применить к пленнице любые меры наказания, но она должна остаться в своем уме, чтобы насладиться останками Поттера.       Зверюга довольно ухмыляется и утаскивает жертву прочь.       Драко чувствует, как волосы на голове шевелятся, и мороз сковывает кожу, проникая до самых костей.       — Роули, ты поплатишься головой, если волк увлечется, и хоть один из пленников не выживет или сбежит, — Темный Лорд гневно сверкает глазами.       Торфинн пулей вылетает из зала вслед за Сивым.       — Драко, останься. Остальные свободны, — он отмахивается от них, как от отбросов, и отходит к высокому стрельчатому окну.       Пожиратели опрометью покидают трапезную.       — Подойди, — Волан-де-Морт подзывает своего подручного, как любимую собаку. — Как я устал от их трусливого подчинения. В моем окружении нет ни одного достойного волшебника, ни одного, — скорбно причитает он, взмахнув рукой, в тот же миг тело Рона падает и с грохотом ударяется об стол. — Займись этим отребьем, развлеки меня.       — Да, мой Повелитель, — отвечает Драко, сжав челюсти.       Вот как теперь развлекаются в трапезной моего дома.

***

      — Ну что, сучка рыжая, щас от души повеселимся. Люблю таких, с темпераментом, — Сивый тащит Джинни за волосы по коридорам поместья. На лестнице он закидывает ее на плечо, как тряпку. — Ты не будешь ныть, как плаксивые магловские пиздюшки, нет, сегодня мне повезло.       — Стой, Фенрир, — оборотня догоняет запыхавшийся Роули. — Повелитель велел оставить ее в живых. Не увлекайся…       — Заткнись, гнида трусливая! — он роняет Джинни на пол и припирает Пожирателя к стене, обдавая зловонным дыханием, отчего уже можно потерять сознание.       — Повелитель велел мне контролировать пленных… — заикаясь, дрожит Роули и замолкает, задохнувшись от тисков тяжелой лапы у себя на горле.       — П-повелитель, — передразнивает Сивый, — только не обоссысь тут – придушу на месте. Все вы, чистокровные гадюки, прикрываетесь своим хозяином. Иди, лижи ему задницу, мне посрать на ваше проклятое волшебство – я любого загрызу этими зубами, — он оголяет острые желтые клыки и рычит. — Я раздавлю и тебя, и этого выебистого выродка Малфоев – возомнил себя сраным королем, захапал мою грязнокровку, — оборотень легко отшвыривает Пожирателя в сторону, тот ударяется об стену и валится без чувств.       Сивый снова хватает свою рыжую добычу, которая уже отползла на добрых три метра.       — Куда собралась, ух, и шустрая тварь! — он только сильнее возбуждается от вида непокорной жертвы. — Потерпи, сейчас я тебя оприходую, только найдем укромное местечко.       Фенрир приволакивает ее в подземелье, дергает со стены факел, и, освещая себе путь, отпирает крайнюю камеру в конце темного тоннеля.       — А вот тут мы с тобой поворкуем, — он бросает ее на грязную койку у стены. Сдирает с нее веревки и срывает когтями одежду.       Джинни отчаянно вопит, теряя голос. Сивый бьет ее по лицу наотмашь и вдавливает в вонючий потный матрас, стиснув тонкую шею.       — Заткнись, сука, иначе я загрызу тебя. Хотя нет, сначала я вырву ноги у твоего рыжего братца и примотаю их к телу его же кишками, а ты будешь смотреть. Потом придет твоя очередь: я так тебя отделаю, что родная мать не узнает. И матушку я твою тоже найду, как тебе такое?       Жертва хрипит, задыхаясь и немея от ужаса и боли.       — Какая сладкая девочка, — он обмусоливает ее щеку шершавым языком, с удовольствием размазывая слюни.       Она еще пытается трепыхаться, обливаясь слезами, но силы на исходе. Сивый заламывает ей руки, грубо разводит в стороны белые дрожащие ноги и когтем рвет в клочья трусики, чертыхаясь и нетерпеливо облизываясь.       — Да, это будет лучший мой трах, человечьи суки не уступают волчицам, ты такая же горячая, — он слюнявит тонкую покрасневшую кожу ее живота и жадно обсасывает округлую грудь. Джинни визжит и дергается всем телом.       Сивый злорадно ржет, поспешно стягивая мантию и брюки, одной волосатой лапой придушая жертву и перекрывая ей кислород. Она затихает, он шлепает ее по щеке и довольно скалится, накрывая маленький рот зубастой пастью и излизывая его до красноты.       Ее парализует от страха, стыда и омерзения.       — Я буду с тобой послабже, ты не такая бесячая овца, как остальные. Любишь трахаться? — Джинни отдергивает голову, задыхаясь от его гнилостного смрада. — Такого, как я, у тебя точно не было, — он лезет ей между ног, неуклюже трет рукой нежные половые губы, словно наждаком, и резко сует в нее толстый указательный палец.       Грудь Джинни разрывается от ее собственного протяжного крика.       — Да ты целка! — восхищенно рокочет он, вытаскивая из нее измазанный в крови палец, облизывая его и причмокивая. — Р-р-р… Сладкая! — он упирает в ее промежность окаменевший член и с трудом всаживает, отчего она сотрясается всем телом, испытывая невыносимую боль. — Какая узкая щелка!       Сивый толкается в нее сначала медленно, потом все быстрее, рыча и вколачивая ее беспомощную плоть в скрипящую койку, и по телу Джинни идут конвульсии. Она напрягается и хнычет, почти теряя сознание, закрыв глаза и сжав зубы до онемения челюсти.       — Остолбеней! — в камеру врывается яркая красная вспышка.       Оборотень, обмякнув, замирает, придавливая Джинни своим весом и вышибая из нее дух. Она отключается.       Опоздал!       Мозг Драко взрывается от понимания собственной обреченности. Боль скручивает живот, выламывается сквозь ребра. Он никому не может помочь, ни себе, ни матери, ни Гермионе, никому из этих сломленных женщин.       Малфой в ужасе взирает на блевотную картину, которую вряд ли когда-нибудь забудет, и его тошнит в углу камеры. Чувство вины разъедает насквозь, как кислота. Глаза щиплет от слез.       Он резким движением палочки отшвыривает оборотня на каменную стену.       — Круцио!       Ничего не происходит. Драко эмоционально выпотрошен, сил на непростительное заклятие больше нет.       И какой смысл?       Какой смысл в гребаном насилии?       Бесконечном, мать его, насилии сильного над слабым.       Его трясет с головы до ног. Что он должен делать? Драко знает чертов приказ. Но что он может один против вселенского зла?       Малфой выносит истерзанное тело Джинни в коридор, запирая оборотня в камере.       Проклятое колесо страданий никогда не остановится.       Мне суждено мучить своих жертв и испытывать их боль снова и снова.       Он отпирает другую темницу, создает шары света и подвешивает их в углы под потолком. Скидывает потемневший матрас с запекшейся кровью со старой койки. Кладет на него мертвенно бледную Джинни, покрытую синяками и ссадинами. Драко не может на нее смотреть. Такую смелую, такую бесстрашную когда-то гриффиндорку, которую не успел спасти.       — Дипси, — зовет он тоскливо.       Эльф всегда приходил по первому зову. Его верный домовик не подводит и в этот раз.       — Мне срочно нужен мистер Фармацевтини. Ты знаешь, как тогда... — болезненно вздыхает он, пошатываясь и заваливаясь на ржавую койку. — Стой, как вернешься, сразу лети в прачечную, принеси чистые простыни, одеяла, подушки – замени тут все, матрас тоже. И найди теплую одежду для нее и полотенца… И без свидетелей…       Не в силах продолжать, он закрывает глаза.       Дипси поспешно трансгрессирует.       Драко запечатывает дверь заглушающим заклятием.       Теперь придется заплатить целителю в два раза больше за молчание и риск на рабочем месте.

***

      — Дра-а-ако! Драко! — безумный голос Беллатрисы ни с чем не спутать: от него по спине бегут мурашки. — Впусти меня, пу-псик! — распевает она за дверью.       — Входи, тетя Белла! — Драко поспешно надевает непроницаемую маску. С такой хищницей лучше притвориться мертвым, чтобы выжить.       — О, не называй меня тетей. Просто Белла. Сто раз говорила, — шипит она, и в ее глазах загорается дикий огонь. — Ты, мой драгоценный племянничек, Люциус растрепал мне твою великую тайну. Повелитель, — говорит она с придыханием, — поручил тебе дело?       — Да, — равнодушно подтверждает Драко, плотно сжимая губы.       Эта бестия просто так не отстанет, она отжала у кого-то палочку.       — О, да! — Беллатриса скалится в безумной улыбке, выпучивая черные, как смоль, глаза. — Что это? Скажи мне, Драко! — она обвивает его, как змея, проводя палочкой по острому подбородку. — Ну же, пупсик, мне ты можешь доверять, я окажу тебе поддержку.       — Но Повелитель будет недоволен, если я выдам его секрет. Когда он посчитает нужным, то сам поделится…       — Др-р-рако, — рычит она. — Если бы Повелитель делился со мной, я бы не пришла. Ты знаешь, что он зол на меня за промах с банком. Эта мерзкая грязнокровка забрала мою палочку и обокрала мое хранилище, я убью мерзавку! — истерично вопит ведьма, отталкивая племянника, и бросаясь в соседнюю комнату.       — Белла! У нее нет твоей волшебной палочки, я же говорил, я проверил, — Малфой обгоняет ее, закрывая собой кровать с телом Гермионы. — Это моя собственность, Темный Лорд отдал ее мне. Она нужна для задания, должна быть живой и невредимой и оставаться здесь, пока я не решу иначе.       — Фу, Драко, какая мерзость! — гневно восклицает Беллатриса, обходя его и с отвращением глядя на пленницу. — Ты притащил эту грязь в наш дом и держишь ее в своей постели, — она обжигает его бешеным взглядом. — И Повелитель разрешил такое?       — Ему все равно, даже если я прикую ее к кровати – он сам сказал, — мстительно выпаливает Малфой.       — Но ты же не будешь сношаться с ней, как шелудивый пес? — выплевывает она презрительно.       Хватит испытывать мое терпение! Не лезь ко мне!       — Салазар, естественно, нет. Что за бред! — заявляет он убежденно.       — Хорошо, Драко, но я слежу за тобой, — Белла удовлетворенно кивает ему.       Уф! Защита чуть не треснула по швам.

***

      — Наконец-то, ты очнулась! — Драко восторженно смотрит на Гермиону, сидя в кресле рядом с ее ложем. Все это время он нес почетный караул у ее кровати каждую свободную минуту, ожидая пробуждения. Читал ей вслух «Сказки Барда Бидля» и ее любимую «Историю магии» Батильды Бэгшот. Рассказывал о своих невинных детских приключениях и делился заветными мечтами. Мягко держал ее за тонкую, почти прозрачную руку с синими взбухшими венами, охраняя сон, оберегая жизнь.       Мы прекрасно провели время, Грейнджер. Жаль, ты не знаешь об этом.       Гермиона непонимающе смотрит сквозь него мутными глазами. Она не может сфокусировать взгляд, пытается встать, но беспомощно откидывается на подушку, постанывая от боли.       Черт, она совсем плоха!       Салазар дери этого целителя, он клялся, что сегодня «пациентка вскочит и побежит вприпрыжку».       — Грейнджер, ты как? Ты слышишь? Узнаешь меня? — Драко щелкает пальцами, отчего она охает и хватается за голову.       Он растерянно ждет, пока Гермиона придет в себя.       — На, выпей восстанавливающий бальзам. Целитель сказал, что тебе сразу станет легче, — Малфой протягивает ей стакан с лиловым раствором, другой рукой подпирая ей спину.       Гермиона, взглянув на него, выворачивается и падает на кровать, приглушенно вскрикнув.       — Что ты творишь, Грейнджер, швы разойдутся. Ты же навредишь себе, — он направляет на нее волшебную палочку, и обездвижив тело, раскрывает ей рот пальцами и вливает жидкость. — Ведешь себя, как капризный ребенок.       Она расширяет глаза от ужаса, наконец узнав его. Драко опускает руки.       — Малфой! — взвизгивает Гермиона с презрением, задыхаясь и кашляя, и раствор стекает тонкой струйкой изо рта на белую простыню. Она давится и пытается выплюнуть бальзам.       — Ради Мерлина, Грейнджер, успокойся, ты убьешь себя раньше, чем кто-либо другой, — раздраженно ворчит он. — Мне придется опять сковать тебя наручниками.       — Нет! Не подходи! — она выбрасывает вперед руки в защитном жесте, воинственно сверкая глазами.       — Ты же ни черта не помнишь. Наверно, думаешь, что я тебя убить пытаюсь, — грустно улыбается Драко, от чего она только сильнее настораживается. — Спокойно, Грейнджер, больше не трогаю, — он отходит на безопасное расстояние. — Профессор сказал, что лучше не лезть в память, пока ты не восстановишься. Но так ты чего доброго угробишь себя еще до выздоровления.       — Ты пытал меня на пару со своим проклятым Лордом, я все помню! — гневно сипит она, теряя голос.       — Это лишь часть правды, — с горечью кривится Драко. — Самая отвратная часть… Я никогда не смогу вымолить у тебя прощения, уже смирился. Но ты должна знать, что пошла на это добровольно.       — Что? Ты с ума сошел? — она задыхается от возмущения и нервного напряжения.       — Черт, тебе нельзя нервничать, твой организм не выдержит! У меня нет выбора, — договаривается он с самим собой. — Мне пришлось стереть твои воспоминания, сейчас ты поймешь, почему. Я верну тебе сутки после битвы, которые ты провела здесь со мной.       Он плавно вычерчивает сложную руну палочкой:       — Субирум!       Золотистая вспышка. Гермиона дергается, закатывая глаза, и валится на подушки.       Я что, убил ее?       Чертово заклинание, я ни хрена не тренировал его на людях.              Я обманул тебя, Грейнджер, обещая все вернуть. Прости.       Пульс есть, она в отключке.       Спустя полчаса ресницы Гермионы еле заметно трепещут. Открывая глаза, она видит кругом бесконечное море алых роз. Они везде: на полу, на тумбочке, подвешены на стенах, рассыпаны лепестками по кровати. Перед ней рябит и расплывается одно сочное красное пятно, она смаргивает слезинки. Нос затопляет тонкий цветочный аромат, тот самый, что она чувствовала в ванной от колдовского геля.       Драко ждет за дверью, волнуется, подсматривая в щелочку, давая ей время привыкнуть и вспомнить.       Мерлин, как мило она выглядит в своем ошеломленном состоянии с открытым ртом и взлетевшими на лоб бровями. Удивленно вертит головой, охая и прижимая ладони к лицу.       Это все для тебя, Грейнджер!              Пусть пробуждение будет сказочным, раз ты в доме чистокровного волшебника.       Выждав минут десять, он заносит поднос с едой, ловко обходя пышные букеты в хрустальных вазах.       — Малфой, — уже спокойнее встречает она, осознанно всматриваясь в него своими большими карими глазами. — Где я?       — Вот теперь можно и поговорить, Грейнджер. Я успел соскучиться по нашим спорам, — Драко обаятельно улыбается, показывая ей знакомую ямочку на щеке. — Это спальня моей кормилицы. Да, у меня была кормилица, — потешается он над ее изумлением. — Сюда ведет дверь из моих покоев – очень удобно. Сначала здесь жила кормилица, а потом – моя гувернантка.       — Это же позапрошлый век, ну и причуды у чистокровных, — округляет она глаза.       — Да, знаю, маглы давно отошли от этого, среди вас не осталось аристократов, — упрекает он с легким оттенком надменности.       Гермиона только хмыкает в ответ.       — Сколько я пролежала без сознания?       — Почти трое суток, сейчас вечер третьего дня.       — Боже, нет, не может быть! — она ловит ртом воздух, прижимая руки к груди: ей все еще тяжело дышать.       — Спокойно, дыши. Медленно, не дергайся, Грейнджер. Все в порядке, я следил за тобой.       — Следил? Вот почему я в таком виде? — краснеет Гермиона, намекая на то, что она в халате на голое тело, перебинтованное вдоль и поперек.       — Пришлось срочно вызвать целителя, иначе… — Драко не может произнести это вслух.       — Ты снова спас меня?       — От себя самого.       Они сосредоточенно молчат с минуту. Малфой ставит перед ней поднос на ножках, чтобы она, наконец, смогла поесть самостоятельно, впервые за три дня.       Горячий куриный бульон с клецками. Свежеиспеченный воздушный хлеб, еще теплый, с мягким маслом и красной икрой. Тающий во рту ягодный чизкейк и чашка травяного чая с медом. Дипси постарался для леди Гермионы, кажется, он в нее тайно влюблен.       Смотреть, как аппетитно она ест, мурлыча и причмокивая – главная услада жизни Драко, а удовольствия теперь в дефиците.       Черт, как это сексуально!       Он садится на кресло, сглатывая слюну и проводя пальцем по губам.       Надо бы отправить тебя в душ, в прошлый раз эффект был ошеломительный, но пока рано.       — Как ты себя чувствуешь?       — М-м-м… Теперь почти превосходно! — благодарно кивает она, отставив ложку.       — Ладно, хоть еду больше не проверяешь, значит, уже веришь мне? — спрашивает он, убирая поднос.       — Ну, согласись, довольно глупо с моей стороны доверять слизеринцу, да еще Драко Малфою, ненавистнику грязнокровок и по совместительству Пожирателю смерти, — она совершенно спокойно констатирует факты с серьезным лицом.       — Согласен, Грейнджер. Ты не дура, никогда ей не была.       Не представляешь, насколько ты права.       Как много я от тебя скрываю. От всех.       Блядский лицемер!       — Я покажу тебе свою библиотеку, когда наберешься сил, — он быстро переводит тему.       — О, для такого у меня силы всегда найдутся, — загорается она.       — Ты еще слаба, чтобы вставать.       — Это не тебе решать, Малфой!       — Ого, а вот и споры вернулись, значит, выздоравливаешь, — смеется он, вызывая на лице Гермионы ответную улыбку.       — Да, полемика – мое второе имя.       — Гермиона-полемика-Грейнджер, так я тебя буду называть, — ухмыляется Драко. — Или мисс Задира, ты случайно не племянница Риты Скитер?       — О, нет, только не эта вздорная скандалистка, не связывай меня с ней, — она раздраженно морщится.       — Хорошо-хорошо, — поднимает руки Драко, он уже готов сдаться ей. — Скоро прибудет профессор Фармацевтини, наш семейный целитель, осмотрит тебя, надеюсь, в последний раз.       — Спасибо, Малфой! — говорит она с чувством. — Правда, я благодарна тебе за все это. Никто не делал для меня такого, — Гермиона обводит полную цветов комнату восторженным взглядом. — Можно я все же гляну на библиотеку, если она где-то рядом? — в карих глазах играют чертенята.       — Неугомонная, как ты бесишь меня этим и одновременно восхищаешь, — заявляет он с теплой улыбкой, поднимая ее на руки, и относит в соседнюю комнату – одну из четырех смежных с его большой спальней.       — Боже! — все, что может выдать восхищенная Гермиона, рассматривая личный кабинет Драко Малфоя.       Просторное квадратное помещение занимают полки, заставленные книгами с потолка до пола: они тянутся вдоль четырех стен. В глубине библиотеки стоит представительный дубовый стол, на котором аккуратно сложены в отдельные стопки книги, исписанные листы и чистый пергамент, гусиное перо с чернильницей, на самом краю красуется огромный глобус, а над всем этим богатством возвышается солидное черное кожаное кресло. Потолок являет собой ночное небо, где звезды интерактивно собираются в созвездия и сменяют друг друга. На полу вместо ковра – волшебное изображение карты мира, на которой страны отличаются по цвету, а повсюду по земле то вспыхивают, то меркнут огоньки.       — Что это за огоньки? — возбужденно спрашивает она, слезая с его рук и указывая на светящиеся точки на полу.       — Это координаты волшебных поселений по всему миру, — будничным тоном отвечает он, словно говорит о незначительной мелочи.       — Вау! В Хогвартсе нет такого, это же потрясающе! — ее глаза разбегаются по вожделенным полкам с книгами. Гермиона трепетно проводит пальчиками по корешкам, отчего ее взгляд жадно загорается.       Драко понимает, что смог поразить ее в самое сердце.       Вот ты и попалась, Грейнджер!       Я знаю твое слабое место.

***

      Профессор Фармацевтини только что осмотрел Гермиону и одобрил ее самостоятельное восстановление, посоветовав не перенапрягаться и больше дышать свежим воздухом. Снял повязки и оставил запас лилового бальзама – пить ежедневно еще неделю.       — Драко, я должен сообщить вам интересную новость перед уходом, — шепчет целитель, отводя Малфоя в другую комнату. — Я право, не знаю, как назвать ее: плохой или хорошей.       — Говорите, мистер Фармацевтини, я сам разберусь.       — Я повторно навестил бедняжку в камере внизу, она уже пришла в себя. С ее мозгом все в порядке. Физических увечий не останется, ее раны сугубо душевные.       — Я понимаю, сэр, но с этим пока ничего невозможно сделать.       — Драко, вы ведь поместили в ее камеру труп… Это немыслимо…       — Это приказ, профессор. Здесь приказы не обсуждаются, но я сделал так, чтобы она не увидела и не учуяла его.       — Однако она видит, и я не знаю, как это повлияет на психику девочки.       — Что? Чары не действуют?       — Действуют, о трупе она не догадывается, зато я прекрасно вижу – работать в таких условиях противоречит любым нормам морали и человечности. Вам придется выписать мне надбавку за моральный ущерб.       — Я уже выписал, профессор: плюс пятьдесят процентов сверху.       — О, это я одобряю, мальчик мой, благодарю вас.       — Так что с Джинни?       — В ее камере теперь поселился призрак Гарри Поттера. Видимо, он еще не отдалился от своего тела, — у Драко дергается глаз. — Вот именно, я тоже был в шоке. И этот приставучий призрак контролирует мою работу, я еще с таким не сталкивался. Сначала он вообще пытался отогнать меня от девочки.       — Такого я не ожидал, но не переживайте на счет этого, сэр, я решу вопрос, — берет себя в руки Драко.       — Конечно, решите, мальчик мой, но призрак врядли ее покинет, он намерен защищать бедняжку до последнего.       — Это не удивительно… Спасибо, что предупредили, сэр. Мое почтение вам за ваше усердие и профессионализм. Надеюсь, мы будем так же сотрудничать в дальнейшем? — он тянет руку для пожатия.       — Да-да, Драко, конечно, до скорой встречи, — профессор жмет его руку и удаляется с Дипси, который, как всегда, молча ждет в сторонке.       Пиздец, теперь я должен воевать еще и с призраком Поттера!

***

      — Слушай, Грейнджер, я решил сначала спросить у тебя. Ты ведь у нас поборница прав, и все такое…       — О чем ты, Малфой? — Гермиона сидит на диване, читая «Тайны древних волхвов» из его библиотеки. После освобождения от бинтов она вернулась к своему прежнему образу, благо Дипси привел в порядок ее одежду.       — Я тут подумал, — мнется он. — Это же логично, и мне так будет спокойнее. В общем, я решил приставить к тебе личного эльфа, — Гермиона опасно приподнимает одну бровь. — У Дипси есть жена Минди, весьма трудолюбивая домовиха, она могла бы прислуживать тебе, то есть помогать. Или их сын Лакки, — карие глаза угрожающе округляются, — он пока не занят на кухне, не дорос, но шустрый малый, будет выполнять поручения влет, иначе старина Дипси зашивается…       — Ты сдурел? — негодует она. — Ни за что! Это ведь рабский труд. Угнетение женщин-домовиков неприемлемо, они же матери. Я уж молчу про детский труд. Бедные эльфята растут в неволе, не имея возможности выбирать – это настоящее преступление. Уму непостижимо, как ты мог предложить такое? — ее лицо пылает от возмущения. — Если бедный Дипси перегружен, просто освободи его или хотя бы отправь в отпуск.       — О-у, я, конечно, догадывался о такой реакции, но… Дипси никуда не уйдет, понимаешь. Его смысл жизни – служить хозяину.       Гермиона лишь гневно прожигает его взглядом, и он замолкает.       Наивная Грейнджер, есть вещи и пострашнее.       Твоя подруга стала жертвой зверя, черт бы побрал эту вселенскую несправедливость.       Тебе лучше не знать об этом.       Тишина затягивается. Глядя на то, как молча дуется Гермиона, Драко решает разрядить обстановку. Он поднимается и подходит к белому фортепиано в углу.       — Оно такое красивое, я сразу его приметила, как только проснулась в первый день, — подает голос Гермиона, с обожанием смотря на музыкальный инструмент. — Можно я тоже…       — Конечно, — Драко с легкостью расширяет скамью с помощью магии так, чтобы места хватило ровно на двоих, и садится за интрумент, похлопав рядом с собой рукой. Она присаживается рядом с ним, чуть прижимаясь к его бедру. — Ты умеешь?       — Да, немного. В детстве я пару лет училась в музыкальной школе, еще до Хогвартса, но потом это стало неважным. Ведь я узнала, что я волшебница… Хотя музыку по-прежнему очень люблю.       — Покажи мне, как ты любишь, — он просяще смотрит ей в глаза, открывая крышку и оголяя черно-белые клавиши в идеальном состоянии.       — Ладно… — ее маленькие пальчики примеряются, неуверенно пробуют звук на вкус и начинают старательно выводить Собачий вальс. Гермиона откровенно потешается над Драко, улыбаясь во весь рот и бросая на него смешливые взгляды.       Он расцветает улыбкой в ответ и включается в игру. По-хозяйски захватывает клавиши, погружаясь в упоительную сосредоточенность. Тонкие пальцы истинного пианиста порхают, мастерски извлекая из недр фортепиано дивную незнакомую мелодию. Гермиона закрывает глаза, пропуская через себя поток звуков, пронизывающий насквозь. Она чувствует глубину мелодии покрытой мурашками кожей. Музыка проникает в самое сердце, раскрывая его и заставляя замирать. Ее бьет мелкая дрожь, на глаза сами собой наворачиваются слезы.       Вдруг мелодия обрывается, и она понимает, что прильнула к Драко, положив голову ему на плечо, а ладонь – на его колено. Гермиона, вздрогнув, выпрямляется, смущенно убирая руку, но он, конечно, замечает.       — Это божественно! — шепчет она, опустив глаза, смаргивая слезы. Она чувствует себя такой открытой и уязвимой сейчас.       — Я рад, что угодил тебе, — улыбается он многозначительно. — И у меня есть еще кое-что особенное, — Драко показывает бархатную зеленую коробочку. Она взволнованно округляет глаза.       — Я хочу, чтобы это было у тебя, — он достает тонкую платиновую цепочку с буквой «М» на застежке и растягивает во всю длину. Миниатюрные змейка и дракончик с глазами из сапфиров сцепились шеями, соединяя два конца сложносплетенного браслета. — Это фамильная драгоценность, она зачарованная. Мой дед подарил ее бабушке на помолвку. Протяни руку.       — О! — восторженно выдыхает она. Словно в трансе поднимает запястье, затаив дыхание и приковав взгляд к изысканному украшению, пока он застегивает браслет. Тот автоматически укорачивается до нужной длины.       — Это еще не все, — интригует он, снимая украшение, и жестом просит ее отвернуться. — Цепочка универсальная, я покажу.       Она поднимает тяжелую копну волос, а Драко оттягивает ворот ее рубашки и надевает цепь на шею, как чокер.       — Акцио, — квадратное зеркало на подставке летит к ним. — Посмотри на себя, — он поворачивает ее к отражению.       — Боже, какое великолепие, — Гермиона расплывается в блаженной улыбке. Драко мягко прикасается к фигуркам в ложбинке под ее горлом и тянет вниз, ведя по коже, отчего цепь сама собой удлиняется. Платина холодит, а его горячие пальцы обжигают, и от места контакта по телу идут электрические разряды. Грудь предательски покалывает, соски набухают. Она закрывает глаза. — Драко… — выдыхает с хрипом.       Гермиона, инстинктивно разжав губы, отводит назад голову, подавшись к нему телом. Он запускает сильные пальцы в ее непослушные волосы и притягивает к себе. Вожделенно разглядывает длинные ресницы, курносый нос и просящий рот, учащенно дыша, нависает над ней. Ему тяжело сидеть: в штанах тесно от набухшего желания. Она чувствует его обжигающее дыхание на губах и выгибает спину навстречу.       Ты моя!       Громкий нетерпеливый стук в дверь.       Блять. Кого нелегкая принесла?       Драко нервно встает, зашипев от боли в паху, и кидает на Гермиону дезиллюминационное заклятие. Она сливается с обстановкой.       — Тсс… — на ходу прикладывая палец к губам, он отворяет дверь. — Ты? — растерянно.       — Привет, Драко, можно я войду?       — Э-э… ну, входи.       — Котик, я так скучала! — бросается на него с визгом девица с острым черным каре.       Она обвивает Малфоя всеми конечностями, как ядовитый плющ. Он еле успевает отвернуть голову от поцелуя.       — О-у! Я бедром чувствую, что ты тоже скучал.       — Пэнси, что ты тут делаешь? — он подгибается под ее весом, но руки по-прежнему висят плетями вдоль тела.       — Я вырвалась, как только смогла, — беззаботно щебечет она, твердо вставая на ноги, но не расцепляя рук на его шее. — Знаешь, какой кошмар у нас творился? Родители затеяли скандал. Мать орала, что отец должен спрятать нас, а он доказывал, что безопаснее быть на виду – чуть не разъехались. В итоге папа победил и пришел подлизываться к твоему Повелителю. О, да, котик, поздравляю тебя с повышением, я слышала, что он тебя выделил среди всех олухов, которые ни черта не смогли. А где грязнокровка? В темной конуре, где ей и место, надеюсь? Или уже сдохла?       — Нет! — рычит Драко. — Это теперь моя миссия, Лорд дал мне задание на счет нее.       — Какое задание? — загорается Пэнси. — Похлеще, чем директор Дамби?       — Да, но это тайна. И мне бы надо этим заняться, времени в обрез, извини…       — Ты что, гонишь меня? — она надувает губы, отходя и садясь на кровать. — Ты же знаешь, что я не займу много времени! Нам хватит полчасика, твой Лорд подождет, а я так по тебе сохла, котик. Мы уже месяц не трахались.       Паркинсон опускает пониже вырез вульгарного черного платья на бретелях, оголяя пышную грудь с острыми сосками. Одним движением скидывает трусики-ниточки. Разводит стройные ноги в стороны, задирая короткий подол и бесстыдно открывая перед ним свои прелести.       Блядская ведьма! Вот я попал!       — Прекрати, Пэнс, прошу, оденься, — сконфуженно выдавливает он, отворачиваясь.       Грейнджер же смотрит!       — Драко, ты издеваешься? Мы так давно не были наедине. Ты с этим Лордом уже чокнулся и совсем забросил свою девушку. Я ревную! Если бы это был не Повелитель, а кто-то другой, я бы уже его придушила, — хихикает она, гладя себя по бедрам.       — Пэнс, о чем ты?       — О том, что, когда люди встречаются, они проводят время вместе и занимаются сексом, а ты совсем меня забыл. Мог бы хоть Дипси прислать за мной, как раньше, я бы примчалась среди ночи.       — Мы не встречаемся, Пэнс!       — Что? — взвизгивает она. — Драко, не шути так со мной! С тех пор, как ты лишил меня девственности на четвертом курсе, все считают нас парой. Все! Мы трахались, как кролики, пока тебя не прибрал к рукам гребаный Темный Лорд. Он все испортил! — она выкрикивает последние слова и замирает от ужаса, озираясь по сторонам.       — Тут безопасно: на спальне защитные чары. Выдохни, — Малфой напряженно подбирает слова. — Я прошу у тебя прощения. Мне жаль, что ввел тебя в заблуждение… Я не хочу тебя обидеть, но… — она нервно подбирает и натягивает трусы, поправляет платье, прижав руки к груди. — Пэнс, пожалуйста, услышь меня: я никогда не предлагал тебе встречаться, мы не были парой. Я думал, ты понимаешь. Нам было хорошо вместе, но…       — Ты бросаешь меня? — ее губы дрожат, а на глазах блестят слезы. — Но почему? Что я сделала? Это из-за грязнокровки? Я слышала, что Лорд отдал ее тебе в пользование.       Малфой превращается в одну раздраженную линию сжатых губ.       — Хватит, Пэнс! Ради всего святого, при чем тут это? Я все сказал, прошу, не устраивай сцен.       — Сукин ты сын! Думаешь, поматросил и бросил? Никто не сделает такого с Пэнси Паркинсон безнаказанно. Ненавижу тебя! Ты просто заносчивый клоун, я никогда не воспринимала тебя всерьез, потому что ты – лишь сраное трепло. То, что громко звенит – пусто внутри. Ты всегда был пустышкой, гребаным показушником.       Салазар тебя дери. Придется вышвырнуть стерву!       — Ты все сказала? — он сверлит ее надменным взглядом, надев привычную маску высокомерия.       — Нет, не все, гаденыш. Ты пожалеешь, понял! Я так отомщу, что твоя спесивая морда пополам треснет, — она словно дает торжественную клятву самой себе.       — Ясно, — цедит он сквозь зубы. — А теперь уходи!       — Да пошел ты! — с истерическим криком она вылетает из спальни в слезах, хлопнув дверью.       — Прости за эту сцену, Грейнджер, — говорит он через минуту, стоя к ней спиной.       Молчание.       Малфой поворачивается, но Гермионы нигде нет, потому что он не снял с нее заклятия.       — Где ты? — Драко взволнованно ищет ее взглядом.       — Кх-м… — подает она голос, чтобы он нашел ее.       Взмах волшебной палочкой.       Гермиона сидит на скамье застывшая, вцепившись в цепочку на шее, тупо глядя в одну точку перед собой.       Она машинально встает и срывает с себя украшение. Бросает его на кровать и, не взглянув на Драко, уходит в спальню кормилицы, закрыв за собой дверь на замок.       Гробовая тишина.       Блять.