Потерянные во мгле

      — Грейнджер, открой! — Драко припадает к тонкой створке, которая их разделяет. — Пожалуйста, выслушай меня, а то напридумываешь себе всякого... — он прижимается ухом к деревянной поверхности – тишина. — В этом доме ты можешь получить информацию только от меня.       — Вот именно, а ты без конца врешь. Уходи! — она прислоняется к двери с другой стороны, медленно сползая на пол.       — Прошу, Грейнджер, я не уйду, пока мы не поговорим, — в его голосе слышится отчаянная мольба. — Иначе мне придется применить магию.       — Конечно, я же тут пленница! Ты можешь делать со мной что угодно, — горячо выпаливает она, впадая в ярость. Злость кипит внутри, придавая сил, а на глаза наворачиваются жгучие слезы.       — Отойди, Грейнджер, я захожу, — предупреждает Драко угрожающим тоном. Она отскакивает от двери, и он вваливается в спальню с виноватым видом. — Ты не так все поняла, я объясню, — начинает он примирительно, пряча палочку.       — Да, и что же я не поняла? — заводится она, повышая голос. — Ты же сам говорил, что я не дура, так что отлично соображаю, — всхлипывает, гневно сверкая глазами. — Твой хозяин отдал меня тебе, как чертову вещь. И теперь ты используешь меня для своих мерзких целей, — она отходит в другой конец комнаты, обнимая себя дрожащими руками, словно защищаясь от него.       — Это не совсем так. Грейнджер, я… — запинаясь, говорит он надтреснутым голосом.       — Хватит! Пэнси права, ты просто трепло! — надрывается она. — Верни мне палочку, трус, я покажу тебе! — агрессивно взмахивает руками, направляя на него бешеный поток своей боли, обиды и праведного гнева.       Воздух накаляется, летят искры, и неожиданно для них обоих облако из роз вихрем взмывает вверх и обрушивается на Драко, опрокидывая его навзничь. Он с криком падает, и, чертыхаясь, тонет в красной куче шипастых цветов.       Черт бы тебя побрал, бешеная фурия! ​       Не думал, что у тебя бывают вспышки неконтролируемой магии.       — Ты и без палочки отлично справляешься, — выдает он резким тоном, вылезая из завалов.       Неведомая сила молниеносно припечатывает Гермиону к стене, прибив ее руки, словно гвоздями. Она беспомощно трепыхается, как бабочка, наколотая на полотно фанатичным коллекционером.       — Дом позаботится о тебе, остынь пока, — он обдает ее леденящим взглядом серо-стальных глаз и выходит, щелкнув дверным замком.       В гробу я видал такие разговоры!       Надо убираться отсюда к чертям собачьим – пусть дуется хоть до посинения.       Есть дела и поважнее разъяренных девиц.       Драко запечатывает вход в покои магией, и направляется туда, где его внимание сейчас действительно необходимо. Спускаясь по темной лестнице, он пытается сосредоточиться и вызвать в памяти хоть какое-то приятное воспоминание.       Блять, Грейнджер, ты источник моих бед, и ты же стимул для жизни.       Он оживляется, когда в голове всплывает недавняя картина их посиделок у фортепиано.       «Ее губы, чуть влажные, размыкаются ему навстречу. Он разглядывает милые крохотные веснушки у нее на носу и щеках, едва дрожащие ресницы. Она сомкнула веки и изогнулась в спине, подавшись вперед. Гермиона была готова поцеловать его, она сама хотела этого».       О, да, это то, что нужно.       Грудная клетка Драко наполняется блаженством и ликованием. Возбуждение и восторг разливаются по венам, отчего тело приятно вибрирует. Он взмахивает волшебной палочкой, направляя в нее силу положительной вибрации, и четко выговаривает:       — Экспекто патронум!       Из кончика палочки вырывается яркое серебристое свечение, заворачиваясь спиралью в воздухе, ширясь и переливаясь, оно превращается в сверкающего белого дракона. Его туловище просвечивает, словно создано из жидкого стекла, но достаточно плотное, чтобы перекрыть окружающую тьму.       Малфой направляет патронуса вперед. Сияющий дракон плывет, разрезая холодную темноту, а его хозяин следует за ним, спускаясь по крутой каменной лестнице в подземелье. Двое дементоров, стоящих теперь на страже у входа в темницы, бросаются прочь от столь мощного источника тепла и света.       Темень и ледяной туман рассеиваются под натиском позитивной энергии. Драко быстрым шагом доходит до нужной камеры.       — Стой, Малфой, я не пущу тебя к ней! — белесая фигура выплывает из стены и решительно надвигается на него, сжав кулаки.       Блять! Ну, приехали.       — Ты серьезно, Поттер? Ты же чертов призрак! Прозрачный, неосязаемый дух. У тебя и при жизни-то мозгов не было, а сейчас и подавно, — Драко закатывает глаза. — Твоя обычная песня «слабоумие и отвага», — он откровенно потешается над этой абсурдной ситуацией.       — Ты не пройдешь! — не унимается рассерженный Гарри.       — Ага, и что ты мне сделаешь? — усмехается Драко, оглушая весь коридор, чтобы никто их не подслушал.       — Я достану тебя, преследуя везде и всюду, днем и ночью. Заболтаю до смерти или заберусь в твое тело и засяду там – это мерзкое чувство, — Гарри явно не шутит.       — Да уж, это пиздец, как страшно. Пойду и сразу скинусь с крыши, чем терпеть тебя до конца жизни, — Драко начинает раздражаться. — Лучше бы ты преследовал Темного, это же он тебя прикончил.       — И до него очередь дойдет! — огрызается Поттер. — Но сначала ты, хорек.       — Э, вот этого не надо, я же иронизировал. Не лезь пока к Лорду, ему про тебя знать не следует.       — Это почему же? — в Гарри просыпается живой интерес.       — Потому что спутаешь мне все планы, — парирует Драко тоном, не терпящим возражений. — И навредишь своим же.       — Что это значит, Малфой? — Поттер пристально изучает школьного врага, облетая его со всех сторон и задерживая удивленный взгляд на драконе. — С каких пор ты умеешь вызывать телесного патронуса? Кто тебя научил?       — Слишком много вопросов для мертвого, тебе не кажется? — язвит Драко лишь по привычке. Тяжело обуздать свой сарказм, когда оппонент сам напрашивается.       — Ты забрал у меня свою палочку, — задумчиво продолжает Гарри, невесомо паря под потолком.       — И не только, — говорит Драко насмешливым тоном.       — Что еще? И что ты задумал?       — Слушай, у меня нет времени на разборки с призраком, — устало вздыхает Драко уже без злобства. — Раз уж ты умер, скажу, как есть, — Малфой набирает в легкие побольше воздуха и продолжает. — Ты дважды спас меня – я у тебя в долгу, и я отдам долг. Прямо сейчас пытаюсь это сделать, так что не мешай мне. Мы на одной стороне, ясно? — ему тяжело даются эти слова. — Если бы ты еще помог... Мне не помешает призрак в союзниках.       — Стоп-стоп, что? Ты сказал, мы на одной стороне?       — Ты же умер, а не оглох, — Драко, не удержавшись, закатывает глаза. — Все ты правильно понял. Я тоже не в восторге от Темного – у нас общий враг. И ты можешь мне пригодиться.       — Нет! Стой! Объясни толком, — возражает призрак.       Блять, как работать с тугодумом!       — Не тупи, Поттер! — вскипает Драко. — Можно сказать, я тоже спас тебя дважды. Не сдал, когда вас изловили егеря, и не позволил Крэббу с Гойлом убить тебя в выручай-комнате. Это не наводит тебя на мысль о том, что мы заодно?       — Ты сам привел туда своих громил. Черт знает, что у тебя в голове, но я не собираюсь разбираться в твоем раздвоении личности. Я тебе не верю!       — Вот же упрямая мертвечина, — цокает Драко. — Чую, это надолго.       Он ставит непроходимый барьер на входе в подземелье.       — Хорошо, что если я скажу, — его рот кривится от внутренней борьбы, — что отец хотел отправить меня в Дурмстранг. Он презирает Дамблдора, который превратил Хогвартс в «пристанище грязнокровок», но мать настояла на том, что я должен окончить Слизерин.       Гарри невозмутимо смотрит и молчит, с интересом ожидая продолжения.       — Я прибыл в школу с отцовской ненавистью и предубеждением, но со временем… Я начал думать своей головой и понял, что не согласен с ним, — Малфой замолкает на время, взвешивая каждое слово. — С-сука, как тяжело быть собой. У меня нет вашей блядской гриффиндорской храбрости, чтобы быть честным, ясно! — шипит он, злясь на самого себя, и отворачивается. — В общем, помнишь, в день знакомства я протянул тебе руку, а ты не пожал? — призрак кивает напряженной спине слизеринца. — Вот тогда я реально хотел дружить, прикинь? Да, я был заносчивым говнюком, но порыв был искренним, и я пиздец как оскорбился твоим отказом. И потом злился на оборванца Уизли за то, что ты дружишь с ним, хотя я лучше… Это ж сам пуп земли – сын Люциуса Малфоя, — он иронично-манерно растягивает слова. — Все должны были пресмыкаться передо мной, как и перед отцом…       Драко сглатывает ком в горле.       — Я всегда завидовал тебе, Поттер! — выпаливает он обвинительно. — Ты был гребаным Избранным, хотя не просил этого. Все носились с тобой, народный-мать-его-герой! А я, золотой мальчик, рос в королевских условиях и остался не у дел? — Малфой опускает взгляд в пол и еле слышно шепчет с горечью. — Я просто хотел быть особенным, каким желал видеть меня отец. Из кожи вон лез, но у меня ни хрена не получалось…       Драко морщится от неприязни к самому себе.       — Я завидовал вашей троице с этой вашей бешеной популярностью, с этой вашей настоящей дружбой. Поэтому и гнобил вас все эти годы… — язвительно выплевывает он. — Но я не желал тебе смерти, и победа над Темным Лордом нужна мне точно так же, как и вам.       Он шумно вздыхает и замолкает, ожидая реакции, но Гарри настолько поражен услышанным, что не может вымолвить ни слова.       — Все, я признался, доволен? Больше повторять не буду, — уязвленно заявляет Драко, всплеснув руками.       В темном коридоре повисает тишина.       — М-м-м… Это смело, Малфой, правда, для слизеринца – очень даже, — удивленно произносит призрак. — Допустим, ты убедил меня. Тем более, я прекрасно помню, что ты не собирался убивать Дамблдора… Но вопросы остаются. Так что сначала ты ответишь, а потом я решу, можно ли тебе доверять, — Поттер непреклонен.       — Ладно, выбирать не приходится. Спрашивай, — Драко уже нечего терять, его самолюбие раскатано под прессом.       — Патронус.       — Снегг натаскал меня. В рамках подготовки к роли Пожирателя. Тогда я многому у него научился. И патронус был важным пунктом, ведь Темный обожает всяких мразотных тварей типа дементоров, — горько ухмыляется Малфой.       — Палочка.       — Я забрал ее, когда тебя принесли к Хогвартсу. Там началась заварушка, всем было плевать.       — Что еще ты взял? — требует Гарри, гневно буравя Драко молочно-белыми глазами.       — Мантию-невидимку.       — Эй, ты не имел права, она тебе не принадлежит! — негодует Поттер.       — Да, но и тебе она больше не нужна, — парирует Драко. — Слушай, она пригодится мне в деле, уступи дорогу живым.       — В каком деле?       — В нашем, блять, общем деле. Я же объяснил, что не горю желанием служить Темному. Просто выживаю, как могу, тяну время, пока не появится возможность вытащить родителей. И если ты поможешь, то и еще кое-кого.       — Джинни? Что ты с ней сделал? — требует призрак обвинительным тоном. — Она не хочет говорить, забилась в угол, сама не своя…       Черт! Если скажу, тебя разорвет – ты сдохнешь повторно.       — Это не я, Поттер, — оправдывается Драко. — Ей крепко досталось. У проклятого Лорда новая тактика: теперь он не убивает, а изощренно пытает жертв: психологически, физически – как угодно. Его главная цель – максимально сломить непокорных. И чтобы родные узнали об их заточении и примчались спасать. Так он переловит вас всех.       — Что? Есть еще пленные? Кто? — Гарри взволнован до предела.       — Рональд Уизли в соседней камере, — Драко указывает на железную дверь.       Привидение вмиг просачивается сквозь каменную стену к пленному другу.       Малфой отпирает темницу перед собой:       — Люмос!       В одном дальнем углу на досках лежит потемневшее тело героя Второй магической войны Гарри Поттера, которое Волан-де-Морт хранит, как трофей. Оно не разлагается и не смердит лишь потому, что Драко его заколдовал.       Джинни забилась в другом углу на белоснежном матрасе, который приволок и приладил к старой койке домовик Дипси. Мертвенно бледное лицо пленницы, создающее контраст с ее ярко-рыжими волосами, и пустые потухшие глаза, смотрящие прямо перед собой, наводят Драко на мысль, что вот он – настоящий призрак. Ибо Гарри-мертвяк-Поттер – живее всех живых.       — Джинни! Джинни, ты слышишь меня?       Она не двигается и не реагирует на него, прижав к себе ноги руками. Видимо, целитель одел ее в теплую кофту и штаны с шерстяными носками, чтобы она не мерзла в каменном подвале. Верный эльф прекрасно сработал, обеспечив узницу всем необходимым, однако это ей не помогло. Сивый ее сломал.       — Рон лежит без сознания. Что с ним? Его явно пытали, — крайне встревоженное привидение появляется из боковой стены.       Я не стал лечить его, Поттер.       Лучше ему ничего не чувствовать и ничего не знать…       Драко никогда еще не видел, чтобы призрака так волновала судьба живых людей.       Черт, они действительно друзья.       Даже после смерти Святой Поттер думает о своих близких, а не о себе. Это задевает Малфоя, поднимая в нем смесь зависти и восхищения.       — Давай не здесь. Выйдем, — Драко запирает камеру, убедившись, что Джинни так и не шелохнулась, а принесенная домовиком еда стоит нетронутой.       Значит, голодает.       Придется вызвать Фармацевтини, чтобы поставил ей свои питательные капельницы.       — Она теперь всегда такая. Я пытался говорить с ней, но увидев меня впервые, она раскричалась и расплакалась, кажется, у нее был припадок. Кажется, это я ее довел. С тех пор она смотрит сквозь меня… — горько причитает Гарри.       — Поттер, ты-то уж точно ни при чем, — устало выдавливает Драко.       — Какой дегенерат засунул мое тело в камеру к Джинни?       — Это приказ Темного: кара избранницы Поттера. По его задумке она должна сойти с ума от соседства с твоим трупом. Но я взял это на себя и скрыл тело, она о нем не знает.       — Том мстит мне даже после смерти, и у него получается, — сокрушается Гарри. — Необходимо перенести отсюда Джинни, ей нужна помощь специалиста, хотя бы забота Молли, — призрак отчаянно мечется по коридору. — Это ты вызвал для нее целителя? Он так и не сказал, что с ней, но обещал, что все наладится рано или поздно.       — Да, ее пытали, она была плоха, и мне пришлось…       — Спасибо, Малфой, правда.       — Да не стоит, Поттер. Честно говоря, ситуация откровенно хуевая. Мне нужен союзник. Это в твоих же интересах, если после смерти они у тебя еще есть.       — Говори!       — Дело в том, что… — Драко медлит, опасаясь реакции на свои слова, — Уизли собираются казнить.       — Нет! — отчаянно вскрикивает Гарри, хватаясь за голову. — Ты должен вытащить его, Малфой.       — Да, блять, к этому я и веду. Надо вытащить всех: и моих, и твоих. Я работаю над этим. Однако задача усложняется тем, что должно сойтись слишком много переменных, — Драко горячо доносит свою позицию, пытаясь заручиться поддержкой бывшего врага. — Если я сейчас отпущу пленных с эльфом, Темный сразу все поймет. Меня разоблачат, моих родителей убьют. Я не могу так рисковать, — от волнения он ускоряет темп речи, отбивая слова чечеткой. — Тут нельзя действовать импульсивно. Нужно учесть все: мою семью, которая даже не знает о моей цели, судьбы Уизли, мою жизнь, в конце концов. Все связано! Я должен решить сразу множество задач.       Он почти задыхается от нервного перенапряжения.       — Я не собираюсь бежать и оставлять свой дом Лорду. Я должен уничтожить его изнутри. В родовом поместье у меня больше всего шансов, понимаешь?       От масштаба собственного плана у Драко дух захватывает, он впервые осознает и произносит его вслух.       — Дело не только в Лорде, надо истребить всю заразу, которую он породил. А где это легче всего сделать? Естественно, в штаб-квартире, куда собираются все его прихвостни, — Малфой чувствует себя очнувшимся от долгого летаргического сна. — Однако я понял, что не справлюсь в одиночку, мне нужны союзники. А у меня почти никого…       — Никогда бы не подумал, что это будешь ты! Что ты скажешь такое! — призрак смотрит на Драко в полном потрясении. — Кто угодно, но не ты! — он встряхивает головой, не веря своим ушам.       — Если это такой комплимент от Избранного, то я его принимаю, — усмехается Малфой.       — Если хотя бы половина твоих слов правдива, то мы и впрямь на одной стороне. Чем я могу помочь?       — Самое срочное сейчас – спасти тех, кто еще не попался а лапы Лорда. В «Пророке» напечатают статью о казни Рональда. Темный хочет, чтобы все Уизли сдались в обмен на жизнь сына. Это ловушка. Ты должен найти их и предупредить, — повелительно говорит Драко. — Пока они на свободе, рыжий будет жив, так что нужно потянуть время, — излагает он со знанием дела. — Ты вообще можешь перемещаться на дальние расстояния? В состоянии найти своих?       — Я не знаю, — задумывается Гарри. — Я не пробовал, но, скорее всего, смогу, — уверяет он самого себя.       — Насколько далеко ты отходил от тела?       — Ну сначала я очутился в камере, в которой лежал. Это тот еще шок! Я проходил сквозь стены-перегородки, но из живых никого не видел. Потом тело исчезло, и я точно знал, где оно. Так я нашел Джинни.       — А почему ты стал призраком, Поттер? Я не ожидал от тебя такого.       — Так ведь мои дела на земле еще не окончены. И тело не похоронено. Я не упокоюсь, пока не завершу начатое, — торжественно заявляет он.       — Такой настрой мне нравится, — хмыкает Малфой и протягивает руку, вздрогнув от зябкого холода, когда Гарри пожимает ее прозрачной ладонью. — Только не попадайся никому на глаза. Наша миссия тайная.       Надо же, Поттер, тебе пришлось умереть, чтобы, наконец, пожать мне руку.

***

      — Да отпусти же меня! — Гермиона силится оторваться от стены, но дом крепко держит ее, словно магнит. Ребра не зажили до конца и все еще саднят: она с трудом дышит и хрипит от натуги.       — Советую расслабиться, милочка, — глубокий холодный голос заставляет ее вздрогнуть. — Чем больше сопротивляешься, тем хуже будет, — он растягивает слова – как же ее напрягает эта бесячая манера. — Дом действует наподобие дьявольских силков – блестящая идея, кстати, моя.       Она пытается найти источник звука и натыкается на небольшой портрет на стене, рама которого, кажется, пустовала раньше.       Теперь на нее с любопытством взирают жесткие серые глаза на строгом чопорном лице с острым подбородком. До боли знакомые черты, только состаренные, такие же прямые волосы, но седые. Так мог бы выглядеть Драко Малфой лет через пятьдесят.       — М-м-м, благодарю вас за подсказку, сэр... — выдавливает Гермиона, не зная, как себя вести. Выдыхает, отпуская напряжение в мышцах, и тут же отваливается от стены, рухнув, как кусок лепнины.       — Сэр Арманд Теделиус Малфой, основатель родового гнезда древнего благородного семейства Малфоев и хранитель тайн сия поместья, — торжественно представляется портрет, тактично игнорируя неуклюжее барахтанье Гермионы на полу.       — О, познакомиться с вами – это честь для меня, — с искренним почтением произносит она, поспешно вставая и чуть склонив голову.       — Так и есть, милочка, так и есть, — важно кивает рисованная голова. — Сия земля в графстве Уилтшир была дарована мне за верную службу самим королем Англии Вильгельмом I девять веков назад. Я возвел величественный особняк, практически неприступную каменную крепость, на основе мощной родовой магии. Однако с прискорбием наблюдаю, как с каждым новым поколением величие Малфоев угасает. Мои потомки даже не интересуются историей своих владений. Вынужден признать, что род мой обмельчал, — заявляет он с сожалением. Глаза Арманда затуманиваются пеленой времен.       Гермиона растерянно молчит, не смея нарушить настолько интимный момент, ей кажется, будто она подслушивает чужую исповедь.       — Я наблюдал за тобой, милочка, — сэр Арманд резко переключает на нее внимание, сузив глаза. — За всем, что происходило в сей опочивальне. И могу сказать, что весьма удивлен. Да, весьма насторожен увиденным, — он укоризненно буравит ее колким взглядом.       — Э… Я была без сознания большую часть времени, — лепечет она, оправдываясь.       — Да, милочка, зато мой пра-пра-пра… внук бодрствовал сутками, не отходя от тебя ни на шаг, даже засыпал в этом кресле. Он возился с пленной грязнокровкой, как с любимым ребенком. Словно лев отгонял от тебя отца и тетку, вызвал семейного целителя. Ты довела последнего наследника моего рода до безумия. Признавайся, ты приворожила его? — грозно вопрошает он, хмурясь.       — Я? — Гермиона так ошарашена услышанным, что даже не чувствует себя оскорбленной.       — Ты, милочка, ты, — отрезает он. — Мальчик перенес меня в эту комнату и повсюду таскает с собой второй мой портрет, без конца справляясь о твоем самочувствии. Он просил меня присматривать за тобой. Это неслыханно! — кажется, сэр Арманд вот-вот лопнет от возмущения.       — Прошу прощения, сэр, я не знала об этом, — застенчиво говорит Гермиона, заливаясь краской смущения и удовольствия, кажется, второго все же больше. — Я ничего такого не делала и отдала бы все на свете, чтобы немедленно покинуть поместье и перестать обременять вас.       — Милочка, ты нечестна со мной. Я наблюдаю за людьми почти тысячу лет и вижу их насквозь, — мудро изрекает сэр Арманд. — Возможно, ты нечестна и с самой собой, — добавляет он загадочно.       Она только пожимает плечами.       — Наследник просил передать, чтобы ты выпила на ночь сновотвор – прозрачное зелье в колбе на тумбочке. Оно поможет крепко заснуть, не мучаясь болью и навязчивыми мыслями. Проснешься, как новорожденная, — он гордо исчезает с полотна, едва договорив.       С ума сойти, я общалась с древнейшим предком Малфоя!       Драко уговорил этого напыщенного лорда присмотреть за мной.       Он действительно меня оберегает.       Я ему небезразлична!       Эта обжигающая мысль согревает похлеще сливочного пива мадам Розмерты в морозный день.       Гермиона осматривается: розы свалены в кучу у двери, пустые хрустальные вазы толпятся на полу. В углу высится большой платяной шкаф. Мягкое кресло придвинуто к стандартной двухместной кровати, тут же деревянные тумбочка и комод. Ее аскетичная комната в светлых тонах в десять раз скромнее спальни хозяина, ведь, она предназначена для прислуги.       Она хмыкает, поняв, что начала считать комнату своей.       Плакать или смеяться?       Больше всего ее тревожит мысль о том, что она уже не хочет бежать отсюда так, как раньше. Если сначала Гермиона была одержима идеей побега, то теперь это стремление ослабло. Столь быстрая готовность покориться судьбе пугает сильнее, чем само заточение в стане врага.       Она теряется в догадках о причинах своей скорой капитуляции. Было ли это желанием ослабить Темного Лорда изнутри, в его же логове, где она может вплотную подобраться к его тайнам и, наконец, убить змею? Либо это было ее измотанное и изломанное состояние, которое требовало долгого восстановления? Может, она просто сдалась и после стольких потерь не в силах бороться? Скорее всего, все вместе.       Однако внутренний голос подсказывает, что дело совсем в другом: в другом человеке, в другой плоскости. В том, что никак не связано с войной или ее самочувствием. В том, кто удерживает ее тут, вовсе не удерживая. В том, кто не должен для нее ничего значить, но уже много значит.       Когда Драко Малфой успел занять ее голову?       Он вытеснил все остальное.       Гарри. Невилл. Фред.       Люпин и Тонкс.       Поражение в войне.       Потерянная свобода.       Боль утраты словно вылилась из нее и притупилась новыми переживаниями, которые наслоились сверху.       Гермиона живет дальше, ее сердце бьется от предвкушения встречи со своим защитником или мучителем. Она все еще сомневается.       Верить ему или нет?       Они, как лед и пламя, что вечно меняются местами. Когда она холодеет, он прожигает ее своим огнем. Когда он покрывается ледяной коркой, она отогревает его теплом своего сердца.       Между нами вспыхнула искра.       А я была в сознании всего пару дней.       Это безумие, может, он приворожил меня?       Ее беспокоит постоянное ощущение опустошенности. Как будто из нее вырвали что-то глубинно важное и заполнили дыру этим новым бурлящим чувством, обжигающим изнутри.       Но если буря пройдет, что останется?       Одиночество.       Тревога.       Пустота, сосущая под ложечкой.       Не стоит тешить себя иллюзиями.       Ты по-прежнему одиночка, пленница в тылу врага.       Она выскальзывает из своей спальни и пытается открыть входную дверь. Естественно, заперто наглухо. Обходит и осматривает покои, ванную и библиотеку, здесь она перемещается свободно. Впервые пробует зайти в комнату, где еще не была.       Его гардеробная. Таких огромных она еще не видела. Белоснежные стены с потолка до пола заняты полками, на которых разложены всевозможные виды элитных аксессуаров, дорогой обуви, мужского белья и парфюма. Напротив двери стену полностью занимает отполированное до слепящего блеска зеркало. Остальное пространство отведено под серебристые стойки и штанги, на которых в строгом порядке развешана одежда. Она классифицирована по видам и разделена по цветам. Основные оттенки: черный, зеленый и белый. Как предсказуемо: чертов Слизерин везде. В первый момент ей даже показалось, что она попала в фирменный бутик змеиного факультета.       Гермиона нерешительно проходит между рядами рубашек и мантий. Здесь все насквозь пропитано его запахом. Терпкий аромат ударяет в нос, обволакивает ее с головы до ног, пьянит, она прижимает к лицу одну из белых футболок. Глубокий вдох. Волна мурашек по коже.       Блядский Боже!       Если он застукает меня в таком чумном виде…       Она чувствует, как горят щеки, как возбуждение пульсирует под кожей, а на лице расплывается блаженная улыбка.       Нехотя покидает гардеробную и неожиданно для себя с разбегу плюхается на его великанскую кровать под балдахином. Лежа на спине, разводит в стороны руки-ноги и машет ими, словно ополоумевшая бабочка. Одна из тех, что случайно залетела в комнату и теперь отчаянно бьется в окно, попав в ловушку.       Я окончательно спятила.       Гермиона без зазрения совести начинает копаться в ящиках прикроватной тумбочки Малфоя.       Он же не запрещал.       Кто-то старательно складывает его вещи и поддерживает идеальный порядок и чистоту повсюду.       Несомненно, домовые эльфы.       Вдруг она натыкается на то, чего не видела очень давно и уже не надеялась увидеть. Номер «Ежедневного пророка» от 4 мая 1998 года.       Какое сокровище!       «Главный предатель волшебного мира Гарри Поттер мертв! Успешно ликвидирован при трусливой попытке к бегству», – гласит жирный заголовок на обложке.       Сердце Гермионы обрывается и падает в бездну. Руки трясутся, грудь сдавливает тисками. Слезы застилают глаза, но она упрямо продолжает читать.       «2 мая школа чародейства и волшебства Хогвартс была вероломно захвачена известным преступником – рецидивистом Гарри Поттером. Во главе банды злоумышленников он напал на учебное заведение, пробравшись через тайный лаз, и взял учеников в заложники. Сообщник, который провел лиходеев в замок, уже задержан и отправлен в Азкабан. Это не кто иной, как Аберфорт Дамблдор, брат бывшего опального директора Альбуса Дамблдора. (разоблачение его персоны: стр. 7)       Многие школьники были спасены и эвакуированы силами Министерства. Однако предатель привлек на свою сторону преподавателей, в итоге жертв избежать не удалось. Тем не менее, зачинщица мятежа Минерва Макгонагалл уже схвачена и приговорена к поцелую дементора. (продолжение: стр.2)».       Прерывистый вскрик. Гермиона задыхается и с хрипом заваливается на постель. Ее словно придавливает бетонной плитой. Она не может двигаться, только отчаянно ловит ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.       Макгонагалл!       Резкий укол, еще укол, еще – прямо в сердце. Режущая боль пульсирует в груди, не давая вздохнуть и шелохнуться. Слезы вытекают из уголков глаз соленым потоком, отчего комната расплывается.       Ей кажется, что она лежит на спине целую вечность.       Неподвижная. Раздавленная. Немая.       Драко с улыбкой, присвистывая, входит в покои, уверенный в том, что вечер удался. Секунда на оценку ситуации, и он уже рядом. Бросает взгляд на парализованную ужасом маленькую фигурку Гермионы, на газету, которую она судорожно смяла в руке.       — Блять, Грейнджер, я оставил тебя всего на час…       Он болезненно морщится, словно ее вид приносит ему физическое страдание.       — Это мощное успокоительное, должно отпустить. Иначе тебя удар хватит, — он достает из тумбочки пузырек с янтарной жидкостью и махом опрокидывает его ей в рот.       Гермиона давится и икает, хватаясь за горло, но уже чувствует свое тело. Онемевшие конечности оживают, по ним распространяются теплые покалывания.       Ощущение бетонной плиты на груди медленно уходит. Потрясение отступает.       Он рядом.       — Ты испугала меня, — Малфой нежно берет ее за руку, сплетая их пальцы. — Тебя на минуту нельзя оставить, понимаешь? — журит он ее, как непослушного малыша, гладя теплыми пальцами по волосам, невесомо прикасаясь к щеке, вытирая слезы.       Она только молча смотрит на него, всем существом ощущая ту глубинную безопасность, которую обрела в плену его объятий в их первый день.       Я могу остаться в этом плену навсегда. Я хочу…       — А теперь сновотвор, и спать, — шепчет он, жестом приманивая зелье из ее спальни. — Открой свой ротик.       Драко заливает снадобье в ее послушно распахнутые губы:       — Я буду рядом всю ночь.       Гермиона уже закрыла влажные глаза и обмякла на покрывале, выронив из рук газету.       — Так уж у нас повелось, спим вместе, но ты всегда в отключке, — грустно улыбается он. — Бедная моя Грейнджер, теперь тебе нечего бояться, я с тобой.

***

      — Цисси, это такая честь! Он избрал тебя, я так долго ждала этого, — Беллатриса прижимает руки к груди, ее блестящие черные глаза загораются, как у ребенка, которому обещали лучший подарок на Рождество.       — Белла, ты же знаешь, я не подхожу для такого. Достаточно того, что на мне штаб-квартира – уже большая ответственность, — Нарцисса отворачивается от сестры и отходит вглубь своей комнаты. Она совсем не испытывает подобного восторга, для нее это сродни трагедии.       — Да брось, ты уже зачахла взаперти. Что тебе тут делать? Сын вырос и почти стал правой рукой Повелителя, — ее голос трепещет при упоминании кумира. — Теперь Драко не нужна нянька, — Белла убежденно кивает самой себе. — С Люциусом вы давно спите в разных спальнях, так что тебя удерживает от того, чтобы посвятить, наконец, свою жизнь себе?       — Аристократы так устроены, — холодно замечает Нарцисса. — Как будто ты сама живешь иначе.       — О, Цисси, даже не сравнивай. Если у вас с Люциусом есть что-то общее, хотя бы сын, то у нас с Родольфусом – чисто деловые отношения. Мы – союзники, оба горим идеей Темного Лорда очистить мир от скверны. И в этом мы едины. Сейчас Родо на тайной миссии вместе с Рабастаном: вербуют сторонников по всей Европе.       — И как успехи? — тут же оживляется Нарцисса.       — Новостей нет, он докладывает все напрямую Повелителю. Мы узнаем, когда придет время, так что ты ничего не слышала! — Белла прикладывает палец ко рту, ехидно ухмыляясь, как шкодливая девчонка.       — Я рада за твоего мужа, раз он так полезен Повелителю, — она знает, как угодить старшей сестре.       — О, Цисси, я уверена, придет время, и Люциус вернет свое положение. А тебе пора выйти и встряхнуться. Ты пойдешь со мной на дело и узнаешь, какой это кайф, — Беллатриса хлопает в ладоши, чуть ли не подпрыгивая от предвкушения. — Надень свой лучший наряд на церемонию.       — Я думала пойти так, это ведь лишь формальность, — Нарцисса прячет отрешенное выражение лица, отходя к гардеробу.       — Это лучший день в твоей жизни, Цисси, а не формальность, — раздраженно шипит Беллатриса. — Я завидую тебе, хотела бы я пережить это снова! — открывает исполинский шкаф и начинает без спроса рыться в вещах сестры, впрочем, так было всегда. — Вот, надень. Ты должна угодить Повелителю, — говорит она со знанием дела, вытаскивая парадную мантию.       Нарцисса машинально облачается в изысканное одеяние, сдерживая досаду и неприязнь. Смотрит на себя в двухметровое зеркало на стене у шкафа, и ей становится невыносимо грустно. Из отражения на нее взирает утонченная аристократка в красной шелковой мантии. Глубокий V-образный вырез наряда отделан тонким белым кружевом, так же, как и манжеты пышных рукавов. Широкий корсет на тугой шнуровке собирает фигуру, выделяя талию. Клешеная юбка в пол заканчивается небольшим шлейфом. Длинные блестящие белокурые волосы распущены и откинуты назад, оголяя изящную шею. Голубые глаза смотрят растерянно, тонкие черты лица исказились от жалости к себе. Она слишком хороша для этого вечера.       — Ты не думаешь, что это малость вульгарно? — с надеждой спрашивает Нарцисса.       — О, это то, что нужно, Цисси. Ему понравится, — довольная собой Белла подходит к зеркалу и придирчиво осматривает сестру. — Ты ослепительна! — она встает рядом с ней в своем традиционно черном платье с тугим кожаным корсажем и рукавами на завязках, откровенный вырез щедро показывает пышную грудь. Картинно откидывает копну черных, как смоль, волос. — Мы обе хорошо подготовились. Пойдем.       Они спускаются в трапезную на первом этаже, где их уже ждет самый опасный в мире волшебник. Сестры Блэк с поклоном заходят в просторный зал, смиренно ожидая своей участи.       — Белла, Нарцисса, проходите, — Волан-де-Морт пристально смотрит на блондинку в кричащем алом наряде.       Она явно усердно готовилась к встрече – это тешит его самолюбие.       — Подойдите и преклоните колени, — он с царственным великодушием указывает им на место перед собой.       Сестры, не поднимая головы, падают ниц у ног Темного Лорда. Он возвышается над ними, упиваясь своим величием и вседозволенностью.       — Нарцисса, ты же понимаешь, что я крайне редко принимаю в ряды своей армии женщин. Это честь для тебя! — начинает он весомо, словно слабый пол не заслуживает его внимания. — Насколько ты готова служить мне верой и правдой?       — Она готова, мой Повелитель, — Беллатрису трясет от желания угодить хозяину.       — Я не тебя спрашиваю! — холодно отрезает Лорд.       — Я готова. На все, — бесстрастным голосом чеканит Нарцисса.       — Прекрасно, это мы проверим. Ты долго ждала моей милости, так насладись сполна. Подай левую руку! — требует он.       Нарцисса задирает рукав до локтя и протягивает чуть дрожащую конечность. Темный Лорд упирает бузинную палочку в ее предплечье, зловеще шипя что-то на парселтанге, и на бледной коже начинают проступать очертания змеи, выползающей из черепа. В месте прикосновения руку пронзает острая боль. Нарцисса вскрикивает и дергается, но терпит, боясь нарушить ритуал.       Предплечье вскипает, как ошпаренное, зудит и горит огнем. Ноющая боль стрелой прорезается вверх по плечу, распространяется и ядом разъедает весь организм. Она затыкает рот кулаком, чтобы не кричать, слезы текут против воли. Сотрясается всем телом, словно через нее прошел разряд тока, и затихает.       Черная метка четко отпечаталась на коже, оставив по краям красные кровавые разводы.       — Великолепно! — удовлетворенно заключает Волан-де-Морт и отходит от жертвы.       Нарцисса судорожно вздыхает, вытирая слезы и приводя себя в порядок.       — Вам обеим срочно нужны новые палочки, и ваш господин позаботился о своих поданных. Я завербовал известного мастера из Румынии и распорядился, чтобы он прибыл завтра и создал идеальное оружие лично для каждой.       — Повелитель, вы так великодушны! — Беллатриса ползет к нему на коленях. — Мы безгранично вам благодарны, — в ее глазах читается безумное обожание своего идола. — Пожалуйста, мой Повелитель, позвольте угодить вам.       — Твое поклонение, Белла, одновременно и льстит, и невероятно утомляет.       Лорд отмахивается от нее, и она, сникнув, отползает в сторону.       — Нарцисса, сегодня ты угодишь своему Повелителю, — он подзывает ее нетерпеливым жестом.       Она собирается с силами, неуверенно встает и смиренно подходит к нему. Он снисходительно кивает и велит ей подчиняться одним лишь властным взмахом руки. Нарцисса понимает его приказ без слов, обреченно принимая свою участь. Садится на край стола, послушно дергает за шнуровку корсета и распускает его, стягивая символичную кроваво-красную мантию с плеч, оголяя упругие полные груди. Он ждет и пристально наблюдает за ее движениями.       Нарцисса медленно приподнимает ткань юбки, задирая подол, не отводя от Волан-де-Морта покорного взгляда. Он приближается и нависает над ней, отчего ее сердце мгновенно замирает.       — Ты боишься меня, — надменно утверждает Лорд с ноткой упоения. — Я чую твой страх.       — Повелитель, позвольте мне, — неугомонная поклонница умоляюще протягивает руки к своему господину.       — Давай, Белла, — он встает вполоборота к столу и властным движением распахивает черную мантию, оголяя бледное до синевы, жилистое тело. Нарцисса расширяет глаза от ужаса и прячет взгляд.       Беллатриса проворно подползает к господину и, уперев колени в пол, сладострастно впивается губами в его плоский живот, ласкает умелыми пальцами узкие бедра.       С вожделением охватывает узловатый, словно корень дерева, член жадными руками. Она любовно сжимает его горячими ладонями, облизывая серую головку. С готовностью поглощает его весь, насаживаясь глубокой глоткой, и активно двигает головой, давясь от усердия.       Волан-де-Морт хрипло дышит, вцепившись в густую копну черных волос мертвой хваткой, толкаясь вперед бедрами.       — Довольно! Хватит пресмыкаться, Белла! — он махом отшвыривает ее в сторону и поворачивается к замершей Нарциссе. — Теперь ты.       Лорд рывком сдирает ее со стола и, резко повернув на живот, ставит ее раком, властно придавив спину холодным кулаком. Задирает ее мантию и ледяными пальцами охватывает округлую ягодицу, впиваясь когтями в тонкую кожу. Она сдавленно вскрикивает и зажимает рот ладонью.       — Не смей сдерживаться, Нарцисса, ты же не тварь дрожащая. Мне нужна самоотдача.       Он отдергивает ее руку. Крепко сжимает обе ягодицы и разводит их в стороны. Проходится возбужденным фаллосом вверх и вниз по ее промежности, трется пульсирующей головкой между половыми губами, дразня и надавливая.       Нарцисса отрывисто постанывает, чувствуя, как увлажняется ее промежность. Она откидывает голову и закрывает глаза, стыдясь своей порочной слабости. Тело предает ее вопреки воле. Она сжимает зубы, пытаясь сдержать себя.       — Я велел тебе не сопротивляться, упрямая ведьма, — Лорд раздвигает ее ноги в стороны и резко входит в нее до основания. Она вскрикивает во весь голос, прогибаясь в спине.       — Вот так, — хвалит он, выходя из нее полностью. Снова вторгается в ее лоно и жестко берет свое, насаживая на себя до предела, до боли, до слез.       Я должна покориться.       Это. Право. Собственника.       Право господина обладать своей рабыней.       Бежать некуда.       В безопасных стенах своих покоев мой сын недосягаем.       Ради него я готова на все.       Волан-де-Морт издает низкий гортанный рокот, изливаясь в нее густым семенем, и даже оно обжигающе холодное.       Нарцисса чувствует, как леденеет изнутри, покрываясь мурашками, и всхлипнув, открывает глаза, но он уже запахнул мантию и отошел к окну.       — Теперь я могу вызвать тебя в любое время. Будь готова, — сухо бросает он ей и добавляет приказным тоном. — Вы свободны. Обе.       Нарцисса ловит завистливо-ревнивый взгляд Беллы и, заливаясь краской, виновато опускает голову. Поправляет платье и волосы, слезая со стола, и на трясущихся ногах поспешно выходит из зала, избегая столкновения с сестрой.