Потерянные во мгле

      Черная метка, словно компас, ведет его в подземелье. Драко готовится вызвать патронуса-дракона, но к его удивлению, дементоров нет на своем посту у входа в тюремный отсек. Он спускается в затхлый, сырой коридор, освещенный только огнем факелов, от этого гиблого места у него всегда кровь в жилах стынет.       В конце темного прохода, вдоль которого выстроились в ряд каменные темницы, он видит высокую фигуру, чернеющую на фоне мрака так, словно впитала в себя всю ночную тьму. Малфой зябко ежится от промозглого воздуха и с каждым шагом старательнее укрепляет ментальные стены в своем разуме. Земляной пол коридора, вытоптанный до состояния бетонной плиты, мистическим образом поглощает звуки.       — Мой Повелитель, — смиренно кланяется Драко. — Я прибыл по вашему зову, — опускает голову ниже обычного, оттягивая момент и собираясь с духом, прежде чем их взгляды встретятся.       — Я покажу тебе кое-что занятное, мальчик мой, — притворно вежливо начинает Волан-де-Морт, но в его ледяном тоне кроется зловещая угроза. — А ты скажешь мне свое мнение на этот счет.       Темный Лорд указывает бледной дланью в открытую камеру, где тут же вспыхивает приглушенный зеленоватый свет. В таком инфернальном освещении зрелище, открывшееся Малфою, кажется еще более жутким. Оборотень, которого он запер тут три дня назад, лежит на боку в луже собственной крови, а из его заросшей шерстью толстой шеи торчит длинный серебряный кинжал.       — Кто это сделал? — холодный властный голос парализует волю, Драко так и не привык к этому.       — Я не знаю, мой Повелитель, — но он знает – догадывается, по крайней мере, и уж точно уверен в том, что ходит по лезвию ножа. — Я сразу доложил вам о том, что Сивый взбесился и нарушил ваш приказ, чуть не прикончив пленницу. Мне пришлось изолировать его, дабы избежать подобных инцидентов. И вы сочли это уместным, — он вновь преклоняет голову, показывая свое полное повиновение хозяину.       Если он повесит это убийство на меня, мне – конец.       Малфоя передергивает при воспоминании о том, как Роули корчился от Круциатуса Лорда, когда тот прочел в его сознании неудачную попытку остановить оборотня.       — Ты утверждаешь, что не обладаешь информацией о том, что происходит в твоем родовом поместье, Драко? — высокомерно вопрошает темный маг, испепеляя его горящими красными глазами, отчего по всему телу бегут крупные мурашки. — Не разочаровывай меня, мальчик! — в потустороннем голосе звенит обещание смерти.       — Поместье полностью предоставлено в ваше распоряжение, мой Повелитель, — почтительно отвечает Малфой. — Оно принадлежит вам, и я не смею делать здесь того, что не санкционировано вашей волей. Так же, как и знать больше, чем мне позволено.       — Ты умен, мальчик мой, — гневная гримаса быстро сходит с посеревшего лица. — Я ценю это качество, — отеческие нотки в его голосе пугают Драко больше, чем факт существования злой силы, способной загнать весь волшебный мир во тьму.       Темный не равнодушен ко мне? Он ни разу не пытал меня, или это и есть особо изощренная пытка – находиться в постоянном ожидании более страшной участи.       — Благодарю вас, Повелитель.       — Ты найдешь убийцу, мне не нужны крысы в моем амбаре, — безапелляционно заявляет Лорд.       — Слушаюсь и повинуюсь, — Малфой порядком устал кланяться, словно игрушечный болванчик.       — Волк нужен был мне как предводитель оборотней – как груда костей он бесполезен, — цинично заключает Волан-де-Морт хладнокровным тоном, сделав еле заметное движение рукой, отчего зеленое свечение гаснет, и камера закрывается с трупом внутри.       В словах Лорда нет ни малейшего сожаления о потере прислужника, ибо он славен своей сухой прагматичностью. Естественно, ни один из них не испытывает даже оттенка эмоции по поводу кончины Сивого, и сейчас полное равнодушие их будто бы объединяет.       — Велиар заменит его, эта кровожадная особь мощнее по характеристикам и подчиняется лично мне, как и все новорожденные волпиры, — надменно сообщает темный маг.       Он имеет в виду магических гибридов, полученных при скрещивании румынских вампиров и местных оборотней. Обычные особи, имеющие свою волю, его уже не устраивают.       Малфою кажется, что Волан-де-Морт словно смягчился после убийства Поттера. Если такое можно сказать о гигантском айсберге, бороздящем Северный Ледовитый океан и разбивающем на своем пути все встречные корабли. Однако настроение Лорда улучшилось и даже приобрело отпечаток человечности. Достигнув заветной цели – устранив главного врага, он будто выдохнул, отпустив тревогу за свою драгоценную жизнь.       Теперь Повелитель считает себя неуязвимым и всемогущим, поскольку нет достойного соперника, способного бросить ему вызов. Он даже заскучал, как самый настоящий человек, и переключил свое внимание на разведение монстров, с интересом следя за тем, какие способности развивают экспериментальные виды великанов, драконов и прочих магических тварей. Долгие месяцы их выращивают в тайных катакомбах на юге страны.       Драко покрывается испариной, гадая, какие еще безумные идеи придут в отвратительную лысую голову темного мага. Он ждет, что по логике Лорд должен найти нового, равного себе, противника, чтобы сконцентрировать свою злобу в одной точке. Иначе его жалкая бессмертная жизнь потеряет всякий смысл.       Малфой намерен стать первым союзником Зла, вернее, сделать вид, что полностью проникся тьмой, чтобы в подходящий момент, когда от него не будут ждать подвоха, нанести сокрушительный удар.       — Белла от скуки пытала отпрысков Уизли, но те оказались ничтожно слабы, не выдерживают даже банального «круцио», — презрительно заявляет Лорд с ноткой досады. — Она вылила на них столько сыворотки правды, что они могли бы вспомнить и прошлые жизни, но ни одного воспоминания об Ордене, даже отдаленного, у них нет. Я лично убедился в этом, — обескураженно добавляет он, и его бледное лицо принимает вид сурового камня.       Естественно, я же поработал над ними.       Стер все, так что ты ничего не найдешь, урод безликий.       — Складывается впечатление, что Орден сам подчистил память этих детей. Видимо, они предполагали, что неопытные отроки попадут в плен, возможно, это часть их стратегии, — раздраженно говорит Волан-де-Морт. — Ты должен разобраться в этом, Драко, — властно требует он. — И не думай, что я не помню о задании убить семью грязнокровки. Если не справишься, я быстро заменю тебя более эффективным магом.       Малфой знает, что это сулит ему скорую кончину: сделай или умри.       — Непременно, мой Повелитель, — заверяет он, согласно кивнув.       — Сбежавших членов Ордена необходимо найти. Мне нужна голова Кингсли Бруствера, он единственный, кто может возглавить остатки их жалкого сопротивления, — с неприязнью говорит Темный Лорд, выходя из подземелья, Драко молча следует за ним. — И семейка Уизли – конченые предатели крови. Они – мои идейные противники, способные заразить своей скверной других волшебников, чем особенно опасны, — шипит он, источая яд. — Статья в «Пророке» о казни сына не убедила их: жалкие трусы не пришли сдаваться в назначенное время. Эти рыжие тараканы нужны мне в полном составе в темницах поместья.       Волан-де-Морт стремительно летит по коридорам особняка, Малфой еле успевает за ним.       — Остальных, кого уже изловили, я велел поместить в Азкабан, где им и место. Дементоры высосали душу Минервы Макгонагалл по моему приказу, ибо она была слишком дотошной сторонницей Дамблдора, но другие нужны мне живыми.       Злорадный оскал искажает бледную мину Лорда.       — Пленники будут отправлены в центр перепрошивки магов, который я поручил в обязанность Мальсиберу. Это лучшее применение для бывшей больницы Святого Мунго. Орденцам и их сторонникам сотрут память и внедрят ложные воспоминания о верности Темному Лорду. Теперь они будут служить мне, — он явно горит от предвкушения. — Империус показал свою разрушительную силу при продолжительном использовании, посему новый способ подчинения будет менее вредным, но более эффективным.       Драко становится не по себе от того, что Повелитель настолько собой доволен.       — Волшебников и так мало, тем более сильных, я не могу себе позволить терять людей, — доверительно сообщает Лорд. — Вместо того чтобы истреблять своих противников, я перенастрою их, как музыкальный инструмент. И они послужат мне верой и правдой. Звучит невероятно тонко, так ведь?       Волан-де-Морт, гордый собой, обращается к Малфою с риторическим вопросом, явно желая вдоволь насладиться своим триумфом. Тот кивает, несмотря на то что его сердце подскочило к горлу и уже бьется в самой глотке.       — Это же такая ирония: чародеи, которые потратили свою жизнь на борьбу со мной, станут моими марионетками. Они воевали на стороне света против насилия, теперь же сами превратятся в палачей, — глумится Лорд, заходя в трапезную залу и запечатывая проход магией. — А под зельем ярости они окончательно озвереют, — ликует он. — Я получу армию безжалостных убийц.       Темный маг смакует свой восторг, как любимое лакомство.       — Ты не находишь эту идею гениальной, Драко?       — О, да!       Малфой так и остался стоять у дверей зала в замешательстве, оцепенев от шокирующей информации, которая вылилась ему на голову, как ушат ледяной воды.       — Это гениально, мой Повелитель, — спохватывается он и проходит к столу, ближе к господину, который по привычке занимает свое излюбленное место у арочного окна.       — Понимаю, мой мальчик. Ты, верно, потерял дар речи от столь великих свершений своего Лорда.       Темный маг удовлетворенно кивает.       — В первую войну я был молод и считал, что справлюсь один, — видимо, собственный успех располагает Повелителя к откровенности. — Не скажу, что тогда придавал большое значение своим последователям, но с опытом ко мне пришла мудрость. Теперь я вижу, как важны идейные союзники.       Ты так одинок. Сам распугал всех вокруг.       Единственный, кто тебе нужен – это магловский священник, которому можно толкнуть свою исповедь.       — Ты был старостой в школе и руководил дисциплинарной дружиной Амбридж, так? — вдруг спрашивает Лорд. — Долорес лестно о тебе отзывалась.       — Да, мой Повелитель, — осторожно отвечает Малфой, раздумывая, куда ведет этот странный и опасный разговор. Ему в голову закрадывается подозрение, что это не к добру.       — Я устал от трусливых и бездарных Пожирателей, — прямо заявляет Темный Лорд. — Нужна свежая кровь: юные и горячие сорвиголовы, ярые сторонники Темного Лорда.       Драко буквально кожей чувствует, что попал в капкан.       — Думаю, ты готов, мальчик мой, — господин цепко всматривается в серые радужки своего слуги, словно парализуя его на месте. — Мне нужен элитный отряд из отборных бойцов: молодых и агрессивных. Ты соберешь и возглавишь их! — брови Драко ползут вверх против воли. — Возьмешь пять перспективных ребят под свою ответственность. Вы будете наводить страх одним лишь названием.       Красные глаза Лорда мечтательно вспыхивают:       — Шестерка Волан-де-Морта!       Что, блять?       Рот Малфоя непроизвольно открывается, но он сдерживает возглас, сжав челюсти и чувствуя, как глотка наполняется желчью.       — Мой Повелитель, служить вам – честь для меня, — смиренно выдает он, сглатывая и пряча ошарашенный взгляд под поклоном.       — Срочно формируй команду. Представишь мне конечный состав в конце месяца, — повелевает Лорд. — Ты отберешь и натаскаешь их, как я тебя учил. Белла возьмет шефство над вами, она лучшая из старой школы, так что будет вас курировать. Но именно ты в ответе за каждого и за общий результат, — Волан-де-Морт подавляет его железной волей. — Через месяц я хочу видеть отряд карателей, способных выполнять спецзадания и заменить толпу бестолковых трусов, — убийственным тоном чеканит он, не давая Малфою возможности продохнуть.       — Будет сделано, мой Повелитель, — тихо говорит Драко бесцветным голосом, цепляясь за свою маску непроницаемости.       Внутри него бурлит вулканическая лава из смеси ужаса, отчаяния и отвращения. Безнадежность вновь сковывает горло, лишая последних душевных сил.       — Естественно, это должны быть чистокровные отпрыски, — подчеркивает Лорд. — Ты не окончил школу, и я предполагаю, что ты наберешь в команду своих одногруппников, но меня это не волнует. Главное – практика. Будете учиться на поле боя. Испытательные вылазки начнутся параллельно с тренировками.       — Есть ли еще какие-то критерии отбора? — с опаской уточняет Малфой.       — Мне нужны только лучшие. Если они меня устроят, то вскоре получат черные метки. Но если нет – пострадают все, — он словно продавливает последнюю фразу в голове Драко. — Двух я уже нашел. Возьмешь девчонку Паркинсона, этот лизоблюд трусливо припал к моим ногам, но метки не достоин. Однако он представил мне свою дочь, и вот она имеет потенциал, я чую ее острые зубки. В ней есть кровожадная страсть и жажда расправы, такое мне по нутру.       Сука! Нет, только не Пэнс, эта мстительная стерва все испортит.       — Второй претендент тоже женщина, — морщится Лорд. — Я всегда недооценивал их, но новое время требует новых мер. Вскоре я пришлю ее к тебе для знакомства, это уникальный экземпляр.       Он самодовольно растягивает жесткую линию рта в подобии улыбки.       — Уизли – первые на очереди по перепрошивке мозга. Вы найдете их и всех орденцев. У Люциуса собрана нужная информация, раньше он курировал этот вопрос – пусть передаст все тебе, — приказывает Волан-де-Морт привычным холодным тоном.       — Так точно, мой Повелитель.       Малфой должен выслужиться, иначе его давнему спектаклю придет конец. Хотя желудок, свернувшийся в трубочку, и тревожный тремор в руках и ногах сильно мешают делу.       — Ресурсы не ограничены. Ты получишь все, что нужно. Нарцисса займется контролем этой миссии. Вчера она получила метку, впрочем, ты, верно, знаешь об этом.       Нет!       Убийственная новость ударяет в голову, круша броню на куски. Звон в ушах резко глушит его, и он опирается рукой на стол, чтобы не упасть. На миг Драко выпадает из реальности, теряя лицо, и отводит взгляд, в котором мелькает паника и боль.       — Она не сказала тебе? — Лорд удивлен, что с ним редко случается.       — Нет, — выдавливает Малфой сквозь сжатую челюсть.       — Занятно, весьма занятно. Как я уже убедился, твоя мать не так проста, как кажется, — уголок сухого безгубого рта ехидно дергается.       Драко только сильнее напрягается и бледнеет, словно кровь, отхлынув от его кожи, совсем испарилась из вен.       — Нарцисса отвечает за тебя головой. Так что не подведи! — припечатывает его Волан-де-Морт напоследок.       — Безусловно, мой Повелитель, — сипит Малфой, кланяясь на автомате, и на ватных ногах покидает зал.       Он проносится по коридору, стремительно поднимается двумя этажами выше и с тяжелым протяжным вздохом припадает к стене, сползая по ней на пол. Кровь стучит в висках, готовая выплеснуться фонтаном наружу, к чертям взорвав голову.       Теперь он вымотан окончательно.       Раздавлен. Растерзан. Убит.       Драко хочет выть и метаться по особняку, как потревоженный злой дух, карая всех на своем пути. Разорвать на куски ненавистного Волан-де-Морта и потратить остаток своих дней, чтобы растереть его в пыль.       Я должен успокоиться. Нет времени на слабость.       Не сейчас, когда от меня зависит буквально все.       Он достает из кармана мантии пузырек с густой жижей гранатового цвета, похожей на кисель. По словам продавца это сильнодействующий успокоин, но на самом деле – жесткий транквилизатор, который коня на скаку остановит. Зелье запрещено Министерством, поскольку имеет жуткий побочный эффект, но Драко – давний клиент темной лавки «Горбин и Бэрк» в Лютном переулке, где можно найти и не такую гадость.       Малфой залпом выпивает тошнотворную жидкость, по вкусу – смесь соплей и ушной серы. Тело пробивает озноб, но ему плевать – он должен прийти в себя перед важным разговором.

***

      — Не понимаю, — растерянно шепчет мистер Фармацевтини, повторно сканируя волшебной палочкой область живота пациентки. — Это немыслимо! — его маленькие жучьи глазки настолько расширились, что вот-вот вылезут из орбит и укатятся под кровать.       — О чем вы, профессор? — с опаской интересуется Нарцисса, поправляя подушки, на которых восседает перед лекарем. Она еще не вставала сегодня с постели, чувствуя себя странно тяжелой, и велела эльфу подавать еду прямо в спальню.       — Когда вы вызвали меня ночью, — смущенно начинает он. — Вы сказали, что попали под проклятие Круциатус, и у вас было серьезное повреждение грудной клетки и мелкие травмы от осколков стекла, но сейчас они чудесным образом зажили. Слишком быстро, понимаете? — объясняет он ей, как ребенку. — Но не это самое поразительное, — выдает профессор испуганным шепотом, словно за ним придут, как только он озвучит правду.       — Что вы имеете в виду? — дыхание Нарциссы сбивается, она ощущает, как желудок делает двойное сальто.       — Вы сказали, что спали, как убитая, пока вас не разбудила резкая боль в животе, так? — уточняет он, неловко ерзая на широком стуле с мягкой спинкой.       — Да, поэтому я и вызвала вас повторно. Надеюсь, я не слишком отвлекла вас от дел, мистер Фармацевтини?       — Нет, что вы, бросьте, — отмахивается от нее целитель. — Вы правильно поступили, ибо ваше состояние требует срочных мер, — заговорщически сообщает он.       — Так что со мной? — не выдерживает она, начиная серьезно нервничать.       — Дело в том, что вы беременны, — встревоженно выпаливает целитель. — И уже на втором месяце! — возмущенно говорит он, словно обвиняя ее во лжи. — Но это невозможно, поскольку еще ночью ребенка не было. Я бы непременно увидел.       Нарцисса на минуту замирает, пораженная этой вестью, словно выстрелом в голову, когда пуля прошла насквозь, пробив черепную коробку, а жертва не успела опомниться.       — Нет! — вдруг всхлипывает она, ошалело тряся головой. — Это бред! — отчаянно хватает ртом воздух и зажимает его руками, подавляя истерику.       — Вот именно, миссис Малфой! — подтверждает заслуженный профессор целительства. — Есть только два объяснения. Либо у вас обычная беременность, а я проглядел вчера плод, что абсолютно исключено, ибо я предпочитаю не сомневаться в своей компетентности. Либо это нонсенс, с которым я сталкиваюсь впервые. Запредельная концентрация магии в ребенке говорит о втором варианте.       — Нет! Этого не может быть, — причитает женщина, раскачиваясь взад-вперед, как умалишенная. — Вы ошиблись.       — Я буду бестактным, но мне придется задать неудобные вопросы, чтобы выяснить факты, — раздражается лекарь. — Когда в последний раз у вас был половой контакт с мужем, миссис Малфой?       — Я не… — лепечет она, ошарашенно уставившись на целителя. — Полгода назад, как минимум, — ее впалые щеки заливаются краской стыда.       Такого унижения она давно не испытывала. Осознание правды истерично бьется в голове, разрывая мозг на части и подталкивая ее в бездну отчаяния.       — Но… — теряется он, нервно теребя волшебную палочку. — Тогда… Э-э-э… Назовите даты и обстоятельства ваших последних половых актов.       — Вчера, — выдыхает Нарцисса, и внутри нее все обрывается. — Темный Лорд взял меня силой, — дрожащим голосом шепчет она, отводя в сторону затравленный взгляд.       Профессор Фармацевтини, вцепившись в дорогую фиолетовую мантию, ошарашенно замирает, словно онемев от шока. Первый случай в его практике, когда он не знает, что сказать и что сделать, чтобы помочь пациенту.       — О! — растерянно выдает он, округлив рот.       В комнате повисает мучительная пауза, когда каждый пытается справиться со шквалом нахлынувших эмоций.       — В вашем доме творятся жуткие вещи, — мрачно подводит итог целитель, припомнив свои последние визиты в поместье. — Прошу прощения, миссис Малфой, это не мое дело, — исправляется он, спохватившись.       — Вы абсолютно правы, — обреченно соглашается она. — В том, что этот дом прогнил до основания.       — Я здесь исполняю свои профессиональные обязанности и ничего более, — уверяет он, возвращаясь в привычное деловое русло. — Вам надо выпить успокоительное. Оно не вредит при беременности, я сам изобрел и запатентовал его. Вот, возьмите, — целитель вскрывает и протягивает ей ампулу: на вид в ней вода, но жидкость искрится даже в приглушенном освещении спальни.       Нарцисса подносит зелье ко рту, но вдруг в самой ее утробе что-то резко дергается, и рука автоматически опускается на кровать. Она инстинктивно обхватывает живот, ощущая, как тревога разливается по ее телу, блокируя движения.       — Малыш, это безопасно для нас, — уговаривает она неожиданно нежно, поглаживая чуть вздутый живот и наполняясь теплотой и любовью к прекрасному существу внутри.       Сдерживающая сила отпускает, и Нарцисса быстро выпивает жидкость. Ощущение спокойствия моментально затопляет ее с ног до головы, делая конечности невесомыми.       — Пожалуй, и мне не повредит, — целитель спешно опрокидывает в рот такую же порцию препарата, громко причмокнув. — Думаю, мне стоит проконсультироваться с коллегой Фрэнсисом Чайлдом, он специализируется на беременности и родах…       — Нет! — властно обрывает его Нарцисса не своим голосом, чувствуя, как ее охватывает чужая воля, более мощная, чем ее собственная. — Никто не должен знать об этом. Пока.       — О, ну конечно, как скажете, миссис Малфой, — тушуется целитель, нервно бегая взглядом по комнате. — Тогда позвольте, я осмотрю вас повторно, проведу более глубокую диагностику. Вы не против?       — Начинайте, — холодно повелевает она, отбрасывая одеяло.       Полчаса лекарь напряженно проводит обследование, мастерски орудуя волшебной палочкой и приставляя к ее животу специальные приборы, которых Нарцисса не видела раньше. Очевидно, со времен ее первой беременности целительская наука ушла далеко вперед. Прытко пишущее перо, вылетевшее из чемодана профессора, фиксирует данные, которые тот сосредоточенно бубнит себе под нос.       — Скажу вам прямо, миссис Малфой, — хмуро говорит он, вытирая пот со лба. — Я впервые сталкиваюсь с подобным. Если верить показателям, то ваша беременность развивается в сто раз быстрее обычной, — Нарцисса ахает и больно прикусывает губу. — Это совершенно необыкновенный плод, непостижимый для науки. Ребенок здоров, но уровень его магии настолько запредельный… Он многократно превышает ваш собственный. Так что я не уверен…       Целитель растерянно замолкает.       — Мистер Фамацевтини, говорите, как есть, — Нарцисса превращается в один тугой нервный узел, правда, из-за успокоительного она почти не чувствует этого.       — Насколько я знаю, Тот-кого-нельзя-называть вернулся к жизни магическим путем в результате обряда? — профессор ждет подтверждения, и она согласно кивает. — Следовательно, его тело функционирует по типу нашего и имеет физические потребности, но не полностью подчиняется законам человеческой физиологии. Есть отличия, не берусь утверждать, какие именно – этот случай не изучен, прецедентов не было.       Фармацевтини тяжело вздыхает, с сожалением глядя в глаза пациентки.       — Сами-знаете-Кто уникален по своей сути – он человек, но в то же время магический сосуд для души погибшего волшебника. Так же уникален будет и этот ребенок. Его появление – само по себе чудо. Я не могу гарантировать, что он родится или что выживет после рождения. Тем более не смею обещать, что вы сможете его выносить… и остаться в живых.       Нарцисса замирает, как статуя.       — В моей практике это первый случай зачатия от сверх-магического существа. Но я вел вашу прошлую беременность и помог Драко появиться на свет. Так что точно могу сказать одно: я сделаю все, что в моих силах.       — Спасибо, мистер Фармацевтини, — выдавливает она безжизненным голосом.       — По моим подсчетам схватки должны наступить уже через два дня. Я буду навещать вас трижды в сутки, контролируя процесс. Теперь вам желательно соблюдать постельный режим и усиленно питаться. Я оставляю вам безвредные укрепляющие зелья и инструкцию по приему, — он ставит на тумбочку четыре разноцветных пузырька и лист пергамента.       — Благодарю вас, профессор. Передайте рекомендации по питанию моему эльфу.       Нетерпеливый стук в дверь. Три громких удара, пауза, еще два глухих. Их личный шифр.       — Муни, проводи мистера Фармацевтини. До свидания, сэр, — шепчет она, и старый домовик, который жался в углу все это время, поразительно ловко для своего возраста подлетает к мужчине и, взяв его за руку, с хлопком исчезает, не дав тому попрощаться.       — Мам, открой, это я! — Драко настойчиво требует аудиенции, но по обычаю не входит без разрешения.       — Входи, милый, — она спешно накрывается одеялом до подбородка.       — Ты еще не вставала? — он недоверчиво смотрит на нее, по привычке целуя в щеку, отчего у Нарциссы словно остается ожог под кожей.       — Сынок, я плохо себя чувствую, — говорит она сипло, и ее голос действительно пропитан ощутимой болезненностью.       — Это случайно не связано с тем, что ты вчера получила метку? — бросает он ей в лицо. — И не сказала мне.       Она виновато опускает взгляд.       — Драко, я не могла отказаться, — говорит Нарцисса с горечью. — И я знала, что тебе это не понравится…       — Ты хотела сказать, что это меня раздавит? — он припадает на колени к ее постели, беспомощно склонив голову.       — Я не хотела, чтобы ты боролся с неизбежным. Это случилось бы рано или поздно.       — Если бы ты только сказала, я бы смог что-нибудь сделать, — он бессильно сжимает кулаки. — Ради тебя я бы смог…       — Ты изменился, милый. Повзрослел, — с нежностью говорит она, смотря на него согревающим взглядом, таким, какой бывает только у любящей мамы. — Ты уже не ребенок – я не заметила этого, как обычно бывает у матерей, — ее голубые радужки блестят от влаги. — Я лишь хотела оградить тебя, но не смогла.       — Ты тоже изменилась, мам, — признает он с тоской в голосе. — Ты же была против того, чтобы меня пометили, а теперь сама…       — Прости, родной, у меня не было выбора, как и у тебя, — Твой отец сделал свой выбор много лет назад, и тем самым не оставил нам права выбирать.       — Но я не хочу, чтобы это определяло нашу судьбу, мам, — он тянется к материнской руке, желая ощутить ее тепло и поддержку. — Я устал быть заложником в собственном доме. Я мог бы…       Нарцисса непроизвольно отдергивает ладонь, чувствуя, как из нутра поднимается волна возмущения и ревности, которые не могут принадлежать ей самой. Малфой недоуменно моргает и медленно встает с колен.       — Драко, я понимаю тебя, как никто, — заверяет она сына, пряча руку под одеяло, и он замечает это. — Но сейчас необходимо сосредоточиться на наших текущих делах, — говорит она, устало вздыхая. — Я очень слаба сегодня, мне нужно полежать, милый. Ты мог бы оставить меня. Мы обязательно поговорим позже, хорошо?       — Ладно, мам, — настороженно выдает он и пятится к двери, отчего у нее болезненно сжимается сердце. — Я тогда зайду завтра.       — О, меня не будет в поместье. Мне нужно отправиться во Францию на пару дней с дипломатическим визитом… По поручению Повелителя, — она безбожно импровизирует. — Заходи ко мне через три дня.       Хотя я, возможно, и не доживу…       — Я понял, мам, до встречи, — сухо махнув рукой, Драко покидает комнату, разбивая ее сердце ровно пополам.       Теперь половина принадлежит твоему брату.       Я знаю, что это мальчик.

***

      Малфой спешит вниз по лестнице мимо портретов своих предков, одинаково чопорных и светловолосых, с похожими стальными глазами, которые привычно следят за ним повсюду.       Что с ней не так?              Мама всегда была единственным адекватным человеком в этом доме. Моей опорой.       Он не может начать подозревать свою мать, иначе у него не останется никого.       Этот день решил раздавить его окончательно, но он не намерен сдаваться: у него есть еще одно важное дело, хотя бы оно должно выгореть. Драко повторно спускается в подземелье, что слишком даже для него, давно прописавшегося в гнилых темницах. Тьма и смрад, неумолимо проникающие под кожу, разъедают весь организм, словно серная кислота в малых концентрациях, которая копится в жилах, и однажды, пропитав тело насквозь, может скосить его под корень.       Дементоры, которых отпугнул Темный Лорд, так и не вернулись на свой пост. Возможно, даже для них он слишком темен, Малфою не хочется ударяться в размышления на этот счет. Он магически блокирует проход, ставит заглушку и быстро проверяет коридор заклятием: никого нет. Тишина. Он осматривает знакомые темницы и убеждается, что брат и сестра Уизли все еще без сознания после пыток.       Такими темпами они умрут раньше, чем кто-то попытается их спасти.       — Поттер, ты тут? — он озирается по сторонам и зажигает «люмос» на кончике палочки.       — Знаешь, Малфой, быть привидением даже приятно! — из каменной стены появляется белесый призрак в круглых очках.       — Потому что больше не нужно мыться? — усмехается Драко.       — Потому что у меня вообще нет ограничений, как оказалось, — восторженно говорит призрак. — Хотя удовольствий типа еды я тоже лишился. Но теперь мне не нужна метла, представляешь, я летаю сам по себе.       — Я в курсе, что ты у нас всегда на позитиве, — ворчит Драко с полуулыбкой. — Лучше расскажи, что ты узнал? Ты нашел их?       — Да! Приведениям не страшен Фиделиус. Я спокойно прохожу сквозь любую магию, — радостно сообщает Гарри. — И не только магию, но и сквозь воду, я могу двигаться под землей и быть совершенно невидимым для всех, — не унимается он.       — Рад за тебя. Ближе к делу.       — Я добрался до Норы, мистер и миссис Уизли все еще там вместе с детьми. Братья Рона отменно защитили дом, но я посоветовал им найти другое убежище.       — Они не купились на газетную утку и не сдались, это уже победа, — Малфой довольно кивает. — Что ты им сказал?       — Ох, разговор был долгим. Они были в шоке, увидев меня, и сначала не поверили мне. Но после пары проверок и общих воспоминаний сдался даже подозрительный Билл. Молли без конца плакала, узнав о пытках Рона и Джинни. Они ведь бросились на поиски Гермионы, Рон не мог просто сидеть и ждать… — призрак вдруг подозрительно щурится. — Где Гермиона, Малфой?       — Она у меня, Поттер, с ней все в порядке, — почти лениво сообщает он, будто объясняя очевидные вещи отсталому недоумку.       — У тебя? И ты молчал? — Гарри проносится мимо Драко. — Где? Я должен ее увидеть.       — Не сейчас, — Малфой останавливает его властным голосом. — Пока что она не готова. Я скажу, когда придет время.       — Что значит «не готова»? — требует Поттер.       — То и значит, Темный Лорд пытал ее, она была без сознания несколько дней. Теперь я берегу ее от потрясений. Не думаю, что она уже смирилась с твоей смертью. Мне не нужно, чтобы теперь привидение довело ее до инфаркта, — произнося гневную тираду, Драко словно заполняет собой весь коридор. В его стальном тоне слышна угроза и непоколебимость.       — Ты неравнодушен к ней? — удивленно заключает Гарри.       — Можно и так сказать, — признается Малфой. — Я смогу защитить ее, со мной она сейчас в безопасности, больше, чем с кем-либо.       — По-твоему, быть в плену у Тома безопасно? Странные у тебя понятия, — с горечью говорит Поттер.       — Она, по крайней мере, не сидит в темнице, а живет в покоях. Все считают ее моей личной пленницей. Поверь, пока это лучшее прикрытие из всех возможных. Мне нужно сохранять легенду, что я поймал грязнокровку, чтобы быть на хорошем счету у Темного.       — Ну, в этом есть своя логика, но очень извращенная, — видно, что Гарри не до конца убежден.       — Оставь это мне, Поттер, я держу все под контролем. Скажи, что там в итоге с Уизли? Ты рассказал им о моем намерении свергнуть темный режим?       — Да, но думаю, они пока не способны осмыслить и принять такое. Нужно время. Они готовы действовать, но согласованности у них нет. Молли, Джордж и Чарли рвутся в бой, но Артур и Перси с Биллом и Флер выжидают, потому что Кингсли разрабатывает стратегию.       — Кингсли? Темный намерен срочно изловить его. Мне приказали собрать команду и начать охоту на орденцев.       — Тебе? — удивляется Гарри. — Хреново. Сколько у нас времени? — встревоженно спрашивает он.       — Неделя, может, две. Ты должен уговорить Уизли встретиться со мной на нейтральной территории. Если они не доверяют мне, пусть сами выберут время и место. Предложи это всем орденцам, мне нужно поговорить с ними, — диктует Малфой учительским тоном. — Ты будешь связным. Скажи, что у меня есть для них шпионская информация.       — Хорошо, я сделаю все, что смогу, — Гарри, кивнув, растворяется в стене камеры Джинни, видимо, его туда тянет, как магнитом.       Что ж, в этом темном дне появился просвет.

***

      Гермиона задумчиво расхаживает по малфоевским покоям, которые осмотрела уже несколько раз, так же она перерыла и другие комнаты, но ничего не нашла. Услужливый Дипси, который принес ей еду, чуть не застукал ее за обшариванием хозяйской тумбочки. Он подал ей тыквенный суп-пюре и сливочные круассаны с облепиховым чаем.       Домовик так яро заботится о ней, что она готова сделать что угодно, чтобы вытащить его из-под гнета хозяина, но это лишь одна из задач.       Чертов Малфой собрался запереть меня в своем доме до конца жизни.       Следовательно, главная цель – вырваться на свободу. Перебирая в голове десятки идей и вариантов, она успела принять душ и обильно смазать бодро-кремом синяки от нападения кентавра, и они сразу исчезли.       Гермиона могла бы поискать решение в книгах, как она это обычно делала, но какой в этом смысл, если нужно действовать немедленно?       Я должна что-то сделать!       Нервно теребя цепочку, она вдруг понимает, что носит ее с тех пор, как он застегнул фамильное украшение у нее на шее. При воспоминании об этом ее обжигает приятной волной. Они почти поцеловались, он желал этого и явно был возбужден. А еще Драко заполнил ее спальню розами и подарил целый шкаф брендовой одежды. Он неравнодушен к ней, значит, она может повлиять на него.       Гермиона приходит к очевидному выводу, что ей стоит разжечь искру между ними, чтобы максимально приблизить к себе врага и выведать его помыслы. Она же женщина, черт возьми, и у нее есть особая сила, данная ей природой. Правда, она не умеет ей пользоваться, но знает, что на мужчин женственность действует безотказно.       В первую очередь мужчина западает на внешность.       Гермиона вспоминает восторженные глаза Драко: он поедал ее взглядом, когда она вышла из ванной после бодро-геля. В тот момент он был полностью поглощен ее красотой и сам подчеркнул это.       Так, нужно подготовиться к его приходу.       Она бросается в спальню и распахивает платяной шкаф. Боже, бесконечные стопки одежды и ряды обуви на нижней полке, глаза разбегаются. Гермиона осматривает свои владения, примеряет платья и отбрасывает их на кровать, как слишком вычурные. В конце концов, она останавливается на короткой плиссированной юбке в клетку и белой хлопковой блузе. Оставляет две верхние пуговицы расстегнутыми и затягивает полы блузки узлом на талии, а на ноги натягивает белые гольфы до колен. Этот школьный образ больше всего ей соответствует. Осмелев, она выуживает из запасов Драко зеленый слизеринский галстук и небрежно повязывает его на шею.       Это должно сработать.       Щелчок двери. Малфой вальяжно входит в спальню, и она встречает его с максимально милой улыбкой. По его непроницаемому лицу невозможно понять, какое у него настроение. Однако при виде Гермионы он словно оживает, глаза вспыхивают, а уголки губ поднимаются в типичной ухмылке, открывая ямочку на щеке – рискнуть все же стоит.       — Соскучилась по школе, Грейнджер? — Драко обволакивает ее жадным взглядом. — Если ты решила перейти на мой факультет, то верно подобрала наряд. Тебе идет, — он закусывает губу, и она теряется, смущенно зардевшись. — Будешь самой горячей девочкой Слизерина.       — Спасибо за комплимент, Драко, — она нарочно называет его по имени. — Я ждала тебя, мне нужна твоя помощь. Пойдем со мной в библиотеку, — просит елейным голосом, кокетливо теребя каштановый локон, и пристально смотрит на него своими большими карими глазами.       Боже, я не умею флиртовать, надеюсь, он купится на этот банальный трюк.       Малфой грациозно подходит к ней.       — Тебе нужен рыцарь, Грейнджер? — он насмешливо искривляет бровь и включается в игру. — Я к твоим услугам, — расплывается в самодовольной улыбке.       — О, чудесно! — лепечет она в несвойственной ей девчачьей манере, хлопая ресницами и заводя его в кабинет за руку. — Помоги мне достать книгу, пожалуйста, — указывает пальцем под потолок. — Я не дотянусь до верхней полки.       — Как ты хочешь, чтобы я помог тебе? — говорит он более низким голосом с хрипотцой, серые радужки опасно темнеют.       Они оба прекрасно понимают, что она могла бы просто придвинуть кресло, для этого даже не нужна магия.       — Подсади меня, — выдает она взволнованно, стесняясь собственной инициативы.       — О, смотрю, ты сменила свой гнев на милость? — ухмыляется Драко и придвигается вплотную к ней, заставив прижаться спиной к книжным полкам. — Ты уверена, что тебе нужна эта книга? — он ехидно подмигивает ей. — Мы можем пропустить прелюдию.       — Я не... — Гермиона пытается спрятать взгляд и заливается румянцем.       — Не играй со мной, Грейнджер, — Малфой смотрит на нее сверху вниз, прильнув к ней и блокируя своим телом ее движения. Властно берет ее за подбородок и чувственно проводит по нижней губе большим пальцем, чуть надавливая и приоткрывая ей рот. — Ты проиграешь! — он зарывается лицом в ее волосы, почти прикасаясь горячими губами к уху.       От обжигающего шепота ее шея покрывается крупными мурашками, которые бегут по спине, теряясь между ягодицами. Она вздрагивает, как зверек, застигнутый врасплох.       — Драко, — ее голос дрожит и срывается. Она чувствует, как ускоряется сердцебиение. — Я просто…       — Скажи прямо, что хочешь, чтобы я трахнул тебя, — говорит Малфой хрипло. — И мы сделаем это, Грейнджер, — он почти прикасается к ее дрожащим губам своими, запуская жаркую волну по ее телу. — Я не против.       — Нет… Я не это имела в виду… — она вяло пытается оттолкнуть его руками, но замирает, уставившись в его голодные глаза, как парализованная.       — Брось, я знаю, что ты хочешь меня, — он с легкостью поднимает ее и, поднеся к дубовому столу, махом поворачивает к себе спиной, нагнув и заставив ее упереться руками в деревянную поверхность.       — П-пожалуйста, Малфой, — взмаливается она слезливым голосом, испугавшись его напора. — Прошу, не надо! — она пытается развернуться к нему, отчаянно дергаясь в сторону, но он властно держит ее за бедра, прижимаясь сзади и жестко вдавливая ее ноги в край стола.       — Ты в моей власти, Грейнджер. Я могу сделать с тобой, что угодно, — хладнокровно утверждает он, водя сильными горячими руками по ее тонкой талии и повелительно надавливая на спину, принуждая подчиняться. — Я не наказал тебя за попытку побега, а ты не ценишь этого. Может, мне передумать?       — Нет! — вскрикивает она, охваченная паникой, чувствуя себя уязвленной и абсолютно беспомощной. — Не делай этого! — переходит в жалобный шепот.       Вразрез с сознанием все ее тело горит и пульсирует. Животное нутро требует его жадных прикосновений, жаждет ощутить мужскую плоть.       — Заруби себе на носу, что я вижу тебя насквозь. Не пытайся манипулировать мной! — чеканит он резким тоном, еле заметно толкнувшись в нее корпусом и сильнее сжимая ее округлые бедра.       Гермиона чувствует, как окаменевший член сквозь ткань упирается в ее ягодицу, посылая волну болезненной вибрации по всему телу. Во рту пересохло, она задыхается, в комнате становится невыносимо жарко.       — Ты еще девственница? — требовательно спрашивает он, рисуя длинными пальцами круги на ее бедрах.       Драко не пытается снять с нее одежду, но даже через ткань ощущения настолько острые, что Гермиона мелко дрожит и рвано вздыхает, будто по ее обнаженной коже водят кусочком льда.       — Да… — почти всхлипывает она, краснея от унижения. — Пусти же! — отчаянно дергается и пытается вцепиться в него ногтями, протянув руки за спину.       — Я так и думал.       Малфой резко разворачивает ее лицом к себе, сажая на стол и мягко держа за запястья. Ее ноги вынужденно раздвинуты, поскольку между ними стоит высокий и статный, дико самоуверенный мужчина, который закрывает ей обзор своими широкими плечами. Он как минимум в пять раз сильнее ее, и в его жилистых руках она просто тряпичная кукла.       Когда он успел стать таким?       Гермиона словно прозрела, глядя на него распахнутыми от шока, влажными глазами. Раньше она воспринимала слизеринца как вздорного мальчишку, мелкого пакостника, способного лишь вымещать на других свою злобу. Теперь она видит в нем возмужавшего, властного доминанта, который при желании может сломать ее об колено.       — Вот так, Грейнджер, хорошая девочка, — снисходительно говорит Драко, отпуская ее руки. — Мы провели с тобой очередную воспитательную работу, — игриво гладит пальцем зеленый галстук, висящий ровно между ее грудей. — Теперь ты перестанешь выделываться? — строго спрашивает он, но на его губах играет теплая улыбка.       — Ты псих, Малфой! — шипит ему в лицо Гермиона. Слезы собираются в уголках ее округлившихся глаз, рот кривится от возмущения. Она на грани, вот-вот расплачется. — Больной ублюдок!       — Ты так бесишься, потому что я не трахнул тебя? — смеется он, отходя от нее на шаг и самодовольно разглядывая взъерошенную Грейнджер, шея и лицо которой покрыты красными пятнами смущения. Зрелище явно забавляет его.       — Пошел ты! — она уязвленно фыркает и вскакивает, выбегает из библиотеки и закрывается в ванной.       Гермиона тщетно пытается усмирить бешеный стук сердца. Грудь прерывисто вздымается и опадает, вызывая давление в ребрах. Ноги чуть дрожат, в ступнях и ладонях пульсирует напряжение, а внизу живота сворачивается тугой узел. Она чувствует, как влага, просачиваясь из ее лона, обильно смачивает трусики, и плотно сжимает ноги.       Гребаный садист. Ненавижу!