Потерянные во мгле

      Малфой трепетно обхватывает ее разомлевшее лицо теплыми ладонями, словно держит святой Грааль, и пристально всматривается в полные истомы карие глаза.       — Грейнджер, да тебя конкретно развезло, — сообщает он небрежно, подняв уголки расслабленных губ и дразня ее в своей обычной манере.       — А ты полностью лишен такта, — парирует она немного заплетающимся языком.       — Ты, конечно, имеешь право отдохнуть, ведь ты всю жизнь впахивала на учебе и подрабатывала спасателем у тупоголовых дружков, — Драко самодовольно усмехается. — Я рассчитывал на то, что ты, наконец-то, отвлечешься от своих «проблем», но не ожидал, что тебя накроет с одной бутылки сливочного пива.       — Единственная моя проблема – это ты, — говорит Гермиона с горечью, и из уголка ее помутневшего глаза скатывается слеза.       — О, Салазар, — он бережно вытирает соленую каплю с ее щеки кончиком пальца. — Я опять тебя обидел?       — Неужели ты так слеп, Драко Малфой? — она раздраженно толкает его рукой в плечо, отворачиваясь в сторону леса.       — Чего ты хочешь, Гермиона Грейнджер? — он тянет ее к себе за плечи, легким движением беря за подбородок, и соскальзывает ладонью на ее горло, мягко смыкая пальцы на изящной шее. — Просто скажи.       — Я… — ее тихий голос хрипнет, она смущенно сглатывает и отводит печальный взгляд, но Драко приближает к ней лицо вплотную, не оставляя шанса на побег. — Я хочу, чтобы это быстрее закончилось, — выдает она, всхлипывая, хотя сначала явно собиралась сказать нечто иное.       Слезы стекают по щекам, застилая глаза, и Гермиона прикрывает их ладонями. Он прижимает ее к себе, обнимая сильными руками, позволяет ей положить голову на его широкое плечо, утешительно поглаживая ее по густой копне вьющихся волос.       — Тсс, милая, — шепчет Драко, вспоминая, как успокаивала его в детстве мама, когда он разбивал коленки, падая с игрушечной метлы во дворе поместья. — Поплачь, станет легче…       — Не станет… — шмыгает Гермиона, ударяясь в рыдания и заливая его мантию соленой влагой, ее тело вздрагивает в его руках от каждого тяжелого всхлипа. — Я хочу, чтобы всего этого не было… Чтобы чертов Том Реддл никогда не рождался бы на свет… Чтобы мои родители… — она всхлипывает, уткнув лоб в его грудь. — Я не видела их почти год... — прочищает горло, усиленно моргая. — Хочу, чтобы Гарри был жив, — жалобно стонет, растирая руками покрасневшие глаза.       Малфой протягивает ей наколдованный платок, и она обмакивает им мокрое лицо, скрывшись за тканью от его обеспокоенного взгляда.       — Иди ко мне, — он снова обволакивает ее согревающими объятиями, бережно поглаживая по спине, словно маленького ребенка и шепча все приходящие в голову нежности, которые наговаривала ему мать перед сном, когда он боялся засыпать один. — Я с тобой, слышишь, я рядом.       Драко не умеет поддерживать, не знает, что нужно говорить в таких случаях, и его сердце разрывается от сопереживания и желания помочь ей. Как в детстве, когда он отчаянно пытался вытащить из фонтана упавшую туда бабочку - махаона, но Крэбб, приехавший в гости, со смехом утопил хрупкое и удивительно красивое создание в воде, окатив его брызгами. Это была первая смерть, которую он видел в своей жизни. Ему было три.       Седрик Диггори вернулся из лабиринта Турнира Трех Волшебников мертвым. Тогда Драко впервые увидел труп человека и испытал леденящий душу ужас. Ему было четырнадцать.       Однако с того момента, как воскрес Темный Лорд, смерть вошла в его жизнь как данность, как омлет на завтрак, как мамина колыбельная на ночь в детстве.       Смерть стала преследовать Малфоя всюду.       Смерть поселилась в его доме, заползая на обеденный стол жуткой гигантской змеей, которая заглатывала еще трепыхавшихся жертв Волан-де-Морта целиком.       Смерть заполняла темницы сырого подземелья, наслаждаясь последними истошными криками пленников, которых пытали и увечили озверевшие Пожиратели.       Смерть протянула к нему свою костлявую кисть, приглашая стать ее проводником, убив беспомощного старика на Астрономической башне. Он не смог. Он отказал ей. Ему было шестнадцать.       Смерть стала мстить ему, забирая все больше жизней вокруг Драко, смеясь над ним и его мнимой слабостью, наглядно показывая неизбежность умирания.       «Человек умирает с первой секунды жизни – как только сделал свой первый вдох. Весь жизненный путь с рождения есть лишь затяжной процесс умирания. Увядание и разложение плоти неизбежно. Когда-нибудь и твои глаза погаснут», – шипела ему смерть на ухо, обвиваясь хладнокровной гадюкой вокруг шеи. И он верил…       Но пока я жив, я не буду помогать Смерти.       Я буду бороться с ней.       — Ты залезла мне под кожу, Грейнджер, — шепчет он, чувствуя, как влага щиплет глаза, выдавливая из него боль по капле, — и заставила задуматься, чего хочу я… Я сам, — в его стальном взгляде мелькает металлический отблеск. — Ни мой отец, ни моя мать или чертова война, которая ломает хребет даже самым сильным. Или проклятый Темный Лорд, который толкает меня в бездну, и туда же весь волшебный мир, — он чуть встряхивает ее за плечи, заставляя поднять на него припухшие глаза. — Я хочу жить, слышишь, в другой реальности – без этого ужаса и тлена. Я хочу просыпаться в своем доме и чувствовать себя хозяином, чувствовать себя свободным человеком! — его хлесткий, как прут, голос надламывается. — Я хочу, чтобы ты жила, Гермиона, и дышала полной грудью, чтобы ты была счастлива так, как желаешь ты сама. Пусть даже это значит твой побег и наше расставание… Навсегда… Пусть даже ты будешь ненавидеть меня за то, как глупо я пытался тебя спасти, как обижал тебя… — упрямая слезинка, не сдержавшись, стекает по его бледной щеке, и он торопливо ее смахивает, стыдясь нахлынувших чувств.       Отец учил его быть каменной глыбой.       «Ты не должен распускать нюни, Драко. Мой сын не может быть слабаком».       Любая эмоция – слабость.       Он судорожно трет лицо о рукав, пытаясь загнать бушующий в нем ураган чувств обратно на дно подсознания, где он оседал и гнил долгие годы.       К черту это сопливое дерьмо.       Держи себя в руках.       — Я не испытываю к тебе ненависти, — она прикладывает маленькую мокрую ладонь к его пылающей щеке, а скованной рукой сплетается с его длинными пальцами, прижимая его кулак к своей груди, словно это их особый знак поддержки.       Он вспоминает, как Гермиона сделала это в их первую ночь в поместье, наплевав на враждебность и страх, она просто отдала ему часть своего душевного тепла безвозмездно, как если бы была его самым близким человеком.       — Никогда не испытывала к тебе ненависти… Это слишком токсичное чувство. Иногда мне было жаль тебя, Малфой. Иногда я просто злилась и бесилась от собственной беспомощности перед дурацкими порядками в волшебном мире, перед гнилыми стереотипами, — высказывает она ему откровенно, сверкая карими глазами с винным оттенком, ее взгляд постепенно проясняется. — Ты не был конченой сволочью, нет, ты был лишь продуктом воспитания своей чистокровной родовой системы. Я знала это, и со временем мои детские обиды переросли в осознание собственной ценности. Теперь я понимаю, что все, что мне говорили, никак ко мне не относится.       — Тогда я снова спрошу тебя: чего ты хочешь? Для себя? Не для других. Не ради спасения кого-либо и мира на Земле. Чего хочет сама Гермиона Грейнджер? — он нервно сглатывает и плотнее вжимается лицом в ее холодную ладонь.       — Я хочу… — она тянется к нему, приподнимаясь на коленях, и невесомо прикасается влажными губами к его сомкнутому рту.       — Я знаю, что завтра ты пожалеешь об этом, — цедит он сквозь сжатую челюсть, хмуря брови. — А я, — она удивленно отшатывается от него, расцепляя их руки, — не хочу, чтобы ты стыдилась своих желаний, особенно, если они связаны со мной…       — Я не буду, — твердо произносит Гермиона, раздраженно сверкая глазами. — Какого черта ты все портишь, Малфой? — она пышет подступающей яростью, с силой надавливая жесткой ладонью на его выпирающую скулу. — Чтоб ты знал: это не вопрос, а утверждение.       — Теперь буду знать, — усмехается он, и его острые черты смягчаются, как только на щеке проступает игривая ямочка.       Драко перехватывает ее воинственно настроенную руку, прижав к своим губам, и покрывает поцелуями каждый ее пальчик, тыльную сторону ладони и тонкое запястье. Поднимает голову и встречает ее смущенную улыбку на зардевшемся лице. Он нежно прижимается щекой к ее щеке, ластясь, словно ласковый домашний кот. Их носы соприкасаются, а губы медленно встречаются в мягком поцелуе, невинном, словно ранняя заря.       Малфой чувствует, что Грейнджер хочет большего. Она ищет его, она ждет его, готовая соскользнуть в пропасть вместе с ним. Он нежно облизывает ее нижнюю губу, чуть прикусывая, затем отпускает и обжигает ее горячим поцелуем, проскальзывая в рот жестким языком, заполняя собой все пространство внутри, проникая в самую глубь. Драко погружается в нирвану, закрыв глаза и отдавшись порыву, отпуская себя в свободный полет. Зарывается пальцами в гриву непослушных, как и их хозяйка, волос. Второй рукой властно загребает Гермиону за талию, придвинув ближе к себе. Скользит языком у нее во рту, совершая круговые движения, отчего ее дыхание прерывается и переходит в приглушенные полустоны.       Он готов поклясться, что временами фейерверк, который взрывается у него в голове, заглушается ее эротичным мурлыканьем. Это безумно заводит, дергает его возбуждением в паху, обжигая все нервные окончания, заставляет его член наливаться силой и диким желанием.       Осмелев, Грейнджер обнимает его торс ногами, оседлав Малфоя, как бравая наездница. Она сминает тонкими пальцами ровные платиновые пряди, сжимает рукой твердое плечо, прильнув к нему податливым телом и выгибая спину, чтобы предельно слиться с его жаром. Он ощущает, как шум в ушах от бурлящей крови глушит его и к чертям отключает мозг. Кожа кипит от внутреннего огня, который разливается по жилам раскаленным свинцом. Ему до смерти хочется подмять под себя эту хрупкую девушку и поглотить ее, словно жадный лесной пожар, вмиг пожирающий миллионы гектаров зелени. Ее ловкая рука спускается по его груди, вызывая волну пульсации в набухшем члене. Ему становится невыносимо больно и тесно в собственных штанах.       Драко знает, что тормоза вот-вот слетят.       Сука, еще чуть-чуть, и мы уже не сможем остановиться.       — Стой! — командует он, ловя ее юркие пальцы, которые пытаются пролезть между пуговицами его мантии. Она раскрывает взбудораженные глаза, и он чуть оттягивает ее голову назад за волосы. — А ты чертовка! — из его напряженной челюсти вырывается сдавленный смешок.       — Что опять не так, Малфой? — томно спрашивает она, облизывая губы, от чего его член болезненно дергается.       Блять!       — Хватит на сегодня, — строго говорит он, словно это были полевые учения, и очередной урок окончен. Он смотрит в сторону, пытаясь отдышаться и вернуть самообладание. — Мы и так далеко зашли, а ты не совсем…       — Что? Ты думаешь, я пьяна? — она слезает с него, раздраженно отталкиваясь ногами, но не может встать и просто оседает на бок. — Пошел ты к черту, Малфой. С тобой ничего не получается по-человечески. Ничего…       — Я не собираюсь пользоваться твоим состоянием, — непреклонно говорит он, сжав губы в тонкую линию. — И выслушивать потом, как по-свински я поступил.       — Я не понимаю тебя! Ты как шкатулка с сюрпризом. Вылетит то кулак, то конфетти – как повезет, — Гермиона всхлипывает, утирая рот тыльной стороной ладони. — Мне вечно не везет.       — Хватит, Грейнджер. Я не намерен выслушивать очередную тираду.       Она вскакивает и бросается от него в сторону, натянув повод между их скованными запястьями.       — Чтоб тебя, гребаный садист! Отпусти меня, мне надоели твои тупые игрища, где никогда не победить ни тебе, ни мне, — Гермиона бешено дергает за кожаный шнур, но Драко хватает его и резко тянет на себя.       — Мы выиграем вместе, Грейнджер, — ухмыляется он, подхватывая ее на руки и неся к воде. — Тебе надо остыть чуток, а то вот-вот взорвешься.       Он стремительно входит в озеро по пояс, загребая сильными ногами черные волны, и резко опускает ее, окунув в ледяной омут по шею.       — А-а-а! — ее дикий крик разрезает ночь, дополняясь яростными всплесками. Она нещадно лупит его маленькими кулаками, издавая тонкие забавные визги и обливая их обоих холодной водой по самую макушку. — Ненавижу тебя, придурок!       — Ты же только что уверяла меня, что знать не знаешь, что такое ненависть, — хохочет Драко, загребая в пригоршни жидкий лед и брызгая в ее разъяренное лицо. — Грейнджер, ты прекрасна в гневе! — он резко захватывает ее в тиски, впиваясь в посиневшие от холода губы жадным поцелуем.       Гермиону трясет, он чувствует дрожь ее тела, которая передается ему, и быстро выходит из студеной воды, по-хозяйски закинув Грейнджер на плечо.       — Я тебе не кукла! — кричит она, пытаясь отбиваться и цепляясь ногтями за его ноги, но вниз головой бороться не особо удобно. — Отпусти меня!       Драко опускает ее на землю и, не мешкая, осушает ее взмахом волшебной палочки, согревая невербальным заклятием. Лишь потом проделывает подобный трюк на себе, и молча собирает еду в корзину.       — Пора возвращаться, а то ты переполошила пол-леса. Сейчас сюда сбегутся все голодные кровососы в радиусе километра, — запихнув плед в ту же корзину, он хватает ее за руку и трансгрессирует на крыльцо своего коттеджа, с размаху открыв дверь и таща ее за собой внутрь. Запечатав вход магией, Драко удаляет черные жгуты с их запястий и с облегчением выдыхает.       Ебаная пытка. Я не хочу этого насилия так же, как и ты.       — Ты так ничего и не сказал мне толком. Отвлек внимание поцелуем. Очень удобно, Малфой, — Гермиона почти протрезвела, и при мысли о своем развязном поведении ее щеки становятся пунцовыми, а на шее расплываются красные пятна.       Ну, начинается. Ты же сама ко мне полезла.       — Садись, Грейнджер, — он указывает ей на кожаный диван кофейного цвета. — Что еще ты хочешь знать?       — Я уже спрашивала, — она рассерженно плюхается на жесткое сиденье, упрямо сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Как на счет «Пророка», а?       — Не кипятись, ладно? Дам я тебе газету, так и быть. Я берег твое душевное здоровье, знаешь ли, не в сказке живем. Но раз ты такая невыносимая заноза… — он саркастично растягивает слова, сверля ее высокомерным взглядом, словно она разочаровала его.       — Что Темный Лорд собирается делать с полукровками и такими, как я? — она въедается в глаза Драко колким взглядом, от которого мурашки по коже. — Какие у него планы на счет маглов?       — Э-э… Потише, дорогуша. Куда ты разогналась? — Малфой ухмыляется и грациозно садится рядом с ней, копируя ее позу, но руку вальяжно закидывает на спинку дивана за ее головой, а во второй ловко вертит палочку между пальцами. Гермиона завороженно смотрит на цикличное движение, которое сливается в сплошное непрерывное кольцо. — Я не знаю всех темных делишек Лорда. И тем более не читаю его мысли. А новости ты найдешь в газетах, хотя за неделю особо ничего не изменилось, знаешь ли…       — Опять ты врешь, Малфой! Ты же Пожиратель, черт возьми, в твоем доме резиденция Тьмы, и ты бегаешь к хозяину по первому зову, — она с досадой всплескивает руками. — Ни за что не поверю, что вы не обсуждаете свои варварские планы.       — Я получаю задание и выполняю его, остальное меня не касается, — произносит он самодовольно, закусывая губу и бойко играя волшебной палочкой, чем еще больше раздражает ее.       — Так, хватит! — отрезает она менторским тоном, бросаясь на него, и перехватывает древко, пытаясь отобрать. — Прекрати!       — Ладно, Грейнджер. Все-все, — сдается он, убирая палочку за пояс. — Временами ты такая фурия, что мне даже страшно становится, — выдает Драко, хохотнув ей в лицо.       — Кого из наших поймали, кроме меня? — Гермиона напрягается, замерев в ожидании ответа, в ее расширенных глазах отражаются боль и страх.       — Э-э… Ну у меня в плену только ты, и тебе со мной крупно повезло, кстати… — он мнется, отводя взгляд, и тяжело сглатывает.       — Не юли, Малфой. Кто-то умер? — дрожащий голос срывается на высокой ноте. Она вцепляется в его мантию, нависая над ним и требуя ответа.       — Вот сейчас я боюсь тебя, Грейнджер… — он смотрит на нее глазами, подобными грозовым тучам. Его рот кривится, а на скулах играют желваки.       — Говори же, черт возьми! Иначе я придушу тебя голыми руками. — Гермиона отчаянно трясет его, дергая за плотную ткань и отрывая серебристую пуговицу, та со звоном прыгает по полу и закатывается в угол.       — Рон и Джинни Уизли в темницах моего поместья, — хмуро выдает он, легко блокируя ее руки мягким захватом. Она испуганно вскрикивает и дергается, пытаясь вырваться из тисков. — Они живы! Спокойно, все под контролем. С ними ничего не случится. У Темного новый фетиш: теперь он не убивает, а собирает коллекцию жертв, — привычная непроницаемая маска на лице Драко сереет и трескается, перекошенная морщинами на лбу. — Собери всех орденцев и получи волшебный мир в подарок.       — И давно? — вопит она, прожигая его взбешенным взглядом. — Когда ты собирался сказать мне?       Гермиона неистово брыкается, и, извернувшись, больно кусает его за шею, проколов зубами кожу. Драко, вскрикнув, выпускает ее, шипя и хватаясь за место укуса.       — Какого хрена? Совсем уже крышей поехала? — он возмущенно смотрит на нее. — Чокнутая ведьма!       — Что с ними? Я срочно должна их увидеть, — требует она, вскакивая и забегая в камин.       — Нет! — властно отрезает он. — Если спустишься в подземелье, там ты и останешься.       — Да хоть бы так! — выпаливает она воинственно.       — Поверь мне, ты не захочешь там оказаться. В твоей упрямой голове слишком много ценных сведений, которые не должны попасть не в те руки. Особенно, к Белле, которая любит пытать пленников «круцио» и заливать им в глотки сыворотку правды.       — Беллатриса пытала их? — Гермиона вмиг осыпается, растеряв весь боевой запал и задрожав от жутких воспоминаний. — Твоя родная тетка, вот кто чокнутая ведьма, а не я, — всхлипывает она с горечью. — Я должна спасти их, Малфой, пожалуйста.       — Этим уже занялся Поттер, — как ни в чем не бывало сообщает он, усмехаясь при виде ее округлившихся глаз.       — Гарри? — неверяще спрашивает она, опешив от шока.       — Он самый. Поттер теперь привидение, причем весьма полезное, — Драко расплывается в довольной улыбке. — Я же сказал, что все контролирую. Призрак теперь мой агент для связи с Орденом, — Малфой видит, как она порывается задать еще тысячу вопросов. — Можешь даже не спрашивать, Грейнджер, пока нет никаких подвижек.       — Я хочу увидеться с ним, — просит она, загоревшись надеждой.       — Ну, это можно устроить, когда он вернется, — обещает он, примирительно давая ей меньшее из всего, что она хочет – такова уж хитрая слизеринская натура.       — Я знала, что ты скрываешь от меня информацию. Это ведь не все, да? — спрашивает Гермиона с явным негодованием.       — На сегодня все, Грейнджер, — он входит в камин, твердо беря ее за руку и сжимая чуть дрожащие пальцы. — А теперь домой.       Я и так до хрена тебе выболтал.       Зато теперь ты не захочешь от меня сбежать.

***

      «Начинай утро с самых сложных и неприятных задач, тогда твой день будет легким и солнечным», – говорила мама, и была права.       Следуя заветам матери, Драко тактично стучится в массивную дверь в северном крыле особняка Малфоев.       — Кто там пожаловал? — звучит охрипший голос с нотками высокомерия. — А, это ты, соизволил явиться? — недовольно бурчит Люциус, показывая в дверном проеме помятое лицо с заплывшими красными глазами. От него жутко разит перегаром, а всегда гладко причесанные белые волосы взлохмачены и свисают сальными патлами.       — Отец, я пришел по делу, — сдержанно говорит Драко, пряча неприязнь под непроницаемой маской.       — По делу? Теперь ты стал крайне важной персоной, — ворчит изрядно потрепанный Люциус с нескрываемой завистью, садясь на королевскую кровать под балдахином и хватая с дубовой тумбочки бутылку фирменного огневиски из фамильных погребов. Там, в прохладных закромах под специальным заклятием алкоголь хранится и настаивается десятки лет, передаваясь из поколения в поколение. Считается, что самой старой бутылке триста три года. — А просто зайти ко мне, проведать отца, не пробовал? Я почти не вижу тебя, — такое откровение он может произнести только в невменяемом состоянии.       — У меня задание от Повелителя, — терпеливо сообщает Драко, готовясь к обороне и сильно сжимая челюсть.       — Повелитель, значит? Тот самый, который выкинул меня, как сломанную метлу, и прибрал к рукам моего сына и жену? — повышает голос Люциус, опрокинув в рот треть бутыли огневиски. — Ты знаешь, что твоя мать укатила во Францию? Якобы с миссией Темного Лорда, и даже не сказала мне лично. Прислала записку, представляешь? Сморщенный домовик принес мне кусок пергамента, а там всего две строчки, — он брызжет слюной на вычурный домашний халат из зеленой парчи с серебристыми драконами. — Домовик, Салазар! Моя жена общается со мной через проклятого эльфа.       Всю жизнь мечтал увидеть тебя сломленным, отец, но не думал, что на это так больно смотреть.       Наконец-то, и ты признал, что ты всего лишь человек, а не каменная глыба.       — Я в курсе, — жестко произносит Драко. — И не в восторге от ее выбора, хотя она тут ни при чем. Ты прекрасно знаешь, кто обрек нас на такую судьбу.       — Ты обвиняешь меня? — Люциус вскакивает, срываясь на хриплый крик. — Ты не знаешь, о чем говоришь, неблагодарный мальчишка. Если бы не я, тебя бы вовсе не было, — он яростно тычет пальцем в грудь сына, потрясая бутылкой и расплескивая янтарный напиток.       — Тут не поспоришь. Ты всегда умел выходить правым из любого конфликта и научил этому меня, — Драко горько усмехается. — Спасибо, пап.       — Что хочет Повелитель? — с надеждой спрашивает Люциус, тяжело оседая на постели и держась за лоб так, словно его голова вот-вот расколется пополам. — Говори быстрее, я собирался прилечь.       — Мне нужны все разведданные по Ордену, по каждому предателю крови, и твои отчеты об операциях, — младший Малфой скрещивает руки на груди в оборонительной позиции, максимально выпрямив осанку. — Лорд передал это дело мне.       — Блестяще: сын занял место отца еще при его жизни, — саркастически кривится старший Малфой. — Браво! Ты меня переплюнул, иди сюда, — он подходит и загребает Драко в крепкие объятия, чего не было с раннего детства. — Признаю, я недооценивал тебя.       — Пап, достаточно, — он морщится от застоялого запаха пота и алкоголя.       Взгляд внимательных серых глаз цепляется за длинный серебряный кинжал с нефритовой змеей на рукояти. Тот висит на стене по диагонали, раньше таких лезвий гоблинской работы было два, они располагались крест-накрест, словно символ боевых заслуг хозяина.       Так и знал. Ты убил Сивого своими руками.       — Ты ведь мой наследник, моя кровь... — причитает Люциус, хлопая его по спине. — Я облажался… сильно… Может, хотя бы у тебя получится…       — Конечно, отец, все наладится, обещаю, — сердце Драко сжимается от боли. — Просто передай мне данные, хорошо?       — Да-да, сейчас, — Люциус нетвердой походкой идет к дубовому шкафу и достает из выдвижного отсека антикварную шкатулку, щелкнув крышкой, показывает сыну ряды прозрачных колб, наполненных белой субстанцией. — Вот мои отчеты. Тут все воспоминания о наших вылазках и боях с орденцами еще со времен Первой Магической войны. Это сокровище по праву принадлежит тебе, — он отпирает ключом небольшой деревянный сундук и вытаскивает глубокую серебряную чашу, в которой плавает жидкая тьма. — Вот наш фамильный омут памяти. Забери и спрячь хорошенько, — заговорщически шепчет отец, небрежно пихая родовую реликвию в руки сына, а сам хватается за бутылку и осушает ее до дна. — Пришло время молодых. Да здравствует новый мир, настолько же жуткий, насколько и прекрасный!       — Благодарю, — кивает Драко и бережно упаковывает новую собственность.       Он левитирует ее в свои покои, скрыв от глаз магией и пройдя по тайному коридору между южным и северным крылом, и лишь тогда выдыхает с облегчением.       День начался со светлой ноты.       Но это была не самая сложная задача, вовсе нет.

***

      — О, Драко, я так тебя ждала, — переливчатый голос наполняет ушные раковины чистым наслаждением, рождая россыпь мурашек по шее и спине.       Чертова магия вейлы.       Только мертвый смог бы противостоять этому блядскому влиянию.       Сулавия открывает ему дверь своей комнаты, одетая в невесомую светлую дымку. Она будто обнажена, но в то же время ее соблазнительную фигуру обволакивает полупрозрачная воздушная ткань под цвет атласной кожи, порождая в голове Малфоя бурю фантазий. Тонкие нагие руки и серебристые волосы с розовым отливом сияют в солнечных лучах, льющихся из распахнутого настежь окна.       — Привет, Сула, как устроилась? — Драко с интересом рассматривает волнистую копну ее локонов, припоминая, что в первую встречу они выглядели иначе, и замечает на левом плече вейлы взлетающего дракона. Он похож на его собственного патронуса. Точная копия в нарисованном виде, только темный, а не светлый.       — О, замечательно, Драко. Я прекрасно чувствую себя в Англии, особенно, в вашем родовом поместье, — восклицает она, ослепляя его белозубой улыбкой.       — Красивый дракон, — задумчиво изрекает Малфой, делая короткий шаг в спальню, чтобы показать, что забежал лишь на минутку. — Что он значит для тебя?       — О, это древний символ равновесия. Может, когда-нибудь я расскажу тебе больше, но сейчас меня интересует только обучение, — загадочно улыбается вейла и одаривает его многообещающим взглядом.       — Да, для этого я и пришел, — он отвлекается от татуировки дракона, которая буквально загипнотизировала его. — Тренировка с моей теткой Беллатрисой Лестрейндж сегодня в три на площадке за поместьем. Приходи в походной мантии или в любой спортивной одежде, в общем, сама знаешь.       — Да, мой командир, — вейла издает мелодичный звенящий смешок и салютует ему изящной ладонью.       Посмотрим, что ты за темная лошадка.

***

      Уилтшир и так славится пасмурной погодой, редкие летние дни бывают ясными и солнечными, несмотря на то, что графство находится на юге Англии. Однако с победой Темного Лорда в войне и превращением поместья Малфоев в его резиденцию солнце буквально покидает эти земли. Майские дни освещают имение лишь по утру, а к обеду тучи уже заволакивают небо, не оставив свету ни единого шанса. Пребывание дементоров в подземелье особняка ухудшает местный климат, вызывая промозглый туман и пронизывающий до костей холод.       Драко спешно ступает по широкой мощеной булыжником дороге, ведущей от центрального входа поместья к кованым воротам с драконами на вершинах столбов. Густые тисы, которые были высажены вдоль всего пути еще его прадедом, закрывают обзор с двух сторон. «Не очень умно в условиях войны», – думает Малфой и ежится, несмотря на плотную серую мантию, длинные полы которой путаются в его ногах.       Послав патронуса Тео и Блейзу, он вынужден встречать собратьев – шестерок у ворот имения, иначе усиленная охранная система не пропустит их на территорию. Мало того, что на входе стоит специальный барьер, через который проходят лишь Пожиратели с черной меткой, так еще и система идентификации сообщает Повелителю о каждом шаге в радиусе трех километров. Кто бы ни ступил за черту охранного периметра, Лорд тут же узнает об этом. Так он и выследил Рона с Джинни – наивные дети пытались шпионить за штаб-квартирой, а чары «против врагов» тут же просигналили о вторжении неприятеля.       Драко издалека видит четыре темных силуэта на фоне чугунной решетки ворот, его уже ждут. В условленное время в условленном месте – какая пунктуальность. Он любит порядок и дисциплину, поэтому его губы расплываются в довольной ухмылке.       — Эй, бро, шевели батонами, — кричит Забини и активно машет ему руками. — У меня уже руки чешутся начать тренировку. Что там нам приготовили на сегодня?       — Терпение, мой друг, — дразнит его Малфой, и уголки его рта взлетают выше.       Он подносит руку с черной меткой к древнему замку, тот словно сканирует штрихкод и с щелчком открывается. Створки ворот расходятся в стороны, пропуская гостей внутрь огороженной высокой изгородью крепости.       Прибывшие по-разному приветствуют Драко. Тео сдержанно жмет ему руку, Блейз бросается в объятия и бурно изливает свои дружеские чувства. Пэнси отстраняется, наградив бывшего любовника надменным взглядом, а Гойл встречает его обиженной гримасой.       — Почему ты не был на похоронах Крэбба? — с ходу предъявляет Грегори, насупившись. — Его мать была безутешна. Она спрашивала про тебя.       Вот же блять.       — Э-э… Я не мог вырваться. Повелитель загрузил меня делами… — отнекивается Малфой, ловя смешливый взгляд Забини, который картинно закатывает глаза. — Я отправил ей свои соболезнования.       Пэнси громко хмыкает, давая понять, что грош цена этим отмазкам.       Драко возглавляет процессию, ведя своих подопечных к тренировочной площадке в саду за домом, где должна состояться первая практика.       — М-м-м, ну, да… Повелитель тебя возвысил, теперь ты важная шишка, — завистливо ворчит Гойл. — Ладно, хоть сову отправил. Я уж думал, теперь забудешь совсем…       — Я спас тебя, Грег, — строго напоминает ему Малфой. — Как я могу забыть о тебе?       Блейз изображает рвотный позыв так, чтобы только друг мог видеть его выкрутасы.       — А-а, блин… Забыл сказать… Спасибо, — Гойл смущенно чешет затылок здоровенной рукой-лопатой.       Он вытянулся и возмужал, перестав быть неуклюжим увальнем, как в детстве. Теперь это высокий здоровый боров с горой мышц, по виду – мини-копия горного тролля в зеленой мантии.       — То-то же, знай своего спасителя, — ухмыляется Забини, играя черными бровями. — Теперь ты по гроб жизни ему должен.       — Ага, после битвы я очнулся весь в ожогах, а Драко нету… — хмурится Грегори, морща высокий лоб. — А мы точно получим метки? — спрашивает он с нездоровым любопытством.       — Ты здесь только ради метки? — презрительно цокает Паркинсон, вытянув ехидную мину.       — А ты-то из-за чего, детка? По-любому, ради меня пришла, — задорно пропевает Блейз и, заигрывая, хватает Пэнси за талию.       — Заткнись, Забини, — огрызается она, нервно отталкивая его. — Терпеть не могу нахалов.       — Поначалу все так говорят, а потом стонут подо мной, — насмешливо выдает он, и добавляет, артистично пародируя высокий женский голос. — Да-да-да, Бле-е-ейз…       — Хорош, Бини, — сухо отрезает Теодор, с укором смотря на зарвавшегося друга. И тот затыкается, изображая, как застегивает свой рот на молнию, но плутоватая улыбка так и не сходит с его красивого лица.       Малфой приводит ребят на пустую земляную площадку размером с квиддичное поле, огороженную по квадратному периметру живой изгородью высотой до двух метров. Здесь он отрабатывал приемы ловца, гоняя на метлах с Тео и Блейзом каждое лето.       — Слышь, Драко! А где грязнокровка? — оживляется Гойл, блеснув маленькими жадными глазками. — Отец сказал, что ты изловил эту тварь, но никому не показал. Где ты ее держишь?       — Где надо, там и держу, — жестко бросает Малфой, сжимая кулаки. — Не твое дело.       — Я думал, ты подкинешь ее нам для тренировок на «круцио»? — басит Гойл, плотоядно облизываясь.       — Обойдешься! Будете тренироваться друг на друге, — огрызается Драко, раздраженно закатывая рукава темной мантии и смотря на него волком.       — Разве не ясно? Он сам на ней тренируется, — злобно шипит Пэнси, сверля бывшего ядовитым взглядом. — Драко не любит делиться, мальчики. Он собственник.       — И что ты на ней отрабатываешь? — ржет Гойл, потирая руки.       — Она моя, понятно! Вам не достанется, — Малфой почти рычит, доходя до точки кипения. — Можешь закатать губу, Грег.       — Значит, ты трахаешь подстилку Поттера и не делишься? — издевается Гойл, показательно разминая гигантские кулаки.       — Завали хлебало! — взрывается Драко, готовясь сделать выпад, но в этот момент на его плечо ложится тяжелая ладонь.       «Не пались, бро!», – шепчет ему Блейз над самым ухом и сжимает сильные пальцы.       — Ты че, защищаешь грязнокровку? — Гойл с подозрением пялится на двоих друзей.       — Я же говорила, — закатывает глаза Паркинсон. — Фу! Отврат! Как ты мог опуститься до такой грязи? — она морщится и обиженно скрещивает руки на груди.       — Так, блять, заткнулись все! — властно требует Малфой, доставая волшебную палочку и грозно выходя на середину площадки перед ними. — Чтобы я больше не слышал никаких вопросов о Грейнджер или лишнего трепа не по делу, — он буравит жестким взглядом каждого. — Иначе разгоню всех к херам, и можете забыть о службе Темному Лорду. Никакая черная метка вам тогда не светит! — чеканит он с нажимом, смотря на Грегори.       — Да, ладно, че сразу бычишься, — мнется Гойл, опуская голову. — Я только спросил…       — Ну и шакалы же вы, — с усмешкой говорит Забини, превращая все в шутку. — Забываете, кто тут батя? Если наш Лорд любезно дал Драко такие полномочия и подарил ему Грейнджер, значит, командир Малфой заслужил, и вас не должно это волновать.       — Всем привет! — раздается глубокий ласкающий голос. — Я Сулавия.       Все поворачиваются на звук за спиной, и замирают на месте. Гойл открывает рот, застыв с тупым видом. Пэнси недовольно пялится на незнакомку, скривив пухлые губы. Тео смущается, как ребенок, а Блейз чуть ли не пускает слюни. Лидер шестерки ехидно улыбается, довольный реакцией ребят.       Вейла, обтянутая лосинами цвета фуксии, в коротком черном топе на голое тело, кажется, совсем не мерзнет, хотя остальные пришли в зеленых спортивных мантиях. Сула выглядит, как богиня Афродита, спустившаяся с Олимпа навестить простых смертных. Ее соблазнительная фигура, светлая кремовая кожа и светящиеся медовые волосы притягивают взгляды, как чертов магнит.       Драко вальяжно представляет ей обалдевшего Гойла и притихшую Пэнси, которая насторожилась, учуяв сильную соперницу. После неуклюжих рукопожатий команда растерянно обращается к Малфою, чтобы узнать план тренировки.       — Так, мои птенчики уже собрались, — восторженный тон не прячет ледяные нотки: от безумного голоса веет замогильной тьмой.       Беллатриса появляется перед ними, как из воздуха. Неизменно вся в черном: контраст кожаного корсета и траурной мантии с мертвецки белой кожей. Горящие глаза – две бездонные темные бездны. Дикая, опасная и непредсказуемая, словно сама смерть.       — Быстро построились в ряд, — она командует настолько небрежно, будто родилась в генеральском мундире. — Кто тут у нас? — идет вдоль строя, присматриваясь и принюхиваясь, как хищный зверь.       — Малфой, Гойл, Нотт, Забини – все мои приятели, — зловеще усмехается она, хватая Блейза за скулы цепкой рукой с острыми ногтями. — Прямо как во времена моей молодости, только теперь их детишки.       — Миссис Лестрейндж, вы сегодня обворожительны! — пытается улыбнуться Забини под ее мертвой хваткой. — Разрешите составить вам пару на тренировке.       — Мальчик, ты еще не дорос, — наслаждаясь своей властью, Беллатриса откидывает его голову, разразившись дьявольским смехом.       — Еще как дорос. Хотите убедиться, мэм, — Блейз включает свое фирменное обаяние.       — Не лезь ко мне, сосунок, — Лестрейндж тычет палочкой в смуглую шею, и на ней затягивается плетеная веревка, удушая жертву до свистящего хрипа. Со стороны это может выглядеть забавно, ибо темная ведьма ниже широкоплечего верзилы на две головы, однако никто не смеется. — Иначе мы будем тренировать непростительные на тебе, понял? — она отпускает хватку, и Забини шумно откашливается.       — Салазар милостивый, какая женщина! — шепчет он, потирая яркий след на шее и подмигивая Малфою, но тот лишь недоуменно кривится. — Люблю удушение, — сипит уже себе под нос.       — Так, узнаю Паркинсон, надеюсь ты не такая же трусиха, как твой папаша? — язвительно цедит Беллатриса, смотря на яркую брюнетку Пэнси снизу вверх. — А тут у нас, значит, вейла, — выплевывает она, не удостоив Сулавию вниманием, будто та – обычный навозный жук. — Ну что, детки! У меня неделя, чтобы прогнать вас по боевым основам. Если в итоге кто-то провалится перед Повелителем, я сама лично убью этого болвана, — обыденно сообщает Лестрейндж, и никто не сомневается в ее словах. — Я предупредила, теперь приступим.       Она залихватски свистит, издавая губами оглушительный звук почище лесного разбойника, и из прохода между живыми изгородями появляется пара молодых Пожирателей в черных плащах. Малфой отмечает, что это новобранцы, он их еще не видел. Они вытягивают на магнитных чарах вереницу из шести человек: двое мужчин и четыре женщины – испуганные и зажатые, в грязной магловской одежде.       Сука! Только не это.       — Тащите их сюда! — кричит Беллатриса, возбужденно сверкая глазами. — Я сама отловила маглов – вам для разогрева, — гордо заявляет она, посмеиваясь и скаля желтоватые острые зубы.       Лестрейндж ударяет огненной плетью с конца палочки в кучку загнанных в угол людей, и они с визгом шарахаются в стороны, прижимаясь друг к другу.       — Выбирайте себе по одному маглу, — их наставница светится, ее трясет от предвкушения. — Будем отрабатывать заклинания. Начнем с моего любимого Круциатуса.       — Чур, мне девку, вон ту мелкую, — первым вызывается Гойл, от кровожадного блеска в его глазах Драко становится тошно.       Он разглядывает миниатюрную девочку, которая сжалась в комок на земле, словно испуганный котенок. Светловолосая, с большими голубыми глазами, самая младшая из всех, ей от силы лет четырнадцать. Грег угробит ее.       — Нет, девчонку возьму я. Мое право выбирать первым – я ваш командир, — отрезает Малфой, тяжело сглотнув.       Драко притягивает девочку к себе магией, стараясь не делать резких движений и не пугать ее. Она стоит в своем сером помятом платье и трясется перед ним, распахнув от ужаса круглые небесного цвета глаза. Еле живая от страха, так похожая на его маму, которую он тоже пытал Круциатусом.       — Не бойся. Я постараюсь смягчить… — шепчет ей одними губами. — Ты должна быть сильной и потерпеть, хорошо? Обещаю, ты будешь жить, я отпущу тебя.       Девочка загнанно смотрит прямо ему в душу, замерев на месте с руками по швам. В ее голубых радужках пульсирует тревога, разрастаясь и поглощая его самообладание.       — Преступайте! — командует Беллатриса, махнув рукой, когда шеренга растягивается, оставляя между парами чародей – магл расстояние по три метра.       Шесть «круцио» красными вспышками прорезают воздух, уложив на землю беспомощных вопящих жертв. Те дергают ногами, бьются в конвульсиях и воют, как раненые звери. Лестрейндж довольно обходит подопечных, подпрыгивая и хохоча, она вовсю упивается страданиями.       Девочка перед Малфоем скручивается в позе эмбриона и жалобно хнычет. Он посылает в нее самый минимальный заряд магии, и все же слезы ручьями струятся из ее глаз.       — Что за жалкая пародия на пытки? — рявкает Белла, подлетая к племяннику. — Вдарь сильнее, Драко! — его рука, дрогнув, опускается, и поток магии обрывается, не успев разрастись, как следует. — Не позорь меня! Это делается вот так, — она выстреливает убийственной волной злобы в самое сердце ребенка, отчего девочку резко подбрасывает и прижимает к земле.       Тонкий душераздирающий писк. Беллатриса подхватывает маленькое тельце огненным лассо, добавляя собственную технику, и бьет его с размаху о декоративный булыжник. С надрывным воплем малышка падает, с хрустом ударяясь о гравий, и затихает – больше она не дышит.       Цена жалости – смерть.       Малфой каменеет. Волна затопляющей боли и горечи поднимается из глубин его раненой души и подступает к самому горлу рвотным позывом, рвется слезами из глаз, но он душит ее в зародыше. Он вынужден терпеть. Должен выстоять.       — Вот вам мастер-класс. Кто повторит – сразу свободен на сегодня, — спокойно говорит удовлетворенная Беллатриса, пиная тело девочки. — Уберите мусор!       Пожиратели послушно оттаскивают труп в сторону, стараясь быстрее сгинуть с глаз ведьмы.       Драко видит помертвевшие лица Нотта и Забини. Вейла сохраняет непроницаемую маску, видимо, владеет окклюменцией или завидным хладнокровием. Пэнси напряженно хмурит брови и только Гойл довольно скалится. Он продолжает пулять «круцио» в полуживого магла даже после отбоя.       Ублюдок.       Малфой сжимает кулаки и челюсти, запирая эмоции внутри себя. Он разберется с этим позже.       — Теперь вы покажете мне свой уровень подготовки, — продолжает Лестрейндж, как ни в чем ни бывало.       Она окружает большую часть площадки непроницаемым куполом. Он еле заметно мерцает, будучи совсем прозрачным, при этом ясно, что пройти сквозь него невозможно, поскольку это грозит чем-то крайне опасным.       Беллатриса с легкостью хватает за шиворот маглу в оборванной робе и швыряет ее на магический барьер. Та ударяется об невидимую стену, вскрикивает, выгнувшись в воздухе, и трясется, будто ее прошибло током, отлетая на землю. Она еще жива, но судорожно дергается, изо рта идет пена, а глаза закатываются внутрь головы.       — Этот барьер не выпустит вас, пока я не разрешу, — Лестрейндж ехидно облизывает уголок рта острым языком. — Каждому нужно отработать бой с противником. Правила просты: выйдет только один. Пока живы оба – не выйдет никто.       — Мы че, будем драться друг с другом? — заикаясь, выдавливает Гойл.       — Нет же, болван! — рычит Беллатриса, гневно зыркнув на него. — Все намного интереснее. Я вам такое приготовила, закачаетесь, — она довольно потирает руки, расплывшись в ехидной ухмылке. — Выносите подарочки для моих малышей.       Пожиратели левитируют гигантские контейнеры, опуская их на свободную часть площадки. Шесть металлических кубов разных размеров – от двух до четырех метров в высоту, каждый подписан именем участника.       Руки Драко холодеют, а по загривку ползут мурашки. Он замечает, с каким недоумением и страхом все смотрят на кубы, в коих поместился бы даже дракон. Тео с паникой в глазах переглядывается с ним, и он еле заметно кивает другу в знак поддержки, хотя у самого начинается нервная дрожь.       — Ну, что, детки, посмотрим, чего вы стоите, — Беллатриса взмахивает волшебной палочкой, и тела еще живых маглов, которые валяются у ног ребят, вмиг испаряются. — Покажите мне ваш коронный прием. Мне нужен максимум, на что вы способны.       Она подводит по воздуху самый большой контейнер с надписью «Малфой» ко входу в прозрачный купол. Дверь куба с грохотом падает на землю, из темноты шумно выползает жуткое нечто размером со слона, и у Драко захватывает дух. По толпе проносится испуганный возглас.       — Я знала, что вам понравится, — саркастично ухмыляется Белла. — Но помните, если вы позволите себе хоть каплю слабости – я вас уничтожу.       В прозрачном магическом поле возвышается небывалое чудище: с виду оно напоминает гигантского паука из-за восьми длинных изогнутых ног, покрытых толстой серой броней и огромными шипами. На концах конечностей торчат клыки-бивни длиной по метру. Вытянутая голова с двумя твердыми острыми отростками в виде топоров напоминает динозавра – трицераптора. Твердокаменное туловище заканчивается раздвоенным хвостом, похожим на скорпионий. На муравьиной морде два ряда черных блестящих глаз, шесть бивней и острые клыкастые жвала, которыми клацает монстр.       Блядская тварь.       — Ни хуя себе, уродец! — присвистывает Блейз, первым очнувшись от шока, пока остальные ошарашенно смотрят на жуткую громадину.       — Не завидую, Малфой, — мстительно язвит Пэнси. — Это же чертов шипоногий броневик, дикая редкость – никогда не видела его живьем.       — По-научному он зовется броненогий арахнозавр, — подает голос Теодор. — Занесен в «красную книгу фантастических тварей», таких особей штук десять во всем мире. Его нельзя убивать! — он серьезно возмущен и смотрит на Беллатрису глазами, полными ужаса.       — А Драко, значит, убивать можно? — с напускной бравадой бросает Забини, но дрожь в голосе выдает его страх за друга.       — Что-то ты много болтаешь, Нотт младший, — гаркает Лестрейндж. — Хочешь сам с ним сразиться? Вперед, малыш! Мне плевать, с какой тварью ты схлестнешься, мне нужен результат.       Теодор, дрогнув, опускает глаза в землю.       — Малфой! Бегом в круг, — рявкает наставница, грозно смотря на племянника. — Если кто-то не выживет, так тому и быть. Повелителю не нужны слабаки, — напутствует она, издевательски хохотнув ему в спину, когда он настороженно входит под купол.       Драко прошибает холодный пот, он встает, как вкопанный, в трех метрах от гребаного броневика. Перед его глазами все еще плывет мертвое лицо девочки, которой он обещал спасение. И обманул ее, уверяя, что она выживет. Малфой крепче сжимает в потной руке волшебную палочку, чувствуя, как трясутся поджилки.       Арахнозавр с ревом бросается на него и сразу отлетает на барьер, получая мощный разряд тока. Драко стоит, не шелохнувшись, с вытянутой вперед рукой, до него доносятся испуганные крики зрителей. Монстр вскакивает: теперь он злится и еще яростнее клацает острыми жвалами. Кидается на жертву снова и опять взлетает под купол. Что бы ни думали наблюдатели, но Малфой ничего не делает, это родовая магия поместья – сама земля защищает хозяина.       В конце концов, видя поверженную груду бронированных конечностей, которые рассыпаются на куски, Драко уменьшает тварь до размера букашки и засовывает в наколдованную банку. Поднимает ее с победным выражением лица и выходит из магического круга.       — Что с тобой сегодня? Ты что, не выспался? — шипит Беллатриса, отнимая боевой трофей у племянника. — Такие фокусы проделывают первокурсники с Пуффендуя, — рычит она, швыряя банку на землю. Та разбивается, и раздраженная Лестрейндж давит тварь каблуком.       Зрители мрачно молчат.       — Шутки закончились в школе! — злобно вопит она. — Если еще хоть кто-нибудь выкинет подобное, сам станет жуком, ясно? — ее подопечные молча ежатся. — Следующий – Забини. Марш в круг!       Блейзу попадается новорожденный волпир, что вызывает у него детский восторг. Он грациозно скользит по волшебному рингу, словно танцуя вальс, играя со свирепым хищником в кошки-мышки. Забини, как обычно, выпендривается и показывает себя во всей красе: уворачивается от клыков, подпрыгивая и выполняя в воздухе кульбиты, злит и доводит зверя до точки кипения, обстреливая его жалящими проклятьями, а тот лишь бессильно рычит и снова безуспешно нападает.       — Оп-па! Блестяще! — хвалит Белла, хохоча и потрясая кулаками в поддержку зрелищного боя. — Поиграй с ним. Но не томи, добей его.       Блейз отвешивает ей поклон, салютуя невидимой шляпой. Однако в считанные минуты саблезубый монстр окончательно звереет и, резко прыгнув, на лету успевает укусить жертву за руку. Забини вскрикивает и, впадая в ярость, взрывает волпира «бомбардой максима». Кровь и ошметки летят на барьер и стекают по прозрачной стенке, шокируя зрителей.       — Грязно, но эффектно. Пока лучший! — подытоживает наставница, выгнув черные брови в скупом одобрении. Она очищает магический купол одним взмахом кисти. — Следующий.       — Ему нужна срочная дезинфекция, он может заразиться, — вдруг выступает Тео: в его голосе пульсирует тревога. Он подбегает к Блейзу и осматривает его разорванное предплечье, с которого струйкой стекает кровь. — Рана не глубокая, но каждая минута дорога. Пойдем, — пытается увести друга в дом.       — Стоять! Я вас не отпускала, — рявкает Беллатриса, парализуя парочку так, что подвижными остаются только их головы. Она возвращает парней на место, в строй.       — Но он станет волпиром, если… — панически выдает Теодор, бесполезно напрягая лицо, не в силах сдвинуться с места.       — Прекрасно! Значит, в отряде будет свой зверь, тем лучше, — хладнокровно распевает Лестрейндж. — И хватит пиздеть, Нотт! — она затыкает ему рот магией. — Ты меня достал сегодня.       — Белла, Забини нужен мне здоровым, — вступается Драко сдержанным тоном. — Если он превратится, то будет неуправляем, позволь им…       — Я сказала: всем стоять на месте! — истерично вопит она. — Это мой урок. И если ты еще раз вякнешь, то попробуешь моего «круцио».       Малфой опускает палочку: если тетка ударит его проклятьем, с ним ничего не случится, но его защита раскроется.       — Дальше! Вейла, — повелевает Беллатриса, злобно сверля незнакомку безумными глазами.       Сулавия легко и беззаботно впархивает в круг к бешеной химере, которая размером не уступает носорогу. Парнокопытное существо с головой льва и хвостом дракона взлетает на черных перепончатых крыльях, рыча и выпуская из пасти поток красного огня. Вейла ловко отскакивает, перекатывается колесом по рингу и выстреливает в монстра невербальным заклятьем. Химера моментально застывает и превращается в белую статую, с грохотом падая на землю.       — Я сказала: убить! Хочешь сойти за умную? — скалится Белла, упирая руки в бока и с пренебрежением глядя на Сулавию. — Хитрость – это хорошо, детка. Но вы должны победить соперника, а не играть в игрушки.       — Я победила, — парирует вейла с лучезарной улыбкой. — Химера не сдвинется с места. Она обезврежена, она не жива.       — Но и не мертва! — взрывается наставница. — У врага не должно остаться шансов прийти в боевую готовность. А это значит только одно – смерть! — она махом разносит мраморную статую на куски.       Драко в очередной раз покрывается мурашками и бросает тревожный взгляд на Блейза, который по-прежнему неподвижен. С его смуглой руки капает кровь, собираясь в ярко-красное пятно на земле. Тео умоляюще смотрит на Малфоя, но он лишь с сожалением качает головой.       — Следующий! Порезче, детишки, не тяните время, — кипит Беллатриса.       Пэнси вскрикивает, увидев великанского инфернала. При жизни этот здоровенный мужчина достигал двух метров высоты, и теперь посеревший, опутанный черными венами зомби надвигается на нее, размахивая огромными руками и скаля жуткую черную пасть.       Она с визгом кидается в сторону, на бегу бросая в него режущие проклятья, но ему все равно. Все с замиранием сердца следят за драматичным боем. Паркинсон спотыкается и падает, вызвав испуганные охи парней. Драко уже готов вмешаться, когда мертвяк надвигается на нее и вот-вот схватит, но она взмахивает палочкой и прожигает противника струей огня. Тот загорается и хаотично носится по рингу, вопя и ударяясь о барьер, его колотит и трясет.       — Неплохо, девочка, — сухо говорит наставница. — Но нужен адский огонь, от обычного инфернал лишь обуглится, но не погибнет. Выходи оттуда! — строго командует она и выдергивает растерянную Пэнси из круга за руку. — Вы еще не доросли до такой магии, — Беллатриса опаляет ходячий труп живым рыжим пламенем, и тот моментально превращается в золу. — Дальше!       Гойл неуверенно вступает под магическую сферу навстречу акромантулу. Его потряхивает от страха и волнения, и он без разбора пуляет в гигантского паука убивающие проклятья. Однако арахниду нипочем непростительные, он хватает Грегори и подвешивает над землей вниз головой, начиная опутывать своей паутиной.       — Ебаные кишки гоблина! Шевели мозгами, иначе сдохнешь, — орет Белла, брызгая слюной. — Это акромантул, тупица. Его кожа, как камень.       Наконец, до Гойла доходит, и он бьет режущим проклятьем вниз, распоров мягкое паучье брюхо. В следующий миг Грегори с хрустом падает на землю, вопя от боли, и взмахом прошибает открытую рану монстра зеленой вспышкой «авада кедавра». Арахнид заваливается на бок замертво. А Гойл, хромая, покидает ринг: видимо, он получил травму.       — Вот же, чертов остолоп! Можешь, когда хочешь, — Лестрейндж довольно цокает и снимает с Тео оцепенение. — А теперь наш болтливый герой-спасатель. Раз ты столько знаешь, покажи нам класс.       Нотту уготована свирепая мантикора с лицом человека и телом льва. «Иди же ко мне и умри, мальчишка» – рычит зверюга, тряся пышной гривой и атакуя его подвижным скорпионьим хвостом. Зная, что яд мантикоры смертельно опасен, Теодор бойко уворачивается, прижимаясь к земле. Он вскакивает, заходит с боку и заливает разинутую зубастую пасть едким токсином с конца палочки. Монстр стремительно иссыхает, сжимается, и, испустив дух, опадает кучей сухой трухи.       — Ты использовал против ядовитой твари проклятье отравления. Остроумно, малыш, — Белла с досадой скрипит зубами.       — Сначала я хотел использовать зелье живой смерти, у меня есть с собой, но она все равно бы ее убила, — шепчет Нотт Малфою, вернувшись на место.       — Итак! — гаркает недовольная наставница, пригвождая учеников к местам тяжелым взглядом. — Все, что вы сегодня делали – ебаный стыд, — она размораживает Блейза, рука которого уже изрядно опухла и посинела, но он так ни разу и не пикнул за все время. — Будь это мой экзамен, вы бы его провалили, — ребята понуро опускают головы, и только Драко и Сулавия продолжают смотреть в глаза Белле.       — Если вы не способны прикончить даже тупых зверей без волшебной палочки, я сама лично буду вас пытать, — цедит Лестрейндж сквозь зубы. — Это более доходчивый способ. Всем ясно?       — Да, — вразнобой мямлят ребята.       — Не слышу, еб твою мать! — ревет Беллатриса. — До всех дошло, что этот раз пробный? Начнем серьезную работу со второго урока.       — Да! — хором выпаливают шестерки.       — А теперь пошли вон!       Блять!       Это лишь первая тренировка.       Что тогда будет дальше?