Потерянные во мгле

      Драко не терпится узнать, чем его мать занималась во Франции. Что такого секретного поручил ей Лорд? Если даже он, потенциальный фаворит Повелителя, ничего не слышал об иностранной миссии. Малфою казалось, что Волан-де-Морт изливает перед ним душу и даже относится к нему почти по-отечески, однако теперь стало ясно, что это лишь иллюзия. Темный деспот никому не доверяет и не подпускает подчиненных близко к себе.       Пора бы уже запомнить змеиные повадки.       Драко останавливается перед дубовой дверью, вздыхает и повторяет привычный звуковой код: три громких удара, пауза, два глухих.       — Входи, милый, — материнский голос звучит как-то особенно громко и уверенно, словно из него ушла былая уязвимость.       — Мам, я… — он с трепетным волнением входит в комнату и замирает от увиденной картины.       Посреди спальни гордо возвышается Нарцисса в лазурной струящейся мантии, ее гладкие платиновые волосы красиво распущены по плечам, в длинные пряди вплетены серебристые нити. Одухотворенное лицо сияет открытой слепящей улыбкой, а в руках она держит крупного крепыша-младенца с яркими голубыми глазами и такими же пышными вихрами на голове.       — Знакомься, Драко. Это твой младший брат, Аспид, — нежно, нараспев произносит она, приподнимая ребенка.       — Э-э… — запинается юноша, пошатнувшись так, словно в него бросили чем-то тяжелым. — Ты сказала, брат? Не понимаю… — он начинает задыхаться, чувствуя, что грудь сдавило тисками, и воздуха отчаянно не хватает.       Что за блядское мракобесие?       — Милый, присядь, на тебе лица нет, — мановением волшебной палочки она направляет к нему антикварный стул с резными ножками, и он бессильно плюхается на сидение, привалившись к мягкой спинке. — Я сейчас все объясню.       — Да уж, давай. Начни с Франции, — сипит Малфой, оттягивая удушливый воротник рубашки и прочищая горло.       — О, не было никакой Франции, дорогой, — лепечет Нарцисса извиняющимся тоном, прижимая ребенка ближе к груди, пока тот внимательно разглядывает пораженного гостя. — Я была на сносях, здесь, в своих покоях, но не могла сказать об этом. Поскольку даже не знала, выживу ли я при родах. Я не хотела пугать тебя, сынок. Но вот, все благополучно завершилось, и Аспид родился здоровым мальчиком.       — О чем ты говоришь, мама? — сын раздраженно перебивает ее. — Ты даже не была беременна, — обвинительно бросает он, уличая ее в бессовестной лжи. — Да вы с отцом живете в разных концах поместья и пересекаетесь только на собраниях Пожирателей. Я не помню, когда в последний раз видел вас вместе…       — Драко, пожалуйста, не перебивай мать, — строго выговаривает Нарцисса. — Я же объясняю, для меня это тоже было неожиданностью. И Люциус тут ни при чем... Он не имеет никакого отношения к Аспиду.       — Что? Ты предала отца? — Малфой непозволительно повышает голос, чувствуя, как внутри все обрывается, и земля уходит из-под ног, круша его наивные представления о любимой матери и крепкой семье. — Скажи, что ты шутишь, что все это дурацкий розыгрыш! — требует он, болезненно сжав челюсть и отчаянно мотая головой.       — Нет, милый, это правда. Теперь у тебя есть брат, и мы будем еще счастливее, — приговаривает она, усаживаясь на кровать и бережно укачивая малыша в объятиях.       Ты в своем уме, женщина?       Кажется, ты слетела с катушек.       — Тебя словно подменили. Мам, что за чертовщина с тобой творится? — с горечью восклицает Драко, сморщив лицо. Он ощущает разъедающее чувство обиды и разочарования. — У тебя не было никакой беременности еще три дня назад. Чей это ребенок?       — Мой! — твердо заявляет она, с достоинством глядя сыну в глаза. — Мой и Темного Лорда.       — Не-е-ет! — отчаянно выкрикивает Малфой, вскакивая с места и теряя контроль над собой.       — Милый, выслушай меня.       — Нет! — Драко выпучивает на мать обезумевшие глаза и хватается за голову, которая вот-вот взорвется. — Проклятье, ты решила загнать меня в могилу? — восклицает он, пиная стул и с размаху ударяя кулаком по двери, его безбожно трясет.       Пиздец, не может быть!       —Клянусь Мерлином, я сама не ожидала такого поворота в своей жизни. Я не просила, но это свершилось. И Аспид стал подарком судьбы, — благоговейно говорит Нарцисса, укладывая притихшего мальчика на постель и целуя в маленький нос, отчего его волосы розовеют.       Ребенок внимательно наблюдает за конфликтом взрослых, переводя проницательный взгляд с матери на брата и обратно, следя за их поведением и реакциями.       — К чертям собачьим это отродье! — бушует Малфой, срываясь на злобное рычание и разбивая матери сердце. — Ты спала с кровавым монстром! Как ты могла?       Фу! Блять, меня тошнит от тебя.       — Драко, сынок, прости… — умоляет она надтреснутым голосом, подходя и протягивая к нему руку. — У меня не было выбора, я сделала это ради тебя…       — Не сваливай на меня свою вину. На твоем месте я бы умер, чтобы избежать этого, — презрительно бросает он матери в лицо, сузив горящие гневом глаза. — Я никогда не прощу тебя! — бешено хлопает дверью у нее перед носом.       Малфой стремглав несется по коридорам поместья, проклиная беспутную мать и ненавистного Лорда. Грудную клетку разрывает бушующий внутри ураган эмоций. В голове бьется лишь одна истеричная мысль.       Я убью его.       И пусть сам сдохну, но убью Темного гада.       Ошалевший от потрясения Драко влетает в свои покои и натыкается на вопросительный взгляд Гермионы, которая спокойно сидит на его кровати.       Грейнджер ждала меня.       Посеревшее от невыразимой муки лицо сводит судорогой, ноги подкашиваются. Малфой упирается рукой в стену, чтобы не упасть перед ней – вот так позорно.       Гермиона подбегает и подхватывает его, обнимая за плечи и прижимая к себе. Молча, не задавая вопросов, видя его состояние и чувствуя боль, она позволяет ему безвольно повиснуть на ней.       — Я убью его, — шепчет он, всхлипывая, и она нежно проводит пальцами по платиновым волосам, поглаживая его голову, прекрасно понимая, о ком речь.       — Я помогу тебе, Драко.       Он покрывается мурашками, услышав свое имя, и зарывается лицом в ее пышные каштановые локоны, чтобы спрятать текущие по щекам слезы. Пьянящий запах ее волос обволакивает, принося успокоение, тепло ее тела греет душу, словно горячий малиновый чай в мороз.       — Она предала меня, — с досадой хрипит Малфой, и дрожь пробирает его до самых костей. — Предала! — взрывается он, высвобождаясь из спасительных объятий.       Схватив со стола тот самый тяжелый серебряный подсвечник, которым пытался раскрошить стекло в ванной, Драко бросается в гардеробную. С диким криком обрушивается на зеркало и разбивает его одним махом. По гладкой поверхности расходятся стрелы трещин, образуя узор паутины. Он бьет со всей силы снова и истошно орет в стену «ненавижу», нанося очередной удар, пока осколки градом сыпятся на него и разлетаются в разные стороны.       — Будь ты проклят! — кричит Малфой, падая на колени и колотя кулаками по кускам стекла, которые кучей собрались под его ногами.       Тонкие черты красивого лица до безобразия искажены истерикой, из уголков помутневших глаз стекают невольные слезы, костяшки пальцев сочатся кровью.       Тихо наблюдавшая со стороны Гермиона подходит к нему и осторожно садится рядом, нервно закусив губу. В ее понимающем взгляде отражается его собственная боль, ее растущая тревога и искреннее сочувствие. Она бережно обхватывает его разбитые кулаки, осматривает их, скрепя сердце, сильно зажмуривается и глубоко вдыхает, настраиваясь.       — Я с тобой, Драко, — произносит она одними губами, чуть сжимая в руках его запястья. Он чувствует, как подушечки ее пальцев начинают гореть и еле заметно светиться. — Мы со всем справимся.       Живое тепло, исходящее от ее рук, проникает под его кожу, распространяя внутри физически ощутимое облегчение. Раны на его кулаках медленно затягиваются, не оставляя следа, и Малфоя затопляет волна благодарности, концентрируясь в освободившейся от давления груди.       — Как ты это сделала, Гермиона? — ошарашенно спрашивает он, ловя себя на том, что ему безумно приятно называть ее по имени.       Салазар тебя дери! Что ты творишь со мной?              Грейнджер небрежно пожимает плечами и загадочно улыбается ему, помогая подняться с пола.       — Пойдем, тебе нужно прилечь и успокоиться, — она уверенно ведет его к кровати. — Расскажешь мне все, если захочешь.       И я, черт возьми, хочу.       Драко откровенно пересказывает разговор с матерью, напрягая скулы и хмуря брови, поскольку ему тяжело говорить об этом, но еще тяжелее – молчать. Она внимательно слушает, все больше расширяя глаза от шока, лежа рядом с ним так, что он кожей ощущает манящее тепло ее тела.       Малфой ловит ее руку и прижимает к губам, стараясь вложить в мягкий поцелуй всю признательность за ее душевную поддержку и доброту.       — Какой кошмар! — выдыхает она, побледнев от ужаса. — Я бы не поверила, если бы не видела твоей реакции.       — Я бы сам не поверил в эту мутную историю, если бы не видел ребенка своими глазами. Но он есть, чтоб его... — обреченно говорит Драко и откидывается на подушку, зажмурив глаза. — Я должен убить его.       — Младенца? — Гермиона издает испуганный писк и прикрывает рот.       — Темного Лорда, — мрачно изрекает Малфой, скривив губы. — И его отродье, видимо, тоже, ведь если сынок пойдет в папашу…       — Но он же малыш…       — Грейнджер, ты в своем уме? — зло шипит Драко, сверкнув стальным взглядом. — Это порождение тьмы. Бьюсь об заклад, ублюдок вырастет еще большим монстром, чем сам Темный, — заводясь, он переходит на повышенные тона. — Ебаный Лорд осквернил мою мать. Что, по-твоему, родится от акта насилия?       — Я понимаю, — терпеливо начинает Гермиона, подбирая слова. — Но сейчас ты в состоянии аффекта, давай лучше обсудим это позже, начав со змеи… Поскольку Нагайна – первостепенная задача. Потом уже Лорд… И все остальные… — заканчивает она туманно, отводя взгляд.       — Ты права, — вздыхает Малфой, притягивая ее к себе и обнимая. — Спасибо за то, что помогла мне. Снова, — он осторожно чмокает ее в щеку, боясь, что она отвернется, ведь Грейнджер целовалась с ним только под действием алкоголя. Однако она лишь смущенно улыбается в ответ. — Останься со мной, пожалуйста, спи в моей постели… — карие глаза удивленно округляются. — Ты нужна мне.       — М-м-м… — Гермиона дважды моргает, напряженно сглатывает и долго смотрит на него своим глубоким, изучающим взглядом, в котором отражаются растерянность и сомнение.       — Я не буду тебя трогать, обещаю, — заверяет он, взволнованно ожидая ее ответа. — Если ты боишься…       — Нет, не боюсь, — она говорит правду: на ее лице всегда написаны истинные эмоции. — Хорошо, я останусь.       Внутри него просыпается довольный зверь и оглушительно ревет от восторга – на лице расцветает победная улыбка.       Мерлин, я как будто схватил золотой снитч под носом у Поттера.       Я, блин, выиграл матч по квиддичу с Гриффиндором.

***

      Нарцисса отчаянно припадает к хлопнувшей двери с криком «Драко». В голове бьется его ядовитая фраза «на твоем месте я бы умер». Жестокие слова врезаются ей прямо в душу и беспощадно рвут ее на куски.       Это же ради тебя.       Ради тебя одного…       Она сползает по деревянной поверхности и оседает на пол, подогнув под себя ноги и прикрыв влажные глаза трясущимися руками. Сколько всего она выдержала и стерпела ради любимого сына, который теперь ненавидит ее за мнимое предательство.       Нарцисса, не задумываясь, отдала бы за него жизнь, если бы могла выбирать, но тогда выбора не было. Ей пришлось подчиниться, чтобы выжить и быть рядом с ним, чтобы ему ничего не угрожало. Однако отравляющее чувство вины затопляет ее с головой.       Она променяла свои честь и достоинство на его жизнь и безопасность. Так работает психика матери, и никак иначе. Мама бы сердце из груди вырвала ради своего ребенка.       Почему Драко не может понять этого?       Мозг кипит от нахлынувших воспоминаний. Угнетающие ее подавленные переживания, которые она спрятала глубоко внутри. Сокрыла в себе, чтобы казаться сильной и продолжать улыбаться сыну, несмотря ни на что.       Ведь мои жертвы стоили того, правда же?       Слезящиеся голубые глаза закрываются и под веками всплывают картинки, которые навсегда отпечатаны в ее памяти.       «Темный Лорд влетел в трапезную поместья как смертоносный вихрь. Узнав, что Поттер сбежал с домашним эльфом, прихватив друзей и пленников, он взорвался, словно огненный вулкан, извергнув поток дьявольской злобы. Нарцисса впервые видела, что бы он так рвал и метал, и ее била крупная дрожь от животного страха перед ним.       — Вы упустили мальчишку, недоумки, — неистово взревел он, и от его громогласного голоса у всех затряслись поджилки.       Волан-де-Морт не собирался слушать жалкие оправдания ее мужа. Необузданная темная магия вырвалась из него, пройдя сквозь волшебную палочку:       — Круцио!       Припавший в поклоне Люциус подлетел в воздух, разразившись истошным криком. Его дрожащее от мучительных конвульсий тело выгибалось и выворачивалось чуть ли не наизнанку. Обрушившись на пол, он продолжал скулить и биться в безумном припадке. Заклятие оказалось чудовищной силы.       Нарциссу парализовал ужас, она не смела шелохнуться и даже вздохнуть, молясь про себя, чтобы Повелитель пощадил ее сына.       Беллатрису настигла та же участь, что и старшего Малфоя, и Темный Лорд перевел свирепый взгляд на Драко.       Материнское сердце пропустило удар и подскочило к горлу.       — Для вас двоих я избрал особую кару, — ледяной голос впился в ушные перепонки, и она вздрогнула. — Ты, мальчик, сам накажешь свою мать.       Нарцисса поймала испуганный взгляд сына, помертвевшее лицо которого исказилось от шока и неверия.       — Давай, Драко, прояви силу, — хладнокровно приказал Лорд, в его красных глазах горел адский огонь. — И тогда я пощажу тебя.       — Милый, пожалуйста, сделай это, — жалобно попросила она дрожащим голосом, прижимая к груди сложенные в мольбе ладони.       Драко сжался, как от удара, и отчаянно затряс головой.       — Тогда ты поплатишься за обоих, слабак, — гневно прошипел Волан-де-Морт, направляя на него палочку.       — Нет! Повелитель, умоляю вас, дайте нам шанс. Он подчинится, — увещевала его Нарцисса. — Милый, прошу тебя! — она бросилась к сыну и упала перед ним на колени, протягивая свою волшебную палочку, поскольку его древко отнял Поттер. — Не выдавай родовую магию… — последнюю фразу она проговорила одними губами, и стоявший за ее спиной Лорд ничего не заметил.       — Мам, — просипел Драко надтреснутым голосом, его нижняя губа дрожала, а в глазах застыли еле сдерживаемые слезы. — Я не могу…       — Можешь, любимый. Ты сможешь! — прошептала она, как в детстве, когда уговаривала его сделать что-то новое, и, будучи ребенком, он всегда слушался. — Ради меня, сынок, пожалуйста.       Младший Малфой нехотя принял древко из ее рук и наставил кончик палочки на мамин лоб, мучительно выдавив сквозь зубы:       — Круцио!       Нарцисса пискнула и откинулась на пол, ее тело распласталось на мраморной глади. Ноги истерически подергивались, задрав длинную изумрудную мантию до талии и выставив напоказ шелковое белье и телесные чулки, отчего Драко зажмурил глаза. Голова ее моталась из стороны в сторону, руки тряслись, а из горла вырывался жалобный визг.       — Разве это расплата за провал? — прошелестел Волан-де-Морт надменным тоном. — Слишком слабый заряд магии. Ты жалеешь ее. А жалость – удел слабаков.       Драко бессильно опустил руку, оборвав пытки. Длинные пальцы разжались, и палочка выпала на пол.       — Я преподам тебе урок, мальчик, — продолжил Повелитель поучительным тоном. — Ты запомнишь его на всю жизнь.       Нарцисса наблюдала за своим сыном краем глаза, борясь с туманом, застилающим взор. Плечи его уныло опустились, некогда статная осанка ссутулилась. Он был сломлен. Его состояние волновало ее больше, чем собственные страдания.       — Сивый, ко мне! — скомандовал Лорд, растягивая безгубый рот в ехидном оскале.       Оборотень, трусливо жавшийся в углу, приковылял на зов хозяина, как послушный пес.       — Поручаю тебе наказать миссис Малфой. Проучи ее, как следует, но оставь в живых, — велел господин, делая ударение на последней фразе.       — Нет! — вскричал Драко, закрывая собой мать, в тот же момент Нарцисса трясущейся рукой подобрала свою волшебную палочку и выпустила в сына оглушающее заклятие.       — Мудрая женщина, — холодно заключил Лорд и повелительно посмотрел на Сивого. Тот схватил жертву, вырвал из ее пальцев древко и отбросил подальше. Сгреб безвольное тело в охапку и торопливо вынес из трапезной залы, закинув на широкое плечо.       — У-ух, как давно я мечтал об этом, — довольный зверь дрожал от предвкушения, таща ее вглубь поместья.       Про себя она решила, что не доставит ему ни капли лишнего удовольствия своими криками и сопротивлением. Лучшая тактика – окаменеть. Стать стальной глыбой: кому приятно иметь дело с куском металла?       Нарцисса обратилась в броню.       Призвав все свои навыки окклюменции, она возвела в сознании каменные стены, спрятав глубоко внутри чувства и эмоции. Даже оборотень не смог бы пробить ее мощную выдержку, натренированную годами жизни с коварным манипулятором Люциусом Малфоем.       Сивый пинком вышиб первую попавшуюся дверь в гостевую спальню и грубо швырнул Нарциссу на кровать.       Она молча застыла, ровно дыша и абстрагируясь от реальности. Закрыла глаза и представила маленького трехлетнего Драко. Его мягкие светлые волосы, которые она нежно причесывала пальцами. Наивные серые глаза, такие светлые и серебристые при свете солнца. Протяжное «м-а-а-м», когда он звал ее посмотреть, как научился взлетать на метр от пола на игрушечной метле. Он так звонко смеялся, так радовался, когда мама хвалила его успехи и награждала мятными леденцами.       Сердце наполнилось теплом и любовью. Ради сына Нарцисса приготовилась выдержать все. Чего бы ей это ни стоило.       — Эй, фифа надутая! — тяжелый удар наотмашь обжег щеку, и она резко дернулась, открыв глаза и сжав челюсть, чтобы не закричать. — Хули ты строишь из себя гордячку? Смотри на меня, тварь, я с тобой говорю.       Фенрир злобно дернул ее на себя и пригвоздил к ложу массивной тушей. Он схватил ее тонкую шею волосатой лапищей и больно сдавил, вгоняя в плоть острые когти.       — Я люблю, когда суки орут подо мной, — пробасил он, опаляя ее лицо зловонным дыханием. — Поняла?       Она не реагировала, равнодушно смотря в одну точку на белоснежном потолке. Оборотень одним движением разорвал на ней мантию до самого низа, сдернул белье и взвыл от наслаждения, увидев стройное нагое тело. Высокая грудь мерно вздымалась и опадала под его жадным взглядом. Соски затвердели от холода, поскольку Нарцисса сама приказала ежедневно проветривать все покои поместья.       — Р-р-р… Возбудилась, да? — довольно прорычал он, облизывая ее щеку и с удовольствием сжимая огрубевшими ладонями полные груди. — Я знал, что ты только прикидываешься строгой дамочкой, а на деле та еще шлюха.       Сивый жадно впился зубами в торчащий сосок, и она сильнее сжала челюсти, закусив изнутри губу до крови.       — Классные сиськи, — хохотнул он, кусая и слюнявя ее бюст до тех пор, пока матовые округлости не покрылись засосами и следами от клыков.       Ублюдок был намерен не оставить на ней живого места и обмусолил ее всю, вдавливая огромные лапы в хрупкое тело.       Когда он добрался до промежности и с победным рыком начал вылизывать лоно шершавым языком, она не выдержала и заткнула рот ладонью, чтобы не разреветься в голос. Слезы брызнули из глаз и беззвучно стекали холодными дорожками за уши. Лежа под ним на спине, она дрожала от отвращения и боли, но не подавала виду.       — Ты, бля, фригидная, че ли? — взбесился он из-за ее молчаливого безразличия. — На хуя жмешься и давишься? Открой рот: подай голос, — Сивый сердито оторвал ее руку от лица. — Зря че ль я тут подрываюсь и ублажаю твою дырку? Неблагодарная дрянь.       Он влепил ей звонкую пощечину, цапнув когтем скулу.       — Под Люциусом тоже бревном лежишь? — оборотень шлепнул ее по лобку, отчего она дернулась, ощутив внутри резкий спазм. — Или я тебе не нравлюсь? Отвечай, сука!       Она мучительно напряглась и уставилась на хрустальную люстру непроницаемым взглядом.       — Вся такая брезгливая чистюля, да? — рассвирепел Фенрир, до посинения сдавливая в руках мягкие груди, вызывая у нее болевой шок. — Щас я тебя замараю. И научу стонать под мужиком.       Он махом перевернул ее на живот и раздвинул ей ноги. Грубо развел в стороны ее упругие ягодицы и смачно плюнул на промежность, втерев слюну в гениталии. С размаху хлопнул по округлости со словами «сочная задница» и жестко вогнал каменный член в тугую вагину на всю длину. Невыносимая боль пронзила Нарциссу насквозь, и из горла невольно вырвался приглушенный вскрик.       — Вот же, ебаная аристократка! Умеешь постонать. Просто тебя нормальный мужик не трахал, — ухмыльнулся Сивый и, вцепившись в белокурую копну волос, дернул на себя, запрокнув голову жертвы назад. — Ори, сука! — зарычал он, люто вбиваясь в нее громкими хлопками так, что из глаз посыпались искры.       Она зажмурилась и заскрипела зубами, задыхаясь от натуги. Фенрир неистово вколачивал ее тело в матрас, придавив своим весом и лишая воздуха, одержимый целью заставить ее кричать. Но Нарцисса стойко держалась, к ее облегчению, после «круцио» плоть онемела и частично потеряла чувствительность. Она терпела бешеные фрикции осатаневшего оборотня, который со всей силы долбился в узкий для него проход мощным тараном. Когда он кончил в нее с диким ревом и рухнул сверху, она чуть не потеряла сознание.       — Знатно я тебя отодрал, — ухмыльнулся мерзавец, отдышавшись. — Еще б ты не лежала трупом, — проворчал он и встал, поправляя одежду, которую даже не снял, пока насиловал ее. — Как я тебе, а? Получше чистокровного утырка Малфоя? У него небось писюн-то мелкий?       — Это было омерзительно! — из последних сил выпалила Нарцисса. — Меня тошнит от тебя, подлый шакал. Желаю тебе сгнить в собственном смраде.       — Ну, и поганый же у тебя язык. Только с виду мадама манерная, а внутри гнилая мразь.       Он рывком сдернул ее с кровати за волосы и швырнул на пол.       — Я б замочил тебя, шлюха чистокровная, да команды не было, — добавил Сивый с искренним сожалением и плюнул ей в лицо с высоты своего исполинского роста. — Нах надо! — заключил он, хмурясь, очевидно, боясь гнева Повелителя. — Я уже выебал тебя, как следует. Так что живи и до конца дней вспоминай свой лучший трах. Бывай.       Оборотень вышел, щелкнув дверью.       Нарцисса судорожно вытерла клочком своей парадной мантии оскверненное лицо и попыталась встать на ватных ногах. Ей предстояло привести себя в порядок, чтобы появиться перед сыном в привычном виде: с гордо поднятым подбородком. Будто бы ничего и не было».       Открывая затуманенные глаза, она страдальчески смахивает слезы с влажных щек. Пережить это снова – невыносимая пытка. Ибо каждый момент унижения и каждый оттенок боли слишком свежи в ее памяти.       Святый Мерлин, я прошла через ад ради Драко, а теперь он отвергает меня.

***

      Грохот двери, отлетевшей к стене, разрезает тишину ночи, когда в покои врывается черный смерч.       — Темный Лорд жаждет увидеть своего наследника, — леденящий душу голос проникает в голову, заполняя нутро предчувствием беды.       Нарцисса испуганно распахивает глаза и видит мрачный силуэт, возвышающийся над ней. Кровавые радужки горят в темноте спальни. Его присутствие ощущается как замогильный холод, от которого кровь в жилах стынет.       — Повелитель! — сипит она спросонья, прочищая горло: ей с трудом удалось уснуть после полуночи, утопая в горьких слезах.       — Где он? — властно требует Волан-де-Морт.       — Аспид тут, спит, — Нарцисса с трудом отрывается от постели и достает сопящего ребенка из детской кроватки, которая теперь стоит рядом с ее ложем. Вопреки обыкновению младенец не плачет и не издает ни звука.       — Аспид? — в холодном тоне звенит металл. — Ты дала наследнику имя без моего позволения!       — Мой Повелитель. Я назвала его в вашу честь.       — Ты хотела сказать, в честь ядовитой змеи.       — Уверена, сын не уступит отцу в коварстве и магической силе. Он впитал в себя всю мощь великого предка Салазара Слизерина и станет достойным наследником во славу Темному Лорду.       — Ты умна, Нарцисса, почему я не оценил этого раньше? — цокает он, зажигая призрачный зеленоватый свет на конце волшебной палочки, и пристально смотрит на сидящего в руках матери тихого мальчика.       Красные пронизывающие насквозь глаза встречаются с пытливыми голубыми. Долго глядят друг на друга с опасением и жгучим интересом.       Волан-де-Морт уже давно не видел детей: с роковой ночи своей погибели в доме Поттеров. С тех пор младенцы были для него предзнаменованием смерти. Он и раньше никогда не питал к ним никаких чувств, кроме недоумения, считая их бесполезными и слабыми созданиями.       Однако в своем отпрыске Том Реддл ощущает нечто незримое и стихийное. Он чует скрытую угрозу, которая обещает скорое приближение шторма. Это и пугает, и завораживает одновременно. Маг не решается прикоснуться к ребенку, тем более, взять в руки неопознанную диковину и намеревается обдумать свои наблюдения позже.       — Я объявлю праздничный прием в честь наследника. Ты должна устроить его, Нарцисса. Завтра. Весь волшебный мир узнает о моем величии.       — Да, Повелитель, все будет исполнено, — обреченно кивает она, страшась подумать о том, во что это может вылиться.

***

      Гермиона просыпается от робкого стука в дверь. Солнце слепит глаза, а значит, еще раннее утро, иначе бы тучи уже затянули небо над мрачным Уилтширом.       Она скользит внимательным взглядом по спящему рядом Драко. Отросшие белокурые волосы разметались во сне, выражение лица чуть напряжено, и все же он так хорош собой, так восхитительно красив. Она смущенно улыбается, чувствуя жар под его тяжелой рукой на талии. Ночью они лежали непозволительно близко, прижавшись друг к другу настолько, что горячие волны от его тела вызывали в ней удушье.       Мерлин, я спала с Малфоем. Снова.       Краска смущения покрывает ее щеки и спускается розовыми пятнами по шее.       Куда катится мое хваленое здравомыслие?       Я должна была лишь помочь ему, чтобы потом он помог мне.       Однако как только она увидела его ранимость, выражение глубокой муки на поникшем лице, ее рассудок отключился. В тот момент его спасение стало смыслом существования, а после ей непреодолимо захотелось слиться с ним физически и духовно.       Влечение обуяло ее, захватив в плен импульсивного желания близости.       Это сильнее меня. Сильнее любой магии.       Драко не позволил себе ничего лишнего, как и обещал. Уютные объятия, легкие прикосновения к ее плечам, чтобы притянуть ближе. Но разве может быть невинным огонь, который он разжигает в ней своими горячими руками?       Мне хотелось бы большего.       Гермиона ощущает слабость и опустошение, отдав столько магической энергии на исцеление Малфоя, но она не жалеет об этом.       Повторный стук выдергивает ее из навязчивых мыслей. Она тянет на себя дверь, но та, естественно, не поддается. Поворачивает ручку, очевидно, бесполезно.       — Кто там? — тихо спрашивает она, чтобы не разбудить Драко, но ответа нет, звук из заколдованной спальни не проникает в коридор.       Вдруг в щель под дверью проталкивается уголок печатного листа, а потом и вся газета в развернутом виде.       «Темный Пророк» от 11 мая 1998 года.       «День триумфа Темного Лорда», – гласит заголовок передовицы. Волан-де-Морт с величественным видом разводит руки на колдографии, как Иисус Христос перед праведниками.       Гермиона начинает жадно читать статью, не веря своему счастью: «Торжественный прием в честь рождения наследника…».       В глазах расплывается световое пятно, словно ее огрели по голове чем-то тяжелым.       Боже, это убьет его.

***

      В преддверии злосчастного приема тренировка шестерок отменяется. Всем велено явиться на празднество в семь вечера. Драко должен привести с собой грязнокровку. Прямой приказ Повелителя.       Если Малфой не примет какой-нибудь допинг, то развалится по швам. Тремор в руках не проходит с самого утра, с того момента, как он увидел самодовольную рожу Темного ублюдка на первой полосе.       Ненависть вскипает в нем, как огненный гейзер.       В пекло Лорда и его блядского наследника.       Пусть горят в аду, если он существует.       Хотя ради такого я готов поверить во что угодно.

***

      Ураган по имени Беллатриса беспардонно врывается в покои, разнося вход «бомбардой». Грохот и пыль заполняют пространство, из клубов дыма выныривает разъяренное лицо взвинченной ведьмы:       — Я обещала раздавить тебя, Цисси!       — Ты забываешься, Белла! Тебя же учили манерам, могла бы постучать по-человечески, — раздраженно отчитывает ее Нарцисса. — Ты напугала Аспида.       Ребенок выглядывает между белыми прутьями бортика кроватки, на его напряженном личике не заметно страха, лишь сосредоточенное выражение, с которым он следит за ссорой взрослых.       — Этот выродок! — истеричный крик захлебывается в гневной трясучке. — Ты обманула Повелителя, бастард не его… — слова тонут в нахлынувшем припадке ярости. — Я должна была придушить тебя в прошлый раз…       Беллатриса надвигается на сестру, нервно тыча в направлении ее лица бордовой палочкой.       — Ты живешь в моем доме лишь по моей милости, — твердо чеканит Нарцисса, прикрывая сына спиной и уверенно поднимая древко в ответ. — Но этого не будет впредь.       — Авада Кедавра!       — Экспеллиармус!       Зеленая вспышка перебивается красной, вырвав палочку из рук Лестрейндж. Та с диким визгом бросается на Нарциссу и сдавливает ее шею:       — Сдохни, змея!       Пока мать задыхается в удушливых тисках, сын незаметно протягивает пухлую ручонку и вцепляется в ногу безумной тетки, как бульдог.       Капкан захлопнулся, а значит, исход один.       Нарцисса сразу ощущает облегчение, поскольку руки сестры ослабевают. Чернота радужек Беллатрисы распространяется на глазные яблоки, расходится темными рытвинами по лицу. Краска покидает и без того бледную кожу, которая стремительно иссыхает. Умирающая Лестрейндж бессильно хрипит, ее тело парализовано – у нее нет шанса вырваться из мстительной хватки.       Аспид осознанно вытягивает жизненную силу из агрессивной хищницы. Возмездие за покушение на жизнь его матери.       — Хватит, милый, достаточно. Отпусти тетю, — хрипит Нарцисса, потирая онемевшее горло. — Думаю, она поняла свою ошибку.       Он несколько секунд изучает хмурый вид женщины, которая олицетворяет для него целый мир, и нехотя разжимает руку. Полуживая жертва мешком падает на пол.       — Убирайся из моего дома! — шипит хозяйка поместья. — И только попробуй заявиться к нам снова.       Но Белла не реагирует, ее глаза закатились внутрь черепа.       — Она же выживет? — взволнованно спрашивает Нарцисса.       Сын лишь неопределенно мотает головой.

***

      Робкий стук. По знакомому звуку Гермиона узнает утреннего «почтальона», принесшего «Пророк».       — Грейнджер, это Минди, жена Дипси, — Драко представляет ей пришедшую эльфиху. — Поможет тебе собраться к приему.       Маленькая домовиха в длинной грязной тряпице не особо отличается по виду от худощавого мужа. Она склоняет голову перед волшебницей.       — Леди Гермиона, мне так приятно познакомиться с вами, — пищит восторженно, округляя фиалковые глаза до размера чашек. — Я наслышана о вашей доброте. Мой Дипсинор все уши мне прожужжал…       — Минди, хватит верещать. Сделай все, чтобы мисс Грейнджер блистала сегодня, как полярная звезда. У вас есть час.       — Да, хозяин Драко. Минди в лепешку расшибется, чтоб леди всех затмила.       — Отлично. Приступай.       — М-м-м… Малфой, — осторожно начинает Гермиона, набрав в легкие воздуха.       — Я слушаю,— на его скулах ходят нервные желваки, он с утра на взводе.       — Помнишь, ты говорил, что приставишь ко мне эльфа… — она отмечает, что одна светлая бровь выгибается, а серые глаза удивленно уставляются на нее. — Я хочу, чтобы это была Минди.       Радостный писк режет уши, служанка чуть ли не скачет на месте.       — Тсс, Минди! — шикает хозяин.       И домовиха мигом затыкается.       — Что я слышу? — насмешливо спрашивает Драко, растягивая слова: не упустит возможности поддеть ее. — Ты опустилась до рабовладельчества? Это же тирания, а! — он расплывается в самодовольной ухмылке.       — Э-э… Ну, если честно, ты был прав, мне действительно нужен помощник, — парирует она, припомнив, как в панике бегала от ванной до кровати, когда он загибался в лихорадке.       — Я всегда прав, Грейнджер.       — Так… Мне можно?       — Да, — кивает Малфой, но его коварная улыбка вызывает подозрение.       — Спасибо!       — Должна будешь.       — Что? — возмущается Гермиона, краснея.       — Кое-что… Я скажу об этом позже, — загадочно добавляет он, многозначительно ей подмигивая.       — Но… Так же нельзя…       — Все, Грейнджер, иди собирайся. Время не ждет, — Драко обрывает разговор, уходя в гардеробную и оставив ее в смятении.       Вот всегда так.       Засранец! Посмотрим, кто кого…       Ох, я же сегодня впервые выйду из заточения и увижу поместье. И Волан-де-Морта с толпой Пожирателей…       Боже, дай мне сил!

***

      Малфой поправляет на себе приталенный серо-голубой костюм в цвет его глаз и откидывает назад вышитый серебром плащ с широкими эполетами. В восстановленном после вчерашнего погрома зеркале отражается высокий молодой мужчина. Он уже не мальчик, как называл его Темный Лорд. Больше не маменькин сынок, как думали все, включая отца. Теперь Драко взрослый. И живет сам по себе.       Один против всех.       Но ведь у него есть она?       Грейнджер, нет… Гермиона.       Как сладко звучит это имя, произнесенное внутренним голосом, согревая грудную клетку. Малфой собирается предложить ей… Что именно?       Драко хочет, чтобы она принадлежала ему.       Моя!       Вот это слово он мечтает прошептать ей на ушко и заявить всем и каждому.       «Гермиона Грейнджер моя!»       Но кем она станет для него?       Любовницей?       Нет, не согласится.       Его девушкой?       Тут будет много недовольных.       Плевать!       Решено. Драко признается ей в своем собственническом порыве, и будь, что будет.       С твердым намерением поговорить с ней, он плавно выходит из гардеробной и замирает на месте, как громом пораженный.       Минди превзошла все ожидания.       Гермиона блистает, словно северное сияние, слепя глаза и останавливая его сердце. Черный шелк элегантного платья обрамляет гибкую фигуру, ниспадая до самого пола. Пышные прозрачные рукава расшиты серебристым бисером. Вырез лодочкой красиво подчеркивает изгиб длинной шеи и показывает изящные ключицы. Широкое ожерелье мерцает россыпью бриллиантов, бросая блики на гладкую ткань лифа. Пышные волосы забраны в замысловатый высокий пучок, декорированный украшениями тонкой ручной работы из серебра и страз. Легкий натуральный макияж освежает лицо, на котором выигрышно выделяются четко очерченные вишневые губы. И все же ярче всего горят лучистые карие глаза, в которых отражается его собственное восхищение.       Богиня!       — Обалдеть, Грейнджер, это же не законно!       — Что именно? — в вызывающем взгляде пляшут чертенята.       — Быть такой… — он теряет дар речи, блуждая по ней изумленным взором. — Божественной.       — Ты еще не видел меня сзади, — она расцветает в лучезарной улыбке, словно бы эта фраза не несет порочный смысл.       — Ну-ка, покажи мне всю себя, леди Гермиона. Я хочу… рассмотреть тебя полностью.       Грейнджер медленно поворачивается, грациозно качнув бедрами, и от ее призывного поведения его пах опаляет жаром.       Когда чертовка научилась так соблазнять?       Открытая спина, увешанная ювелирными цепями разной длины и плетения с роскошными подвесками из драгоценных камней. Тонкая перемычка на талии скрепляет черное платье, а под ней: треугольный вырез плавно опускается к копчику. Как наконечник стрелы, указывающий вдоль позвоночника в углубление…       Дальше фантазия рисует, как он пальцем проникает в запретно-откровенный вырез и попадает прямиком в ложбинку между упругими ягодицами. В голову ударяет легкое опьянение.       Блять. Как горячо!       — Это безумие! — присвистывает Драко, закусывая губу и ослабляя чертов галстук-удавку. Костюм вдруг кажется невыносимо тесным, особенно, гребаные брюки. — Я не выпущу тебя в таком развратном виде.       — Что? Ты с ума сошел? — возмущается Гермиона, с досадой смотря на вспыльчивого кавалера.       — Сойдешь тут с тобой, — рычит он, сердито дергая тесный ворот рубашки. — Переоденься. У тебя пять минут.       — Я не буду!       — Будешь!       — Нет! Не смей мне приказывать, Малфой.       — Я сказал, переоденься, — он буравит ее тяжелым взглядом.       Сталь в его глазах темнеет, подавляя и вынуждая ее подчиниться, но тщетно.       — Ты сам купил мне это шикарное платье. А я его выбрала и останусь в нем. Или ты идешь один. И точка! — упирается она, негодуя из-за его диктаторских замашек.       — Черт бы тебя побрал, упрямая ведьма! — рявкает Драко. — Неужели не ясно, что я тебя ревную? — он теряется от собственного откровения.       — Ха! К кому? Мы даже из комнаты не вышли, — она насмехается над ним.       — Ко всем, Грейнджер. На приеме будет армия отморозков… — он устало вздыхает. — Салазар, ты скоро доведешь меня…       Невыносимая заноза, твою мать.       — И что? Разве ты не защитишь меня, как обещал?       — Естественно, я не подпущу к тебе этих головорезов.       Гермиона довольно жмурится, как сытая кошка, непринужденно подходя к нему ближе и обдавая его пряным ароматом ванили.       — Так почему же ты ревнуешь, Малфой?       — Потому что ты моя.       Сердце замирает. Он слышит свой шепот со стороны, боясь шелохнуться и с волнением наблюдая за ее реакцией.       — Это мы еще посмотрим, — произносит она, сверкнув глазами.       Гермиона бросает ему вызов, это дико заводит и в то же время бьет по самолюбию.       Она еле достает до его плеча, стоя перед ним:       — Пошли, нам пора.       — Обещай мне, Грейнджер, что ни на шаг не отойдешь от меня, — сурово говорит он, беря ее за руку и притягивая к себе.       — Нет, Малфой. Ты же сам сказал, что лицемерие мне не к лицу.       Играть со мной вздумала?       Ну, держись…