Он тебя любит

Хесус бросает взгляд на сосредоточенного на дороге Братишкина, музыку они не включают, потому что похмелье не дремлет, а его вид источает какую-то уверенность. Словно он всё это время, все три с лишним месяца постоянно сомневался и размышлял о чём-то, а сейчас решил, расслабился. Только сейчас Хес и задумывается, а для чего он вообще его позвал? Наконец решил открыться полностью? Хес вообще к этому не готов. Он вертит башкой, но выхода из этого положения особо нет, а ещё у него горят щёки и чем больше он думает, тем сильнее, Хесус бы посмотрел на своё лицо в зеркало, но привлекать к этому внимание Вовы не хочет. Хес не представляет, что говорить, а от иррационального нетерпения только хуже, с ужасом он понимает, что ждёт чего-то особенного с ебучим детским восторгом. Вот же идиот. Братишкину кристально похуй на нервничающего пассажира, он паркуется в своём дворе, вылезает из машины и растерянно наблюдает, как Хесус обмахивает красное лицо руками. — Что с тобой? — интересуется Вова только в лифте, потому что и там Хес прячет глаза и нервно дёргается. — Я… Ничего особенного, просто, не знаю. Жарко что ли. — бессвязно бормочет Хесус в ответ и выскакивает из лифта первым. Братишкин улыбается, отпирая дверь квартиры, бросает на него лукавые взгляды. Хес начинает чувствовать себя на редкость неуютно, всё так странно, что даже подозрительно. — Словно бы мы должны о чём-то поговорить? — пространно спрашивает Вова, наливая им чая. — Да, или ты маньяк, чего я о тебе раньше не подозревал. — хмыкает Хесус, чая ему не хочется, кружку он использует для того, чтобы греть ладони. — Я хотел сказать, что многое переосмыслил. Как бы… Короче, блять, я решил круто поменять свою жизнь. — И как же? — Ну, не так давно я понял, что мне нравится сосать члены и… — Братишкин резко замолкает и смеётся. — Пиздец. — Так, ты продолжай, в смысле, к сути сразу можно? — А да… Сейчас… Я доверяю тебе, Хес, больше, чем кому-то ещё. Поэтому я подумал, что… Мог бы ты мне помочь? — С чем? — ошарашенно спрашивает Хесус, вытаращив глаза. — Не с тем, с чем ты подумал! С этим ты уже помог. Но тогда ты сказал о клубах и парнях, и я решил, что мне нужно попробовать. Нет, не перепихнуться с кем-то в туалете, а хотя бы просто пообщаться, знаешь, пофлиртовать, попробовать, может, мне даже кто-то понравится… И я кому-то понравлюсь. Хес так сильно хмурится от усердных размышлений, что его лоб весь сморщивается, Вова разглядывает его и еле сдерживает смех. — И ты хочешь от меня?.. — растерянно уточняет Хесус, так и не вникнув в суть. — Сходить со мной, одному мне страшно, а с тобой нет. Тем более ты бывал в таких клубах, хоть что-то знаешь. Просто поддержать меня, ну, если тебе несложно? — Вова строит на редкость невинно-умоляющую мордашку. — Постоять в стороне и утащить меня, если что-то пойдёт не так. Вот такого поворота Хес точно не ожидал, Братишкин скромно трёт свои ладони друг об друга, смущённо отводит глаза, но просит что? После того, как Хесус уже выдумал себе что-то и ждал этого, теперь это бьёт пиздец по гордости, чувствам и злит. Вот так вот просто? И кто кому морочит голову? — Хес? — зовёт Вова и придвигается ближе. — Так ты сходишь? Я не собираюсь делать что-то странное, я просто хочу попробовать пообщаться с парнями не как с братанами, а как с теми, кому я могу быть интересен в сексуальном смысле. Телефончиками там обменяться, инстаграмами. — Схожу… Но ты уверен, что тебе это надо? — А почему нет? Когда-то мне нужно… Что-то с этим делать. Я конечно мог бы в баду каком-нибудь знакомиться, но это для секса больше, чем для духовности. А я не хочу сразу в постель, как с тобой. Ошибиться не хочу. То, насколько здраво рассуждает Вова, насколько ему это важно, Хесуса просто убивает. Отпустить его — это именно то, что он и хотел, что нужно им обоим. И он не должен соглашаться, но хочет увидеть всё своими глазами и идёт с ним.

***

— Волнуешься? — спрашивает Хесус, рассматривая, как ёрзает Братишкин на своём стуле, выпитая заранее бутылка пива дух его не особо поднимает. — Да что-то пиздец, ссыкую. — отвечает Вова, поправляет свою джинсовку и зелёную футболку, касается уложенных в кои-то веки не подушкой волос и озирается вокруг. — Так, ты отсядь, а то видно, что мы вместе пришли, так никто ко мне не подойдёт. Хес цыкает, но отсаживается на два стула, бесит, что Вова волнуется от предвкушения, а, наблюдая со стороны, ещё больше злится от того, как тот балдеет от внимания. Потому что на него с какого-то хуя обращают внимание, подходят, заговаривают, Братишкин всё заметнее втягивается в это и расслабляется, но продолжает всех отшивать. Хесусу и рядом вряд ли бы было слышно всё, но с его места вообще нихуя, почему он смеётся, краснеет ли от комплиментов или пошлых намёков, что сказал ему тот парень, отчего он так округлил удивлённо глаза. Какая-то пиздец изощрённая пытка. Хес пялится всю дорогу, но по-другому не может, ему приходится вытягивать шею, когда на стулья между ними садятся, а кто-то сзади вообще дёргает его за плечо. Пока Хесус разбирался с собственным кавалером, Вовы на своём месте уже не оказывается, он мотает головой и замечает его в толпе танцпола, рядом с ним высокий кудрявый парень, глаз с него не сводит. Братишкин своими танцами его смешит, болтает что-то, и смеются они уже вместе. И это катастрофа, потому что танцпол, музыка, мигающий свет и рука незнакомца всё ближе к талии Вовы, который беззаботно подходит ближе, позволяет. — Сука! — взрывается Хесус, стукая кулаком по барной стойке, рядом с ним подскакивает какой-то чел с занесённой над его бедром рукой. — Ты ещё, блять, охуел что ли? Куда ты свою клешню тянешь, в жопу её себе засунь! — Эм… Прости, я просто… Хотел сказать, что ноги у тебя зачёт, охуенно стройные. — Ёбнутый что ли? Они, нахуй, в свободных штанах! — Хес для наглядности даже тянет себя за штанину. — Где ты увидел, что они стройные? — Бля, да чо ты злишься? Заказать тебе что-нибудь? Тебе явно расслабиться нужно. — у парня либо тормозов нет, либо самомнение ёбнуться какое, либо он просто придурок. — Не нужно, я себе сам могу заказать. — Да? А почему же не заказываешь или от меня не хочешь брать? — О, да съебись ты уже нахуй, чел. — просит Хесус, немного совладав с собой, но всю злость на доставучего еблана есть соблазн слить. — О, так мне понятнее, хуёвый день? — Хуёвый год. — Тогда точно бухнуть нужно. — улыбается парень и подзывает бармена. Хесус едва глаза не закатывает от наглости, отворачивается и тут же пересекается взглядом со стоящим в пяти метрах от них Братишкиным, смотрящим исподлобья, сжимая футболку в кулаках и плотно сжав губы, по его лицу скачут огоньки, зажигая ярко глаза. Хес в мгновение ока оказывается рядом с ним, хватает за руки и оглядывает со всех сторон. — Вов? Что случилось, ты в порядке? — спрашивает он, заглядывая в его глаза, и понимает, что тот не расстроен, а зол. — Вов? — Тоже нашёл себе кого-то? — спрашивает Братишкин, вырывает свои руки и заглядывает ему за спину, наглец встречает его улыбкой и салютует стаканом. — Нет! — Хей! Тебе тоже взять что-нибудь? — спрашивает парень, совершенно не улавливая атмосферу. — Нет, мне не нужно, а вот этот парень очень любит, когда берут в рот. — едко отвечает Вова и резко разворачивается, скрываясь в толпе. Хесус теряет пару секунд, проглатывая его слова, и бежит следом, даже не обернувшись на парня у барной стойки. Братишкина он догоняет уже на улице, тот бежать по тёмной улице не собирается, останавливается на обочине, обхватывая себя руками, и мелко дрожит. Хес не спеша подходит ближе и не знает с чего начать, что сказать и что вообще случилось. — Как я мог подумать, что это сработает? — в пустоту спрашивает Вова, не оборачиваясь. — Что случилось? — спрашивает Хесус, так и стоя за его спиной и гипнотизируя его затылок. — Кто-то что-то сделал? — Я сам всё это с собой сделал. — Мне казалось, что у тебя всё идёт хорошо. — Я тоже так думал, пока… — Братишкин сникает, разворачивается, тут же оказываясь захваченным в объятия, и утыкается носом Хесу в грудную клетку. — Хес, мне никто не нужен. — Тебе нужен только один конкретный кто-то. — соглашается Хесус и гладит его по спине, прижимая к себе крепче. — И я, блять, не знаю, что с этим делать. — говорит Вова, уложив голову ему на плечо и обнимая в ответ. — Просто скажи ему. — Хес, я люблю тебя. Хесус отстраняется, выдерживая его прямой отрешённый взгляд, сжимает ладони на его боках и глубоко вздыхает. — Хес, я пиздец люблю тебя. — повторяет Вова, убирая свои руки от него. — Я знаю. — Знаешь?.. Ясно, этого стоило ожидать. Хес наклоняется до того, как тот скажет или сделает что-то ещё, и целует, захватывая в плен его тёплые губы. Братишкин так ласково льнёт к нему, прижимается, вставая на носочки, и хватается за плечи, что внутри всё тает от нежности. Хесус отстраняется, ещё разок быстро чмокнув, и ловит растерянный взгляд. — Хес? — Я тоже. — Что? — Да. — Блять, я не понимаю. — ругается Вова, отскакивая назад, и вытирает влажный рот, отчего ещё сильнее краснеет. — Мне сказали, что ответ либо да — либо нет, и либо я тебя тоже — либо пошёл нахуй. — Сука, не говори загадками! Бесишь, старый! Я вообще… Хес снова притягивает его к себе, целуя, и Вова уже ловко закидывает ему на шею руки, хоть и мычит в поцелуй остатки своей разъёбывающей речи. — Почему ты молчал, придурок? — спрашивает Братишкин, утыкаясь носом ему в шею. — Потому что ты молчал. — отвечает Хесус, целуя его в ухо. — Хуйло, блять, таинственное. Ещё ведь делал вид, что не понял. — Я не делал, я действительно не понял, до меня только потом дошло и то, благодаря Антоше. — Тупица.