Плюс ёлка, минус Хоби, или Рождественский штурман.

Всеобщий отпуск подходил к концу. Намджун с мужем и сыном вернулись в Нью-Сеул. Многострадальный ховер-крафт был возвращен владельцам. Напоследок Джин с сожалением погладил машину, как питомца: в такую дождливую погоду вездеход их здорово выручил. Юнги и Чимину наконец-то удалось без помех побывать на Кодже. Комфортная погода острова благоволила им. И теперь каждый день они размещали в групповом чате фотографии своего насыщенного отдыха: вот они плавают вместе с дельфинами в океанариуме, бродят по цветущей бамбуковой роще, ловят рыбу с причала. Только от Тэхёна и Чонгука не было новостей. И не удивительно: ведь они отправились вдвоем на необитаемый остров, затерянный среди огромного архипелага подобных островов в тропической части Мирного океана. Джин начал волноваться, когда к оговоренной дате флайер с «Вселенского раздолбая» не вернулся в космопорт. Намджун забил тревогу спустя еще два дня. Коммуникаторы Тэ и Чонгука по прежнему были вне зоны действия сети, а локация флаера не определялась. Поколебавшись, он решил позвонить Юнги: - Скажи мне, с тобой или Чимином Чонгук не связывался в течение отпуска? - Нет, мне не звонил. Сейчас Чимина спрошу. ЧИМА! – крикнул Юнги своему «молодому человеку», находящемуся в соседней комнате. - У тебя есть какая-нибудь информация о Ви и Гуке? Чимин появился в проеме двери: - Никакой. Они как улетели – ни слуху, ни духу. А что случилось-то? Привет, Джун. Какой-то ты незагоревший. – Улыбнулся в виртуальное окно чата Пак. В руках он крутил букет ромашек, собираясь сделать их него композицию с добавлением колокольчиков с крупными фиолетовыми соцветиями. Юнмины жили в двухэтажном таунхаусе с небольшим участком, где хватало места и для ухоженной клумбы, и для пары-тройки грядок с клубникой и пряной зеленью. - В дождь особо не позагораешь. – С досадой протянул Намджун. – Вот что. Приезжайте вечером к нам домой, поужинаем и заодно все обсудим. Ребята опоздали к оговоренному сроку с возвращением. Думаю, нам надо начинать их искать. Пока Кимы ждали друзей к позднему ужину, Нам успел позвонить в полицию и МЧС. Выяснилось, что никаких подозрительных происшествий: крушений, взрывов, сигналов о помощи - в районе того обширного архипелага не было. И перед вылетом парни не регистрировались в МЧС, как это было положено в случае «отдыха дикарем», с указанием предполагаемого места пребывания. - А вдруг с ними что-то случилось? – растерянно переводил взгляд Чимин с одного лица на другое. Мужчины вчетвером сидели на кухне в квартире четы Ким. Был поздний вечер. Маленький Сокджун уже спал. Скучающий Пикс черно-белым привидением слонялся по полутемному коридору, изредка оглашая истошными воплями пространство. -Пикс! Заткнись! Джуни разбудишь! – Придушенным шепотом прошипел Джин, пытаясь воззвать к отсутствующей совести кота. -Да что с ними может случиться? – излишне бодро проговорил Намджун. И под столом накрыл своей рукой кисть Джина, ободряюще сжав ее. – Смею напомнить вам, что Техён – боевой киборг, а Чонгук заставит летать любую посудину. - Вспоминайте, про какой остров они говорили. – Сказал Юнги. Все усиленно напрягали память, но не помнили, чтобы Чонгук или Тэхён упоминали или название, или хотя бы ориентировочные координаты острова. -Я думаю, что пока не стоит беспокоить родителей Чонгука. Вдруг им тоже неизвестно, куда оправился отдыхать их сын. В итоге, было решено начать утром поиски по всем возможным каналам с привлечением связей Хосока в полицейском управлении. Ночью смутное беспокойство не давало Джуну уснуть. Задремал он только под утро. Поэтому, когда сквозь мутное марево сна настойчиво зазвонил коммуникатор, Намджун не отреагировал. Проснулся от легкого касания руки мужа, потянувшегося через Джуна, чтобы ответить на звонок. Посмотрев на экран, Джин сонно сказал: - Это Хен Шик. Думаю, тебе надо самому ответить. Возможно, он сообщит что-то важное. Джун забрал коммуникатор, сел на кровати, свесив ноги, и резко потер ладонью лицо, прогоняя остатки сна. -Слушаю. - Это Хен Шик. Я работаю на станции Орбитального наблюдения и дежурил сегодня ночью. Мы отслеживаем информацию со спутников над поверхностью планеты. Скажи мне: тебе о чем-то говорят слова «BTS» и «ЭМИ». Намджун взволнованно вскочил: - Да! BTS - в юности мы так назвали свою дружескую компанию. А вот по поводу ЭМИ… Надо подумать. Мне пока ничего, кроме электромагнитного импульса в голову не приходит. А почему такой странный вопрос? - Сегодня мы получили дневные снимки поверхности Мирного океана. На одном из островов на песке пляжа были кем-то нанесены эти слова огромными буквами. Наверное, чтобы заметнее было. Я так и подумал, что надо тебя спросить. Слишком известна была ваша команда. - В Мирном океане, говоришь? – задумчиво проговорил Джун. - Тогда это прекрасная новость! Похоже, ты нашел наших потеряшек! Чонгук и Тэхён не вернулись вовремя из отпуска. Связи с ними нет, мы их ищем. – Намжун уже взволнованно мерял шагами спальню под внимательным взглядом Джина. – Где находится остров? Сбрось мне точные координаты. Джин без объяснений все понял, что сейчас не до сна, поднялся с постели и уже из ванной крикнул: -Джун, когда сын проснется, я отвезу Сокджуни и Пикса к твоим родителям и присоединюсь к тебе на «Раздолбае». *** Техён и Чонгук неспроста как-то очень быстро умотали в отпуск, подчеркнуто заметив на прощание: «Чтобы не мешать никому отдыхать». А все остальные почему-то дружно решили, что они полетели искать приключения на свои булочки. И не просто так местом отдыха был выбран необитаемый остров. Им надо было разобраться в себе, в них. Без влияния третьих лиц. Чтобы никто ненавязчиво не задалбливал советами, держа при этом в руке допотопный осветительный прибор типа «парафиновая свеча». С самого начала их знакомства, а потом и работы Тэхён и Чонгук сразу нашли общий язык ко всеобщей радости. Поскольку все знали, что взаимопонимание в паре пилот-штурман важнее, чем в супружеской. От их взаимодействия, быстроты реакции, согласованности зависела порой жизнь самого корабля и его пассажиров. Тэ и Чонгука объединяло умение мыслить и поступать в согласии с мнением окружающих и работающих вместе с ними людей – членов команды. Они воспринимали себя как часть целого, как условие благополучия близких и зависимых от них друзей. Гук и Тэхён ценили уместность, своевременность и однозначность проявления эмоций. И фейерверков страстей у них двоих поначалу не наблюдалось. Также общей отличительной чертой их была способность быстрого принятия решения с последующим быстрым претворением в жизнь. Как Тэ и Гуку приходила в голову одина идея - сложно сказать, но Чонгук как-то обмолвился о Тэ: «Он такой же внезапный». По отношению друг к другу вели себя как равноправные партнёры, хотя самый младший Чонгук далеко не ко всем старшим друзьям относится как к хёнам. Он уважал их, безусловно, но не потому, что они старше, а потому, что они талантливы и трудолюбивы. С другой стороны, их противоположные черты имели наилучшую совместимость: сильные стороны одного без критики и претензий компенсировались слабыми способностями второго. В чем-то Чонгук и Тэхён были совершенно разными, однако, им удавалось находиться на одной волне. При этом совпадали они по интеллектуальному уровню, этическим ценностям, общим целям. Так их дружба сложилась легко и непринуждённо, без надуманных ожиданий. Друзья и близкие знакомые с удивлением замечали, что они очень разные, но им не нужно много слов, чтобы понять друг друга, они расслаблены, с удовольствием проводят свободное время вместе, они вроде в компании, но в первую очередь их интересует мнение друг друга, а потом уже остальных, в их присутствии любой всегда чувствует себя третьим лишним. Тэ как-то в разговоре с Юнги обмолвился о Гуке: «Если честно, Чонгук такой-же, как я». А в другой раз Чонгук отметил: «У нас схожее чувство юмора. Я думаю, что наши личности похожи». Хотя, скорее всего, подразумевал, что они разделяют одни этические ценности. Тэхён и Чонгук все чаще стали держаться вместе. Тэ постепенно адаптировался к узкому кругу близких людей, Гук давал советы по правилам взаимоотношений в коллективе. Тэхён вполне осознанно встраивался в существующее общество со своими правилами и порядками, приспосабливался к незнакомой ситуации. Хотя поначалу был в этом слаб, плох. Чонгук был искренне удивлен, когда в его первый же день на корабле Тэхён предложил ему спать вместе с ним и Чимином в гостиной. У него было расплывчатое представление о том, каким его хотели видеть друзья. Он действовал шаблонно, на основе прошлого опыта. И Тэ так легко ошибался, выдавая неправильное, несоответствующее действие, либо не выказывая ожидаемую эмоцию. Чонгук заботился о комфорте Тэхёна: давал советы по питанию, делился одеждой, следил, чтобы он не ел острого, не пил много газировки, создавал комфортные условия быта, останавливал других, если они делали физически неприятные для Тэ вещи, а он не мог сопротивляться в силу внутренних программных установок. В круговерти постоянного общения с разнохарактерными людьми Тэхёну становилось все сложнее адекватно соотносить собственные человеческие ощущения и показания с внутреннего экрана, куда выводились данные о количестве энергии, уровне гормонов, а также индикация эмоций окружающих. Это рождало неуверенность в правильности оценки своего самочувствия, собственной внешней привлекательности, а одежда зачастую поражала не сочетанием элементов, граничащим с эпатажем. Тэхен не мог забыть, как Юнги однажды задел его самолюбие, пародируя улыбку, одну из его первых искренних. Чимин несколько раз говорил Тэ, что у него плохо пахнет изо рта. И Чонгуку долго пришлось переубеждать Тэ в обратном. Тэхён и сам знал, что со свежестью дыхания у него все в порядке. Однако ему была непонятна откровенно ложная оценка, данная ему Чимином. Как будто причиной была какая-то скрытая неудовлетворённость, желание обесценить внешность и умственные способности Тэ. Он исподволь чувствовал некую ущемленность, легкую зависть Чимина, что рождало неприятную натянутость отношений. По-другому складывалось общение Тэхёна с Джином. Казалось, им обоим было чему поучиться друг у друга. Тэхён, безусловно, признавал старшинство и мудрость Джина. Тот мог, например, после долгих общих споров скомпоновать разные мнения в одно и точно, емко выразить как единое и правильное. Эти навыки хёна восхищали младшего. С другой стороны, хотя Джин и считал Тэ странным, иным, думал, что это не его суть, а вынужденный образ, созданный для защиты. Джину нравилось, что Ви о многом его расспрашивал и тщательно обдумывал, вникал в детали, прежде чем что-то сделать. С Чонгуком Джину было сложнее. Они как будто говорили на разных языках. И, если наедине они как-то ещё могли наладить отношения, то при появлении третьего, с трудом настроенное понимание рушилось. Джин был уверен, что слишком они с Чонгуком различны, но в хорошем смысле. Если происходило что-то плохое, то Джин забывал об этом на следующий день, а Гук смотрел далеко назад и извлекал уроки из прошлого, делая выводы, чтобы впредь избежать подобных ошибок. Для Тэхёна Намджун навсегда остался Командиром, Старшим. Тэ искренне восхищался недюжинным умом Джуна, его разноплановым способностям. И Джун, в свою очередь, поддерживал и помогал Тэ в самосовершенствовании. Ценил дружелюбие и милую, невинную, скорее, даже наивную и непосредственную его сторону. Так же, как и с Чимином, в самом начале знакомства отношения между Юнги и Тэ не задались. Несмотря на то, что Юнги знал особенности психики киборгов, позднее становление их личности, он упорно продолжал настаивать, что Тэ безнадежно незрелый, и не сможет в обозримом будущем стать серьёзным. Но Юнги, к сожалению, ошибался, когда считал, что Ви все равно, что о нем подумают другие. У Тэхёна появилась привычка самому указывать на появившийся недостаток вроде появляющихся прыщей или старых мелких шрамов. И казалось бы - это же убежденность в своей привлекательности, несмотря на небольшие неприятности с кожей. Но так стала проявляться именно неуверенность. Он боялся критики, пытался к ней подготовиться, смягчить удар. Если он чувствовал себя не в своей тарелке, то мог публично поругать себя. Вот вроде бы накосячил, но сам осознал это, и тут у окружающих вместо иронии уже включалось сочувствие. Так он поступал, потому что мнение находящихся рядом с ним людей неожиданно оказалось важным ему. В то же время огромной ценностью для Тэ была свобода волеизъявления. Он хотел бы жить как нормальный, обычный человек. Как-то Намджун спросил, каким он планирует для себя будущее. Тэхён неожиданно сказал тогда, что видит себя отцом семейства, который хорошо заботится о детях, слушает их, воодушевляет и дает советы, но его часто ругает жена. Всех удивили такие странные мечты о семейной жизни: причём тут сварливая жена? Оказалось, что высказанные претензии он воспринимает как награду и как заботу о себе: если ему указывают на некоторые промахи — значит, его действия не безразличны для этого человека. Тэ очень боялся произвести на кого-либо неприятное впечатление, оставить о себе плохую память, плохое мнение. Поэтому он постоянно нуждался в этической коррекции со стороны близкого человека. Под маской весельчака Тэ часто пытался спрятать от посторонних свои переживания, сомнения и чувства. В то же время Тэхёну удавалось воодушевлять Гука, например, делая комплименты его прекрасной физической форме, или открывать ему глаза на горизонт новых возможностей, вселяя уверенность в его способностях. Гук же считал, что Тэхён просто гений. Он продуманный, делает всё «от и до», используя большой спектр навыков. В отличие от Чонгука, который хватался за все сразу, не доводя до конца. Намджун сетовал, что Гук легко загорался новыми идеями, но его энтузиазма надолго не хватало. Тэхён же все делал последовательно. Гук старался этому у него научиться. И был всегда благодарен за руководство, что и когда делать, не распыляясь, что экономило силы и позволяло добиваться результата.

***

Картина взаимоотношений Чонгука и Ви стала бы идеальной, но в какой-то момент в них вмешались чувства обоих: эгоистичная влюбленность Чонгука и неосознанное, подспудное влечение Тэхёна. Постепенно происходящее стало напоминать драму: обиды Чонгука, взаимное игнорирование, ревность, вовлечение в конфликт других членов команды. Для Гука его отношения с Тэ были первыми серьезными и очень ценными, а неверие в собственные возможности и привлекательность, боязнь упустить важного для себя человека совсем не улучшало его настроения. Что делало атмосферу в команде тревожной и нестабильной. С самой первой встречи Чонгук просто не мог не влюбиться в Тэхёна. Он буквально поминутно помнил день их знакомства: стоянка на Земле, внезапный отъезд Хоби в предновогодний день, его решение прогуляться от нечего делать по зоопарку с реликтовыми животными. Свою неосторожность, которая чуть не завершилась серьезной травмой. Спасение его Тэхёном. Его неземная красота и сила. Полная впечатлений и смеха экскурсия. Расставание. Бессонная ночь, полная смутных предчувствий и нереальных желаний. И как итог: Ви - член экипажа «ВР», его напарник. Сколько бы Чонгук до той поры ни убеждал себя, что он - космический волк-одиночка, этакий храбрец-молодец, никому ничего не должен, без обязательств и привязанностей, со временем его неуязвимость для эмоций и чувств истаяла. Желание влюбиться, эмоциональная готовность и стечение обстоятельств сошлись в одной точке пространства и времени. И вроде не календарная весна была, когда солнышко, расцвела сирень, теплый ветерок треплет легкую одежду. Хотя, какие биоритмы удержатся с их межпланетными перелетами и сменами климатических условий. В таком случае, получается, что весна была у Гука в душЕ. Именно тогда, под голографической корейской пихтой с пурпурно-фиолетовой хвоей расцвел Смеральдо его чувств. Он уже влюблен. В кого? Еще толком неизвестно, но глаза уже сердечками. «Где же ты, мой единственный, о котором сердце молвит?..» Для возникновения состояния влюбленности достаточно было двух обстоятельств: состояния возбуждения от пережитого и интерпретации этого импульса как свидетельства нежных чувств. К этому добавилось нереализованное сексуальное желание. А еще престиж быть в паре, обоснованный прекрасным примером старших: родственные отношения Чимина и Юнги, и комфортная, иногда излишне активирующая друг друга любовь Намджуна и Джина. Даже темпераментный Хосок мирно уживался со своей непредсказуемой и взбалмошной Хёной. То, что у него нет душевного расстройства в виде невроза, общего состояния неудовлетворенности, вызывающего желание куда-то от чего-то сбежать, например, в любовь, Чонгук был уверен. Любовь, конечно, освобождает от невроза, но это был явно не его случай. Правда, была еще одна закавыка: Чонгук был приверженцем романтизма с его отрицанием серой обыденной жизни, поиском чего-то необыкновенного, мечтательность и готовность к идеализации. А просто надо было меньше с Джином смотреть дорам про Супергероев и Прекрасных принцев. Короче : «Если в Сердце перебой, и не знаешь, что с тобой, если в Сердце бьется кровь, то пришла к тебе....» (ответ: Инфаркт). В общем, помраченное к тому моменту состояние рассудка в виде готовности влюбиться «выстрелило», сработал ключевой стимул в виде появления Прекрасного Спасателя, и все: Чонгук пропал… «Ах, это любовь! Он единственный и неповторимый! Я не могу без него жить…». Он сам про Тэхёна придумал все, что ему нужно, и что он еще раньше намечтал, утоляя внутреннюю жажду любви. Он влюбился в человека или в свои мечты-фантазии? В мечты. А мечтам свойственно разбиваться, сталкиваясь с существующими реалиями. Чонгук в какой-то момент набрался храбрости и признался Тэхёну, что тот ему очень нравится. И не просто как друг. Тэхён не понял его, не даже не смог осознать, о чем тот говорит. И честно, прямолинейно сказал, что он любить не умеет, и что это за способность такая – не понимает. Сложно описать ту душевную катастрофу, те внутренние разрушения, которые случились в сердце Чонгука. Казалось, весь мир его рухнул. Он страшно, просто смертельно обиделся: вот он принес на тарелочке свое сердце Тэ, а тот, видите ли, не оценил его искреннего поступка. С Тэхёном несколько дней Гук не разговаривал, демонстрируя крайнюю степень игнорирования. Шла очередная разгрузка-погрузка в грузовом отсеке на какой-то бесчисленной по счету планете. Контейнеры в штабеля Гук укладывал в излишне громкой и агрессивной манере, вымещая всю свою злость на ни в чем неповинных, но крепких ящиках с небьющимся содержимым. Ровно до тех пор, пока Юнги не зажал его в темном углу грузового отсека, и прямо не спросил, в чем дело. -Тэхён сказал, что не умеет любить, и не любит меня. -И ты не нашел ничего умнее, чем обидеться. Мне понятна твоя оскорбленная влюбленность. Но это твое эго требует утоления твоей внутренней жажды любви. -А как еще! Я ему со всей душой, а он, а он… - Злые слезы потекли из глаз Гука. - А теперь послушай меня внимательно. – Спокойно, но уверенно проговорил Юнги. – Твоя обида – это проявление гордыни и неоправданные ожидания. Никогда не жди от другого человека удобного для тебя поведения. Он не обязан подстраиваться под твои ожидания. Нет ожиданий – нет обид. Ты ждешь от него придуманной тобой последовательности действий. Но никто не отнимал свободы его воли. Тем более, что Ви не совсем человек. И наберись терпения, прояви реальную заботу о нем, стань ему нужным, и задуманное осуществится через неопределенное время. И только когда тебе станет хорошо от того, что хорошо Тэхёну, если ты захочешь, чтобы ему было еще лучше, и ты все для этого сделаешь, то только тогда это будет значить, что ты его любишь. Усёк? -Да. – Ответил насупившийся Чонгук.

***

Хотя разница в возрасте у них в команде была не так велика, старшие с некоторых пор чувствовали себя многодетными отцами подростков из противоборствующих кланов, которые живут не только для детей, оберегая их от самих себя, но и среди детей, причем, насыщенно. И эти упрямые дети терпеть не могли, когда их только воспитывали. Поэтому всем вместе жить было не скучно, и младшим было интересно смотреть, как выкручиваются хёны. Тем же приходилось все время настороже, чтобы окончательно не обрушилась шаткая конструкция изломанных и нестабильных отношений. Чонгук и Тэхён в очередной раз поцапались с неистовством и яростью настоящих подростков. Из-за какой-то ерунды с точки зрения остальных. Но слишком важной для них: один не то сказал, другой не так посмотрел. Тогда Чонгук гордо удалился в свою каюту. И затих. Хватились друзья его, когда поняли, что довольно давно тихо, а Гук исчез из поля зрения. Тэхён все это время как-то незаметно просидел в своем кресле у пульта управления, просматривая навигаторские чаты напрямую, по нейросети. Намджун настойчиво постучал в дверь каюты младшего, попробовал открыть, да не тут-то было. Заперто. Из-за двери раздался заплаканно-гнусавый голос Гука: -Все нормально, отстаньте. -Я слышу, как у тебя все нормально, Чонгук. Открой дверь. Гук встал, подошел к двери, щелкнул замком, развернулся, сделал пару шагов и ничком вновь упал на кровать. И разразился скупыми мужскими рыданиями. -Так. Давай я научу тебя правильно растравливать душу. Поверь, у меня в этом большой опыт. Я вижу, что нарыдаться ты уже успел. – Намджун присел на кровать к Чонгуку. Медленно, с расстановкой заговорил: – А теперь думай, как прекрасен твой объект любви в общем, потом как он прекрасен в частности, в мелких деталях. Следующий этап - как при этом недоступен объект любви. Далее: как он прекрасен и одновременно недоступен. Рыдания стали более щедрыми. -Теперь представь лицо Тэхёна. Упорно думай следующее: ни у кого другого нет такой улыбки. Ни у кого другого нет такого голоса. На этом этапе делай смысловое ударение на фразе "ни у кого больше!". Гук уже не просто рыдал – громкие всхлипы перемежались безудержной икотой. - На этом пункте углуби свои размышления еще сильнее. Вот тебе задание на дом - вариации на тему "невозможность". Думай: как жаль, что мы не можем быть вместе, это невозможно. «Никогда» - размышляй еще пять минут, время пошло. Теперь представь свою одинокую старость и не сложившуюся жизнь. Начинай кусать губы. Теперь перевернись на спину так, чтобы слезы стекали в уши. Все правильно, у тебя хорошо получается. Чонгук действительно повернулся на спину, и ручьи слез потекли в заданном направлении. - Скажи мне, какая мелодия у тебя ассоциируется с Тэ. Я включу ее и поставлю повтор. - Не надо! Я потом не смогу ее слушать! - Хорошо. Давай прервемся. Сходи попИсать и умыться. Джин сделает тебе крепкий сладкий кофе. У нас еще впереди целая ночь страданий. - Я не хочу пИсать. И кофе не хочу. Мне надо, чтобы Тэ любил меня. Как я его. -Так, хватит.- Неожиданно рявкнул Джун. Чонгук вздрогнул и перестал плакать. - А теперь серьезно: встал – упал - отжался пятьдесят раз, если ты все еще жаждешь бессмысленно и дальше страдать. Чтобы тебе было не скучно и не одиноко - я посчитаю. И как только еще раз пожалеешь себя – сразу упал и отжался. И с тех пор Чонгук постепенно становился все более сдержанным и накаченным.

***

Их первый поцелуй случился спонтанно, во время обычной стоянки на какой-то симпатичной малоосвоенной планетке земного типа. Там даже обычного космодрома не было. Приземлились на огромной, ровной поляне посреди влажного леса, в котором местные аборигены жили в полной гармонии с природой. Однако, это не мешало им пользоваться благами высокотехнологичных цивилизаций типа автономных генераторов электричества, коммуникаторов и планетарной связи. Пока ждали, решили сыграть матч в Сепак-Такро, или ножной волейбол ротанговым мячом. Им такая динамичная игра нравилась, они подсмотрели ее на другой планете, где этнически преобладали в основном тайцы и малазийцы. И название игры, собственно, происходило от малайского слова “сепак” — “пнуть ногой” и тайского “такро” — тот самый ротанговый мячик. Для игры парни разметили лазерной рулеткой площадку нужного размера, разделили на две части низкой сеткой. По правилам игры через нее надо было ногами перебрасывать мячик, или отбивать его головой, но никак не руками. И сделать это так, чтобы мяч упал на половине поля соперников, при этом не касаясь земли на своей части поля. Они провели перед игрой хорошую разминку, чтобы во время нее участники обошлись без травм, потому что Сепак-Такро давало мощную зарядку для всех крупных мышц в теле. Не желая ходить в перерыве между сетами на корабль за водой, Юнги принес целую сумку-холодильник, внутри которой на ледяной подушке охлаждались напитки. Чонгук притащил несколько раскладных кресел и стопку полотенец вытирать игровой пот. Парни, особо не мудрствуя, с помощью Камня-Ножниц-Бумаги разделились на две команды по три человека: в первую попали Чимин, Юнги и Чонгук, во второй были Джин, Намджун и Тэхён. В первую подачу Намджун мощным ударом ноги отправил мяч высоко над сеткой. Чимин отбил его, пасовав Юнги. Тот головой отбросил мяч на поле соперников. Тэ повторил трюк Юнги, ударив намного сильнее. Мяч почти долетел до противоположного конца поля. Там его ударом ноги отбил Чонгук. Джин изящно перебросил через сетку, где его с трудом отразил Чимин. И так удар за ударом, в беспрерывном стремительном движении завершился первый сет перевесом в два очка команды ВиНамДжинов. -Я же говорил, что весьма спортивный. – Похвастался в перерыве Джин. – Юнги, брось мне бутылку с водой. Юнги нога за ногу доплелся до стула, решительно сел на него, откинул крышку холодильника, взял мигом запотевшую бутылку и ловко метнул ее Джину. После короткого перерыва игра возобновилась. Начался мелкий моросящий дождь, приятно теплый. Члены обеих команд не просто рвались к победе, а делали это мощно и красиво. Они выполняли сложные трюки, больше похожие на хореографические или акробатические. Казалось, извороты с мячом были позаимствованы из танцев и боевых искусств. Для достижения нужной цели удары по мячу отличались типом и силой. В третьем сете команда Чонгука, Чимина и Юнги проигрывала одно очко. Оставался последний, решающий бросок. Чонгук просто не мог упустить момент и мощным ударом ноги в высоком прыжке около сетки отправил мяч на поле соперников. Тэхён просчитал, что ему удастся буквально над сеткой головой отбить его. Маленький мяч по касательной задел голову Тэ. Зато нога Чонгука, хоть и обутая в легкую сандалию, со всей молодецкой дури врезалась Тэхёну в лоб. - Ой, прости-прости-прости, ТэТэ. – Чонгук влёт, с места перескочил через сетчатый барьер – Дай посмотреть. – Откинул назад волосы Тэхёна от наливающейся синим шишки на лбу. Тэ, опешив, так и стоял на поле битвы. - Пятнадцать-Пятнадцать. Ничья. Игра окончена.– Запоздало произнес Юнги. Джин со вздохом открыл ящик переносного холодильника, снял с поручня кресла чье-то полотенце и щедро горстями насыпал кубики льда в него, стянул узлом. -Тэхён, приложи к шишке. – Сокджин подошел к пострадавшему оценить степень нанесенной травмы. - Надо так подержать минут тридцать, чтобы уменьшить кровоизлияние. – И пристроил к пострадавшему лбу полотенце со льдом. -Давай я подержу.- Перехватил ледяной компресс Чонгук. Убедившись, что никто серьезно не пострадал, Чимин с криком: -Мы с Юнги первые в душ! – Рванул к кораблю. Разбрызгивая мелкие капли с мокрой травы, его уверенно нагонял Намджун,: -Нет, мы с Джином! В итоге победили легкость и проворство Чимина, проскочившего под рукой Нама в проеме входного люка корабля. Чтобы Тэ не двигался, Чонгук мягко зафиксировал его правое плечо. Периодически убирая полотенце, смотрел, как синяк постепенно бледнеет, но все равно дул на него, как на ранку. Гук заметил, что Тэхён внимательно наблюдает за ним. Это немного смущало. Поэтому он занялся ставшим привычным подсчетом родинок на лице Тэ. Нижнее правое веко, кончик носа, левая сторона нижней губы, левая щека. Еще две родинки он сам прикрывал ладонью на плече Ви. Чонгуку в голову вползла свежая мысль: а как, наверное, удобно целовать в губы человека одного с тобой роста: не надо ни наклоняться, ни тянуться вверх. Теплый дождь продолжал моросить. Чонгук следил, как легкие капли стекали по лбу Тэхёна, огибали густые брови правильной формы, скользили вниз по щекам. Потом взгляд задержался на губах Ви: ему давно не давал покоя их прихотливый изгиб, жажда знать, насколько они теплые и мягкие. Тэхён правой рукой прижал к себе за талию Гука: -Ты дрожишь, мне кажется, тебе холодно. -Это не холод, Тэ. Это возбуждение, замешанное на желании... – Срывающимся голосом проговорил Гук. Чонгук медленно вдохнул, набираясь решимости, и легко, мягко поцеловал уголок столь желанных губ. Чуть отстранился, наблюдая реакцию Тэхёна. - Продолжай. Это приятно. – Звук произнесенных слов невесомо коснулся приоткрытых губ Чонгука. Он слегка наклонил голову к левому плечу и поцеловал смелее. Ви ответил ему, слегка прихватив нижнюю губу. Чонгук окончательно припечатался своими губами к его и улетел, уплыл, растворился в происходящем. Тэ языком прошелся по губам напарника (о, как! – мелькнула шальная мысль), напоследок слегка прикусывая. Чонгуку было невыносимо трудно оторваться от мягких сладких губ любимого. Ставший ненужным компресс упал на траву, потому что державшая его рука Чонгука крепко обхватила шею возлюбленного. В это время на корабле Джин, пока на плите в сковородке подрумянивался лук, в большой миске давно и вдумчиво взбивал палочками яйца для омлета с креветками, глядя в иллюминатор на две фигуры под дождем. -Чему ты улыбаешься? – спросил подошедший Намджун. Джин кивнул в сторону окна. -О! Вижу, процесс лечения пострадавших и реабилитации без вины виноватых протекает успешно! Их первая близость, напротив, была тщательно продумана и спланирована Чонгуком. Вспомнил все тонкости подготовки и хитрости, которые когда-то проделывали с ним сертифицированные работники «Братца Кролика». Ему пригодилась вся смекалка, чтобы уговорить Тэхёна на подобное действо. Той ночью Чимина разбудили странные звуки за стеной их общей с Юнги каюты. Шум был непривычный, периодически повторяющийся, и явно исходил из соседнего помещения, где обитал Чонгук. Там как будто кто-то стонал в горячечном бреду и метался на кровати. Чим осторожно разбудил спящего Юнги: -Юн, проснись! Проснись, пожалуйста! -Ммм? Что случилось? – голос Юнги был хрипловатым спросонья. -Мне кажется, Гук серьезно заболел. И нам надо позвать Джина. – Взволнованно затараторил Чимин. Юнги внимательно прислушался. Улыбнулся. -Нет, с ним все в полном порядке. И он там не один – с ним Тэ. И судя по всему, им обоим сейчас безмерно приятно. Чимин удивленно распахнул глаза. - Так же сладостно будет сейчас тебе, раз уж разбудил меня. - Усмехнулся Юнги и одним текучим стремительным движением накрыл своим телом Чимина, для начала легко чмокая самые любимые губы. Той ночью, к слову, всем участвующим всё понравилось. Только Пикс и Намджины все интересное проспали.

***

Их первый с Чонгуком поцелуй родил вал новых ощущений, помноженный на гормональные скачки, о чем непрерывно сообщал внутренний диагност. В тот момент особенно высок был уровень окситоцина, который удивительно заметно ускорил восстановление тканей пострадавшего лба. Что же касается объятий, наибольший выброс гормона происходил в организме непосредственно перед физическим контактом с Чонгуком. Тогда он предположил, что стимулом служат непосредственно эмоции ожидания чего-то хорошего, а не конкретные прикосновения. А вот в период ссор и обид их с Чонгуком окситоцин не помогал. Наоборот, вызывал тревогу и депрессию. С другой стороны, Тэ с удивлением заметил, что на фоне высокого уровня окситоцина лучше чувствовал чужие эмоции, как будто у него открываются «эмоциональные каналы» для общения с близкими людьми После той, особенной ночи Тэхён совсем запутался. И попросил разрешения у Намджуна покопаться в корабельной электронной библиотеке. Особенно интересовал его медицинский раздел. Из разных источников он почерпнул информацию, которая ввергла его крайнее недоумение: как может существовать такое нецелесообразное с логической точки зрения, бессмысленное по энергетическим затратам, не дающее выполнить до конца ни одно рабочее дело состояние, которое называется Любовь. И это то самое, о чем все время твердит Чонгук. У Намджуна была прекрасная коллекция произведений как современных корейских авторов, так и поэтов Земного прошлого. Просмотрев их по диагонали, Тэхен принял к сведению, что Любовь – удивительное, волнующее, страстное чувство, знакомое многим. Многократно воспетое поэтами и музыкантами, увековеченное скульпторами, воплощённое художниками и писателями, оно составляет важную часть жизни человека, часто являясь основой его существования. Жизнь без любви лишена смысла, как говорили многие из тех великих, кому удалось в полной мере испытать все прелести и муки этого чувства. Даже те, кто пострадал из-за любви и посвятил ей всю свою жизнь, были уверены, что получили взамен величайшую из наград – способность полностью погрузиться в яркий океан страстей. Но какой бы романтичной ни была любовь и влюблённость, зачастую она приносит лишь разочарования. Лекарство от любви издревле искали многие великие умы человечества («Может, таблеточку от любви у Джина для Чонгука попросить?» - Примечание Тэ). Любовь представляет собой чувство привязанности, глубокой симпатии, уважения, возбуждения, а также одержимости к другому человеку. С любовью сталкивается практически каждый человек, вне зависимости от возраста, пола, социального положения («Ну, это не про меня» - Примечание Тэ). Дальше методично, как инструкцию, Тэхён усваивал, что в любви выделяют три фазы - Сексуальное влечение (страсть, вожделение); - Нежная, романтическая любовь (влечение, симпатия); - Привязанность (взаимозависимость). И каждая из этих фаз подкреплена мощным «гормональным коктейлем» («а вот это уже интереснее» – подумал Тэ), который управляет. То есть любое из перечисленных выше состояний (страсть, нежная любовь, привязанность) обусловлены гормональным действием, происходящими в человеке. Первая фаза - Страсть (сексуальное влечение). С биологической точки зрения – это физиологическое и ментальное состояние существа, которое находится в состоянии активного поиска нового сексуального партнёра («Да я же не ищу!» - примечание Тэ). За инициацию сексуального желания в первую очередь «ответственны» половые гормоны, которые синтезируются у обоих полов («Но мы одного пола!» - примечание Тэ), стимулируя сексуальное влечение, побуждая к поиску партнера, первого полового опыта с ним, увеличивает восприимчивость эрогенных зон («Да, было феерично» - примечание Тэ). Вторая фаза - Романтическая любовь. Нежность пробуждается, чтобы помочь сосредоточиться исключительно на одном партнёре. Для того, чтобы противостоять большому количеству искушений и быть длительное время только возле одного партнёра, необходимо сильное воздействие на мозг, чтобы «перекрыть» недавнее состояние поиска нового партнёра. Ответственность за этот процесс большей частью лежит на «системе поощрения», а ключевую роль в ней играет дофамин. При его концентрации больше нормы его действие ничем не отличается от воздействия ряда наркотиков: воздействуя на центры удовольствия головного мозга, он вызывает чувство эйфории, экстаза. Этот гормон властвует над человеком в ранний период влюбленности и дает возможность сформировать в сознании индивида ассоциации удовольствия, сопряженные непосредственно с определенным партнером. Находясь в этом состоянии, человек предрасположен проводить больше времени в мечтаниях и мыслях о новом возлюбленном, чем спать или есть («Очень напоминает поведение Чонгука» - примечание Тэ). В данной фазе наибольшее воздействие оказывают: а) Адреналин – так называемый «гормон страха и тревоги». Способствует мобилизации организма (в том числе для того, чтобы выбрать методы, как понравиться объекту внимания), что заметно по потовыделению, учащению сердцебиения («Ну, точно Чонгук!» - примечание Тэ). б) Норадреналин – так называемый «гормон агрессии и территориальности». Особенно высок его уровень при проявлениях ревности, конкуренции с другими за внимание партнёра («А это ревнивый Чонгук!» - примечание Тэ) в) Дофамин. Можно отметить, именно он в максимальной мере ответственен за чувство невероятной радости, счастья, эйфории. г) Серотонин. Способен выделяться в результате комплимента, назначения свидания – то есть осуществлять свою известную функцию – давать «ощущение радости». Если его концентрация понижена, то появляется хаотичность мышления, замешательство. Мощное воздействие также оказывает еще одно вещество, снижение которого во время перерыва в свиданиях проявляется как тоска. Третья фаза – Привязанность. Она нужна для скрепления взаимоотношений в период взросления детей. Наступает уже после романтической фазы, если сложились длительные отношения («О, это Намджины!» - примечание Тэ). Люди физиологически не могут находиться во 2-ой фазе регулярно, иначе бы они не смогли выполнить до конца ни одну работу. Привязанность выражается в наиболее прочном чувстве верности. Данный период взаимоотношений называют «зрелой любовью», («Бла-бла-бла. Это опять про Намджинов. Дальше неинтересно». – Примечание Тэ). Тем не менее, день, проведенный в библиотеке, дал пищу Тэхёну для сложных рассуждений и подкинул идею проведения некоторых социальных экспериментов. В силу его этической неопытности, не самых удачных. Как-то в обед по корабельному времени Джин на кухне уже разделал куриную тушку, удалив кости, нарезал получившееся мясо на некрупные куски. Переложил в стеклянную миску и добавил острую приправу. Пока мариновалась птица, он промыл и нарезал на куски капусту, зеленый перец, очистил и помыл сладкий картофель с зеленым луком. - Джин, что ты готовишь? – крикнул из своей каюты Чимин. – Так вкусно пахнет. -Таккальби. Мне захотелось побаловать вас острой, но сладкой курицей. Джин выложил маринованную курицу, сладкий картофель на разогретую сковородку с растительным маслом и обжарил, быстро помешивая. Потом добавил отваренные рисовые клецки, пекинскую капусту, зеленый перец, лук и острую приправу. Дальше надо было просто все какое-то время тщательно перемешивать. Ароматный парок поднимался над сковородой. Горячие масляные брызги не давали отвлечься от приготовления блюда. Сокджин почувствовал, что сзади вплотную к нему кто-то подошел. Так близко мог находиться только Намджун, поэтому он чуть подался назад. И тут же мягкое прикосновение согрело его бедро. Следом крепкие руки обвили талию под розовым худи, поглаживая мягкую кожу живота, а шеи невесомо коснулись теплые губы. -Наджун-а, осторожно, здесь очень горячо. – И опустил глаза вниз. Его обнимали красивые руки с выступающими венами. Но они не были руками его мужа… - Тэхён! Что ты надумал? Прекрати немедленно. Отпусти меня! – испуганно и одновременно рассерженно воскликнул Джин. И продолжил: - Я не хочу, чтобы наша дружба закончилась так нелепо! - А почему это может положить конец нашей дружбе? – удивленно спросил Тэ, не расцепляя объятий. Две пары ревнивых глаз следили за происходящим. Намджун уже дерзко выпятил подбородок, кинув недобрый взгляд на Чонгука. Потом встал и стремительно пошел в каюту. - Я хочу понять разницу между тем, что я чувствую, когда обнимаю Гуки и другого мужчину, тебя, например. Ты красив, как Старший Принц, сбежавший из дома, в дораме, которую недавно смотрели. - Я объясню тебе, в чем дело. Только отпусти меня. Тэхён вытащил одну руку из-под худи, дотянулся до плиты, выключил конфорку, коснувшись сенсора. Высвободил Джина из объятий: - Да, действительно: не те от тебя ощущения. Ты приятный человек, но незаметно прижиматься поплотнее, как к Чонгуку, не тянет. Кстати, Таккальби готово. Блюдо дойдет на плите, пока ты мне объясняешь, в чем я неправ. В это время Юнги, ставший невольным свидетелем, перехватил за локоть Намджуна в коридоре около капитанской каюты: - Постой. Не кипятись. Да, Тэхён не прав. Но у него психическое развитие подростка, а эмоциональная палитра, как зубочистки. - Я не могу спокойно смотреть, как он тактилен с Джином. И ударить, накричать на него не могу. Не потому что, он ответит или, ударив, покалечит. А потому, что это как ребенка собаки пнуть, который, заигравшись, прихватил острыми зубками твой палец. -Ты кого имел в виду – сучонка или щенка? - Усмехнулся Юнги. - Да щенка, конечно. Так взбесился, что слово из головы вылетело – сокрушенно пробасил Намджун. - Радуйся, даже гордись тем, как привлекательно прекрасен твой муж. Твой! И Джин всегда это подчеркивает. Ви отошел от Джина в сторону, но не стал садиться на диван к Чонгуку. Тот был явно рассержен: нервно щелкал суставами каждого пальца по очереди, взгляд суженных глаз устремлен в пол, губы упрямо сжаты. Джин повернулся к Тэхёну: - Так экспериментировать недопустимо. Сейчас больно и неловко всем нам. Представь, что Намджун без лишних слов обнимет Чонгука, но не так, как обычно, коротко, по-дружески, похлопав по спине или плечу, радуясь встрече или ободряя, а с сексуальным подтекстом, с желанием обладания. Каково тебе будет на это смотреть? - Ох… Думаю, я понял. -И, кроме того, мы с Намджуном женаты. И это не только, и не столько голографическая печать в электронном гражданском паспорте. Это определенные обязательства друг перед другом, ответственность. Я не просто «не твой парень», я - «чужой муж». Повисла неловкая пауза. -Накрывайте на стол, я остальных позову. – Джин отправился в жилой отсек. Постучал в каюту Чимина: -Обед готов. Осторожно зашел в свою. Намджун сидел на кровати, опираясь локтями на широко расставленные колени и невидяще глядел в стену. -Намджун-а, как ты себя чувствуешь? – Ласково спросил Джин. Близко подошел к сидящему мужу, тот притянул его за талию, уткнувшись лбом в живот. - Я в порядке. Мы проходили через худшее. - Да, ты прав. И я, как смог, объяснил Тэ его ошибку. У тебя нет повода ревновать. Пойдем обедать. -Погоди. Я хочу так немного посидеть. Джин успокаивающе гладил Джуна по плечам: -Ты все еще ревнуешь. Потому что хочешь быть со мной. Ревность, кроме всего прочего, это сравнение себя с другими людьми, что может быть болезненно. Особенно, если думаешь, что сопоставление не в твою пользу. Но ты такой, какой есть. И именно такой, каким нужен мне. – Джин чмокнул мужа в макушку и освободился. Обед прошел в неловкой атмосфере с подчеркнуто вежливым общением. В глазах Чимина стоял немой вопрос непонимания, какая кошка пробежала между друзьями. Юнги намекнул, что потом объяснит, а остальные ничего не стали ничего рассказывать. К слову, таккальби удался на славу. Таких неоднозначных, неприятных моментов происходило все меньше, но между Тэ и Гуком ясности больше не становилось. Как-то вечером Техён сдержанно вкрадчиво постучал в дверь врачебно-капитанской каюты: -Джин, я, кажется, заболел, дай мне таблеточку. -Тэхён, не придумывай. Ты не болеешь обычно. Но пойдём в медблок, я осмотрю тебя. Сокджин вышел в коридор, напоследок улыбнувшись и подмигнув Намджуну, оставшемуся в каюте, чтобы успокоить его. Тэ проследовал за Джином в сторону медицинского блока, где старший гостеприимно распахнул дверь в свои владения: -Заходи. Раздевайся и ложись на кушетку, я осмотрю тебя. – И пошел мыть руки. Тэхён запрыгнул на нее, не снимая одежды: -Джин, со мной все в порядке. Я просто хотел наедине тебя кое о чем спросить. Что такое любовь? -Ох, ты ж. Время даром не теряешь: сразу быка за рога. – Хён удивленно посмотрел на Тэ, вытирая руки одноразовым полотенцем. Потом скомкал его и задумчиво выбросил в бак для отходов. - Тогда, как ты понял, что любишь Намджуна? - У меня бабочки в животе поселились. – Джин отвернулся, оперся руками о столешницу тумбы с инструментами. - Позже я понял, что это был способ моего тела сказать, что что-то не так. Я чувствовал нервозность, страх, тревогу, неуверенность в наших отношениях. Потом Намджун доказал всем, отстоял наше право быть вместе. И я буду с ним до конца, потому что чувствую себя в безопасности и спокойствии. Любовь у каждого по-разному проявляется. - А для тебя что есть любовь? -Это забота. Когда я родился, моя мама завела толстый альбом, где записывала, как я расту, что говорю, вставляла мои фото. Позже она стала записывать мои первые слова и детские смешные фразочки. Как ни странно, я тоже спросил ее о том, что такое любовь. Мне тогда было три года. Мама задумалась, а я, опередив ее, ответил: «Это накормить, напоить, и спать положить». Так и получается. Мне важно, чтобы Намджун и Сокджун были сыты после вкусной еды, ухожены, в чистоте и комфорте. Я и готовлю, исходя из их предпочтений. Обрати внимание, когда я дежурю на кухне, у меня получаются, в основном, любимые блюда Нама. С Юнги та же история: он готовит на всех с учетом вкуса Чимина. - Да, точно! Это поэтому еда такая разнообразная! - А Чимин любит касаться Юнги. Да они оба, собственно, очень тактильны. Только Юн более скрытный и сдержанный. Знаешь, еще Любовь говорит на языке добрых слов. Любить — это уметь извиняться и прощать. Любовь не требует, но просит. Знаешь, в словах очень важно не только что, но и как мы говорим. Важна доброжелательная интонация. Когда тебе говорят приятные слова, отмечают твои успехи, испытываешь благодарность. И в ответ хочется сделать для дорогого человека что-то приятное. С любимым хочется проводить больше времени, уделяя ему полностью свое внимание. Время — ценнейший ресурс. Когда ты уделяешь его другому человеку, то даришь частичку своей жизни, себя самого. Быть вместе и быть рядом — разные вещи. Вместе — это видеть друг друга, разговаривать, слышать, понимать. Рядом – сидеть бок о бок на диване, тупо уставившись в головизор, или перебрасываться словами во время завтрака, читая параллельно ленту новостей в коммуникаторе. А вот другое проявление любви. Бывает, Намджун делится со мной своими неприятностями, мыслями, событиями, произошедшими за день, или я с ним. И первая у обоих мысль — дать совет, решить проблему. Что нам, как мужчинам, свойственно с нашим прагматичным подходом к жизни. Но иногда это совсем не то, что нужно другому. В тот момент необходимо, чтобы меня или его просто выслушали, важно почувствовать себя ценным, нужны сочувствие и понимание, вера в силы другого, что бы в жизни ни происходило. И тогда уже со своими проблемами и задачами мы легко справляемся сами. Мой тебе совет: когда вы вместе с Чонгуком проводите время, смотри ему в глаза. Это позволит установить контакт и передать ощущение, что ты действительно готов слышать и понимать. Не отвлекайся, не уходи в себя. Не перебивай его, вставляя свои пять вон ценного мнения. Вместо этого наблюдай за Гуком, его мимикой, интонациями, жестами, это позволит тебе лучше почувствовать его, расширит твою эмоциональную сферу. -Вот так? – Техён в упор и, не мигая, уставился на Джина. -Ну, почти. Не так демонстративно. И попробуй сделать над собой усилие: раздели его увлечения. Бокс не в счет – вдвоем вы разнесете грушу. Когда вы чем-то займетесь вместе, у вас появятся общие воспоминания. А они, в свою очередь, могут стать неисчерпаемым источником радости и помочь упрочить отношения. Он хорошо готовит, но тщательно скрывает это. Попроси его научить тебя делать панкейки с клубникой. А еще я думаю, что любовь – это баланс между отдачей и получением. Это дарить подарки и принимать подарки. Подарок — это зримое воплощение любви, твоей мысли о человеке. В то же время, это проще всего сделать. Подарки можно покупать, мастерить своими руками, важно, чтобы в процессе ты думал о Чонгуке и выбирал то, что может его порадовать. Трогательный подарок всегда можно сделать своими руками. Глядя него или беря его в руки, Гук будет вспоминать о тебе с благодарностью и любовью. Помогать — это делать что-то для другого человека, выражать свою заботу в действии. Один готовит ужин, убирается в каюте, вместе разбираетесь в грузовом отсеке, или покупаете продукты в станционных магазинчиках. Это энергообмен, который вполне может укрепить вашу связь. Помощь требует сил и времени. Если ты с радостью помогаешь своему партнеру, то выражаешь тем самым свою любовь. - Но я не люблю его. -Да-да, я помню. – Устало произнес, потерев переносицу, Джин. – Еще одно: критика — это один из способов заявлять о своей любви, хоть и не самый удачный. В то же время критика, если ты ее не будешь воспринимать на свой счет — ценный источник информации. Поэтому, когда ты чувствуешь, что Чонгук постоянно раздражен, предъявляет к тебе претензии, то вероятно, ему нужна помощь. Любая: физическая, психологическая. Попроси его составить конкретный список хотя бы из четырех пунктов, что он хотел бы получить от тебя. Наверное, эти пункты будут довольно просты: убирать кровать, не разбрасывать носки, помочь помыть флаер или посуду. Но не исключаю, что там будет то, к чему ты не готов, или что-то еще не можешь сделать по разным причинам. В дверь негромко постучали. Джин открыл ее: на пороге стояли Чонгук и Намджун. Он держал подмышкой игрушечную коалу сына. Сизый плюшевый зверек напоминал обоим отцам о доме, где их ждал сын. - Вы нас потеряли? – предположил Сокджин. – Мы уже закончили. Техён, все еще сидящий на кушетке, сотворил одну из самых широких улыбок: -Чонгук! Что я могу сделать, чтобы ты почувствовал себя любимым? Намджун уронил игрушку, Гук – челюсть. Джин хлопнул себя по лбу: - Слишком внезапно.

***

Сутки перелетов сменялись днями стоянок, навигация учитывала логистику… И все же настал тот благословенный момент, когда все потихоньку с облегчением выдохнули. Отношения Тэхёна и Чонгука стабилизировались, некий шаткий баланс был найден, и серьёзных драм больше не наблюдалось. Напротив, проявилось их взаимное буквально физическое притяжение. Тэ был очень изобретателен в этом вопросе. Ему ничего не стоило сократить дистанцию до нуля, игнорируя правила хорошего тона. И правда, у Джуна аж воздух в легких заканчивался, когда на официальном мероприятии типа подписания серьезного контракта с представителями негуманоидной расы, он видел, что творил Тэ на глазах у всех. И именно Тэ был инициатором тактильных контактов с Гуком. Их действительно нельзя было оставлять рядом в любом приличном месте (например, в магазине, парке или музее на любой освоенной планете): они не контролировали прикосновения друг к другу. К тому же Тэхён мог смотреть на Гука много и часто. «Мой взгляд всегда прикован к тебе». И научил этому Чонгука. Тот, в свою очередь, был все время настроен на Ви, как приемник на определенную частоту. Никто так сосредоточенно не слушал Тэ, как Гук, он мог даже хёнов одернуть, если они мешали ему говорить. Взгляд Гука самопроизвольно останавливался на нем, и в глазах мерцала золотом теплота. Чонгук всегда знал, чем Ви занят, куда поехал, что планирует делать. О внешности говорил только приятные вещи, искренне, даже с некоторым восторгом. Не сосчитать, сколько раз Гук говорил о красоте и сексуальной привлекательности Тэ, и именно с придыханием. А их взаимные провокации! Один подначивает партнера, а другой прогнозируемо реагирует, то оба сияют от радости. Как это обычно происходит между Чонгуком и Тэхёном? Гук шлепает, дразнит Тэ, а тот даёт отпор, но он соизмеряет силу воздействия, он не ударяет Гука со всей дури, занесенная для удара рука как бы притормаживает в воздухе и затем легонько опускается. Или Гук может просто перенести Тэхёна в другое место, чтобы не докучал. Это взаимная игра и она никого не напрягает. Как-то Намджун в шутку спросил Ви, какая девушка ему бы понравилась. Тот уточнил что он не рос в семье, ее просто не было, опыта и образа для подражания нет. Потом Тэ немного подумал, проанализировал свои требования и сказал, что его бы устроила добрая, психически здоровая (видимо та, которая не будет закатывать истерики), вдумчивая, которая будет другом, с хорошим чувством стиля, кто позаботится о нем, а также будет бережно обращаться с деньгами. К внешности девушки у Тэ не было особых претензий, и ему все равно, какие у нее волосы, полненькая или худенькая, высокая или низкая, красивая или не очень, главное, чтобы была только его. И тут Джун понял, что Юнги был неправ. И как только повернулся его язык называть Тэхёна легкомысленным и незрелым. Тэ один из немногих в их дружеской команде, кто реально представил, каким должен быть его идеальный партнёр. И что самое невероятное, Джун понял, что только Гук подходил под эти требования. За исключением пола. С экономностью у него даже перебор, всю юность на правах младшего питался в кафе за счёт хёнов. Дорогую одежду не покупал, квартира на Новой Корее есть, а еще добрый, спокойный (если не заставлять ревновать), с Тэхёна глаз не сводит, отличный друг, который всегда будет оказываться на его стороне. А еще заботливый. И может достойно ответить обидчику при необходимости. Со стилем и внешностью тоже все в порядке. Правда, собственник тот еще. Поэтому, открытость и доверие — это именно та основа, на которой строились отношения в их паре. И Чонгук не зря принял Тэхёна как родное и безопасное место. Как свой дом. Как тихую гавань.

***

И вот, наконец, долгожданная свобода. Идея с необитаемым островом пришла обоим в голову, когда, бродя по инфранету, Тэ наткнулся на неприметный рекламный баннер турфирмы «Приятные воспоминания», которая на определенный срок гарантировала незабываемый отдых на безлюдном клочке суши, окруженном бескрайним водным пространством. Своей находкой и планами особо с хёнами не делились, чтобы не отговаривали и не вмешивались. На отпуск было много планов: загорать, купаться вдоволь, исследовать джунгли, искать необычные виды для запечатления. Флаер забит под завязку всем необходимым для отдыхающих дикарём туристов: запасы разнообразных консервов, упаковки рамена и риса быстрого приготовления, питьевая вода в бутылях, одноразовая самоутилизирующаяся посуда и складная мебель, портативная газовая плитка для приготовления еды, спальники, средства гигиены. А также удочки, снасти, походные рюкзаки, обувь и одежда на все случаи, кроме, пожалуй, лютых морозов. Походную аптечку собирал Джин, поэтому в ней поверх всего необходимого лежал крем от загара, после загара и вместо загара с инструкцией по применению ко всем трем. Однако с Джином никто не отважился спорить о необходимости брать такие средства. Даже учитывая то, что Тэхён мог регулировать пигментацию своей кожи в зависимости от инсоляции, а Чонгук и сам был довольно смуглым. Ночевать Гук и Тэ планировали все же во флаере, поэтому палатку не взяли. А то вдруг комары или мелкие мошки досаждать будут. Или крупные хищники… И вот россыпь мелких островов промелькнула внизу. Флайер заскользил над лазурной гладью. Вдалеке синел контур искомого острова. Чонгук направил летающую машину к нему. В боковом иллюминаторе заструилась полоса белого пляжа, контрастно сменившаяся пышной зеленью тропического леса. -Смотри, там впереди есть прогалина, давай посадим флаер там. – Предложил Техён. Аппарат завис над поляной и стал медленно опускаться. Вдруг одновременно погасли индикаторы приборов и выключились двигатели. Чонгук спешно перевел флаер на ручное управление, с трудом удерживая машину от стремительного падения. Машина неуклюже брюхом брякнулась на поверхность. Высокая трава, как могла, смягчила приземление. По полу грузового отсека громко рассыпались мелкие незакрепленные контейнеры. Чонгук потер правую бровь, которой сильно приложился к стойке лобового стекла. - Тэхён, ты цел? – И завозился с ремнями безопасности. – Странно получилось: все приборы вырубились. Тэхён? Не получив ответа, он вскинул голову посмотреть на Тэ. Тот безвольно обмяк в своем кресле, прикрыв глаза. Обычно смуглая кожа на лице стремительно бледнела, обретая синюшный оттенок. Чонгук рывком освободился от удерживающих ремней и метнулся к нему. -Тэхён, эй, не время тренировать свое чувство юмора. Прекрати так шутить. Ты пугаешь меня. В ответ - тишина. Отстегнув защелки защитной сбруи, Чонгук подхватил Тэхёна на руки и устремился к выходному люку. Прицельным ударом ноги активировал кнопку аварийного выхода, и еле дождался, когда дверь с шипением гидропривода распахнется. Гук спрыгнул на траву, отбежал на несколько метров и положил Тэ на землю. Приложил пальцы к шее в области угла нижней челюсти, потом припал ухом к груди. Четких, ясных ударов сердца, таких родных и привычных слышно не было. Дыхания не было. Грудная клетка мелко содрогалась в остаточных подергиваниях. Чонгук запрокинул назад голову Тэ, потом положил ладони крест-накрест в нижней трети грудины и начал непрямой массаж сердца. -Тэ, не смей оставлять меня одного..семь, восемь, девять.. я хочу прожить с тобой всю отмерянную нам жизнь….девятнадцать, двадцать … а для начала мы вообще-то собирались здесь отдохнуть – он прервался на то, чтобы припасть ко рту Тэ и дважды глубоко выдохнуть. Грудная клетка Ви слабо приподнялась и опала. – И обо всем договориться ..пять, шесть, семь восемь. – продолжил ритмично нажимать на грудь Тэ Гук. – Не вздумай оставлять меня одного. Я люблю тебя. Даже если ты не понимаешь, что это значит. Восемнадцать, девятнадцать, двадцать.. Он замолчал, потому что эффективно качать в заданном темпе становилось все сложнее и сложнее. Периодически он останавливался, чтобы послушать сердцебиение, припадая ухом к груди Тэхена. Но ответом была пугающая тишина. И Гук, упрямо выпятив подбородок, начинал новый цикл. По лицу текли крупные капли пота. Чтобы они не заливали глаза, смахивал резким движением головы. Он потерял счет времени. Чонгук устал. Но и остановиться не мог. Наверное, поэтому не услышал, как раз, потом другой хрустнул сучок под чьей-то неосторожной лапой. Или ногой. Только в самый последний момент заметил стремительное рубящее движение справа, и инстинктивно отклонил голову. Этого оказалось недостаточно - чудовищный скользящий удар в висок выбросил Гука из сознания. Белый свет померк, и Чонгук ничком упал на грудь Тэхёна.

***

*** Нудная, оглушающая боль сверлом вкручивалась в правый висок. Ощущения возвращались с трудом, постепенно. Попытка пошевелиться оказалась безуспешной. Он был обездвижен. Да и не стоило пока давать знать, что он пришел в себя. Полагаясь только на слух, Гук пытался сориентироваться. Как получилось так, что на необитаемом острове оказались, судя по всему, люди? Ресницы слиплись от подсыхающей крови из раны на виске. Неловко вывернув шею, он протер глаза рукавом ветровки. Поворот головы вызвал приступ тошноты и головокружения. Борясь с ним, Гук замер и прислушался. Разговаривали по меньшей мере трое мужчин. - Богатый улов! Владыка будет доволен. Парень крепкий, оклемается быстро. Досадно, что второй сдох. Странно, вроде серьезных наружных повреждений нет. А и ладно! Судя по всему, боец из него так себе бы получился. Тощеват. – Прогудел один. - М-м-м. Ты не на то смотришь – зашепелявил другой. Видимо, в его зубном ряду зияла изрядная проплешина. - Присмотрись – какой красавчик. Мне нравятся такие. Жалко, что не живой. Чонгук разлепил ресницы, чтобы увидеть, как корявые грязные пальцы лысоватого коротышки, присевшего на корточки, перебирают темные кудри бездыханного Тэхёна. - Не трогай его! – что есть силы рявкнул Гук. - О, наша Спящая красавица очнулась. А то что? Что ты мне сделаешь? – И глумливо начал оглаживать бледные губы Ви. - Я оторву твои грабли. – Прошипел Гук. - Смотри свои ручонки не потеряй. – Встал и вразвалочку, с угрозой направился в сторону Чонгука. - Такой горячий, сильный мальчик. – И пощупал плечо Чонгука. – Кто он тебе – друг? А! – и тут догадка перекосила его лицо кривоватой ухмылкой. – Он твой бойфренд! И добавил с издевкой: - Вынужден тебя огорчить: ты не сможешь больше предаваться любовным утехам с ним. Его подельники грубо расхохотались. Чонгук что есть силы дернулся в тщетной попытке пнуть гада. Но только веревки больнее впились в немеющие запястья и лодыжки. -Воу-воу-воу. А ну тихо! - ловкая оплеуха отбросила голову Гука назад. -Так, заболтались мы что-то. Чтобы не тратить силы на уговоры тебя пойти добровольно, в убежище мы тебя так уж и быть отнесем. Ражий, Поклёп, грузите этого. Дохлятину бросьте, скоро падальщики подтянутся. За грузом с флаера позже мы с вами вернемся. Авось сам не улетит – заржал Коротышка, оценив свое отстроумие. Незнакомцы деловито затащили выбранные вещи в летающую машину. -Дайте мне с ним попрощаться. – Привстал на локте Гук. - Вот еще! Запомни его таким: молодым и прекрасным. Толстый бамбуковый шест, к которому были прикручены руки и ноги Чонгука, был взвален на плечи двух бугаев, которые по тропинке двинулись вперед. Замыкал шествие, неся в руках их отключенные коммуникаторы, плешивый Коротышка. Чонгук сквозь пелену слез до последнего, пока высокая трава не скрыла Тэхёна, жадно вглядывался в его безмятежное лицо, обращенное к небу.

***

*** Дорога сквозь джунгли была бесконечной и мучительной для Гука. Шест больно давил на связанные в запястьях руки, хотя он пытался по мере сил обхватывать его. Ноги, казалось, просто оторвутся в лодыжках. Но больше всего донимала головная боль и тошнота. Стало все труднее и труднее удерживать голову в вертикальном положении. Спустя продолжительное время наступило, наконец, спасительное отупение. Чонгук уже с трудом, находясь на грани сознания, почувствовал, что из леса они вышли на открытое пространство, а потом нырнули под свод огромной пещеры. Дальше, в сгущающейся темноте, в неровном свете редких коптящих факелов его несли по петляющим коридорам. Кажется, они спускались все ниже и ниже. В конце концов, его небрежно бросили на каменный пол и разрезали веревки на руках и ногах. Чонгук застонал. Заболело одновременно все: и ушибленная спина, и растянутые связки рук и ног, получивших, наконец, достаточное кровоснабжение. -Вставай! – Грубо пнул под ребра один из бугаев-носильщиков. Гук перекатился на живот, и ему удалось встать на четвереньки. Помотал головой, разгоняя тошнотворную муть перед глазами. Сбоку открылась решетчатая дверь. -Добро пожаловать! Теперь это твой дом. Надолго ли, зависит от твоей сговорчивости и удачи. – Глумливо пробасил здоровяк. Решетчатая бамбуковая дверь вела в камеру, вырубленную в толще скалы. Чонгук схватился за перекладину двери, с трудом встал и шагнул внутрь. Тотчас же сзади с грохотом она захлопнулась, и лязгнул замок. Гук огляделся. Напротив вдоль стены стоял бамбуковый топчан (это единственный строительный материал на острове что ли – мелькнула мысль), покрытый слежавшимся сеном, в дальнем углу стояло отвратительно пахнущее ведро с крышкой. Ну, собственно, и все. Ни стола, ни стульев, ни настольной лампы не предполагалось. Поскольку другой мебели не было, Гук сделал три шага и рухнул на топчан. «Конец!» - пронеслось в отключившемся мозгу. *** Сколько часов Чонгук был в отключке, он определить не мог. В камере не было окна, освещалась она только мерцающим светом факела, закрепленного на стене в коридоре, по другую сторону решетки. Который час? Утро, день, вечер? Где он, в конце концов? И очнулся Гук с четким ощущением, что случилось что-то ужасное, необратимое. И дело не в том месте, где он находился. А в том, кого он безвозвратно потерял. Тэхён. Чонгука мучила жажда. Он сел на топчане, попытался пальцами расчесать волосы. Но справа они слиплись под кровавой коркой. Голова нудно гудела. Мысли никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Хотелось вновь упасть на подстилку, уснуть и никогда не просыпаться. Вдруг в его сознание ворвался мерзкий ритмичный звук. Это один из охранников, развлекаясь, шел мимо камер, проводя толстым хлыстом по решеткам камер. Сколько их? -Быдло, подъем! Хватит дрыхнуть! На том свете выспитесь! – и еще с удовольствием пересчитал палки решеток. Камера Чонгука была последней по коридору. Стражник остановился напротив Гука. - О! Новенькое мяско! – Теперь Чонгук смог разглядеть его: высокий, грузный, одетый в кожаную безрукавку и матерчатые штаны, заправленные в высокие сапоги. Коротко стриженный, но с неопрятной бородой. Густо волосатые руки бугрились мышцами. - Как тебя звать, боец? – насмешливо спросил он. Гук промолчал. - Хотя, какая разница, как тебя зовут. Вы так часто меняетесь, что я не считаю необходимым вас запоминать. Для меня ты будешь просто Красавчик. Гук упорно молчал. -О, я погляжу, ты гордый. Или упрямый? А может, просто тупой? – верзила продолжал рассматривать Чонгука, похлопывая себя хлыстом с раздвоенным наконечником по голенищу сапога.- Ничего-ничего. Мы еще послушаем твой голосок. И что ты нам споешь. Он сплюнул сквозь зубы и отправился в обратном направлении. - Хвалите Владыку – ваш завтрак подоспел. Чонгуку было не видно, но в соседних камерах послышалось некоторое оживление. Вскоре перед решеткой камеры Чонгука на корточки присела девушка. В руках у нее был простой деревянный поднос. На нем стояла чаша с водой, миска с каким-то варевом и лепешка. Она просунула все это сквозь прутья решетки. - Эй. Иди сюда. Тебе нужно поесть. – Быстро оглянулась она. И заметив, что охранник стоит к ней спиной, добавила: - Меня зовут Эжени. – На корейском она разговаривала с сильным акцентом, проглатывая рокочущее «Р», а вместо него издавала звуки, как будто горло полоскала. Чонгук заинтересованно приблизился к решетке, разделявшей их, сел на пол взял чашу и выпил ее до дна. Вытер рукой губы. - Чонгук. Здесь оказался вчера, наверное. Я не знаю, какой сегодня день. - Да, ты попал сюда вчера вечером. Сейчас утро. Эжени так и продолжала сидеть на корточках, сложив на коленях руки. Маленькая, миниатюрная брюнетка, с пытливым взглядом больших голубых глаз в обрамлении пышных ресниц, с короткой мальчишеской стрижкой, в простой хламиде без рукавов. - Поешь. -Не хочу. - Поешь! –Она протянула руку сквозь прутья решетки и подтолкнула миску ближе к Гуку. – Тебе нужно. - Зачем? -Ну что ты как маленький. Тебе силы нужны. -Зачем? – повторил Чонгук. - Чтобы выбраться отсюда. – Недобро из-по длинной черной челки сверкнула глазищами девушка. Их тихий разговор привлек охранника-верзилу. Он подошел и замахнулся на Эжени плетью. Она ловко откатилась, потом встала на колени, низко поклонилась и сказала: -Простите, господин. Чонгук было рванулся к решетке, но она предупреждающе покачала головой. -У тебя еще есть время, я соберу посуду у других пленников. – Она встала, взяла поднос и пошла вдоль ряда камер. Чонгук, не ощущая вкуса еды, быстро лепешкой вычерпал содержимое миски. Вкусно не было, но, вроде не откровенные помои. Эжени вернулась. - Вот и молодец. Вас в этом отсеке еще сносно кормят. В других – намного хуже. - Почему? - Потом. Расскажу потом. До вечера. Чонгук принял тот факт, что он пленник. Теперь становилось понятным, что ЭМИ-установка на острове неспроста. Это мухоловка для слишком доверчивых туристов. *** Сознание возвращалось не спеша. Из чувств последним вернулось зрение. Тэхён дважды моргнул, окончательно разгоняя серую пелену перед глазами. Высоко в вечернем небе плыли редкие перистые облачка. Внутренний экран был пуст и девственно чист. Ни тебе данных о местоположении, ни карты местности, ни данных о наличии опасной живности или съедобных растениях, ни отчета о состоянии и ресурсах организма. Тэ сел и осмотрелся. Последнее, что он помнил – это было управляемое падение на поляну прибрежного леса. Да в голове еще крутились обрывки разговора каких-то незнакомцев и редкие реплики Чонгука, пронизанные отчаяньем. Сейчас Тэхен чувствовал себя как никогда одиноким и очень-очень слабым. Буквально единственным человеком если не во всей Вселенной, так на планете точно. Но люди здесь определенно водились: на поляне валялась кем-то раскиданная всякая мелочевка из флаера. Тэхён встал, еле удержал равновесие, побрел к летающей машине, подбирая по дороге их с Чонгуком вещи. Зашел в кабину, сел в кресло Гука. Нажал кнопку запуска двигателя. И послушал тишину: он не включился. Порыскал взглядом на верхней приборной панели: там под красным защитным колпачком должна была быть кнопка перезапуска системы. Нашел, откинул красную крышку и вдавил до упора кнопку, удерживая ее некоторое время. Раздался тонкий писк, приборы ожили, на экране бортового компьютера пошли данные о состоянии системы и прогрессе перезапуска. Все же флаер с военного транспортника – не божья коровка. Да, они когда-то перекрасили машину в любимый цвет Джина - розовый с фиолетовыми пятнами. Но от этого он не потерял своих боевых качеств. Предусмотренная система защиты электроники после удара электромагнитного импульса сработала штатно, отключив ее на время. Пока шла перезагрузка, Тэхён размышлял о том, что же случилось. Было понятно, что и его процессор с имплантами, и электронику флаера одновременно повредил один внешний фактор. И причина могла быть только одна: электромагнитная мина. Вот только зачем она на псевдо-необитаемом острове? Какую тайну он хранит? Бортовой компьютер сообщил о готовности системы. Досадно, что планетарная связь не работала: глушилась извне, наверное. Как же не любил Тэхён управлять летательными аппаратами! Но надо было убираться отсюда. Улететь с острова, не найдя Чонгука, Тэ не мог. А начинать поиски без тщательной подготовки и разведки было бы глупо. Поэтому решил перегнать флаер вглубь острова, в наиболее труднодоступное место. Встроенная в Тэ программа пилотирования сейчас была неактивна. Но, налетав много часов с Чонгуком в качестве напарника, наблюдательный Тэхён смог воспроизвести последовательность действий. Потянув на себя штурвал, поднял флаер в воздух. Сделал два пробных круга над поляной, и понял, что вполне контролирует машину. Поднялся выше и заскользил над макушками деревьев тропического леса. Остров был действительно большой и вполне мог сойти за необитаемый. Джунгли сплошным ковром, без прорех и прогалин покрывали его. Техён заметил, что левее рельеф местности постепенно повышается, сменяясь чередой холмов. В распадок между самыми крупными он и повел флаер. Покружив, он нашел наиболее затененное место и аккуратно, не повреждая кроны деревьев и не пугая птиц, приземлился. Выключил двигатель, приборы. В кабине сгустился полумрак. Тэхён встал из кресла, покопался среди сложенных сумок и контейнеров, нашел свернутую маскировочную сеть. Вышел из флаера, огляделся. Темнело. Было тихо, спокойно, только фоновым шумом стрекотали вечерние насекомые. Раскрыл сверток, и, как следует размахнувшись, раскинул сеть над летающей машинкой. Края прикрепил к земле по периметру обломками веток, оставив небольшой промежуток для входа. Тэ отошел подальше и оценил результат. С пяти метров уже невозможно было отличить машину от кучи растительного мусора. Становилось прохладнее, в сыром воздухе послышался плеск воды. Тэхён пошел на звук и немного погодя увидел овраг, спустился в него. На дне журчал небольшой ручей. Тэ нашел на его берегу устойчивый камень, присел, набрал в ладони воды, понюхал, умылся. Пахло свежестью. Сложил руки ковшиков, набрал еще воды, напился. Сидя на корточках, огляделся: в кустах, росших по стенкам оврага, перемигивались светлячки. Над ручьем в пологе леса был виден небольшой кусок чистого, без облачка, темнеющего неба и рожок Месяца. «Луна сегодня прекрасна» – так ты сказал, Чонгук. - Подумал Техён. – Теперь я вижу, что она такая красивая, что умереть можно. Но видишь ли ты ее сейчас так же, как вижу я? Обещаю: я найду тебя, и мы будем любоваться на нее вместе. Тэ встал, осторожно перепрыгивая по камням, чтобы не оступиться, выбрался из оврага. Вернулся к флаеру, огляделся вокруг, не заметил ничего подозрительного, и залез в него. Потом нашел коврик, спальный мешок, расстелил все на пассажирской скамье вдоль борта. Тэхён понял, что невероятно устал и очень голоден. Открыл один из контейнеров, куда были сложены продукты, нашел саморазогревающийся паек, дернул за петлю на упаковке. Внутри что-то щелкнуло, и коробка стала ощутимо нагреваться. Снял крышку, и быстро съел непонятное содержимое при помощи прилагавшейся одноразовой ложки. Как он разулся, забрался в спальник и укутался в него, Тэхён уже не помнил. Последнее, что он отметил, было непонятное и неприятное сжимающее чувство в груди. Внутренний диагност не работал, оставалось надеяться что это не проблемы с сердцем. И не сломанные ребра. Только не сломанные ребра!

***

Светало. Робкие тонкие лучи солнца с трудом пробивались внутрь салона сквозь густую листву и маскировочную сетку. Тэхёну пора было просыпаться, но ему в этот момент снился сон, что над ним, лежащим на земле, стоит на коленях Чонгук и ритмично нажимает на грудь. Так! Стоп! От внезапного озарения Тэ резко проснулся и сел, ошеломленный открытием: это не сон - это обрывочные воспоминания всплывающего сознания. Значит, Чонгук поддерживал его жизнь, пока организм сам, в отсутствие процессора пытался запустить сердечную деятельность и дыхание. И на тот момент Гук был жив. Тэхён знал, что он может обойтись без Чонгука. Что сам способен поднять в воздух и отогнать от острова флаер на достаточное расстояние, чтобы позвать на помощь. Но впервые так отчетливо осознал, что не хочет быть один, что ему необходим Чонгук. Потому что он как будто потерял часть себя. И найти Гука надо было во что бы то ни стало. Пришло время действовать. Он встал, вышел из флаера, спустился к ручью, умылся. Потом наскоро позавтракал саморазогревающимся пайком. Собрал в рюкзак необходимые в походе вещи: несколько бутылок воды, маленькую аптечку, нож, фонарик, пару упаковок печенья, моток веревки, прочные перчатки, сменную футболку, бинокль. Сбоку приторочил мачете (джунгли все же). Обул высокие крепкие ботинки на толстой мягкой подошве. Вышел из флаера, тщательно закрыл его, проверил надежность маскировки. Тэхён еще вчера заглушил все бортовые системы, чтобы машину невозможно было найти тепловизором с воздуха. Помнится, когда вчера приземлялся, справа от его маршрута на другом конце острова высились светлые скалы. Вот туда для начала он и отправится. Дорога предстояла долгая. Пока шел, Тэ вспоминал картинки из прошлого, обрывки разговора с Джином: «Хорошо, ты считаешь, что не любишь и не умеешь по своей природе. Значит, есть время разобраться в себе». Мудрый Джин как в воду глядел: теперь у него много времени побыть в одиночестве. Но есть ли оно у Чонгука?..

Продолжение следует